Соловьиная песнь

      Солнце уже давно спряталось среди скал, и опустевшие улочки Вергена погрузились в приятный глазу полумрак. Лютик с энтузиазмом рассказывал о героическом спасении юной баронессы из лап кровожадной бруксы, которое он так ловко провернул не далее как три месяца назад. Елена шла рядом и старалась не рассмеяться во весь голос, чтобы не перебудить округу.       — Да ладно?! — со смехом в голосе подыграла она ему. — И ты прямо-таки не побоялся выйти против голодной вампирши, вооружившись одной только ножкой стола?       — Разумеется, куколка, как ты можешь сомневаться в моих словах? — Лютик важно задрал подбородок и подмигнул подруге.       Та покачала головой, не прекращая улыбаться. Она перевела взгляд на проплывающие мимо домики, и в следующий момент её внимание привлекло бледное синее свечение, идущее откуда-то из глубины прохода между двумя каменными зданиями. Оно мерно трепетало на стенах, подобно морскому прибою, повинуясь малейшему дуновению ветра. Елена остановилась и прошептала:       — Ты видишь? Давай посмотрим, а?       Не дождавшись ответа, она быстрым шагом преодолела расстояние до домиков, перемахнула через низкую оградку между ними и, стараясь ступать очень тихо, направилась к предполагаемому местонахождению источнику света. В попытке сдержать любопытство девушка заскользила рукой по холодной стене. Не хватало только, чтобы её арестовали за незаконное вторжение.       Но вот проход закончился, и перед глазами распростёрся небольшой внутренний садик, общий для обоих домов. В центре его, покачиваясь на ветру, рос цветок, от вида которого у Елены перехватило дыхание. Несколько синих бархатных лепестков свободно окаймляли нераскрывшийся бутон, от которого и шло это мерное свечение. Он в большей степени напоминал драгоценный камень, нежели цветок, переливаясь всеми оттенками голубого, синего и сиреневого.       Девушка тут же забыла обо всех своих опасениях и медленно подошла к чудесному растению, стараясь даже не дышать, и опустилась на колени, чтобы рассмотреть его поближе. Цветок едва заметно пульсировал, будто у него было своё синее сердце, и Елена, не удержавшись, протянула к нему руку и осторожно коснулась бутона кончиками пальцев. Биение на миг прекратилось, но уже в следующую секунду начало ускоряться, пульсируя быстрее и быстрее, громче и громче. Любопытство тотчас смыло волной, и на его место пришёл страх, словно сделано было что-то ужасное, что-то непристойное. Девушке захотелось вскочить и убежать, но внезапно бутон взорвался, и расплескавшейся ядовитой жижей ей обожгло лицо. Она вскрикнула, отчаянно пытаясь оттереть глаза, но становилось только хуже: теперь жгло не только лицо, но и руки. Неожиданно земля под ней просто исчезла, и девушка полетела вниз, от ужаса не сумев даже закричать.       Она очутилась в совершенно тёмной комнате и, нащупав стену, попыталась отыскать дверь. Отчего-то руки были мокрыми и скользили по стенам и стоящим вдоль них столам. Сзади раздался треск, и комнату озарил яркий свет вспыхнувшего в очаге огня. Елена резко обернулась, и крик застрял у неё в горле: посреди практически пустого помещения, не считая камина и длинных узких столов, расставленных у стен, лежало несколько небрежно сваленных в кучу трупов. Всё вокруг было залито кровью. А на столах, зловеще мерцая, росли те самые цветы с пульсирующими бутонами, мерно покачиваясь при полном отсутствии ветра.       — И что же ты наделала?       Елена вздрогнула и подняла глаза на стоявшего у противоположной стены Иорвета. Он смотрел на неё отрешённым взглядом, а по губам его блуждала пугающая улыбка.       — О чём ты говоришь? Я?..       — А кто же ещё? Здесь больше никого не было.       — Нет, Иорвет, нет! Я не могла, ты же знаешь, я… — она опустила глаза на свои руки, и у неё перехватило дыхание. Перепачканные кровью ладони крепко сжимали кинжал, с которого на пол неспешно капала свежая кровь.       — Нет… Нет! Я никого не убивала! Нет! Иорвет?!

