VIII
3 ноября 2016 г., 15:37
Вечер выдался холодным. Лео уже стал думать, что купание в такую погоду — верная простуда, но Томас заверил, что вода прогревается до сорока градусов, и будет даже жарко. Более того, он ни разу не отговорил Габриэля, поэтому Лео тоже перестал волноваться.
Завернувшись в один из не в меру длинных халатов, омега вместе со всеми направился к источнику. Он находился прямо за домиком, за террасой, так что при желании можно было даже не брать полотенца. В Японии в таких источниках обычно купаются обнаженными, но Томас настоял на совместных посиделках и купальной одежде. Собственно, сопротивляться никто уже не хотел, поэтому все Уайты разом залезли в воду.
Илья был прав: в воде Лео стало гораздо лучше. Стал не так заметен внутренний жар и зуд внутри, поэтому омега расслабился и отплыл дальше, чтобы не смущать остальных. Источник представлял собой крохотное озерцо диаметром в восемь-десять метров с дном из гладкого камня и глубиной от полуметра до двух в разных местах. Вода была чуть-чуть мутной, но приятно горячей, поэтому на это не обращал никто внимания. Сейчас Лео мог разглядеть всех более внимательно. Альфы забрались в бассейн в каких-то донельзя похожих трусах и все, как один, имели прекрасное телосложение. Даже немолодой уже Томас. Он подал руку Габриэлю, чтобы тот не поскользнулся на камнях, и помог спуститься в воду. Старший омега был красив телом, нечего и говорить. У него была тонкая фигура, узкие бедра и грудь. Сам он был тоже маленьким. Беременность была еще не заметна. Казалось, что омега просто плотно поел. Это было умилительным зрелищем, и Лео невольно улыбнулся.
Вскоре подплыл Илья, которого все же удалось вытащить на улицу, и с сосредоточенным видом о чем-то истово размышлял. Это Лео тоже немного забавляло: «залипший» альфа, казалось, и не заметит, как наплывет на камень.
— Может, все-таки оставишь работу на потом? — решил отвлечь своего супруга омега и сам чуть приблизился. — Я могу помочь.
— Чем ты сможешь помочь… — буркнул альфа, явно не надеясь на помощь со стороны омеги.
— В любом случае, для того, чтобы хорошо работать, нужно хорошо отдыхать, — Лео улыбнулся.
Несколько минут прошло в приятном молчании. Единственное, Лео немного беспокоило его учащенное сердцебиение, но он списал это на перепад температур и длительное пребывание в горячей воде. Волноваться насчет очередного приступа не стоило, но даже тахикардия приносила неудобства. Опрокинув голову на один из больших камней у берега, Лео положил руку на грудь — излюбленная привычка. Сердце под ладонью звучало еще отчетливей и жестче. Илья под водой коснулся спины своего супруга и взглянул серьезно в глаза. Лео только кивнул и незаметно улыбнулся, показывая, что все в порядке. Габриэль вдруг решил выйти. Он поднялся, но не устоял и, пошатнувшись из-за головокружения, чуть не упал. Томас подхватил супруга и, обхватив его за плечи, усадил на один из камней, а потом накинул полотенце и повел в дом, извинившись за уход. Андрей, поплавав еще пару минут, вышел следом, замотавшись в полотенце, а Илья с упреком и сочувствием глядел на мужа. Теперь он не постеснялся положить на его грудь ладонь и ощутить биение сердца.
— Оно бьется слишком быстро. Ты должен сходить в больницу, — сказал альфа.
— Я почти уверен, что это вегетососудистая дистония, и я знаю, что могу делать и какие лекарства отпускаются без рецепта. Да и что мне скажет на это врач? Придется пройти кучу обследований типа ЭКГ и КИГ. Скорее всего, меня десяток раз будут перенаправлять к разным врачам в самые неудобные моменты. У меня нет ни времени, ни желания сейчас этим заниматься.
— И все же когда-нибудь придется, — сказал беззлобно Илья и без стеснения положил голову на грудь омеги.
Лео так и не понял, что это был за жест: желание лучше услышать сердце или же просто моральная истощенность Ильи.
— Ты занят, Габриэль и Томас заняты. Я не хочу доставлять вам хлопот. Если это что-то серьезное, лучше быть в неведении и не думать о болезни, — улыбнулся иронично Лео и погладил альфу по волосам. Они были неожиданно мягкими и приятными.
— И в один прекрасный день загреметь в больницу с последней стадией обострившейся болезни? Ну уж нет, — сказал тихо, словно засыпая, Илья.
— Не думаю, что до этого дойдет.
— Ты будешь носить моего ребенка, и я хочу, чтобы и ты, и он были здоровы, — вдруг альфа поднял голову и уставился на Лео своими стальными глазами. Даже сейчас он выглядел прекрасно.
— Ты не хочешь ребенка, — усмехнулся омега. — Это же очевидно!
— А если я его хочу? Да, я живу не только ради семьи, но кто сказал, что я не хочу детей? — с напором сказал Илья, и Лео даже удивился этой настойчивости.
— В любом случае, не стоит делать этого сейчас, — покачал головой омега. — Ты занят своей работой, а я еще учусь. И… мы скорее друзья, чем супруги. Разве разумно заводить ребенка, когда нет любви?
— Как будто она вообще может появиться, — цыкнул альфа и, поднявшись, покинул источник.
