Соловьиная песнь

      В душной шумной многокраснолюдной таверне царила оживлённая атмосфера. Елена, договорившаяся с хозяином заведения по вечерам развлекать публику диковинной музыкой на заморском инструменте в обмен на еду, на пару с Лютиком вытанцовывала перед очагом под совершенно дикие разновременные мотивы дуэта лютни и скрипки. Значительная часть обильно заправленных алкоголем посетителей тоже не сидела на месте, громовым хором распевая народные песни и танцуя, что то и дело грозило разошедшейся парочке отдавленными ногами.       Когда концерт был окончен, они раскланялись и под шум толпы поспешили вглубь помещения.       — Пить, — пролепетала Елена, плюхнувшись на скамейку рядом с одиноко сидящей Трисс, и бесцеремонно схватила стоявший перед чародейкой стакан воды, попутно махая рукой краснолюдке, разносившей еду. Одним стаканом тут не обойтись.       Вслед за ней за столом оказался тяжело дышащий, но крайне довольный бард, который тут же припал к раздобытой по дороге кружке с пивом.       — К такому… ить!.. я не привык, — выговорил он, немного отдышавшись, и похлопал себя по пузику, — но надо будет повторить.       — Следующим будет вечер романсов, — с безапелляционной решительностью заявила Елена, обмахивая себя пустой тарелкой. В конечном счёте осушив целый графин воды, скрипачка откинулась назад, вытянула ноги и довольно причмокнула.       Прежде чем отправиться за чертежами, они посидели ещё немного, обсуждая цель сегодняшней прогулки, и пришли всё к тому же выводу: лишней улика не будет. В будущем может случиться всё что угодно, и действовать тогда придётся уже по обстоятельствам.       Финита ля комедия, «пророческий» концерт окончен. Это вызывало некоторое беспокойство у «оракула», которая не переставая думала о возможном будущем, пока троица шла по спящему тёмному городу. Воображение рисовало совершенно разные картины последствий её вмешательства для этого мира — от самых сказочных и прекрасных до откровенно ужасающих. Но пути назад уже не было, и, что бы ни случилось, это нужно будет встретить достойно.       — Елена? — прервал мысли девушки голос Лютика, раздавшийся почему-то откуда-то сзади. — Куда ты?       Она очнулась от раздумий, подняла глаза и осознала, что, почти дойдя до нужного места, непроизвольно повернула в другую сторону. В некотором отдалении из темноты вырисовывалась старая каменная лестница, почти сливающаяся со стеной. По этой дороге девушка ещё не ходила, но точно знала, куда она ведёт.       — Ты в порядке? — беспокойным голосом спросила чародейка, не дождавшись ответа на оклик Лютика.       Елена судорожно вздохнула в попытке унять неожиданно всколыхнувшееся в её груди волнение. Задержав взгляд на лестнице ещё на мгновение, девушка обернулась к своим спутникам и нарочито твёрдым шагом подошла к ним, в извинительном жесте пожав плечами.       — Летаю в облаках, — виновато улыбнулась она.       Вскоре они уже стояли перед искомой дверью. Меригольд сделала едва заметный пас рукой; в замке что-то глухо щёлкнуло, и дверь с лёгким скрипом приоткрылась сама по себе. Елена пришла в восторг.       — Первый раз вижу настоящую магию, — прошептала она на ухо чародейке и, сделав шаг вперёд, легонько толкнула дверь.       В комнате стояла непроглядная темень. Трисс подняла руку, и в её ладони вспыхнула мерцающая голубая сфера, озарившая помещение нежным холодным светом. Внутри оказалось довольно уютно: пушистый ковёр посередине, у стены стояли лепные горшки с цветами, на деревянном столе была складирована посуда, накрытая фартуком, который явно принадлежал одному из двух мирно посапывающих на кровати холмиков. В воздухе витал аромат душистых приправ.       Всеобщее молчание нарушил сконфуженный голос застывшего в дверях барда:       — Эм… дамы? А вам не кажется, что мы…       Договорить он не успел, потому как был стремительно вытолкан на улицу. В полнейшей тишине дверь была медленно, очень медленно закрыта. Замок едва слышно звякнул, и они спешно отошли в сторону.       — Ты же сказала, что нам нужна третья дверь?! — громко зашептала Трисс, стараясь не рассмеяться.       — Мне на неё указали! — Елена с широко распахнутыми, точно блюдца глазами, бурно жестикулировала.       — Дамы… — робко вставил начисто проигнорированный Лютик.       — Хорошо, что они не проснулись. Ты уверена, что он вообще жил где-то здесь?       — Разумеется!       — Миледи, послушайте…       — Почему же там кто-то спит?       — Потому что это не та дверь, — не выдержал Лютик.       Девушки замолчали, наконец обратив внимание на Лютика, а затем почти синхронно перевели взгляды на двери. Финальной нотой минутного молчания стал беспристрастный вердикт, вынесенный Еленой:       — Четвёртая.       — С кем не бывает?       — В такой темноте всякий может ошибиться.       — Идём уже.       Со второго раза они всё же попали туда, куда надо. Трисс щёлкнула пальцами, и в очаге послушно запылал огонь, являя миру мрачное помещение, не отличавшееся чистотой и гостеприимностью: на пыльном полу было разбросано множество книг вперемешку с листами бумаги, а в углу зловеще поблёскивали мутные, давно не полированные доспехи. Заинтересовавшаяся Елена подошла к ним, осторожно подняла забрало и заглянула внутрь. Там не нашлось ни скелетов, ни призраков, не было даже мышей — старые латы оказались просто старыми латами. Зато неосмотрительно отпущенное забрало поспешило оправдаться за такой промах и, медленно опускаясь, пронизывающе заскрежетало. Этой симфонии ужаса позавидовали бы даже бывалые банши.       — О, ковёр на стене, классика, — с самым что ни на есть непричастным видом выпалила Елена и поспешила в сторону кровати, стараясь не смотреть в глаза своим мертвенно-бледным спутникам. Меригольд громко вздохнула, а Лютик, вытерев рукавом выступившие на лбу капельки пота, благоразумно решил подождать снаружи.       — На столе нет никаких чертежей, — нахмурилась рыжеволосая, вороша стопки бумаг.       — Где-то здесь они точно должны быть, не под подушкой же он их… — проворчала Елена, поднимая с постели пуфик, — …спрятал. Надо же.       Она победно помахала обернувшейся Трисс листочками с изображениями кубка в разных сечениях. Чародейка заметно повеселела и тут же покинула неуютную комнату. Елена не торопилась. Она свернула несколько найденных на полу чистых листов в трубочку и засунула их за пояс. С бумагой в этом мире было не ахти, да и стоила она наверняка запредельно дорого. Несчастному же жрецу эти листы уже точно не могли понадобиться.       На прощание постучав костяшками пальцев по шлему, девушка вышла на улицу, провожаемая печальным глухим гулом.