***

      — Да очнись же! — уже чуть ли не кричала Трисс, пытаясь удержать метавшуюся по полу девушку. Лютик схватил со стола графин с водой и с размаху выплеснул содержимое Елене в лицо. Та закашлялась и наконец распахнула глаза.       — Тихо, тихо, — с неприкрытой в голосе жалостью произнесла чародейка. — Это кошмар, просто кошмар, всё хорошо.       Тяжело дыша, Елена не без труда сфокусировалась на лице Трисс, затем обвела глазами комнату. Неподалёку сидел всё ещё сжимавший в руках графин Лютик, на лице которого проступали противоречивые эмоции: он то сердито хмурился, то, наоборот, выглядел опечаленным. У двери стоял ведьмак, смотревший куда-то в сторону, а чуть правее него — перепуганная краснолюдка в переднике, видимо работница таверны.       — Х-хозяин в благодарность, — пролепетала она, заметив на себе взгляд, и указала на бадью, наполненную, судя по поднимающемуся пару, горячей водой, после чего выскользнула из комнаты.       — Какую ещё благодарность? — прохрипела Елена.       — Ты вчера своими речами здорово подзадорила публику. Настолько здорово, что в полтора раза увеличила продажи алкоголя, — немного повеселев, произнёс бард.       — Чудесно, — девушка заметно оживилась, предвкушая утреннее купание, которое помогло бы прийти ей в себя и от кошмара, и от похмелья.       — Мы как раз решили зайти к тебе, чтобы поговорить, дело-то к полудню близится, — Трисс с напряжением вглядывалась в лицо Елены, — когда услышали твой крик. А ты тут…       — Мне жаль, что я вас потревожила. Я привыкну, это просто из-за того, что всё одновременно навалилось, — всё ещё дрожащая девушка провела по волосам рукой, понемногу приходя в себя. — Простите.       — Незачем извиняться, — отозвался Геральт, — твои первые дни в этом мире вышли неудачными даже по местным меркам.       Елена невесело улыбнулась и ещё раз с грустью окинула взглядом комнату. Ей вдруг стало тоскливо и неуютно, словно с неё сорвали всю одежду и выставили нагую публике напоказ; ей захотелось, чтобы все ушли, захотелось просто побыть одной, чтобы собраться с мыслями. Совершенно очевидно, что настолько наглеть у неё не было никакого права.       — Стеннис, — без каких-либо прелюдий начала она. — Прямых доказательств не было. В доме жреца, того, что убил Хенсельт, можно найти чертежи кубка с ядом. Ещё один слуга из виночерпиев слышал подозрительный разговор. Вот и всё, что я знаю. Но ближе к концу повествования ты, Геральт, напрямую назвал его отравителем.       — Но это ведь так глупо — пытаться отравить своего лучшего военачальника прямо перед битвой, — Трисс удивлённо вскинула брови и вопросительно посмотрела на Геральта.       — Вероятно, страх затмения его сиятельного лика пересилил голос разума, — скептически произнёс тот, не выказав ни малейшего удивления. — Скоро я отправлюсь за знамением Бурой Хоругви, меч у нас есть, а остальные знаки за Филиппой. Это займёт некоторое время, так что возможность освоиться у тебя будет.       Последние слова были обращены непосредственно Елене, которая, в свою очередь, посоветовала поинтересоваться историей битвы.       — Чертежами займусь я, нужно лишь узнать расположение дома, — задумчиво произнесла чародейка. — Думаю, об этом не стоит спрашивать напрямую, чтобы раньше времени не привлечь внимание.       — Я пойду с тобой, — поспешно откликнулась Елена, вскинув голову. — Я примерно помню район, где находился этот дом. Сегодня схожу туда, чтобы знать наверняка.       — А я буду вас прикрывать, чтобы в случае незваных гостей принять весь удар на себя, — с толикой трагизма в голосе вставил Лютик.       Возражений не последовало. Геральт, коротко попрощавшись, вышел из комнаты, прихватив с собой упирающегося барда.       — Надеюсь, я смогу вам когда-нибудь отплатить за всё, что вы для меня делаете, — произнесла после недолгого молчания Елена. — Вы очень хорошие люди.       Чародейка отмахнулась от неё, но, судя по затронувшему её щеки румянцу, ей было приятно это слышать.       — Ты и так нам помогаешь. Если бы не ты, где я сейчас была бы?       — В этом нет моей заслуги, — нахмурилась Елена и покачала головой. — Мне просто повезло, что я знакома с этой историей. Не была бы знакома — валялась бы сейчас обглоданным трупом во флотзамском лесу.       Она сделала паузу, отгоняя от себя неприятные воспоминания. Усталость и чувство беззащитности снова накатили на неё настойчивой волной, напомнив и о едва забытом кошмаре. Трисс положила ладонь ей на плечо и слегка сжала его в знак своей поддержки. Затем, решив оставить девушку наедине со своими мыслями, рыжеволосая встала с пола и собралась уходить.       — Постой, — окликнула её Елена, не вставая с места, — тебе стоит знать ещё кое-что. Лето похитил бы тебя, но здесь ваши дороги разошлись бы. Ты пошла к Филиппе, но дома её не оказалось. Зато тебя встретила её «ученица» — не помню, как её звать. Она нильфгаардская шпионка, а ты им нужна, чтобы разузнать состав Ложи. Так вот, она превратила тебя в маленькую фигурку. Так что будь с ней осторожнее.       Трисс промолчала, напряжённо буравя стену взглядом, в котором отражалась целая гамма эмоций. Глупо было бы думать, что она не догадывалась о том, что в «книге» были описаны и такие подробности. Однако ж услышать это, тем более с новыми, вовсе не обещающими безоблачное будущее подробностями, — не то же самое, что предполагать.       Елене должно было бы напрячься или засмущаться, возможно извиниться — в общем, выразить хоть какое-то небезразличие в связи с таким возмутительным вмешательством в частную жизнь, — но девушку вдруг охватила апатия к происходящему, и единственное, что заботило её в тот момент, — быстро остывающая в бадье вода.       — Это твоё дело, я не собираюсь рассказывать об этом кому бы то ни было, — устало произнесла Елена, подняв на чародейку глаза, — можешь не переживать об этом. Просто будь осторожна, иначе последствия будут фатальными, вплоть до охоты на ведьм. Потому что Нильфгаард стоит только за одним из убийств. Первого короля убили по заказу Шеалы. Насчёт участия в этом Филиппы я, увы, уже не помню.       Меригольд несколько побледнела при этих словах и медленно перевела взгляд на сидящую на полу девушку.       — Поняла, — коротко ответила она, выдержав небольшую паузу. — Буду осторожнее. Увидимся вечером в таверне.       И чародейка скрылась за дверью.       Одна. Наконец-то. Елена резво вскочила на ноги, сбрасывая по дороге к бадье свою одежду, и с наслаждением плюхнулась в воду, расплескав по полу немалую её часть. Издав стон удовольствия, она медленно сползла вниз, пуская носом пузырьки. Тёплая вода ласково обволокла усталое тело, не успевшее ещё восстановиться от пережитого. Сквозь волнующуюся поверхность был виден серый потолок с пляшущими на нём жёлто-оранжевыми отблесками огня в камине. Елена наблюдала за этим танцем, пока от нехватки воздуха у неё не закружилась голова. Девушка вынырнула и провела руками по волосам, убирая их назад.       "Нужно постараться взять себя в руки", — подумалось ей. Синяки и ссадины заживут, а вот если у неё поедет крыша, то вряд ли здесь найдётся толковый психиатр. Всё же этот мир слишком сильно отличался от привычной для неё уютной картины, и это не могло не оставить своего отпечатка, чему явно свидетельствовали её сны.       На глаза навернулись слёзы, и Елена закрыла лицо дрожащими ладонями. Ей было страшно.       