Лео остался один и устало вздохнул. Сердце неустанно колотилось, и не было никакой гарантии, что он сможет добраться до домика, не упав по дороге. В любом случае, выходить отсюда все-таки нужно. Лучше вернуться на источник, когда стемнеет и загорятся фонари. Эта атмосфера более интересна, совсем как в Японии…
***
Почти весь оставшийся день Лео провел в комнате рядом с работающим на ноутбуке мужем. Течка становилась все хуже и хуже, и теперь омега всерьез боялся, что сойдет с ума и ночью убежит в лес. Он уже готов был просидеть в источнике целый вечер, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, но подниматься, переодеваться и в полном одиночестве сидеть в горячей воде как-то не хотелось. Да и просто встать сил отчего-то не находилось. К вечеру Томас позвал всю семью сесть за котацу и поужинать. Кушать должно было очень таки хотеться, но Лео почему-то не хотел. Видимо, в этом была виновата течка. Собственно, особого беспокойства по этому поводу омега не испытывал. Он остался в комнате и наказал Илье вести себя дружелюбно по отношению к Габриэлю и всей остальной семье, а сам скинул одеяло и вздохнул. В комнате было холодно, но внутренний жар перебивал даже этот холод. Хотелось застонать в голос, потому что от этого внутреннего зуда невозможно было спастись, но Лео знал, что этого себе позволять нельзя: в соседней комнате Уайты, а им подобное точно не понравится. Стянув с себя всю ненужную одежду, Лео замотался в полотенце и вышел вон через балконную дверь. Сейчас действительно лучше посидеть в горячей воде и расслабить свое тело. Прохладный, если не сказать холодный, воздух охлаждал разгоряченное тело, и было даже приятно, но в воде оказалось все же лучше. Скинув полотенце, омежка тут же забрался в воду и глубоко вздохнул. Впрочем, внутренний жар и желание все равно чувствовались. Как бы ни хотел Лео справиться без этого, но, похоже, в этот раз не получится… Робким движением под водой омега коснулся пальцами своей дырочки. Кончики пальцев оказались жесткими и шершавыми. Это из-за струн на гитаре. Однако сейчас это было даже приятно. Аккуратно протолкнув внутрь один палец, Лео с удивлением обнаружил, что этого слишком мало, а потому, не мешкая, добавил второй. Стало приятно, особенно когда пальцы принялись двигаться. Лео опрокинулся на камни и старался сдерживать рвущиеся наружу стоны. Будет очень неловко, если Уайты услышат это. Сердце бешено колотилось то ли из-за получаемого удовольствия, то ли из-за слишком горячей воды, но омега старался не замечать этого. Член давно налился кровью и готов был выпустить свое содержимое. Хорошо хоть, что в мутной воде это будет незаметно. Вдруг Лео услышал приближающиеся шаги и всплески воды. Голова медленно повернулось, и глаза уставились на заходящего в воду встревоженного альфу. Он сбросил с себя футболку и сейчас был в одних шортах. От вида Ильи омега прикрыл глаза и кончил, тихо простонав. — С тобой все в порядке? — голос Ильи звучал как-то далеко и отстраненно. Лео понял, что в ушах звенит. Неужели голова так кружится и гудит? Альфа подошел и, обхватив за плечи Лео, попытался вытащить того на сушу, но Лео не хотел. В воде ему было куда приятней, да и он совсем наг. Впрочем, Илья, похоже, уже заметил это. Он весь залился краской. Обнаженная грудь омеги открылась его взору, и альфа поспешил вернуть Лео обратно в воду. — Ну и что мне с тобой делать? — спросил он, сглотнув. Лео попытался встать на негнущихся ногах и угодил прямо в объятия Ильи. Тот еще больше смутился, но крепко прижимал к себе супруга, чтобы тот не свалился в воду. Вот было бы забавно: течный омега утонул в горячем источнике. Альфа возбуждался, и это было трудно скрыть. Довольно большой бугорок уперся прямо в живот Лео, и тот застонал тихо, потому что сам уже давно был возбужден. Может, омега вновь захотел вернуться в тепло, может, ноги просто подогнулись, но он осел в воду вместе со смущенным альфой. — Ты должен уйти, — прошептал слишком смущенно Лео. Язык заплетался. —Я не могу ничего поделать с собой… — А что ты? У тебя сердце колотится, как бешеное! —тихо и тоже смущенно произнес Илья. — Вдруг тут и утонешь! Момент был неловкий, и оба понимали это. Выйти из воды Лео не мог по многим причинам, а Илья не мог его оставить. Так они и стояли с минуту, пока омега не вцепился руками в плечи мужа и не попытался неловко потереться. Он уже не мог возбужденный сидеть без движения. Горячая вода только подстрекала на всякие интимные делишки. Илья вдохнул воздуха и попытался не думать о том, как прекрасно было бы сейчас снять свое и омежье напряжение, но это не помогало. Не снимая рук с плеч омеги, Илья мягко опрокинул того на камни, а сам поставил руки над его плечами. — Ты позволишь мне овладеть тобой сейчас? — очень смущенно произнес альфа с красным лицом. Лео только смог только коротко кивнуть. Руки упали в воду. Илья, поглядев пару минут в затуманенные глаза мужа, все же решил действовать. Он провел ладонью по груди, потом по животу, с удивлением для себя отмечая, что ему вовсе не противна эта фигура, а даже наоборот… Омега тихо простонал, когда рука альфы коснулась его возбужденного члена, а потом скользнула ниже. Рука Ильи была в сотни раз лучше, чем собственная, и Лео просто наслаждался, пока сознание медленно и незаметно ускользало в небытие. Сильные, но робкие руки альфы скользили внутри, но потом обоим этого стало слишком мало. Когда внутрь протиснулся член альфы, Лео задергался, потому что его оказалось слишком много, гораздо больше, чем