VI
2 ноября 2016 г., 21:21
Лучики солнца с легкостью пробивались сквозь тонкие стеклянные окна, принося с собой еле ощутимое тепло. Еще необжитая и пустая комната в этом свете, под тихое пение птиц, казалась очень даже уютной и родной. Помнится, в одно такое утро Лео подумал, что жизнь его в особняке Уайтов не будет такой уж плохой. В чем-то он был прав, но что-то принесло лишь хлопоты и волнения.
С этими мыслями Лео поднялся с кровати, с улыбкой прокручивая в голове события минувшего вечера, и решил узнать, приехал ли Томас с Габриэлем. Однако прежде следовало принять душ, привести себя в порядок и немного понежиться в уютном кресле.
Что может быть приятней, чем утро, встреченное в домашнем комфорте? Без всяких смущений Лео скинул с себя всю ночную одежду и достал одно из легких домашних платьев, что были куплены Гарри. Солнечный свет словно осветлял и без того почти белую ткань и дарил умиротворение. Приглушенный ярким солнцем зеленый хвойный лес, с проросшими кое-где желтоватыми или красноватыми деревьями за окном навевал приятные воспоминания о минувших пикниках или походах с родителями. Губы омеги тронула легкая, почти незаметная улыбка, и он открыл окна, чтобы ощутить запах хвои и свежести. Внезапно расхотелось покидать эту комнату, чтобы быть запертым среди холодной плитки и влажности ванной комнаты. Впрочем, душ снимет сонливость, освежит и поможет выглядеть более прилично.
Из душевой лейки полилась приятная теплая вода, окутывающая тело своей свежей прохладой. Гель для душа с невообразимым запахом черной смородины, который омега всегда сначала с наслаждением нюхал, вспенился и, словно крем, был размазан по телу. Наверное об этом стоило только мечтать. И все же современность не так плоха, как думают о ней многие. «Раньше было лучше» — утверждают люди почти поголовно. Однако смогли бы они выжить в мире без нынешних удобств?
Закрутив кран, Лео с непередаваемым наслаждением укутался в полотенце, даже не стирая капли воды на плечах, шее, ногах. С длинных влажных волос капала вода, но она тут же впитывалась в полотенце, не достигнув пола. Надев удобное нижнее белье, юноша принялся вытирать волосы, чтобы не намочить свежую одежду, и только потом надел светлое платье. Оно было легким и удобным, делало омежку невинным и каким-то чарующе милым.
Стащив со столика у кровати телефон, Лео плюхнулся в кресло и кликнул на изображение книжки на главном рабочем столе телефона. Приложение, запомнившее последнюю книгу и главу, любезно открыло нужную страницу. «Милосердие бледного короля» — гласил заголовок. Элрик из Мельнибоне — один из любимых персонажей Лео. Этот император-альбинос, прекрасный воин, маг и мыслитель с тяжелой судьбой, был очень приятен омеге. Он, несмотря на свои недуги и слабость, шел вперед, путешествовал, даже держал в руках меч. Его целеустремленности можно было позавидовать. Но и этот герой делал ошибки. Возможно, Лео мог бы сравнить себя с ним: как и Элрик, он отличался от мелнибонэйцев своим добросердечием, так и Лео отличался от семьи Андерсонов ненавистью к английскому стилю. Впрочем, к семье, на Родину, всегда тянет…
Вскоре встретился эпилог, позволяющий расслабленно выдохнуть, но эта книга лишь начало саги об Элрике, поэтому о приключениях героя-альбиноса можно будет читать и читать еще долгое время, жадно впитывая все его действия и раздумья…
Когда с книгой было благополучно покончено, Лео, наконец, решился выйти из комнаты и спуститься вниз, в столовую. Близился обед, стрелки часов остановились в районе цифры одиннадцать. Следовало приготовить обед, а затем поговорить с Томасом, который вот-вот должен был вернуться.