С того вечера, когда её чуть не убили на злополучном балконе, она ощущала себя в безопасности только находясь рядом с Иорветом. И, хоть и казалось, будто прошла целая вечность, это произошло всего три дня назад. Наверное, хорошо, что он сегодня не пришёл, что она ещё не успела привыкнуть к этому спасительному присутствию. Это должно помочь ей собраться и быстрее адаптироваться к новым реалиям жизни.       Тем более, хоть ей и не стоило вчера говорить с ним о его прошлом — они ведь не являются ни друзьями, ни даже более-менее знакомыми друг для друга, — в её словах не было неправды. Для неё он стал специфичным хранителем, но не стоит забывать, кто он такой. И её смущало, если не сказать, что пугало, то спокойствие, с которым она доверялась кому-то с подобным прошлым. Возможно, дело было и в том, что эльф был ей относительно знаком, и, насколько она помнила, являл собой достаточно противоречивую личность, не лишённую светлых сторон. Однако ждать, что он станет для неё нянькой, не упоминая уж о его ненависти к людям, точно не стоило.       Она убрала руки от лица и опустила взгляд вниз. Отражение нахмурилось и строго посмотрело в ответ, осуждающе покачав головой.       Через полчаса она уже спускалась по лестнице, грызя на ходу найденные на столе огромные жёлтые яблоки. В таверне было малолюдно, ни одного знакомого лица Елена не увидела и поэтому направилась прямиком к стойке у входа.       — Доброе утро! — громко поприветствовала она торчащую из-под стойки спину, и та, ворча, выпрямилась, превратившись в лысого рыжебородого краснолюда. Увидев девушку, хмурое секунду назад лицо трактирщика растянулось в доброжелательной улыбке:       — Госпожа музыкант! Хорошо ли вам спалось?       — Просто замечательно, — не оставшись в долгу, девушка широко улыбнулась в ответ. — И за утреннюю ванну спасибо, и за вкусные яблоки.       — Что вы, комфорт наших гостей превыше всего, — замахал рукой краснолюд, а стоявший рядом со стойкой ранний опохмелявшийся посетитель при этих словах подавился пивом. — Если вам что-либо понадобится, вы знаете, где меня искать.       — Не найдётся ли у вас иголки с ниткой, да потолще?       — Найдём, — с важным видом кивнул трактирщик.       — Буду вам премного благодарна, — заразившись театральной вежливостью, Елена слегка наклонила голову и спешно вышла из трактира, борясь с вырывающимся смехом.       Она почти без проблем добралась до нужного места, свернув не туда и зайдя в тупик всего пару раз. По мере приближения к главным воротам, а вместе с тем и к рынку, число прохожих заметно росло, что служило девушке верным маячком. Жизнь на улицах города кипела, гордо игнорируя опасности в виде призрачного тумана и армии Хенсельта. Запасов в этой готовящейся к осаде крепости хватало, а остальное могло и обождать.       — Ух! — только и вырвалось из уст Елены, когда она наконец достигла рыночной площади. Верген, очевидно, стоял на важном торговом пути. И, хотя сейчас в силу обстоятельств в город почти не прибывали новые торговцы, помимо самых пронырливых и знающих потайные пути, зрелище всё равно было впечатляющим: несколько скудных торговых палаток, которые запомнились по игре, не шли ни в какое сравнение с открывшимся ей видом. Краснолюды, люди из отрядов Саскии и поддерживающей её знати, расположившиеся как раз неподалёку, затесавшиеся эльфы… Десятки палаток с голосистыми продавцами и сотни покупателей в своём единстве походили на гигантский шумный муравейник. И, насколько девушка помнила, это бурлящее море ей предстояло пересечь.       