пальцев. Илья старался действовать аккуратно, но раз за разом срывался на грубые движения. Он не умел этим заниматься, не умел, но хотел. Не будь у омеги течки, тот бы стонал от боли, а не от наслаждения. Оба еле слышно стонали, почти в такт. Скоро Лео не выдержал и кончил. Колечко мышц инстинктивно сжало член альфы и тот, последний раз толкнувшись, излился следом, чувствуя невероятное наслаждение и переизбыток эмоций. Завязался узел, и Лео продолжал постанывать от еще большего наслаждения. Вдруг стоны стихли, и альфа, придя в себя, понял, что что-то не так. «Лео, эй!» — тихо сказал Илья и, одной рукой поддерживая Лео за талию, другой рукой коснулся его щеки. Омега не приходил в себя. Сердце его билось с небывалой скоростью и останавливаться, похоже, не собиралось. Следовало что-то делать, но что, альфа не подозревал. Узел не позволит им двигаться какое-то время, поэтому ни одеться, ни даже вылезти из воды невозможно. Если у Лео случится сейчас какой-нибудь приступ, будет не до смеху. Илья паниковал еще около минуты, а потом Лео открыл глаза и что-то прошептал, но на лице его уже не было улыбки наслаждения. — Все в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Твой член такой большой, что вот-вот порвет меня, — тихо произнес Лео и усмехнулся. Илья тоже улыбнулся. Раз шутит, то все хорошо. Эта ситуация все еще казалась глупой и неловкой, но и Лео, и Илья чувствовали себя сейчас гораздо лучше, чем раньше, поэтому отпихиваться не стали, как и отрицать правильность этого решения. Да, дети сейчас принесут много мороки, особенно Лео, но ведь Илья поможет. Теперь омега не сомневался, что альфа будет рядом. Вязка сблизила их, болезнь Лео сблизила их, горячие источники сблизили их. Оставалось лишь найти выход из этой непростой ситуации… Спустя несколько минут Илья пошевелился, и Лео снова что-то простонал. Было и приятно, и больно одновременно. Омега все еще не мог собрать в кучку мысли. Этому мешал член Ильи, распирающий изнутри. Впрочем, скоро узел спал, и Илья без труда освободился из тисков. Лео обессиленно повис на шее мужа: ноги его не держали. Альфа не растерялся и, аккуратно перехватив мужа, посадил его на камни и замотал в собственный халат. Сам он накинул на плечи омежье полотенце. Лео глупо ухмыльнулся. Его все еще пошатывало, потому что кружилась голова и колотилось сердце. — Ну, пойдем в дом. Тебе нужно отдохнуть и принять что-нибудь успокаивающее для сердца. Взял с собой хоть что-то? — спросил Илья, подхватив мужа на руки. — Глицин и валериану, но они совсем слабенькие, — почти твердо сказал Лео. — Примешь чуть больше, чем принимаешь обычно и ляжешь спать. Альфа аккуратно внес своего супруга в комнату и уложил на футон. Тот лишь поежился: стало холодно. С нежностью и родительской заботой альфа укрыл супруга одеялом и поцеловал в лоб. Это было слишком неожиданно, и Лео весь зарделся. Илья же без всякого смущения залез в рюкзак омеги и достал оттуда единственную коробочку с надписью «Глицин». В ней же покоилась и валериана. Вытащив по две таблетки из каждой упаковки, альфа следом достал пресловутую бутылку воды и подал Лео. Тот смотрел на мужа и сначала даже не понял, чего от него хотят, поэтому Илье пришлось взять все в свои руки и запихать таблетки в рот самостоятельно. Все это выглядело до умиления прекрасно. После этого альфа устало вздохнул и достал ноутбук. Он приглушил свет, оставив горящим лишь ночник, и вытащил к футонам низенький столик. На нем работать было крайне неудобно, но это лучшее, что было в комнате. Омежка не выдержал и через несколько минут подполз к альфе, с какой-то милой нежностью и робостью положив голову на его колени. Тот поначалу смущался, а потом даже погладил мягкие светлые волосы, чуть влажные от воды в источнике. Пусть, на работе завал, а в семье разлад, разве то, что происходит сейчас, не прекрасно? Разве все это не идеально? Илья был рад, но сам так и не понял, почему же так поднялось настроение и появились силы работать моральные и физические.***
Лео проснулся с абсолютно трезвой, но больной и кружащейся головой. Ощущение было не из приятных, словно после знатной попойки. Яркое солнце проникало сквозь окна и упрямо лезло в глаза. Сейчас это было нисколько не приятно, как могло быть в доме Уайтов. Внутри все еще горело, но это была скорее боль, нежели желание, и совокупляться Лео больше явно не хотел. При мысли об этом сразу всплывали перед глазами события минувшего вечера и оскверненные воды горячего источника. Думать об этом не хотелось, поэтому омега решил занять себя чем-то другим. Кое-как разлепив глаза и повернув больную голову, юноша заметил сидящего на том же месте, что и прошлой ночью, альфу и почувствовал какой-то особо четко проявившийся в данную минуту стыд. — Пришел в себя? — спросил с добродушной усмешкой Илья. Лео улыбнулся: все-таки Илья был замечательным человеком и супругом. Правда, эта улыбка вызвала только еще одну волну головной боли, и омега, нахмурившись, тихо простонал немного охрипшим голосом: — Голова раскалывается, просто ужас. Лео знал, что если он будет лежать целый день, то лучше не станет. Нужно позавтракать и сделать хоть что-нибудь полезное, чтобы расшевелить и тело, и мозги. Преодолевая всю накатившую боль, Лео сел на футоне и схватился за обиталище всех своих дурных и не очень мыслей. Илья вздохнул и поставил свой нагревшийся до предела компьютер на режим сна — и ему, и технике пора отдохнуть от работы — и с какой-то смущенной улыбкой аккуратно уложил Лео на свои колени. Тот