В пустой холодной гостиной, мрачной из-за задернутых портьер, сидел только Андрей. Он поставил на столик ноутбук и, попутно поедая печенье из миски, смотрел сериал, давно известный Лео. Резвый мужчина с подтяжками и бабочкой бегал внутри синей будки, большей внутри, чем снаружи, и, беспрестанно говоря какую-то умную чушь, нажимал на кнопки и рычаги. Одиннадцатый Доктор особенно запомнился омеге. С улыбкой пройдя мимо, Лео сказал:
— Доктор — это хорошо…
— Нечего подглядывать! — гаркнул альфа, резко нажав на пробел, но тут же смягчился. — Ты смотрел этот сериал?
— Да, уже давно, — не теряя улыбки, произнес Лео и пошел дальше, на кухню.
— Что ты будешь готовить сейчас? — с нажимом, но неподдельным любопытством спросил Андрей, перевалившись через спинку дивана.
Когда этот юный альфа подошел к Лео почти вплотную, тот даже удивился: Андрей был выше и совсем не походил на шестнадцатилетнего подростка. Светлые короткие волосы, красивая фигура, взгляд серых глаз — все было в этих двух братьях похожим. С легкой улыбкой, Лео отвернулся и, наконец, задумался над вопросом.
— Если есть филе курицы, могу сделать жульен, — сказал он задумчиво и тут же открыл дверцу морозильника.
Андрей нахмурился, и лицо его приобрело какое-то расстроенное отчужденное выражение, даже несмотря на сведенные брови. Вдруг он поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза омеге, который сейчас поднялся и стоял с замороженной курочкой в руках. Сжав губы, он неспешно придвинулся, а потом одним резким движением схватил омегу за запястья.
— Прекрати делать это, — грубо сказал он. — Кто рассказал тебе о нем?! Кто?!
Такие же, как у Ильи, сильные жилистые руки прижали омегу к качнувшемуся холодильнику, сдавив запястья. По телу разлилась короткая тупая боль и онемение от удара головой и спиной.
— Прекрати! — воскликнул омега, силясь преодолеть головокружение. — Мне никто ничего не рассказывал! Я просто хочу приготовить жульен.
— Его готовил мой папа. Все, что ты готовишь, делал лишь он. Почему ты знаешь это?! Кто сказал тебе?! — альфа почти сорвался на крик.
Никого не было. Илья сейчас либо в своей комнате на втором этаже основной части дома, либо в рабочем кабинете. В любом случае, он не услышал бы этого крика и удара. Следует разбираться самому.
— Я не знал Артема! Мне никто не говорил, что он обычно готовил своим детям!
— Ты не мог не знать! — вскричал Андрей снова и тряхнул омегу. — Ты всегда готовил то же, что и он!
Лео хотел бы сейчас оказаться в комнате, в уединенном месте: сердцебиение участилось, в груди кололо, а легкие словно сдавило. Приказывая себе успокоиться, омега опустил голову, надеясь, что Андрей не увидит ничего, что может произойти. Андрей, не заметив этого помутнения в глазах и легкой дрожи в руках, опрокинул Лео так, что тот ударился головой об пол и чуть не потерял сознание.
— Прекрати издеваться надо мной!
Сказав эти слова, Андрей уже готов был покинуть кухню, но вдруг остановился у самого угла. Лео, даже не пискнув, лежал на полу, хватаясь за грудь. Он был похож на рыбу, выброшенную на берег. Вдохнуть поглубже было трудно. Из распахнутых глаз потекли невольные слезы, по плечам пробежали мурашки.
Несколько десятков секунд альфа просто стоял в испуге и недоумении, а потом бросился бежать, звать на помощь Илью, ведь то, что происходило сейчас с омежкой по его вине, могло быть проявлением какой-то опасной болезни. Андрей испугался, потому что болезнь Лео напомнила ему болезнь Артема и заставила вспомнить о сострадании и боли утраты. Внезапно альфа понял, что вовсе не хочет смерти этого омежки, не хочет его страданий, потому что все это так напоминает ему о былом…
Ворвавшись с испуганными глазами в комнату брата, Андрей ничего не смог сказать, просто смотрел на Илью и открывал и закрывал рот, словно запыхавшийся бегун. Брови сползли в кучку, а глаза сделались испуганными. Старший удивленно поднялся и воззрился на появившуюся столь внезапно в комнате фигуру. Ничего не сказав, Андрей просто помчался вниз, не зная, как быть. Илья последовал за ним в удивлении и странном испуге.
