Соловьиная песнь

      —… Геральт, ну чего уставился, будто духа увидал?! — Ярпен обратил внимание на застывшего в стороне ведьмака и сделал шаг в его сторону. — Не обнимешь старого товарища?!       — У Геральта плохо с головой… — ответил за того Золтан.       — Ха! Так он и вправду зарубил Фольтеста?! Мне только лучше, Фольтест был сука и себе на уме. Это ты, Геральт, молодец…       — Не в этом дело, — поспешил разъяснить ситуацию бард, — он потерял память.       — И я не убивал Фольтеста, — наконец заговорил ведьмак.       — Да какая разница? Ну кто-нибудь другой его прихлопнул, — Ярпен задумчиво почесал бороду. — У нас теперь беда поважнее.       Елена, которая затаив дыхание слушала этот хорошо знакомый ей разговор и поражалась дословности его воспроизведения, закрыла глаза и начала отсчёт: три, два… один!       — Где Саския?       — У-у-у… — многозначительно протянул Зигрин. — А этот мясник что тут делает?       — Я привёл сто лучников. Лучших на свете, — спокойно ответил Иорвет. — Мы хотим помочь вашему делу.       — Тогда придётся обождать, потому как Саския и принц Пеннис, тьфу ты, Стеннис, пошли переговариваться с Хенсельтом. А мы с ребятами тут стоим. Ну, мало ли что…       — Сейчас начнётся, — прошептала Елена Трисс, подойдя к ней поближе.       И действительно: словно по команде кто-то выключил свет, и всё вокруг погрузилось в сизый полумрак. Воздух вокруг сгустился; казалось, что стоит только провести по нему рукой и можно будет скатать вполне себе видимый ком. Голые скалы и крючковатые высохшие деревья на фоне тёмного серо-сиреневого неба создавали поистине впечатляющую и пугающую картину, достойную лучших фильмов ужаса.       — Солнце погасло, зовите магичку! — крикнул Ярпен, и группа краснолюдов рассредоточилась.       Иорвет немедля пошёл вперед, бросив на ходу:       — Идём, Геральт.       Ведьмаку не требовалось дополнительного приглашения. Трисс подмигнула Елене и последовала за ними.       Елена лишь тяжело вздохнула. Увидеть настоящих призраков — жутко, но так интересно! Только вот она прекрасно понимала, что будет там лишней обузой: её спутникам придётся защищать и себя, и её. Поэтому вместе с Лютиком и краснолюдами она без раздумий направилась прямиком в Верген.

***

      Открывшийся перед глазами величественный вид этого старого города вызвал у Елены неподдельный трепет. Огромные каменные ворота, выбитые прямо в скалах дома, разношерстная толпа, бродящая по кривым улочкам, ведущим то вверх, то вниз — всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела прежде в игре, ни по масштабам, ни по колоритности. И вот теперь девушка шла позади всех, то и дело останавливаясь, чтобы поглазеть на очередное чудо краснолюдской архитектуры.       — Мне понадобится карта, это точно, — пробормотала она, глядя на многочисленные ответвления дороги. — А я ещё в игре жаловалась, что город сложен для ориентировки. Ха! Можно попросту вынести всю еду и запустить врагов в этот лабиринт — они здесь попросту заблудятся и будут обречены.       Когда они проходили мимо кучки ругающихся на углу краснолюдов, Елена наконец обратила внимание на то, что здесь, в отличие от игры, в достатке было краснолюдов обоих полов. У приземистых краснолюдок были круглые безбородые лица с достаточно крупными носами; по человеческим меркам, возможно, они считались не слишком привлекательными, но было в них своё особое очарование.       Одна из краснолюдок, в пылу ссоры излишне активно размахавшись руками, выронила из оных корзину, и по улице, словно радуясь нежданной свободе, весело покатились румяные яблочки. Елена скинула на землю свой рюкзак и бросилась ловить ускользающие из-под носа фрукты. Спустя пять минут все беглецы были пойманы и отправлены обратно в корзинку, а охающая краснолюдка сунула девушке пару аппетитных яблок.       А в это время её спутники, вероятно привыкшие не обращать на подобное внимания, уже бесследно простыли.       — Здорово-то как, хоть с голоду не помру пока, — пробубнила себе под нос Елена, подкидывая правой рукой яблоко.       Решив, что теперь можно уже никуда не торопиться, она протёрла его о рукав и с аппетитом откусила кусок, после чего снова повернулась к толпящимся краснолюдам и спросила у хозяйки яблок, в чём, собственно, причина такой суеты.       — Так вон, глянь-ка, — проворчала та Елене и указала в сторону, — лежит весь бледный да мокрый. И чего с ним делать-то?       Елена зашла за угол дома и увидела сидящего у стены человека. Высокий мужчина лет тридцати в простой, но внешне добротной броне тяжело дышал и, судя по всему, находился на грани обморока из-за жара. Девушка присела на корточки немного в стороне от него, с опаской разглядывая. Не обнаружив на мужчине следов язв, подозрительных пятен и прочих признаков заразных средневековых болезней, она всё же натянула на лицо кофту и придвинулась поближе.       — Эй! — тихо позвала она мужчину. — Вы меня слышите? Вы из повстанческих отрядов Саскии? Или пришли с войсками аэдирнской знати? Мы могли бы позвать…       В этот момент больной резко вздохнул, открыл глаза и бросил злой взгляд на девушку. Его попытка встать потерпела неудачу, и он снова привалился к стене.       — Ну вот… — пробормотала Елена и обернулась к всё ещё наблюдавшим краснолюдам. — Водички не найдётся?..       Пока кто-то из краснолюдов ходил за водой, из бокового кармана рюкзака была выужена косметичка с лекарствами. Среди таблеток отыскались обезболивающее и жаропонижающее, и девушка в очередной раз мысленно поблагодарила своих предусмотрительных родителей. Однако всё оказалось не так просто: больной попытался оказать сопротивление лечению, благо сил у него для этого было явно недостаточно.       — Давай, не упрямься, надо выпить лекарства, — уже раздражаясь проворчала она и силой запихала ему в рот таблетки. Краснолюдка протянула стакан с водой, который тут же пошёл в расход.       Время шло, и постепенно дыхание мужчины стало выравниваться, его перестало знобить. В конце концов, он открыл глаза и посмотрел на мир осмысленным взглядом.       Елена доброжелательно улыбнулась ему и протянула руку:       — Вставайте, я провожу вас, скажите только…       — Справлюсь, — тут же перебил он и, пошатываясь, встал на ноги.       Полностью игнорируя предупреждения и предлагаемую помощь, он побрёл по улице и через пару минут скрылся в толпе.       — Вот же невоспитанный индюк, нет чтобы поблагодарить, — запричитала краснолюдка, гневно смотря ему вслед.       — Что ж… как говорится, делай добро и бросай его в воду, — Елена была слишком уставшей, чтобы ещё и обижаться на кого-то. Неторопливо протирая руки последними влажными салфетками, она наконец вспомнила о том, что и сама находится в несколько затруднительном положении:       — Ах да! Краснолюды добрые, раз уж такое дело, не подскажете мне, как отсюда добраться до таверны?..

***

      «Да здесь недалеко» в исполнении Елены превратилось в бесконечное брожение по улицам, и она в конечном итоге плюхнулась на лавку у какого-то дома, мимо которого, как ей казалось, она уже проходила. Девушка с удовольствием потянулась, разминая затёкшие плечи. В животе недовольно забурчало, и она достала второе и последнее яблоко. С предвкушением зажмурившись, Елена хотела было надкусить желанный плод, как вдруг почувствовала, что её кто-то тянет за рукав. На неё смотрели два огромных карих глаза, резко выделявшихся на светлом розовощёком лице.       — О-бал-деть, — только и сказала Елена, уставившись на маленького возмутителя её спокойствия. Краснолюдский ребенок. Коренастый мальчишка с чёрными кудряшками и пока ещё полным отсутствием какого-либо намёка на бороду, вопреки всем ожиданиям. Никогда прежде она не видела детей гномов или краснолюдов, даже в играх или фильмах. Тот, в свою очередь, не ведая о своей уникальности, с нескрываемым желанием смотрел на яблоко в руках девушки.       — Вот же… Последнее отнимают, и не стыдно, — хмыкнула Елена и протянула мальчишке свой обед. Ребёнок радостно схватил угощение, плюхнулся на лавку и с наслаждением вгрызся в свой трофей.       Быстро разделавшись с ним, он швырнул огрызок в куст рядом и довольно икнул. Елена улыбнулась и с неохотой поднялась.       — Вас проводить? — внезапно произнёс ребёнок. — А то вы три раза здесь прошли, так вот я и подумал…       — Э-э-э… Три раза значит, вот как. Мне нужно в таверну, поможешь?       — Да здесь недалеко, — сказал малец, вскочил и побежал в ту сторону, откуда девушка только что пришла.       