что-то смущенно пробурчал и весь заалел. Альфа вздохнул и провел по светлым волосам рукой, совсем как ночью. Этот жест был случайным, но до ужаса приятным. — Вчера я говорил, что вряд ли между нами сможет появиться что-то больше дружбы, — начал альфа. — Кажется, я ошибся. Он рассмеялся смущенно, но по-взрослому. Это был еще один «отеческий» жест, который Илья перенял от Томаса. — Это похоже на признание в любви, — опустил глаза Лео. Губы его тронула улыбка. — В этом я еще не разобрался, — рассмеялся альфа, но вдруг стал серьезным. — Если ты забеременеешь, то оставишь ребенка? — Да, — также твердо произнес омега. — Я не могу добровольно отказаться от того, чего так жаждет Габриэль. Тогда все попытки наладить отношения в этой семье пойдут крахом. — Ты все еще пытаешься? Я думал, ты давно убедился, что это невозможно. — Возможно, — Лео вздохнул. — Просто никто из вас не хочет отказываться от своей гордости. Габриэль ведь не отталкивает вас. Он пытался что-то сделать раньше, сейчас — устал. Но сделай вы хоть шаг — он поймет, что у него есть шанс наладить контакт. — Он ненавидит нас. Он ненавидит тебя. И ты говоришь, что Габриэль так хочет наладить отношения, — альфа презрительно хмыкнул и убрал руку с волос мужа. — Ваша ненависть годами резала его сердце. Он устал от боли. Возможно, Габриэль закрывается и от меня, потому что боится предательства. Я сблизился с тобой, и у него есть все причины меня опасаться. — Он столько раз делал тебе больно! Почему ты не опасаешься его?! — воскликнул альфа так, что, наверное, услышали и остальные члены семьи. — Я опасаюсь, — слишком контрастно тихо сказал Лео и прижал руку к груди. — И я боюсь, что однажды просто не смогу подняться после такого приступа. Поэтому я не хочу, чтобы в этой семье оставались такие же плохие отношения. Если ничего не делать, рано или поздно вся эта внутренняя ненависть просто разрушит семью. — Она и так уже давно разрушена… — Нет! — воскликнул Лео и тут же схватился за голову от резкой боли. — Прекрати говорить так! Неужели ты хочешь, чтобы Габриэль ушел? — Да, я хочу этого! — воскликнул альфа резко. — Он разрушил нашу семью! — Семья будет разрушена, только если уйдет один из ее членов. Ты хочешь, чтобы Габриэль ушел, ты сам хочешь разрушить семью, — Лео поднялся, несмотря на боль, и сел напротив. — Почему ты винишь во всем Габриэля? Он искал свое счастье, и нашел его здесь, в семье Уайтов. Ведь ты не настолько жесток, чтобы рушить это счастье… Илья замолчал. Он не знал, что ответить. Да, Габриэль постоянно мешал ему, постоянно был ненавистен, даже принес в голову Томаса зачатки идеи о браке, но брак оказался не таким уж ужасным, а все остальное — мелочи. — Я не хотел говорить этого, потому что мои слова прозвучат слишком жестоко, но ты должен послушать, — сказал Лео тихо. Он боялся ненависти со стороны Ильи, но обязан был что-то предпринять. — Ты винишь Габриэля в том, что он занял место Артема, ты ненавидишь Габриэля только потому, что он пытается дарить вам такую же заботу, как и умерший омега. Не считай это подражанием, не считай это желанием втереться в доверие. Габриэль хочет, чтобы вы доверились ему, как дети доверяются родителям. — Он не был нашим папой и прекрасно знает это. Что бы ты ни говорил, Габриэль останется для нас посторонним человеком. — Он уже не посторонний. Он член вашей семьи. И он надеется, что в этой семье его примут. Он не смог родить ребенка много лет назад, — омега пожалел, что начал говорить об этом, но уже не мог остановиться. — Я боюсь, он отчаялся. Поэтому хотя бы вы… хотя бы вы попытайтесь принять его, как папу. Да, он вам не родной, но необязательно иметь общую кровь, чтобы быть близкими и любимыми. — Если он сумеет родить сейчас, то мы не будем нужны ему вовсе… — Ты знаешь об этом? — Лео удивился. Он и подумать не мог, что Илья обо всем догадался. Но как? — Я не настолько глуп, чтобы ничего не понять. — В любом случае, это только повод поддержать Габриэля, — решил собраться с мыслями Лео и выдвинуть больше разумных аргументов. —Ему нужна поддержка. И если вы ее окажете, то он никогда не забудет этого. Габриэль нуждается в детях, и он будет безмерно благодарен вам, что приняли и помогли. — Ты выставляешь его жертвой, но он не жертва. Он пришел в нашу семью и отнял у нас отца. Это совсем как в дурной сказке, — альфа отвернулся и положил руку на все еще горячий ноутбук. — Все виноваты: и ты, и Андрей, и Габриэль, и Томас. И я, потому что все еще не могу ничего сделать. Вы все время придерживались прежних убеждений, вы не желаете прощать и идти навстречу. Порой я даже не знаю, как с этим бороться… — С чего ты вообще взял, что тебе бороться с этим? Лео замолчал. В общем-то, Илья прав: он тоже пришел в семью Уайтов и не имеет права им указывать. Он такой же, как Габриэль, тоже «совсем не жертва». Наверное, даже наоборот… — Потому что этого не делаете вы, — грустно произнес Лео и, нахмурившись от головной боли, ушел в душ. Этот разговор слишком тяжело продолжать.***