Младший альфа застыл где-то в гостиной, старший — чуть дальше, в столовой. Взглянув сначала на испуганного побледневшего брата, Илья вдруг заметил лежащий на полу кухни живой пока еще комочек. В мгновение переместившись к этому сжатому телу, альфа остановился в метре и опустился на колени.
Пред его очами предстал полуживой супруг, прижимающий руки к груди. Он весь дрожал, словно только что выпрыгнул из холодной воды, но на лбу и висках выступил пот, а тело сделалось неимоверно горячим. Помутневшими глазами омега взглянул на альфу, а потом просто отвел его в сторону, потому что чувствовал невероятный стыд за это свое состояние.
— Что случилось? — спросил, нахмурившись, Илья.
— Все нормально, — прошептал непослушными губами омега. — Ничего страшного…
Альфа чуть ли не зарычал, потому что сам не знал, что делать с дрожащим на полу супругом. В любом случае, оставаться на полу ему не следовало, так что Илья предельно аккуратно приподнял его голову, а затем и ноги, неестественно легко водрузив мужа на руки. Лео смутился и спрятал лицо под грудью альфы. Уже скоро его тушка оказалась на диване, а Илья присел рядом, потрогав сначала голову, а потом прикоснулся к груди, чтобы ощутить скорость сердцебиения, хотя чем это поможет — не знал.
— Мне нужно вызвать скорую? — спросил он, чуть нависая над супругом. Тот слабо мотнул головой и, закрыв глаза, попытался успокоиться. — У тебя тахикардия? Болезнь сердца?
— Я… я не знаю. Наверное, ВСД, — шепнул Лео.
Он много читал, пытаясь понять, что же с ним происходит. И более всего под описание подходила вегетососудистая дистония — сбои в работе внутренних органов. Впрочем, точно сказать он не мог, потому и лечиться от этого самому было глупостью. К врачам он ходить попросту не хотел и не успевал. Учеба (и не только в университете) забирала все свободное время. Об этом знал лишь Виктор Александрович, психолог, и он был согласен с мыслями своего пациента по поводу своего состояния, всячески уговаривая посетить доктора.
Минут десять Илья сидел с омегой, наблюдая за тем, как он успокаивается и расслабляется. Лео же не отрывал взгляда от супруга, попутно думая о том, что этот приступ минул довольно скоро.
— И часто у тебя такое?
— Это происходит все чаще и чаще, — печально изрек Лео и, схватившись за спинку дивана, попытался подняться.
Сердце все еще колотилось, словно бешеное, а голова кружилась, но стало гораздо легче.
— Спасибо, что помог, — тихо сказал Лео, свесив с дивана ноги.
— Полежи еще. Я принесу воды, — сказал альфа и поднялся.
— Все нормально. Я вовсе не умираю, — улыбнулся слабо омежка, все-таки встал и пошел на кухню, попутно хватаясь за окружающую мебель, чтобы не упасть от дикого головокружения.
Нужно было собраться с мыслями и что-то приготовить, натереть сыр… ах, снова грибы…
— Вы замораживаете грибы? Я бы хотел сделать жульен, — сказал Лео.
Его снова шатнуло, и он облокотился о кухонный стол. Нет, готовить в таком состоянии нельзя. Нужно передохнуть в своей комнате или хотя бы выпить сладкого теплого чаю. Илья последовал на кухню вслед за омегой и, заметив упавшее на пол куриное филе, подобрал его на руки.
— Я могу помочь с готовкой, — вдруг сказал он.