Та рванула следом. Не прошло и пяти минут, как они вышли на открытое место перед спуском вниз, который упирался как раз-таки в дверь искомой таверны. Ещё издалека можно было заметить знакомую шляпу.       — Лютик! — закричала она и помахала барду рукой.       — Не теряйтесь больше. И спасибо за яблоко, — с задором в голосе сказал мальчишка и быстро исчез в толпе, не дав Елене даже опомниться.       — Куда ты запропастилась? — с ходу начал возмущаться подошедший Лютик.       — Любовалась красотами Вергена, конечно же, — с невозмутимым лицом ответила Елена, — никогда прежде не бывала в таких чудесных городах.       — Хоть бы предупредила, — недовольно произнёс бард и кивнул в сторону таверны. — Идём, мы взяли комнаты, тебе тоже. Отдохнёшь, да и голодная небось.       Спустя полчаса Елена уже лежала в бадье с водой, задрав вверх уставшие ноги. За последние дни купание стало для неё настоящей роскошью, и получаемое от процесса удовольствие возросло в разы. Девушка запрокинула голову и довольно зажмурилась, напевая себе под нос какую-то детскую песенку.       Теперь, находясь в довольно-таки уютной и просторной комнате, хоть и без окон, в которой были кровать и горящий камин, она сможет передохнуть по-настоящему; никакого больше бега и суеты по крайней мере до завтрашнего дня.       Елена подняла голову и окинула задумчивым взглядом своё тело: всё в синяках, ссадинах и царапинах. На левой руке краснела понемногу затягивавшаяся рваная рана, полученная в первый же час пребывания в этом мире в результате такого неудачного приземления на сук.       Подтянув к себе ноги и опустив глаза на воду, она увидела своё колеблющееся отражение и усмехнулась. Заострившиеся черты лица, бледная кожа и этот взгляд. Такого взгляда у себя она никогда прежде не видела.       — Может, в этом мире из тебя выйдет что-то путное? — с усталой улыбкой спросила она у своего отражения. — Что ж, в такой спокойной обстановке пора подумать и о том, как мне здесь жить дальше.       Быть ценным источником сведений — это, конечно, хорошо, но только между делом. Тем более этих самых сведений-то уже почти и не осталось, а дело ещё только предстояло выбрать. Что она вообще может? Стать странствующим музыкантом?       Она безуспешно размышляла об этом до тех пор, пока вода окончательно не остыла и она не начала замерзать. Выбравшись из бадьи, она обтерлась жёстким полотенцем, перевязала руку, не торопясь оделась и спустилась вниз.       День клонился к вечеру, и в таверне было очень людно. После купания Елену совсем разморило, тело ныло, и, если бы не нестерпимый голод, она бы не вышла из комнаты до завтрашнего дня, тем более в такое шумное место. Отыскав глазами пустой столик в углу, она села за него, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Но Лютик, самозабвенно игравший на своей лютне около камина, сразу же раскланялся перед своими слушателями и поспешил к ней.       — Краса моя, ты в порядке? — он уселся рядом и махнул рукой краснолюдке, разносящей еду. — Выглядишь неважно.       — Я просто устала, всё хорошо, — девушка благодарно улыбнулась ему. — Еда, выпивка и хороший сон всё поправят.       — Вот это правильный настрой, — хохотнул бард.       Минут через пятнадцать Елена уже припала к кружке крепкого пива, а на столе стояла тарелка с ароматными свиными рёбрышками и румяной картошкой. Жизнь определённо налаживалась.       — И как тебе наш мир? — с набитым ртом спросил Лютик. — Понятно, что первые дни для тебя вышли не очень удачными…       — Это с какой стороны посмотреть, — девушка оторвалась от кружки и довольно причмокнула. — Спутников лучше мне и желать нельзя было. Да и, знаешь, в нашем мире ведь ничего нет. Магии то есть, всяких зверей волшебных, краснолюдов нет, эльфов — только в сказках. Одни люди живут. Сначала времени удивляться всему этому не было, но вот здесь, в Вергене, я начала проникаться.       — Зато там опасностей меньше, разве нет? — хмыкнул Лютик.       — В моё время, конечно, уже поспокойнее, — ответила Елена и взяла себе рёбрышко пожирнее, — правда, далеко не везде.       