Стоило только ступить на саму площадь, как весёлая суета подхватила Елену, и она, на время позабыв о своей первоначальной цели, принялась вместе с толпой бродить от палатки к палатке, разглядывая разнообразный товар. Начиная с лотков, наполненных огромными диковинными фруктами, и заканчивая прилавками, набитыми чудесами краснолюдской металлургии, — всё это вызывало неподдельный интерес и неясный, почти инстинктивный трепет. Хотя вне конкуренции, конечно, оказался прилавок, набитый предположительно волшебными штуками: завлекательными разноцветными склянками с надписями на неизвестном Елене языке, поблёскивающими подвесками разных форм, странными шляпами, книгами и разрисованными рунами посудой, ножами и посохами разной длины.       А вот метлы тут не оказалось. В этой вселенной такое вроде как не практикуется, но всё равно, по мнению Елены, это было бы забавно — полетать на метле. Поэтому она даже слегка расстроилась.       — Ищешь что-то конкретное? — откуда-то из-за палатки выпорхнула девица в странном тюрбане и с неприлично глубоким декольте. — Есть самые разные талисманы: защитные, на удачу… А также юной особе вроде тебя наверняка может пригодиться любовное зелье.       При этих словах молодая чародейка таинственно заулыбалась, поднимая с прилавка маленький пузырёк с насыщенно зелёной жидкостью, которая ассоциировалась с чем угодно, но только не с любовью.       — В Вергене-то, поди, оно совсем не продаётся? — понимающе хмыкнула Елена. Вряд ли краснолюдок могли заинтересовать подобные штуки, а с человеческими женщинами тут был явный дефицит.       — Вот уж точно, — несколько поникла девушка с тюрбаном, сразу сняв с себя маску радушного продавца, — среди краснолюдов магические фокусы не слишком-то популярны.       — С удовольствием купила бы у тебя что-нибудь защитное или лечебное — с этим у меня не всё гладко. Только вот в кармане нет ни орена, — Елена виновато развела руками в стороны и, наконец вспомнив, ради чего она сюда пришла, добавила: — Мне нужно идти, но надеюсь, мы ещё увидимся.       — Обязательно приходи, — тон чародейки сразу стал дружелюбным, — здесь довольно скучно. Меня зовут Фелиция, Фелиция Кори.       «Знакомое имя», — щёлкнуло у Елены в голове. Но, кроме того, что она здесь из-за своей наставницы, Филиппы Эйльхарт, вспомнить ничего не удалось.       Елена распрощалась с новоприобретённой знакомой и направилась к противоположной стороне рынка. До ворот оставалось всего ничего, и вот девушка уже стояла перед каменной громадой. Торопиться было особо некуда, поэтому она не слишком решительным шагом прошла безлюдную предворотную площадь и остановилась на выходе, предаваясь мистической атмосфере. Дорога меж скал уходила в скрытую туманом даль, и периодически долетавший оттуда ветерок пробирал до костей — скорее от пугающей неизвестности, чем от холода. Казалось, что вот-вот послышится стук копыт и из тумана на полном ходу выскочит мстительный всадник, явившийся с того света забрать своё по праву.       К ужасу девушки невдалеке действительно раздался сбивчивый цокот копыт, сопровождаемый жуткими хрипами, стонами и позвякиванием. Что-то неумолимо приближалось из тумана, и Елена благоразумно попятилась назад, готовая в любой момент рвануть обратно в город. Но природная неуклюжесть взяла своё, и она, зацепившись пяткой о булыжник, рухнула на пятую точку. Застыв на месте, девушка уставилась на стремительно растущее пятно совершенно невообразимой формы. Постепенно оно обрело земные очертания, и обозрению предстал пыхтящий краснолюд, с одутловатого лица которого градом катился пот. Он тащил за рога изо всех сил упирающегося лохматого козла, пучившего глаза и протестующе позвякивавшего колокольчиком.       