— Ох, не стоит, право, — улыбнулся виновато омега. — Скоро мне станет легче… Илья, пожалуйста, не говорите об этом Томасу и Габриэлю. Я не хочу, чтобы они знали сейчас. Томас и так волнуется за своего супруга…
— Ты хоть раз ходил с этим к врачу? — настойчиво сказал альфа и, взяв омегу за плечи, усадил на ближайший стул.
— Нет, нет, все не было времени…
— Почему родители ничего не предприняли?
— Они не знали, — смутился Лео. Ему была крайне приятна забота со стороны альфы.
— Во сколько у тебя заканчиваются занятия в понедельник? — еще более сурово, мрачно, но в то же время самоуверенно спросил Илья. — Я заберу тебя и отвезу в больницу. Лучше, если ты сейчас же запишешься.
— Я не думаю, что стоит… — смутился Лео и опустил голову, но альфа подошел почти вплотную и нахмурился.
— Если ты будешь носить моего ребенка, то должен быть готов к этому.
Омега весь заалел и вновь почувствовал дикое сердцебиение, но, похоже, причиной этому было смущение. Не смея поднять глаза на мужа, он слегка улыбнулся, надеясь скрыть эту необычную радость. Илья, похоже, тоже был удивлен внезапно вырвавшимся словам и отвернулся, чтобы скрыть покрасневшие щеки.
— Не стесняйся сказать, если будет плохо, — тихо произнес он напоследок и скрылся из виду.
Оставшись в полном одиночестве, омега уже перестал прятать свою улыбку. Он улыбался, хоть и не знал, почему же так необычайно рад этому разговору. Все дело в выказанной заботе со стороны супруга или же в его словах? Может быть, все вместе? Теперь Илья будет относиться к своему мужу более трепетно, более внимательно, потому что Лео в первую очередь его друг, странный, необычный, но все же друг. Хоть он и думал, что все это похоже на хитрый план по привлечению вниманию Ильи, все же был рад. У Лео появился друг, сторонник, который запросто встанет на его сторону, поможет в трудную минуту, и это знание грело душу.
А его слова насчет детей… Ведь это же он не серьезно? Что можно было думать об этом? Как следовало реагировать на это заявление? В голове кружилось множество смущающих и забавных вопросов, не дающих покоя, но думать об этом пока что не стоило. Первым делом жульен! Ах, да, грибы…
***
Солнце уже не просто светило, а по-настоящему жарило, но сквозь приоткрытые окна пролетал сквознячок, так что в доме было даже прохладно. Этот светлый уют нравился Лео. Он совсем недавно закончил с жульеном и теперь шесть кокотниц с горячим ароматным блюдом стояли на плите, укрытые тонкой пленкой и полотенцем. Хозяева дома явно проголодаются после поездки, а горячая только сготовленная пища будет самым лучшим подарком. Впрочем, стоило побеспокоиться о Габриэле. Если беременность подтвердится, он наверняка будет подавлен и расстроен, да и к стряпне Лео вряд ли вообще притронется. В любом случае, питаться ему необходимо, но об этом, следует надеяться, позаботится Томас. Омега сидел в гостиной и читал следующую книгу от Муркока «Крепость жемчужины», однако мысли все равно разбегались, а потому одно предложение приходилось перечитывать по нескольку раз. Когда переживаешь о ближнем, не сможешь увлечься даже тем, что раньше всегда приносило душевный отдых. И пусть Лео знал, что помочь ничем не сможет, все равно не мог выкинуть из головы мысли о Габриэле. Вдруг раздались щелчки из холла, и входная дверь скрипнула. Лео тут же вскочил и бросился к гостям, но вовремя вспомнил, что Габриэль не должен знать о доверительных отношениях между ним и Томасом, ведь посчитает это своеобразным предательством со стороны супруга. — С возвращением! — произнес он и смущенно снизил слишком громкий тон в конце фразы. Взглянув сначала на мрачного Габриэля, а потом на такого же слишком тихого Томаса, Лео