Лео был в унынии. Он верил, что наладить семейные отношения все еще возможно, но разговор с Ильей отбил все желание что-либо делать. На душе стало как-то тяжело и печально. Возможно, стоит позвонить Гарри и привести в порядок и мысли, и эмоции… Лео уже хотел набирать давно заученный номер, как услышал тихий оклик Томаса. Альфа улыбался, но это была немного виноватая улыбка. Похоже, у него более важный разговор. — Как ты себя чувствуешь? — спросил, ничуть не смущаясь, Томас. — Если вы про течку, то все в порядке, — Лео не мог говорить о подобном со старшим и почти чужим альфой, поэтому лицо залила краска. — Я хотел бы поговорить. Не откажешься прогуляться до местного магазинчика? — Ох, конечно. Я только накину кофту. — Я подожду. На лице альфы было облегчение и — удивительно — такое же унылое и мрачное выражение. Неужели между ним и Габриэлем что-то произошло? Неужели все стало только хуже? Омега предпочел пока не думать об этом. Он торопливо взял в руки кофту и нащупал в рюкзаке кошелек. Если рядом с магазинчиком есть аптека, нужно купить что-нибудь от головной боли. Лео поморщился: надоедливая пульсация в голове просто сводила с ума. Томас ждал за пределами домика. Он сидел на крыльце и вглядывался в лесную глушь. Идеальная фигура, почти как творения великих скульпторов и художников Ренессанса — с Томаса хоть картины пиши. Лео присоединился к резко поднявшемуся альфе, все еще преодолевая навязчивую головную боль. Они вышли на неширокую каменную дорожку. — Вчера я вел себя ужасно, — тихо и неожиданно серьезно произнес Томас. — Мне не стоило говорить такие резкие слова. — В этом нет вашей вины, — Лео моментально понял, что имеет в виду альфа и немного успокоился: с Габриэлем, похоже, все в порядке. — Когда близкому человеку становится плохо, мы включаем агрессию, чтобы защитить их, и порой даже не осознаем этого. — Я напугал тебя. Твои глаза просто источали панику. Я даже подумал, что ты вот-вот начнешь реветь. — Забудьте об этом, — чуть улыбнулся Лео. — Пустяки. — Я рад, что ты стал частью нашей семьи. Альфа стал казаться более расслабленным и радостным, несмотря на проблески вины. Лео мог только улыбнуться в ответ, но головная боль не дала сделать даже этого. Нет, без таблеток он долго не протянет — свалится на обочину и будет лежать в бессознательном состоянии, пока кто-нибудь не додумается принести таблетку обезболивающего. — Готов сегодня съездить за собакой? Омега совсем забыл про лабрадора. Да, его обязательно нужно будет забрать сегодня по дороге домой. Томас вряд ли поедет отвозить его. Скорее всего, вызовет такси. Так не возникнет лишних подозрений. Да, Габриэлю не стоит сейчас видеть, насколько тесно он общается с омежкой. — Наверное, стоит вызвать такси под вечер. Я съезжу сам, — улыбнулся Лео. -Так будет удобнее. Альфа на мгновение задумался. — Но ты уверен, что тебе будет удобно ехать во время течки с чужим человеком? — Все будет в порядке. Лео выдавил из себя вежливую улыбку. Да, он не настолько желанный омега, чтобы все окружающие хотели его изнасиловать. Даже Илья и тот занимался с ним сексом в воде, чтобы не было видно ужасно раздавшихся бедер. Мысли о минувшем вечере вновь заставили покраснеть. Между ног стало до безобразия мокро, но это сейчас не волновало Лео так, как безумная головная боль. — Ты уверен, что все в порядке? — не унимался Томас. — У тебя нездоровый румянец. Температуришь? — Нет-нет! — воскликнул омега и тут же схватился за голову. — Просто голова ужасно болит. Есть ли где-нибудь поблизости аптека? — Хм, аптека только в черте города, но я уверен, что здесь есть медики. Спросим у администратора, — альфа чуть ускорил шаг, словно действительно обеспокоился. — Почему ты не сказал сразу? Габриэль всегда возит с собой кучу лекарств, хотя сейчас я и запрещаю ему их пить. Стоило попросить у него. — Я не думаю, что это хорошая идея. Это может окончательно испортить наши отношения. — Габриэль не такой уж злой. Он хочет сблизиться, но боится, что его ранят. — Я знаю, — Лео вздохнул. Он давно думал о причинах ненависти со стороны Габриэля. — Он прекрасный человек, но пока что не хочет видеть меня рядом. У него масса своих проблем: отношения с детьми, с мужем, опасная беременность. Я для него еще одна проблема. — Просто он еще не может поверить, что ты хочешь стать его другом — принимает все добрые поступки с твоей стороны за желание обмануть и подмазаться. — Не будем унывать! — внезапно омега встрепенулся, хоть и поморщился от боли. — Мы подождем немного, и все наладится! — Да, — со спокойной улыбкой ответил Томас. Они шли в тишине некоторое время после разговора. Лео понял, что вот-вот упадет, поэтому опустился на лавочку на обочине. В голове пульсировало. Омега почти слышал учащенное биение сердца в своих ушах. Это было немного страшно и до одури неприятно. — Я могу отыскать доктора, пока ты посидишь здесь. — Нет, не стоит. Я просто отдохну немного, — прошептал Лео и, закрыв глаза, помассировал виски. Хотелось лечь обратно в постель, а лучше на колени Ильи. Минут пять омега без всяких мыслей пялился на свою порядком испачканную обувь. Решив, что дальше задерживать альфу нельзя, он поднялся и, улыбнувшись коротко Томасу, пошел вперед по дорожке. Голова стала кружиться еще больше, и тело так и норовило упасть в ближайшие кусты, но эти порывы удавалось сдерживать. До поры до времени. Как только они вошли в основное здание, Томас поймал какого-то бету и что-то ему сказал. Тот кивнул, напустив серьезное выражение лица, и повел гостей куда-то вглубь здания. Оказавшись в небольшой сдержанно обставленной комнате, Лео окончательно растерялся и опустился на диван, чтобы хотя бы не упасть. Подбежал какой-то омега и с волнением отнял руки от лица Лео. — Головная боль? Насколько сильная и где именно? Лео затравленно взглянул на стоящего рядом альфу. Нет, нельзя говорить, что это может быть из-за тахикардии. — Сильная пульсация в висках, — прошептал омега в ответ. Перед глазами начинали летать мушки. — Сильнодействующее? — обратился уже к Томасу