Так они проболтали обо всём подряд около часа. Под влиянием разговоров, еды и хмеля девушка окончательно расслабилась и была уже готова пойти танцевать, как дверь таверны открылась и внутрь вошли трое: Золтан, Ярпен и незнакомый краснолюд в зелёной одежде.       — Сесиль Бурбон… ой, Бурдон! — догадалась Елена.       — Точно, моя дорогая, достопочтенный староста, — важно закивал бард.       Троица подсела к краснолюду с рыжей заплетённой в толстую косичку бородой и сразу же взялась за кружки. Спустя некоторое время Золтан встал, прихватив с собой недопитый алкоголь, и присоединился к Лютику с Еленой.       — Всё путём. Помялись они, как девицы на выданье, да согласились, что без лучников Иорвета-то зады нам точно надерут, — сказал он, садясь около Лютика.       — Выпьем же за это! — не растерялся бард, поднимая кружку.       Елена была всецело за. Она уже изрядно захмелела к этому времени — стресс, травмы, недосып и вынужденная полуголодовка сделали своё дело. Но останавливаться она пока что была явно не намерена, слабовольно поддаваясь искушению нарастающей в её теле лёгкости.       — Саския в порядке? А что там Геральт и Трисс?       — Жива-жива. А Геральт, Трисс и Иорвет скоро подойдут, остались обговорить с Саскией это самое, — Золтан заговорщически понизил голос.       Брови Елены взметнулись вверх:       — Иорвет? Сюда?       — Ну да, — хмыкнул краснолюд, — уж не знаю, чего ему в голову взбрело народ пугать, да и хрен с ним.       Даже голову не пришлось поднимать, чтобы понять: они пришли. Уровень шума в таверне резко понизился, чтобы парой мгновений позже забурлить с новой силой. Эльф, впрочем, и ухом не повёл, спокойно пройдя через всю таверну и усевшись справа от Елены. Следом за ним за столом оказались и Геральт с Трисс.       — В чаше действительно была ёмкость с ядом, — сказал Иорвет и потянулся за картофелиной.       — Ты говорила, что имя отравителя не было названо, но подозреваемые-то были? — договорил за него Геральт.       Елена рассеянно кивнула, не отрывая взгляда от кружки:       — Можно мы поговорим об этом завтра?       Вид у девушки был соответствующий этой просьбе, поэтому возражений не последовало даже от Иорвета.       Тем временем косые взгляды и недовольный ропот вокруг ничуть не уменьшились, и до мрачнеющей Елены долетали отдельные фразы:       — …чегой-то здесь надо, душегубу этому…       — …убрался бы подобру-поздорову…       — …вонючие эльфы…       Её спутники, казалось, не слышали ничего вокруг и спокойно обсуждали повисшую около города призрачную мглу. Елена же молча сверлила глазами кружку и очнулась только тогда, когда Иорвет решил, что хватит на сегодня представлений. Он положил руки на стол, собираясь встать, когда ладонь Елены решительно опустилась поверх его пальцев. Он вопросительно посмотрел на неё, а она, не отрывая глаз от особо громкого краснолюда, спокойно пояснила:       — Задержись ненадолго, пожалуйста.       В следующую секунду, прежде чем кто-то успел ей что-либо сказать, она с силой ударила кружкой по столу, расплескав половину содержимого, и встала. Сидящие за ближайшими столами краснолюды примолкли и уставились на неё.       — Дамы и господа! — заорала на всю таверну Елена, которой теперь море было по колено. Завтра придётся за это расплачиваться, но сегодня ей было на плевать. Геральт хмыкнул в кружку, Лютик с интересом перевёл взгляд на девушку, а Иорвет опёрся локтем о стол и закрыл лицо ладонью.       — Дамы и господа! — снова прогремел голос девушки, которая уже успела залезть ногами на лавку и теперь взирала на всех присутствующих с высоты. После второго призыва в таверне окончательно смолкли: всё внимание теперь было приковано к ней. Отлично. Она важно откашлялась и торжественно заговорила:       — Уважаемые краснолюды и краснолюдки! Эльфы и эльфийки! Люди и… э-э-э, низушки! И все иные достопочтенные представители своих рас, коли здесь имеются таковые, — Елена сделала паузу и оглядела своих слушателей. — Как вы, возможно, знаете, сегодня мы с моими спутниками прибыли в Верген, в этот замечательнейший из городов! Я приехала, знаете ли, очень издалека. Но слышала так много об этом городе, о его замечательных жителях, что прямо-таки мечтала сюда попасть. Да спроси меня кто, куда бы я отправилась сначала, коли путешествовать решила, я бы без раздумий ответила — в прекрасный город Верген! Разве можно ответить как-то иначе?       