сделал вопросительное лицо. Томас, повесив свое, а затем и габриэлево пальто на крючки у входа, окинул взглядом юного омежку, а потом незаметно кивнул, так и не раскрыв рта. Лео растерялся и, пошатнувшись, отступил на шаг. Но через пару секунд он взбодрился, вспомнив о своем намерении стоять до конца. — Я приготовил жульен. Пожалуйста, не забудьте пообедать, — сказал он и тут же, даже не глядя на Томаса и Габриэля, убежал прочь. Покинув дом, Лео направился в прохладные, но солнечные объятия сада. Спустившись на каменистую узкую тропинку, он неспешно побрел вглубь. В руках стыла одна из шести кокотниц с ароматным жульеном, и омега подумал, что если бы поблизости обитали дикие животные, то наверняка уже растерзали бы его. Кстати, как раз об обитателях этого лесочка стоило спросить Михаила… Но Лео хотел побыть один, обдумать все, морально подготовиться к грядущим трудностям. Ему все казалось, что сделать это нужно сейчас и ни часом позже. Решив, что с бетой он не станет разговаривать долго, а лишь отдаст ему действительно вкусную пищу, омега как раз приметил навесные качели в лесу. Стоит подумать, как же жить дальше…***
Лео проснулся от знакомого звенящего звука, но сначала не смог понять, что же это. Лишь через несколько секунд пришло осознание того, что мелодию источает вибрирующий где-то неподалеку телефон. Инстинктивно разлепив глаза, омежка попытался понять, где же сейчас мобильник. Небо заметно потемнело. Видимо, юноша довольно долго спал. Вскоре телефон нашелся. Он мирно валялся на земле под качелями, разрываясь от звонка. Лео сполз вниз и почти интуитивно нажал на изображение старинной телефонной трубки. — Где ты? — раздался слишком громкий голос Ильи. Лео промедлил еще несколько секунд, а потом промямлил что-то нечленораздельное себе под нос. Осознание того, что он в лесу, приходило только сейчас. — Тебе плохо? — спросил удивленно и более снисходительно альфа. — Я заснул на качелях, — сказал омега и потянулся. После долгого сна он, наконец, почувствовал себя отдохнувшим. По коже пробежали мурашки от дикого холода, и Лео передернуло. Он отнял трубку от уха и растер ладонями плечи и локти. Все же засыпать здесь было глупой идеей: могла подкрасться простуда. Все это принесет только лишние хлопоты. Лео уже собрался идти в дом, но Илья, вылетевший к качелям, опередил и испугал его. Он был недоволен, и ноздри его по мере дыхания раздувались. Эта картинка позабавила омегу, но он только слабо улыбнулся. Оглядев своего супруга и тяжело вздохнув, альфа накинул на его плечи свою кофту, а затем смерил вопросительным взглядом, словно ожидая оправдания. — Я просто уснул, — повиновался немой просьбе Лео и укутался в согретую чужим теплом одежду. — Андрей вбежал ко мне в комнату и начал твердить, что ты пропал. Хорошо хоть, что телефон с собой взять не забыл, — сказал Илья и, коснувшись плеча супруга, повел его обратно, в тепло уютного дома. — Андрей? — удивился Лео, сгоняя остатки сна. — Я не думал, что его озаботит мое отсутствие. — Он ведь тоже член семьи, — пожал плечами Илья. — Это естественно, что он волнуется. Лео вдруг остановился не в силах понять ситуацию. Неужели все перепалки с младшим альфой были всего лишь плохим сном? Нет, этого определенно быть не могло. Так значит, подросток испытывает двоякие чувства? С другой стороны, это довольно логично. Раз Лео напоминает его умершего папу, то Андрей подсознательно старается быть ближе и заботиться, но его злит возможное подражание. Потерев переносицу, омега вдруг ясно осознал насколько разные люди в семье Уайтов. К каждому приходится находить свой особенный подход. Наверное, Томас самый дружелюбный в его окружении человек, не