хрупкий маленький доктор. Тот кивнул в ответ и опустился на диван рядом. — Оно немного притупляет реакцию, может понизить давление и пульс, но в течение дня лучше воздержаться от физических и моральных нагрузок: есть риск появления аритмии и головокружения. Томас кивал, его не интересовали подобные мелочи. Он вообще считал, что давление и пульс — это нечто совсем не важное и ничего не значащее. Лео же старался слушать и внимать, но уже желал яростно выхватить маленькую пачку порошка из рук врача и тут же проглотить. Доктор придерживался иного мнения. Он довольно неторопливо, словно издеваясь, высыпал содержимое в чистый стакан и залил теплой водичкой. Омежке уже было плевать на приличия. Он практически выхватил стакан из рук юного доктора и залпом осушил. Конечно, пульсация и боль не прошли, но Лео показалось, что ему стало чуть лучше. Самовнушение, чтоб его… Лео откинулся на спинку дивана и устало прикрыл глаза. Минут пять омега пытался прийти в себя и ощутить, наконец, облегчение от принятого лекарства, но что-то оно приходило как-то слишком медленно и вяло. Впрочем, уже через несколько минут стало действительно легче, и Лео мог не опасаться внезапного обморока. Неторопливо поднявшись, он улыбнулся открывшему глаза Томасу и кивнул. Альфа встал следом. Он выглядел устало. Удивительно, насколько же быстро меняются выражения лиц. — Лучше? — спросил ненароком альфа. — Гораздо! Нужно будет потом зайти и спросить, что это за обезболивающее, ведь оно действительно помогает, хоть и постепенно. Собеседники вновь вышли на каменистую дорожку, но на этот раз она была немного в другой стороне. Показался синий ларек, каких много было на улицах времен Советского Союза: обшарпанные стены, белая ромбовидная решетка, мутные стеклышки, за которыми проглядывались изрядно выгоревшие этикетки сладостей и напитков. Лео даже улыбнулся. Он помнил, как раньше в таком ларьке покупал себе сникерсы за четырнадцать рублей. Сейчас, увы, это лакомство стоит в два раза дороже. — Хочешь чего-нибудь? — спросил альфа, выхватив из кармана куртки бумажник. — Сникерс хочу, — улыбнулся добродушно Лео. — Но у меня с собой есть деньги. Я сам оплачу. — Еще чего! Ты еще учишься — тебе деньги нужны. И вообще — ты теперь — член нашей семьи. Томас сверкнул зубами и постучал в крохотное оконце. Уже через несколько минут в его руках оказалась газированная вода, пакетики заварки, рафинированный сахар, семечки «Забава» и сникерс. Довольно милый набор продуктов. Лео смутился: ему купили сникерс. Надо же, какое ребячество! Томас подал смущенному омеге батончик и почти весело зашагал по тропинке в направлении места их пребывания. Все это было очень мило и вновь внушило какую-то призрачную надежду на нормализацию отношений между членами этой удивительной семьи. — Тот омежка сказал, что тебе стоит отдохнуть эти сутки. Я могу сам съездить за щенком. — Эта поездка не тяжела физически и морально, так что не случится ничего плохого, — Лео улыбнулся. — Во сколько, кстати, мне поехать? — Питомник закрывается в шесть. Поедешь в четыре. Как раз успеешь. А до этого обязательно сходи еще раз на источник. Показался знакомый домик, и Лео вздохнул с облегчением и непритворной радостью. Сейчас он зайдет к Илье и заставит его отдохнуть от работы в горячем источнике. В голове болезненно ухнули мысли о не очень приятном утреннем разговоре. Но если он решил сблизить Уайтов, то должен забыть все обиды и заставить забыть других членов семьи. Это самый верный путь. Попрощавшись с довольным Томасом, омега вернулся в свою комнату. Альфа, как и прежде, сидел перед компьютером и сосредоточенно что-то печатал. О, как ловко скользят его пальцы по клавиатуре! — Тебе стоит отдохнуть от работы, — произнес Лео и распечатал упаковку батончика. — Хочешь сникерс? — Тебе делать нечего, что ли? — пробубнил рассеянно альфа, даже не повернувшись. Лео пожал плечами. Значит, отвлечь его от работы будет труднее, чем он предполагал. Руки произвольно нащупали в рюкзаке карманный ножик, и отрезали кусочек от манящей шоколадки. По комнате раздался приятный еле слышный запах. Половина батончика легла рядом с ноутбуком и так и осталась незамеченной. Омега только вздохнул. Нечего тянуть его на источник, коли не хочет. Он может только разозлиться еще больше. Собственно, и времени осталось не так много. До отъезда всего часа три-четыре. За это время можно искупаться в источнике, а потом помыть голову в душе. Оставшееся время приятно будет посвятить кружечке чая за котацу. Лео даже замурчал от такой перспективы провести время. Правда, в голову очень некстати врезались мысли о пропущенных лекциях в университете. Нужно будет сегодня же попросить у кого-нибудь конспекты, чтобы к завтрашнему дню не стать вытащенной из воды ничего не понимающей рыбой. Лео даже переодеваться в ванную комнату не пошел. Илья все равно не обращал на него никакого внимания, поэтому он нацепил купальник прямо в комнате. А чего стесняться? Они ведь супруги, да и секс у них уже был. Только отсутствие внимания совсем не радовало. Безразличие — самое страшное в отношениях. Это пустота. С гневом и злостью можно справиться, но вновь заинтересовать человека труднее всего. Оставалось надеяться, что все это закончится, когда альфа справится с наплывшим морем работы.***