***

      Огонь в камине почти угас, лишь изредка показываясь среди тлеющих углей, отражавшихся в тёмных девичьих глазах. Елена недвижно сидела перед очагом в единственном пятне света, неумолимо слабеющем под натиском окружающей темноты. Целительный сон всё не шёл, без боя уступив дорогу кошмарам и головной боли.       В угли полетело небольшое полено, за ним ещё одно. Их неторопливо облепили язычки огня, словно пробуя на вкус, и вскоре по комнате уже разносился радостный треск ожившего пламени, выхватившего из черноты находящуюся в полном беспорядке комнату. В попытке занять себя девушка вытряхнула всё содержимое своего рюкзака на пол. Фонарик, аптечка и мыльные принадлежности — вот и всё, что могло ей как-то пригодиться. Здесь же были разбросаны спальник, коврик, немного одежды; рядом лежал наполовину разрядившийся телефон, на дисплее которого застыло обречённое «нет связи» и переливалось время прежнего мира. Судя по нему, там, где-то очень далеко, её друзья и родные встречали новый день, собирались на работу или, быть может, искали её?       — «Юная воспитательница таинственно исчезла во время похода, не оставив ни единого следа», — с налётом юмора в голосе произнесла Елена, представляя свою черно-белую фотографию на последнем развороте местной газеты. — Какой простор для фантазии любителей мистики!       Сколько было времени в этом мире она даже не представляла — всё ещё ночь или уже утро? Минуты тянулись мучительно долго. Судя по ухудшающемуся самочувствию, исключать нельзя было даже полдень. Окончательно сморённая усталостью и дурным настроением, девушка вернулась на кровать и упрямо лежала до тех пор, пока наконец не провалилась в сон — тяжёлый и вязкий, как болотная топь.       Он не принёс с собой ни отдыха, ни забытья.