Увидев сидящую на его пути девицу, запыхавшийся краснолюд пришёл в негодование:       — Чег-гось… расселась тут… не видишь… мешаешь?!       Елена, обойти которую беспрепятственно смогло бы даже стадо слонов, пришла в некоторое замешательство. Они ещё несколько мгновений сверлили друг друга глазами, и даже козёл, перестав вырываться, наблюдал за происходящим, пожёвывая край хозяйского камзола.       В конечном счёте девушка поднялась и сделала несколько шагов в сторону, а странная парочка продолжила своё шествие. Девушка проводила их задумчивым взглядом и, лишь когда они скрылись за поворотом, отмерла. Ободряюще похлопав себя по щекам, она громко сказала сама себе:       — Хватит. У меня есть, кхм, миссия. Да, миссия, — последние слова прозвучали уже не так уверенно. Зачем теперь нужны эти чертежи? Саския в порядке, жрец мёртв, а на Стенниса они никак не указывают. Но, по крайней мере, ей было чем заняться. А там видно будет, пригодятся они или же нет.       Ни на что больше не отвлекаясь, Елена прошла через ворота, повернула направо и немного погодя наконец вышла к месту назначения.       — Оу, — лаконично прокомментировала она открывшуюся ей картину.       Целый жилой комплекс в скале, не иначе, да к тому же двухъярусный, предстал перед ней во всём своём великолепии. Одинаковые красные двери разной степени потёртости издевательски поблескивали однообразными медными ручками. Девушка насчитала их ровно двадцать семь штук.       — Время поиграть в детектива, — пробубнила она, вглядываясь в открывшийся ей массив.       Елена примостилась на одной из бочек, стоявших вдоль стены, и стала ждать.       Три открытые двери сразу выпали из списка. Двадцать четыре. Ещё у одной стоял тазик с замоченным бельём. Двадцать три. Ближайшая к стене дверь распахнулась, и из неё донеслась отборная брань, вслед за которой на улицу выскочил взлохмаченный раскрасневшийся краснолюд. Двадцать два. Этот день обещал быть очень долгим.       Время шло, голод рос, а в подозреваемых всё ещё оставались целых двенадцать дверей, из которых никто не желал выходить и в которые никто не намеревался входить. Елена уже подумывала пройтись по ним с каким-нибудь опросом, но в голову упорно не лезло ничего, кроме заевшего «не хотите ли поговорить о богине нашей, Креве?» Вроде как жрецом именно этого культа являлся усопший.       Прогулявшись пару раз мимо дверей, она вернулась на свой наблюдательный пост. Внезапно на её плечо легла чья-то тяжёлая рука, чуть не породнив девушку с жалобно затрещавшей бочкой.       — Чего это ты тут всё ошиваешься? — пробасил чернобородый краснолюд с большой сумкой на плече, из которой пахло горячим свежим хлебом. Неуловимого разведчика из неё явно не выйдет.       — Да я… эм… м-м-м… — невразумительно промямлила она. — Да я поговорить, в общем-то.       — О чём эт? — с ещё большим подозрением спросил бородач.       — Ну дык… — Елена тяжело вздохнула. — Об этой самой. О вере. Ищу подспорье в жизни, так сказать.       — Со жрецом, штоль? Так помер он, зашибли, — простодушно ответил подобревший владелец котомки, запах которой вызывал агонию в животе девушки. — Да и мутный тип был, да, мутнее не бывает. Никто к нему и не входил с тех пор — мало ли какая там дрянь водится, — выдал краснолюд и махнул рукой в сторону третьей от стены двери.       «Ага!» — торжественно пронеслось в её голове одновременно с осознанием собственной глупости. Стоило ли тратить столько времени на то, о чём можно было просто завуалированно спросить?       Миссия была выполнена. В честь этого желудок протестующе заворчал, призывая к немедленному старту. Ни минуты не медля солидарная с ним Елена слезла с бочки и поспешила вернуться в полную еды таверну.