Таблетки действительно помогали и снижали пульс. Даже после источника Лео не чувствовал того бешеного сердцебиения и всерьез решил, что разведает у того омежки название обезболивающего. Правда, лучше не соваться на улицу с мокрыми волосами. Впрочем, времени осталось совсем немного — около часа. Лео даже уже оделся для грядущей поездки. Он уже собирался вынести рюкзак в холл, чтобы потом лишний раз не беспокоить Илью, но тот неожиданно отвлекся от нагревшегося до предела ноутбука, закрыв его одним движением руки. — Куда это ты собрался? — спросил хмуро альфа и вдруг поднялся. — Мы возвращаемся только после шести. Только этого не хватало. Как теперь объяснить Илье, что его отъезд был давно спланирован? Причем его собственным отцом. — Мне нужно забрать у сокурсника конспекты. Он уезжает сегодня вечером, — соврал бесстыдно омега и опустил глаза. — Конспекты можно сфотографировать и переписать, — ровным голосом произнес Илья и подошел почти вплотную к мужу. —И как ты собираешься ехать? — Такси вызову, — пискнул Лео. Близость альфы вновь напоминала о себе влагой между ног. — А если я запрещу ехать? — Я должен поехать! Ты не понимаешь… Это важно, — тихо шепнул Лео. — Хочешь попрощаться, что ли? Омега торопливо и смущенно закивал, словно болванчик, даже не думая, что делает. Он знал, что вранье не принесет ничего хорошего, но не мог остановиться. Он уже зашел слишком далеко — нельзя останавливаться. — Тогда уходи, — альфа отвернулся и распахнул задернутые шторы. — Илья, я… вернусь сегодня вечером. — Проваливай! — вдруг гаркнул альфа и вышел на балкон. Лео не понял, почему супруг так взбеленился, поэтому списал на усталость и бессонную ночь. Ничего, это ведь еще не конец. Ведь Илья не выгонял его из дома этим «Проваливай!». Лео опустил голову и торопливо покинул комнату. Он не хотел думать об этом, просто не мог. В сердце отзывалось глухой болью. Не волнуйся, Лео, не думай об этом… В гостиной за котацу сидел Томас и спокойно попивал чай из причудливой кружки. Лео подошел тихо и, стараясь скрыть свой расстроенный вид, тихо произнес: — Можно мне поехать прямо сейчас? — Зачем торопиться? — лениво произнес альфа и обернулся. — Выпей чаю. Еще есть время. -Я подумал, что лучше будет, чтобы щенок чуть-чуть привык к дому и отдохнул от перевозки. — Если так хочешь, то можешь ехать. Местное такси есть у главного входа, — вдруг Томас извлек из кармана на удивление ровную и свежую купюру и вручил омеге. — Отдашь водителю. Он отвезет тебя туда, куда нужно и обратно до нашего дома. — Ох, я мог бы и сам заплатить, — смутился Лео, а Томас только усмехнулся. -Там должен быть Михаил, но если что, обойдешь дом и войдешь через кухню. Эта дверь всегда открыта. — Спасибо большое! — А по пути в питомник придумай имя собаке, — Томас подмигнул Лео и улыбнувшись, проводил взглядом его стремительно удаляющуюся фигуру. Лео был крайне смущен, разочарован и немного обрадован. Он не понимал своих чувств. С одной стороны, он боялся последствий ссоры с Ильей, с другой, был рад грядущему пополнению в семье Уайтов. В его семье. Может ли он теперь считать себя одним из Уайтов? — Мне нужно в городской питомник на улице Победы, — сказал Лео водителю и только потом вспомнил, что так и не спросил название лекарства. Ну и черт с ним. Может, оно вообще не отпускается без рецепта. Водитель кивнул и усадил Лео на переднее сидение. На заднем лежала всего лишь какая-то куртка. Возможно, этот коренастый низкий альфа просто хотел, чтобы приятно пахнущий течный омега сидел по правую руку от него, возможно, действительно не любил, когда кто-то занимал задние места. Ехали в тишине, но это нисколько не смущало. Лео не мог отделаться от роя мыслей, преследующих по пятам. Еще нужно было придумать имя лабрадору. Какое имя можно придумать псу? Наверное, это слишком большая ответственность — выбирать имя для собаки. Что, если оно не понравится остальным членам семьи? Лео усердно перебирал в голове возникающие и тут же ускользающие клички животных, но так и не пришел к выводу. Может быть, имя придет само, когда щенок запрыгнет ему на руки? Через некоторое время машина подъехала к месту назначения. Лео вздрогнул, но потом спохватился и, повернувшись к водителю, сказал: — Подождите, пожалуйста, минут пять. Мне нужно забрать собаку. А после нужно будет на двадцать четвертый километр, я покажу. — Это далековато, — почесал затылок альфа. — Я заплачу, — сказал тихо и чуть смущенно Лео. Он никогда раньше так не говорил. — Ты хорошенький. Я тебя довезу, — альфа улыбнулся, обнажив зубы. Улыбка у него была неприятная. Даже очень, но омега решил быть вежливым со всеми, поэтому скромно улыбнулся в ответ и выпрыгнул из машины. Питомник являл собой большое одноэтажное здание, пристроенное к невзрачному пятиэтажному дому. Оно было до отвращения зеленым, так что даже Лео, любящий некоторые оттенки зеленого, невольно поморщил нос. Впрочем, хуже этого зеленого были только выцветшие наклейки, изображающие кошек и собак по всему периметру здания. Что ж, он не живет в этом кошмаре, и на том спасибо. Прошмыгнув в знакомую дверь, Лео оказался у стойки, за которой висела всякая мелочь для животных: поводки, ошейники, игрушки. Кстати, нужно будет купить ошейник маленькому лабрадору. — Леонард Уайт, правильно? — появился улыбающийся черноволосый омежка. Кажется, его звали Яном. — Вы пришли за лабрадором? Он давно ждет вас. — Да, конечно, — улыбнулся в ответ Лео и направился за работником питомника. — Распишитесь пока в этой карточке. Я приведу вашего нового друга. Омежка даже не напомнил про оставшуюся сумму. Вежливый малый. Лео вздохнул и вытащил свой собственный бумажник с заготовленными давно наличными. Он хотя бы был готов и ничего не забыл. Вскоре на столике лежала