***

      — Золотце моё, ну нельзя же так, ты только посмотри на себя, — Лютик многозначительно забарабанил пальцами по столу. Елена бросила на него косой взгляд, но ничего не ответила, без особого энтузиазма продолжив жевать кашу. Судя по вкусу, каша была сварена из картона.       Девушка с переменным успехом проспала почти до самого вечера, но чувствовала себя ещё более разбито, чем вчера. К раннему ужину бледным привидением выплыв наконец-то из комнаты, Елена напугала парочку суеверных посетителей таверны и в поисках тихого островка продрейфовала до стола, за которым уже сидели Золтан и Лютик. О своём решении она быстро пожалела.       — Всякая принцесса должна в первую очередь заботиться о своём здоровье и красоте! — гнул свою линию бард. — А не быть похожей на…       — …панду, — закончила за него девушка, под глазами которой действительно залегли глубокие тени, эффектно смотрящиеся на белом как простыня лице.       — Панду, — согласился с ней Лютик. — А кто это?       — Черно-белые мишки, — с радостью зацепилась за стороннюю тему Елена. — Они…       — Не пытайся меня тут заговорить: не на того напала, — цыкнул на неё бард.       — Да оставь деваху в покое, — встрял в разговор Золтан, — очухается. Иорвет же…       — А ты ешь себе, — неожиданно перебил его Лютик, повысив голос. — И не лезь, когда люди о серьёзных вещах говорят!       Но было уже поздно: часовой механизм был взведён.       — Иорвет? При чём здесь он? — с радостью оторвавшись от каши, Елена выжидательно посмотрела на краснолюда.       — Ну так они решили, что боишься ты его вусмерть.       — А?.. — от неожиданности девушка даже не нашлась, что сказать.       — Не нужно притворяться, — заботливым голосом пропел бард, легонько похлопав её по руке, — мы все тебя понимаем. Но бояться нечего: сюда он больше не придёт.       — Что?.. — севшим голосом переспросила Елена. — Почему не придёт?       Лютик немного помялся, посмотрел на Золтана, который уже успел вернуться к своему обильному ужину, не придав разговору особого значения. Затем всё же пояснил:       — Твои кошмары. Вчера ты так громко кричала. Ах, как вспомню, так сразу сердце… — бард придал своему лицу печальное выражение, но, наткнувшись на недобрый взгляд Елены, осёкся. — То есть я хотел сказать, что ты отчаянно умоляла Иорвета не убивать тебя. Он стал невольным свидетелем твоих мук и в порыве благородства покинул комнату, дабы видом своим не смущать юную деву, когда та очнётся…       — У-у-у, — уже не слушая его глубокомысленно выдала Елена.       — «У-у-у»? — не понял её Лютик.       «Вот так и рождаются всякие трагедии, — пронеслось у неё в голове. — От нелепого непонимания и бессмысленного молчания рушатся жизни, начинаются войны и сгорают нервы. Хорошо, что это не наш случай».       — Я не просила его меня не убивать. Я пыталась… Я сама кого-то убила во сне, — с трудом выдавила из себя девушка.       — У-у-у… — выразительно протянул Хивай.       — Угу, — хмуро подтвердила Елена. — Надо было мне сразу сказать. Разве было похоже, что я боюсь его? Я же…       Она замолчала. Через пару мгновений её уже не было за столом: бросив на ходу что-то о жизненной потребности в свежем воздухе, быстрым шагом девушка направилась к выходу.       — А я всегда говорил, — хмыкнул краснолюд, глядя на ошарашенного Лютика, — женские слова зачастую не имеют ничего общего с их мыслями.

