Our wonderful kittens

      От хрупких снежинок, слаживающих белые горстки снега на крышах, деревьях, бордюрах, кажется, не осталось и следа. Лишь тёмно-серые мокрые пятна на тротуарах, выложенных прямоугольной плиткой однообразным узором, и асфальте на дорогах, вышлифованным дорогими автомобилями, общественными автобусами и прочими средствами передвижения. Настоящая зима, как в сказочных книгах и рассказах на ночь детям, закончила свою сезонную смену, забирая с собой январь. Им на черёд пришёл февраль, влажный, тающий, иногда схожий с январём, но лишь из-за своего предназначения «зима» в природе.       Лучше уж морозы, которые здесь не будут лютыми, как на севере, чем слякоть из грязи и старых листьев. Лучше прекрасной снежной погоды, а не неба серее серого и лишь иногда проглядывающее солнце, которое в свои редкие вылазки припекает и становится уже какой-то март. Хоть ходи без куртки, в одном свитере, мягком и тёплом, весенних ботинках, да красных шарфах, которые Тэхён закупил то ли с запасом, то ли скидка была действительно ошеломляющей (четыре шарфа, ну, в самом деле!). А потом Чонгук вспоминает о двух странных обитателях их квартирки, которое точно «ни рыба, ни мясо», только в прямом смысле. От рассказов Чимина (как оказалось, это настоящее имя котёнка с чёрным окрасом шерсти, вот как знали, когда выбирали имя) было слишком непонятно и немного болела голова, потому что на вопрос «Почему вы то люди, то коты?» можно было узнать, насколько неудобной была та коробочка, сколько спал в день Шуга и в каком глубочайшем детстве ЧимЧим упал и разбил коленку о небольшой железный прут. Юнги же наоборот, рассказывал кратко и понятно, как, впрочем, отвечал и на любые другие вопросы. (Как не сложно догадаться, Юнги — настоящее имя котёнка с белоснежной шёрсткой). На вопросы типа «Почему вы котята, а не коты?», «Как так с вами случилось?» и «Геи, что простите?» оба пожимали плечами, не давали внятного ответа или «Натуралы, что простите?» — в частности, на последний.       Пару недель две эти парочки, совершенно различные по разным параметрам, уживались очень даже хорошо, пока младшие, Чонгук и Тэхён, (они ещё и младше «котят» оказались, вообще законно?) не застают хёнов за увлечением, от которого на диван бедный больше никто из двух хозяев не сядет в жизни, по крайней мере, они думают так сейчас. Чонгуку уже так надоело видеть эти облизывания двух старших, в разных своих формах, что он с глазами, прикрытыми ладонью, ногой открывает дверь в гостиную и орёт так, что чуть ли ни стёкла нервно сотрясаются. Он почти выгоняет их из дома, но Тэхён умело успокаивает Чонгука, нежно кладя голову на плечо младшего, приговаривая, что они тоже люди и личности, имеют ведь право, хотя могли бы и уйти в какой-нибудь отель, при этом грозно посматривая на обоих хёнов. Чимин замечает в этом что-то странное, конкретно в действии Тэхёна. Он говорит за завтраком Юнги, что друзья-то их изменились как-то, а Шуга лишь качает головой, мол, не бери в голову.

***

      От странностей не спрячешься и не убежишь, если они происходят в твоей квартире, совсем под боком. Чимин окончательно не сдерживается и, когда Чонгука с Тэхёном дома нет, прямо в ухо Юнги повторяет, повторяет и повторяет, что младшие абсолютно точно влюбились, или только влюбляются. Шуга лишь пытается притворяться, что не понимает. — Хён! Ну разве не видишь? Только стоит присмотреться и сразу видно, они же не ровно друг другу на ухо дышат! — ЧимЧим готов хоть при каждой возможности тащить Юнги за руку, чтобы показать, ходить фотографировать и снова показывать, лишь бы поверил. — С чего ты взял? Может, они так и относились друг к другу, просто мы не замечали, так как почти всегда были в форме котят, — на самом деле старший заподозрил тогда же, когда и Чимин, но, а вдруг «Геи, что простите?» себе в зеркале.       Младший садится ближе к Юнги, заглядывает в его тёмные глаза и с лёгкостью прочитывает в них всё: каждую мысль и раздумие. Он научился видеть, что с его хёном, о чём думает и какого настроения эти мысли, лишь по карим глазам, таким ему любимым. Только по этим действиям Чимина Шуга понимает, что скрыть что-либо подобное ещё дольше ему будет сложно, слишком он открытая книга с белоснежными страницами для младшего. Он вздыхает и обнимает парня, утыкаясь носом в нежную шею, вдыхая привычный аромат, без которого весь день идёт как-то не так. Чимин же легко улыбается, знает и эти действия, любит и их. Он путает пальцы в белых волосах короткой стрижки и дышит как можно спокойнее, пытается не выдавать себя. — Хён… А всё-таки, давай поможем им как-то? Сами они ещё долго будут бегать друг от друга, пока дойдёт до обоих, — младший прерывает тихую атмосферу, на что Юнги шумно выдыхает куда-то в ключицы Чимина, от чего мурашки невесомо пробегают по телу. — Давай, всё это потом? Пока я хочу уснуть вот так, — Мин прикрывает глаза, заваливает Чимина и устраивается поудобнее, слишком хорошо и прекрасно — спать в его, Чимина, объятиях.       Всего через пару минут младший наслаждается сопением, размеренным, мягким, спокойным. Оно действует будто колыбель, манящая во владения Морфея. И младший поддаётся, он вовсе и не против, если там встретит Юнги, если отправится туда вместе с ним.