Зал загудел на этих словах, поднимая в сторону говорящей кружки. Та запалилась ещё больше и с чувством продолжила:       — Но пока я добиралась сюда, о, как много грязи и жестокости встретилось на моём пути! Ненависть и злость, казалось, пропитала саму землю! Разве может так продолжаться? Этому миру нужны перемены, ему нужна вера в светлое будущее. И где же, если не в прекрасном Вергене, им начаться? Именно здесь, как и мечтает Саския, краснолюды, эльфы и люди — все они должны жить в мире и согласии, в любви и дружбе! Но не только на словах, перемены должны начаться с нас, — одной рукой Елена сердечно прижала к своей груди кружку, а второй смахнула с глаз несуществующие слезы.       — Так мы ж и не против, — пробасил чернобородый краснолюд за соседним столом, — но белки-то столько ужасов натворили, и говорить нехорошо.       Елена уставилась на него и нахмурила брови. Шестерёнки в голове крутились со скрипом, пытаясь найти в пьяном мозгу подходящие слова.       — Да, вы правы, уважаемый краснолюд, — заговорила наконец она и посмотрела куда-то вдаль, — но!       Девушка сделала многозначительную паузу после этого твёрдого «но», и в голове всплыла мысль, что Иорвет её убьет за такое. Ну и ладно, остановиться она уже не могла.       — Но это порочный круг, и его необходимо разорвать. В этом мире слишком много зла развелось, слишком, — она театрально покачала головой и едва не потеряла равновесие. — И невинных-то почти не осталось — кто из нас не без греха, тот пусть первым бросит в меня кружку!       Желающих не нашлось, и Елена с вызовом продолжила говорить:       — И вот я говорю: круг этот надобно разорвать! Отвечая злом на зло, мы порождаем ещё большее зло вместо того, чтобы помочь тем, кто оступился, протянуть руку и сделать чёрное белым. Иначе никогда не наступит светлое будущее, о котором все мы мечтаем, разве не так?       По таверне неуверенно, но пронёсся одобрительный шёпот.       — Деваха знает, что говорит, это она ж тому верзиле помогла, мимо не прошла, — заговорил один из краснолюдов, что был утром в компании хозяйки яблок.       — Да и жёнке моей яблоки помогла собрать, — поддакнул его сосед. — А у неё, у жёнки-то моей, спина больная.       Почувствовав неожиданную поддержку, Елена ещё больше воспрянула духом и бросила благодарный взгляд на своих утренних знакомых.       — Скояʼтаэли пришли сюда защищать ваш город, Верген, от захватчиков вместе с вами и то будущее, на которое все так надеются. Это ли не знак того, что они на пути добра? — она вздернула подбородок и почти закричала: — Так кто же, если не жители прекрасного Вергена, сделают этот первый шаг навстречу новому миру, кто же?!       Толпа зашумела громче, кто-то застучал кружками по столу.       — Кто, если не вы? Никто не сможет! Так или не так?! — весело заорала Елена на всю таверну.       — Та-а-ак! — крикнул кто-то, и распалённая толпа зашумела на полную.       — Так и знала, что Верген — лучший город из всех! — уже смеясь перекрикивала гул девушка и подняла свою кружку над головой. — Так выпьем же за него!       Народ в таверне загалдел: выпить — это дело всегда хорошее, тем более за Верген. Спутники Елены, которым передалось общее настроение, поднялись с кружками. Все, кроме Иорвета. И девушка, совсем позабыв страх, пнула его по ноге. На её удивление эльф всё-таки поднялся и протянул свою кружку.       По залу под одобрительный стук кружек прокатился тост:       — За Верген! За добро, за дружбу, за любовь!       Обстановка окончательно разрядилась, став еще более тёплой и весёлой, чем прежде. Допив оставшееся пиво, Елена с трудом начала спуск вниз, сначала попытавшись присесть на корточки, но чувство равновесия предательски покинуло её и она, хихикая, навалилась на уже сидящего эльфа.       — Восхитительно! — также изрядно подвыпивший Лютик был в восторге.       — Не много ли ты себе позволяешь? — ровным голосом, по которому нельзя было угадать настроение, спросил её Иорвет то ли об импровизированной речи, то ли о том, что она навалилась на него, а скорее обо всём сразу.       — Да брось, — вступился за неё Золтан, — вам здесь ещё жить после того, как всё закончится, а новую славу надо приобретать.       — Смотри, чтобы твои скояʼтаэли всё не испортили, — поддержал его Геральт.       — О, я их предупрежу, несомненно, — с усмешкой ответил наконец расслабившийся Иорвет.       — Мне сегодня хватит, — хрипло сказала Елена, — пойду-ка я спать.       Она с трудом выползла из-за стола и направилась в сторону лестницы. Но алкоголь уже сделал своё черное дело: ориентация в пространстве давалась с трудом и девушку знатно шатало. Ситуацию ухудшал шум, ставший для неё практически невыносимым, и толпа, из которой то и дело вычленялись отдельные индивиды, что-то хотевшие от неё; но она их не понимала и лишь улыбалась в ответ. Дойдя до стены, она прислонилась к ней в попытке собраться. В следующий момент кто-то подхватил её за локоть и потащил вперёд. Спустя несколько секунд девушка уже обнаружила себя стоящей перед лестницей. С трудом попадая ногами на ступеньки, то и дело теряя равновесие, она засмеялась в полный голос.       — Вот поэтому… я и хотела одна дойти. Стыдоба-а…       — Доползти, — невозмутимо уточнил Иорвет. — Какая комната?       Елена сосредоточенно нахмурилась и уставилась на свою ладонь, с серьёзным видом загибая и разгибая пальцы. Когда разогнутыми остались четыре пальца, она радостно заулыбалась и подняла глаза на эльфа:       — Три… третья справа, точно.       Иорвет снова потащил её за собой и толкнул дверь. Елена неуклюже высвободила локоть и поплелась к столику с графином. Еле наполнив стакан водой, девушка немного отпила, после чего задумчиво поглядела на него и вылила остатки себе на голову. Повернувшись обратно к двери, она обнаружила, что Иорвет всё ещё находился в комнате.       — Что-то не так? — сипло спросила она. — Ну давай, ругай меня.       — Не надо держать меня за дурака, — он немного наклонил голову набок, разглядывая Елену, с волос которой стекала вода, — хоть бы спасибо сказала.       — Ах да, теперь ты мой герой*, — ответила она его же словами, заулыбавшись.       — Это несколько напрягает, когда кто-то знает о тебе слишком много, и ты даже не догадываешься насколько.       — Не так уж и много мне известно, я говорила, — снова нахмурилась девушка, которой тяжело давались связные предложения, — какие-то обрывки.       Она немного помолчала, собираясь с мыслями.       — Знаю, был офицером прослывшей особой жестокостью бригады Врихедд, которая убивала и мирное население, и больницы вырезала, — ей стоило бы замолчать, но севший голос словно зажил своей жизнью. Глаза её неотрывно смотрели на его руку — ту, что спасла её не единожды, ту, что она бинтовала тогда, у пещеры, ту, что убила так многих.       — Как там о тебе говорилось… «Он убил людей больше, чем ты за всю свою жизнь съел котлет»?.. Конфет?.. — пробормотала она, говоря уже сама с собой.       Он не накричал на неё, не угрожал ей, не оскорбил. Просто спросил:       — И зачем тебе помогать мне, зная это?       Она подняла голову, и они на миг встретились взглядами.       — Зная это… вопреки этому… нет, не так. Благодаря тому, что знаю?.. Разве я сказала неправду? Разве ты здесь не потому, что хочешь мирно жить?.. — бубнила она вслух сама себе. — Ты, такой плохой, помогаешь мне… зачем? Из-за моих знаний? Так они скоро закончатся…       Но ответить она ему не дала; в общем-то, можно было подумать, что Елена вообще забыла, что не одна в комнате. Продолжая говорить, она шатаясь пошла к кровати, на ходу скидывая сапоги и стягивая куртку:       — А сама я верю в то, что сказала, а?.. На самом деле мне ещё предстоит выяснить, верю ли я в это, да?.. Потому что прежде я никогда с подобным не сталкивалась вне своего воображения. Но мне хотелось бы верить.       Один рукав куртки всё никак не хотел сниматься, и девушка боролась с ним уже лёжа на кровати. Наконец освободившись от куртки, она скинула её на пол и, замолчав, отвернулась к стене.       Иорвет ещё несколько мгновений смотрел на неё, затем едва заметно покачал головой и взялся за ручку двери.       — Иорвет, — раздался тихий, но неожиданно трезвый голос, и эльф остановился, — спасибо, что был рядом. Я бы сошла с ума, не будь никого рядом.       Эльф лишь кивнул, словно она могла его видеть, и вышел из комнаты.