***

      По мере приближения к городским стенам Елена всё больше и больше замедляла шаг. Внезапно нахлынувшая на неё решимость немедленно разъяснить сложившуюся ситуацию утекала с каждой минутой, как песок сквозь пальцы. Сделав несколько шагов вверх по каменной лестнице, она наконец остановилась, задумчиво смотря перед собой. Песчинки закончились.       «К чему, собственно, такая спешка? — поддалась она голосу своей нерешительности. — Конечно, всё нужно будет разъяснить. Разве я распиналась ради того, чтобы он больше не приходил туда? Но всё же… Всё же это можно сделать позже. Когда я буду выглядеть как человек, к примеру, а не как восставший мертвяк. Да и вряд ли он переживает о случившемся».       Воображение услужливо поделилось с ней образом сидящего в углу эльфа, заботливо укрытого клетчатым пледом. Выражение вселенской скорби застыло на его лице, наполовину скрытом тенью, по которому блестящими ручейками текли слёзы. Елена затрясла головой, отгоняя картинку.       — Привидится же, — буркнула она, передёрнув плечами, развернулась и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки. Этот раунд остался за робостью.       Солнце уже почти спряталось за скалами, напоследок раскрасив всё вокруг в приятный глазу сиренево-розовый цвет. Тёплая погода вкупе с окружающей красотой звала остаться на улицах города подольше. К тому же возвращаться в таверну после такого позорного бегства совсем не хотелось. Свернув на одну из ближайших улочек, Елена запетляла по лабиринту кривых дорог, решив потянуть время вплоть до своего «концертного» часа, чтобы избежать лишних разговоров. Однако довольно скоро она решила для себя, что в навязчивых разговорах нет ничего плохого. Совсем ничего.       В этом районе было много людей: почти все вновь прибывшие остановились на окраине города. Кто-то занял пустовавшие дома, кто-то разбил палаточные лагеря. Солдатские палаточные лагеря. В непродуманности маршрута своей прогулки девушка вконец убедилась, когда на её пути возникла особо шумная группа военных. Стараясь быть как можно незаметнее, она постаралась прошмыгнуть мимо них. Не вышло.       — Она это, точно вам говорю! — послышался сбоку голос.       — О, блондинчик, — успокоилась Елена, узнав в говорящем того самого солдата из подворотни, что первым в этом мире испытал на себе чудеса фармацевтики XXI века.       Она улыбнулась и помахала ему рукой. Однако слов благодарности она от него не дождалась, также как и простого приветствия — дружелюбие разбилось о стену полнейшего равнодушия. Девушка с нарастающей тревогой почувствовала, что дело идёт куда-то не туда.       — Я… я пойду. Бывайте, — стараясь не поддаваться паникёрским настроениям, она напряжённо пыталась вспомнить, в какой стороне главная дорога.       — Подь сюда, цыпа, — путь ей преградил приземистый, полноватый мужик с впечатляющих размеров проплешиной.       «Вот дура несчастная, — разозлилась на себя Елена, делая шаг назад, — они же пьяны».       — Ты, говорят, лекарка. Мол, на ноги ставишь даже полумёртвых, — гнусаво протянул не дающий ей дорогу солдат. — А у нас парни хворь подхватили, вылечи-ка их.       — Очень жаль, но я знать не знаю ничего о лечении, — неубедительно прошелестела девушка, пятясь назад. — Ничем помочь не могу.       — Ври, да не завирайся, ведьма, — выплюнул из себя мужик-из-переулка. Это было уже чересчур.       — Козлина неблагодарная, — задохнулась от возмущения Елена, даже позабыв о том, что собиралась бежать.       — Знать, правда это — может поставить на ноги, да в отказ идёт, — прокомментировал кто-то из окружающих. Поддатые вояки вокруг зашумели.       «Болтливая каракатица, — с раздражением пронеслось у девушки в голове, — почему ты не могла просто промолчать?»       — Я не могу никого вылечить, — попыталась спокойным тоном объяснить она. — Это недоразумение. Я не лекарь.       — Брешешь. А может, ты шпионка, а? Победы выродка Хенсельта желаешь?! — заручившийся поддержкой окружающих лысый совсем осмелел и больно схватил её за руку. Елена чуть не задохнулась от окутавшего её запаха перегара.       — Отвали от меня, свинья плешивая, — прошипела она и пнула ногой точно по коленной чашечке обидчика.       — Ах ты дрянь… — он замахнулся для удара, но в следующий момент ему на голову со звонким шлепком прилетела мокрая тряпка.       — Оставьте её, — стальной голос без труда перекрыл шум разошедшейся толпы, заставив всех обратить взоры на его обладательницу. — Или вы думаете, моих знаний недостаточно, чтобы справиться с лёгкой простудой?       На входе одной из палаток стояла невысокая русоволосая женщина в льняном платьице до щиколоток. Она выглядела очень молодо, вряд ли намного старше самой Елены: с натяжкой можно было предположить, что ей около тридцати лет. Только серые пронзительные глаза выдавали в ней зрелый возраст.       — Госпожа Манн, — главный зачинщик сразу сменил тон на лебезящий, словно перед ним стоял генерал, а не хрупкая женщина, — так девка эта, она ж медичка, махом на ноги ставит. А тут отказывается, знать она…       — Это правда? — не ставшая дослушивать его женщина обратилась к Елене. — Ты знакома с медициной?       — Да не умею я лечить, — чуть ли не в отчаянии произнесла в который раз Елена, потирая отпущенную толстяком руку. — Просто у меня с собой оказалось нужное лекарство.       — И ты потратила его на первого обморочного прохожего? — брови лекарки язвительно искривились. — А ты не шибко умная, да?       Елена промолчала, понуро опустив голову. С правдой ведь не поспоришь.