***

      Отдохнуть бы сейчас, поспать, провалиться в тишину, и лежать, лежать долго в ней, но не находиться в шумном зале кафе с ушками, не разглядывать серые виды за широким окном, не видеть ярких мелькающих зонтиков меж машин на проезжей части. Потому что уже надоело, потому что хватит, потому что что-то идёт не так и не понятно, где отыскать странности, на какой ключ закрыть и в какую дверь войти, чтобы достичь покоя с тишиной, будучи ещё живым.       Чонгук смахивает взмокшую чёлку со лба, щекочет веки. Сегодня он не только бариста со стажем любителя и бармен по совместительству, но и официант, так как посетителей в облачный выходной много, будто котов и кафе с ними отродясь никто не видел. Запара в этом заведении довольно редкое явление, но и не отсутствующее вообще. И как раз на такие выходные с погодой отвратительной и выпадают. Чонгук согласен с посетителями, что может быть лучше котяток, мурчащих и мягких, вкусного кофе и тепла в дождливый февральский день. Он бы и сам сейчас погладил домашних обормотов, (потому что в форме котов им даже выгоднее, но не всегда) выпил обычного растворимого кофе и поспал, отдохнул бы от суеты. Но Чон метается по залу, от столика к столику, от кота к кошке, готовит кофе, разносит кофе, вдыхает запах кофе, запах парфюмов, запах пушистых созданий. В его голове смешиваются разные названия видов кофе, пород котов и номера заказов. Так же и у Тэхёна, он тоже путается, ошибается, приносит то коту не то, что заказали, то самому клиенту. Кажется, будто на всё кафе они — единственные работники, но нет, вовсе не так. Помимо двоих друзей ещё есть четыре милых девушки и два парня. У остальных работников кафе не их смена или заслуженный выходной. Но посетители добродушно улыбаются и прощают промахи официантов, входят в положение. Другие сюда и не приходят, потому что коты чувствуют и притягивают тех, кто им по душе, кто нравится, кто мягко погладит, кто добрыми глазами посмотрит.       Время близится к вечерним 6 часам, а значит и конец смены Чонгука и Тэхёна, 8 час, тоже подоспеет к своей очереди довольно скоро. Чон занимает место бармена на ближайшие полчаса, меняется с другим парнем. Наконец-то, не надо метаться от столика к барной стойке, к другому столику и снова к тому первому столику. Радиус работы лишь метра три, делай себе разные напитки да ставь на стойку, с которой постепенно они будут разобраны официантами и отнесены к нужному посетителю. Краем глаза Чонгук замечает Тэхёна, который что-то рассказывает клиентке, вероятно, о кошке, которую она держит в руках. Почти обо всех котах в кафе он знает всё от их попадания сюда, а некоторых — от рождения здесь. Чон невольно улыбается, рассматривая друга со спины. Приносят новый заказ, и Чонгук отвлекается, снова погружается в работу.       Молотые кофейные зёрна внезапно заканчиваются, вроде бы пол банки ещё оставалось, а вот и последние отправились на варку вкусного напитка. Чонгук тянется за новой банкой необходимого ингредиента, ведь полки с подобными предметами расположены чуть выше роста Чонгука. Он высматривает нужную, находит где-то поглубже и тянется к ней рукой. Чон чувствует, что сзади кто-то подходит, но не придаёт особого значения, пока его не одёргивают за плечо и не прижимают к стене. Тэхён глубоко дышит, смотрит с каким-то желанием в глаза Чонгука, до того, что младший слегка краснеет, но взгляда от красивых, карих глаз не отводит. — Хён, — на выдохе, одними губами произносит Чонгук, потому что в лёгких как-то тяжело и сердце отбивает ритм, будто следуя за сердцебиением Тэхёна. Он настолько близко, что Чонгук улавливает пульс от рук, которые совсем рядом, от груди, которая почти вплотную, от висков, которые, кажется, даже внешне пульсируют.       Тэхён смотрит непрерывно и тянется всё ближе к желанным губам, но одёргивает себя, реагирует на кошачье мяуканье и резко отстраняется, случайно и почти невесомо проводя одними пальцами по ладони Чонгука. Чон понимает ровно ничего, у него мурашки по коже, начиная с той же ладони, потому что прочувствовал лёгкое прикосновение слишком хорошо. Он смотрит в одну точку, прокручивая в голове каждую деталь из того, что произошло всего несколько секунд назад. Что это было, вообще? Какого чёрта Тэхён делает? Что происходит? Чонгук мечется по залу глазами, выискивая Кима, но не находит. Упирается в одну точку взглядом, вспоминает все последние дни и замечает, что они с Тэхёном слишком сблизились, не как друзья. Он вспоминает, как может зависнуть на хёне взглядом, просто рассматривая, хотя видел его много раз с ног до головы. Вспоминает, что возле Тэхёна стало теплее, лучше. Понимает, насколько нравится его кожа, какие красивые и глубокие глаза, и как приятно подержать его за руку, просто прикоснуться. От размышлений его отвлекает тот же Тэхён, который наконец-таки появился в зале. Чонгук срывается с места, но здесь же останавливается — что он ему скажет, да ещё и во время работы? Лучше потом, после. Чон возвращается на рабочее место, осматривая пустые чашки кофе, вспоминает, чем занимался.       Ким рад бы понять, зачем прижал младшего к стене, зачем так близко. Он всего лишь оступился, ухватился за Чонгука, тем самым одёргивая его. Но потом захотелось развернуть к себе и просто прижаться. Испугался так, что ли? Просто споткнуться и от этого испугаться… Очень вряд ли. Просто захотелось и сделал, почти неосознанно. Но он оборачивается на Чонгука, который снова тянется за баночкой, достаёт и оглядывается, чувствуя на себе взгляд. Тэхён неловко отворачивается, отходит куда-то, а Чонгук смотрит ему в след, слегка улыбаясь.