считая Михаила. Забавно — во время первой встречи Лео полагал, что с главой семейства найти общий язык будет гораздо труднее. Илья остановился и удивленно взглянул на супруга. Тот поежился и стиснул зажатые в одной руке края кофты. Нет, стоит вернуться в дом и заняться чем-то полезным или хотя бы просто приятным. Вдруг альфа подошел совсем близко и, наклонившись вперед, взглянул в лицо Лео, словно спрашивая, все ли нормально. Омега очнулся от мыслей и улыбнулся. — Я могу сыграть тебе на гитаре этим вечером, — сказал он. Альфа внезапно тоже улыбнулся в ответ. Этого юноша никак не ожидал. Видеть довольно пассивного и неулыбчивого мужа с искренней радостной улыбкой было в диковинку, но Лео это понравилось. Альфа редко улыбался, даже перед родителями — его чистая радость была своеобразной наградой. Наградой за дружбу? — Мы можем сварить глинтвейн, — подхватил Илья. — Горячее вино в холодный вечер — идеальное дополнение. — Я ни разу не делал этого. Тебе придется научить меня, — улыбнулся с энтузиазмом Лео и пошел вперед.***
Вечер принес с собой осенний холод и слабые зимние нотки, чувствовавшиеся только на морозном воздухе. В носу щипает, когда глубоко вдыхаешь, а легкие наполняются словно бы ледяной водой. Впрочем, горячее вино с пряностями дарит тепло и зажигает внутри приятный огонек, который не сможет вырваться, но в то же время будет греть в подобные вечера. Лео сидел на теплом мягком коврике с большим ворсом, притащенным из его комнаты. Все лучше, чем холодный дощатый пол балкона. На плечах лежала длинная кофта — практически пережиток прошлого, — а под ней был один из комплектов, купленных Гарри. Это было кремовое легкое платье, почти летнее и слишком тонкое для осенней погоды. Впрочем, справа сидел большой и теплый Илья, а слева стоял бокал с уже остывающим глинтвейном. Было слишком темно на улице, и Илья, ничуть не растерявшись, принес откуда-то чудесные подсвечники в виде крошечных домиков с большими решетчатыми окнами. Внутри играли небольшие струйки пламени, даря тепло и умиротворение. Всю эту уютную обстановку можно было бы назвать романтичной, но все смущение забылось, когда Лео заиграл на гитаре. Его руки были нежны, а пальцы — коротки, что несвойственно гитаристу, но необычайно тонки. На пальцах правой руки красовались мозоли или, вернее сказать, твердые корочки. Они были Лео как подарок, доказательство того, что он трудился и долго работал, оттачивая этот замечательный навык. С уст слетали крылатые фразы, веселые задиристые мелодии и печальные грустные строки. Все это отнюдь не было лишним — наоборот, заинтересовывало, накидывало какую-то тонкую вуаль загадочности и волшебства. — Ты удивителен, — сказал вдруг Илья, когда омега закончил очередную песню Тэм Гринхилл. Тот улыбнулся, смутился и почувствовал за себя гордость. — Ни с кем еще я не проводил подобных вечеров. — Потому что Андрей еще слишком юн для вина? — спросил с доброжелательной насмешкой Лео. — Или потому что уже много лет ты не выходил в свет надолго? — Ты думаешь, Андрей еще не испробовал алкоголя? — рассмеялся Илья. — Или что я постоянно сижу в этом особняке? — Это просто был не очень удачный сарказм, — улыбнулся Лео и отпил все еще теплого вина. По горлу прокатилась горячая жидкость, невероятно согрев и разморив. — Я всегда думал, что омеги не могут быть друзьями с альфами. Во всяком случае, не думал, что найду себе друга в лице омеги. — Я не хочу как-то называть наши отношения. Они слишком странные для этого, — почти усмехнулся Лео. — Но мне приятно быть в твоей компании, и это, без сомнения, главное. Илья в ответ улыбнулся, а потом вдруг посуровел, но лицо его все еще было дружелюбным. Казалось, он