***

      — Добрый день, уважаемые слушатели Верген.фм! Вы когда-нибудь бегали по краснолюдскому городу под Duran Duran? Нет? Я так и знала! Настоятельно вам рекомендую!       Несколько запыхавшаяся, но выглядевшая весьма довольной, Елена бодрой рысцой бежала мимо тихих домов, сжимая в руке маленький музыкальный плеер. Батарея была почти полной, и она надеялась сберечь её в достаточной степени, чтобы встретить штурм Вергена в сопровождении классики тяжелого рока. Но сегодня девушка не смогла отказать себе в удовольствии побегать под знакомую музыку, которая, словно даря своими незамысловатыми мотивами частичку утерянного дома, отвлекала её от гнетущих переживаний.       Было уже достаточно светло, чтобы не спотыкаться о торчащие на дороге камни, но до восхода солнца было ещё далеко, и город мирно спал. Воздушные облака, казалось, нависали над самой землёй, укрывая дома белой периной, — только протяни руку и почувствуешь их бархатистую мягкость.       Этой ночью кошмары обошли её стороной, но сон был таким же поверхностным, как и прежде. Потому, проснувшись ещё затемно, девушка не стала пытаться уснуть снова. Встав и одевшись, она натянула на ноги свои кроссовки, один из которых после долгих мучений с чудовищных размеров иголкой и толстой чёрной ниткой стал напоминать страдающего от кариеса крокодила. Тем не менее поставленная цель была достигнута: обувь вновь можно было использовать по прямому назначению.       «Вот тебе отличный повод снова заняться собой», — не без самоиронии думала Елена. Она слабо представляла себе, как сражаться, и скорее проткнула бы себя, чем противника, дай ей кто в руки оружие. А если не можешь сражаться — учись бегать. Быстро бегать. В противном случае долго здесь не протянешь, а перспектива умереть, по крайней мере слишком рано, её не особо вдохновляла.       Помимо практической пользы, была у пробежки и ещё одна цель. Следуя воспоминаниям о вчерашнем вечере, она достаточно быстро нашла нужный ей дом с двумя клумбами под окнами, на которых росли вовсе не красивые декоративные цветы, а разнообразные лекарственные растения. После того, как сероглазая медичка помогла ей избежать последствий ряда необдуманных поступков, Елена прилипла к ней как банный лист, надоедав спасительнице до самого дома. Эстер — так звали кудесницу — была этому вовсе не рада и не пустила назойливую девицу даже на порог. Впрочем, Елену это не остановило.       Она не особо надеялась на успех в столь раннее время, полагая, что потенциальная наставница ещё спит. Вопреки ожиданиям, в окнах горел свет. Убрав плеер, Елена постучала по красной, местами обшарпанной двери и, не дожидаясь ответа, толкнула её.       Дверь послушно распахнулась, и в нос тут же ударила тяжёлая смесь запахов трав, лекарств и мазей, от которых поначалу закружилась голова. В середине комнаты стоял широкий каменный стол, заваленный какими-то пучками, ступками и склянками. Посреди всего этого богатства восседал, словно дракон на своих сокровищах, огромный серый кот с жёлтыми глазищами, резко выделявшимися на фоне общей бесцветности окружающей обстановки.       — Здрасьте, — поприветствовала полушёпотом Елена никак не отреагировавшего на её появление кота.       Размытая фигура медички маячила у дальней стены, окутанная густым паром, валившим из рядом стоящего горшка.       — Опять ты, — недовольно проворчала фигура, не отвлекаясь от своих дел.       — У вас было открыто, — поспешила оправдаться гостья. — Я всё же ещё раз прошу подумать о моей просьбе взять меня в ученицы.       Эстер тяжело вздохнула, а затем кивнула на увесистый томик в коричневом кожаном переплёте, лежащий на столе, произнеся не без издёвки:       — Сможешь освоить за неделю — милости прошу.       Елена с опаской взяла обозначенную книгу, положила её себе колени и открыла. Несколько минут она неотрывно смотрела на текст с самым серьёзным видом, на который только была способна. Даже Эстер оторвалась ненадолго от своих забот и оценивающе посмотрела на многозначительно молчащую девушку.       — Пожалуй, придётся пойти в медицину немного позже, — наконец смущённо пробормотала Елена, закрывая книгу и возвращая её на стол. — Для начала мне понадобится букварь.