***

      Щелчок в замочной скважине входной двери и Чимин резко просыпается, подрывается с дивана и будит Юнги. Старший недовольно мычит и крепко обнимает Чимина, тяня обратно к подушке. — Хён, кажется, Чонгук и Тэхён вернулись. Вставай, — Чим убирает руку Юнги со своей талии, крепко хватается и резко встаёт, поднимая и Юнги за собой.       Чонгук молча входит в квартиру, сразу же направляясь в ванную комнату. Тэхён же на кухню, ставит пакет с покупками на стол и уходит в гостиную. — Тэхён-а, привет! Как работа, устали? — Чимин ярко и приветственно улыбается другу. — Привет. Ага, устали, просто ужас, — Тэхён откидывается на спинку кресла, тяжело вздыхая. — Вам надо выспаться хорошенько, завтра ведь вставать рано, так что ложитесь сразу, хорошо? — Да, конечно, Чимин-хён, обязательно пораньше ляжем спать, — соглашается Ким с Паком, прикрывая глаза, будто засыпая. — В душ бы сходил сначала, хён, — Чонгук выводит Тэхёна из полусонного состояния, наклоняясь совсем близко. — И кушать не будешь? — Нет, только чай, — Ким встаёт из кресла и уходит в ванную, кажется, будто просто сбегает. На это Шуга слегка толкает Чимина в бок и головой кивает в сторону Чонгука, который свешивает голову и устало выдыхает, шепча себе под нос «Почему, хён?».

***

— Чимин-хён, ты такой вкусный чай покупаешь. Где брал? — восторженно говорит Чонгук, ставя уже пустую чашку на небольшой столик у дивана. — Завтра, или ещё когда, могу показать магазинчик, он недалеко от вашего университета, — Чимин улыбается в ответ на слова Чонгука, вставая с кресла. — Хён, помоги чашки отнести на кухню, — кивает в сторону дверного проёма Чимин и уходит, забирая две пустых чашки с собой. Юнги проделывает тоже самое, оставляя Чонгука и Тэхёна одних. — Теперь можно и спокойно поспать, — Ким укладывает голову на спинку дивана поудобнее и закрывает глаза. — Хён… Лучше спать в спальне, здесь не так удобно, — начинает Чонгук, но замолкает, потому что Тэхён уже размеренно сопит. Чон пододвигается ближе к другу и тянется убрать нависшую, светлую чёлку с глаз хёна, но замирает, задерживая руку. Показалось, что Тэхён проснулся. Но Ким всё так же спокойно спит, лишь подрагивают реснички. Чонгук исполняет задуманное и тоже постепенно засыпает, невольно кладя голову на плечо Тэхёна.       Чимин останавливает Юнги на входе в гостиную, говорит, что Чонгук с Тэхёном спят и предлагает залечь рядом с ними в форме котов, помурчать для спокойного сна младших, устали ведь сегодня. Шуга и не против. Он проходит в гостиную, выключает свет и принимает форму белого котёнка, пробирается аккуратно к Чонгуку и мягко ложится на коленях, начиная исполнять свою кошачью колыбельную. Чимин не отстаёт и, уже будучи чёрненьким ЧимЧимом, укладывается на коленях Тэхёна, «подпевая» другому котёнку.       Чистое ночное небо, усыпанное мелкими звёздами, обволакивает жёлто-белую луну, дарящую тусклый свет в окна гостиной небольшой квартирки, в которой, кажется, царит спокойствие и прекрасное «хорошо» во всех подобных смыслах.