решал какой-то очень важный вопрос у себя внутри. Спустя минуту альфа заговорил, ломая милую дружескую атмосферу, но строя нечто новое, доселе неизвестное и удивительное. -У меня есть к тебе особенная просьба, — вдруг Илья достал откуда-то бордовую папку стандартного печатного формата. Она не была толстой, но уже внушала интерес. Аккуратно, словно излишне бережно альфа открыл ее и, умело выхватив горстку листов, протянул мужу. Тот опешил и неловко принял эту, кажется, очень ценную горстку информации. Он ожидал уже увидеть на белоснежных листах печатные текст, документы, но вместо этого увидел невероятные картинки. На первом листе был изображен фантастический пейзаж, отдающий нотками старины и постапокалиптики. Разглядывая это четкое и умело нарисованное чудо, Лео поднял взгляд, боясь задать самый главный вопрос, но Илья сам на него ответил: — Это мои работы. Я хочу, чтобы ты попытался подобрать мелодию для них и, возможно, спеть песню. Я хочу услышать это. Вцепившись, словно дикий зверь, в своего мужа взглядом, Илья не позволял даже отвернуться своему собеседнику. Лео словно был в прострации, осознавая и переваривая. Он не совсем понял, что от него требуется, но точно знал, что выполнение этой просьбы будет значить очень много для обеих сторон. Заглянув на следующий лист, омега увидел еще один пейзаж, на третьем красовался тщательно вырисованный персонаж, одетый в чуть потрепанную одежду. В этой папке было много похожих рисунков. — Невероятно! Ты восхитительно рисуешь! — воскликнул Лео и вскочил. — Я обязательно что-нибудь набросаю по этому поводу. Только дай мне времени в пару дней. Альфа кивнул и приподнял уголки губ в незаметной улыбке. Эта его молчаливость казалась теперь не таинственной и пугающей, а какой-то милой и нежной. Во всяком случае, такой домашний и сдержанный альфа лучше, чем агрессивный самец, который думать способен только своим членом. Илья нравился Лео, нравился, потому что был непохожим на других. Конечно, он имел и отрицательные черты характера, но ведь это неизбежно. Илья просто приятный собеседник, интересный человек. — Мне очень приятно, что ты доверяешь мне подобное, — улыбнулся широко и смущенно Лео, прижав к груди драгоценную папку. — Можно начну прямо сейчас? Илья снова кивнул, но на этот раз улыбка его стала чуть более заметна и ясна. Потерялся тот замкнутый ариец, но появился новый светлый человек — друг и соратник. Лео, заглянув в глаза цвета текучей стали, прикрыл глаза, чтобы удостовериться, что запомнил их навсегда, а потом неторопливо сел и, перевернув один из своих листов с аккордами, извлек откуда-то карандаш. Его переполнял энтузиазм, и потому в голову лезло множество вариантов создания и обработки мелодии. Омега уже точно знал, что непременно подключит к этому делу свой домашний синтезатор. В таком случае придется потрудиться, чтобы собрать все в хорошем качестве. Пока Лео дергал струны, записывая приятные слуху последовательности аккордов, альфа любовался этим чудесным действом. Этот процесс был столь интересен и одновременно скучен, что внутри от противоречивых чувств все разрывало. Однако усталость сломила Илью, и он уже через полчаса уснул на коврике рядом со своим супругом. Лео, заметив это, лишь улыбнулся и притащил из своей комнаты нечто теплее пледа — одеяло. Сам же он провозился еще с час, попутно продумывая композицию для клавишных. В конце концов, он сам устал, поэтому занес гитару и прочие мелочи в свою комнату. Правда, оставлять альфу мерзнуть одного, было бы слишком эгоистично, поэтому омежка, укутавшись в плед, забрался под одеяло к мужу. Этот вечер был восхитительным, и нечего засорять свою голову тяжелыми унылыми мыслями.