бумажка с росписью и несколько крупных купюр, а омега привел немного испуганного небольшого лабрадора. — Можно будет купить ошейник? Вот этот, коричневый со вставочкой для адреса, — Лео указал на больше всего привлекший ошейник и присел рядом с новым четвероногим другом. Собака оказалась на редкость милой. Лабрадор — одна из самых дружелюбных пород, и этот маленький щенок был полностью с этим согласен. Он все еще боялся, но с радостью принял поглаживание по холке и за ушком. От радости малыш даже завилял своим кремовым хвостом. — Вы понравились ему, — улыбнулся черноволосый омежка и подал ошейник. — Желаете надеть сейчас? — Нет, позже, — отмахнулся Лео, выложил нужную сумму еще и за ошейник. — Спасибо большое. До свидания. Неожиданно крупный для своего возраста лабрадор с радостью пошел за своим новым хозяином. Лео вспомнил, что в рюкзаке у него лежит недоеденный сникерс и с хитрой улыбкой вручил псу маленькую часть батончика. Прежний водитель поглядел на собаку с явным неодобрением, но ничего не сказал, позволил даже усадить щенка на переднее сидение. Правда, на коврике щенку не понравилось. Он тут же вскочил на колени к своему новому другу, очень доброму и щедрому, ведь тот поделился сладостью, и уложил голову на плечо. Лео только и мог, что улыбаться. Он никогда раньше не думал, что собака — это такое чудо! — Двадцать четвертый километр, говоришь? Там еще дачи неподалеку, так ведь? — решил осведомиться альфа, разворачивая машину. — Да, я покажу, где нужно свернуть. — Собак любишь? — спустя пару минут поинтересовался водитель. — Хорошие звери, но неуправляемые. Метят все на свете, лают на кого попало. — У меня никогда не было собаки, но думаю, что они прекрасны, — улыбнулся Лео, даже не заметив недовольства шофера. Он сейчас был настолько рад, что просто не мог злиться. — У моего брата была собака, овчарка. Этот подлец растерзал всю мою комнату, а потом еще и зарычал, когда я вошел. Мерзавец… Я думал, он меня укусит. — Ох, может, он сам испугался… — Намекаешь, что я страшный? — произнес с некоторой угрозой альфа, но уже через пару секунд рассмеялся. — Да сам знаю, что страшный. Кличку-то псу придумал? — Еще нет, но не думаю, что это проблема, — Лео улыбнулся и снова почесал за ушком урчащему на коленях щенку. Машина приблизилась к перекрестку. Отсчет неторопливо подходил к концу, чтобы известить о скором начале движения. Лео вспомнил, что забыл пристегнуться и кое-как защелкнул ремень безопасности. Лабрадор зарычал на длинную тонкую змею, но успокоился, когда понял, что та не причинит вреда. — Мне нравится, когда собак называют Герцогами, Графами или Принцами. Забавно звучит, — усмехнулся водитель. — Ту овчарку звали Графом, но он умер. Машина тронулась. Она была первой в длинном ряду, который, наверное, можно было назвать настоящей пробкой. — Почему он умер? — Я попросил отца усыпить Графа, когда он укусил меня. Лео взглянул с удивлением на водителя и уже хотел возразить или, что еще хуже, обругать, но глаза метнулись к окну напротив. Прямо на них несся какой-то серебристый внедорожник, все не собиравшийся останавливаться. Лео открыл рот в беззвучном крике и инстинктивно прижал к себе животное. Зажмурившись, омега чуть повернул корпус, чтобы скрыть от удара лабрадора, и вжал голову в плечи. Удар. Крики прохожих. Звук рвущейся плоти и металла. Лео был оглушен и безумно испуган. Его подкинуло в кресле, и он ударился лбом об окно, которое тут же треснуло. В плечо уперлось что-то тяжелое, в некоторых местах острое. Платье стало влажным, но только спустя пару секунд омежка понял, что не все влажное является его собственным холодным потом. Голова от удара кружилась и нещадно болела. Простонав, юноша сглотнул и открыл глаза. В объятиях бился и скулил лабрадор. Он был жив, даже не ранен. Наверное, отделался лишь парой синяков. Медленно повернув больную и кружащуюся голову, Лео застыл и чуть не закричал. Водитель был мертв. Он просто не мог быть живым. Низкое приземистое тело почти сплющило. Водительское кресло съехало чуть вправо, прижимая плечо Лео. Шофер был покрыт кровью. Кое-где стекла и огрызки металла впивались в его кожу и пронзали насквозь. Не искаженное никакими эмоциями спокойное лицо покрывала лишь пара капель крови. Но самым страшным было то, что альфа смотрел на него своими безжизненными глазами. Лео чувствовал, что по щекам стекло что-то теплое, но уже не был уверен, что это слезы. Только сейчас пришла собственная боль. Осколки вонзились в плечо, левое бедро и немного в спину. Сглотнув, омега старался не думать о накатывающей тошноте. В нос ударял одуряющий запах крови, а испуганный визг собаки еще больше угнетал. Лео не мог пошевелиться. Руки крупно дрожали, а сердце истово забилось, да так сильно, что заглушало собачий визг. «Тихо, тихо» — прошептал испуганно омега то ли сам себе, то ли собаке. Вдруг дверь справа открылась, и он бы наверняка вывалился бы из накрененного автомобиля, если бы не ремни безопасности. Руки по-прежнему не отпускали рвущуюся наружу собаку. Отчего-то теперь щенок вовсе не скулил, он рычал и изредка лаял на подходящих людей. Лео никто не трогал, но он был только рад. Сидя легче успокоиться, особенно, если не думать, что вокруг столпилась масса народа. Вдалеке послышались знакомые звуки приближающейся скорой помощи. Лео никогда не думал, что попадет в аварию и потом поедет на белой маршрутке с изображением креста. Это было странно и как-то неестественно. Кто-то подбежал и, столкнувшись с диким лаем собаки, что-то крикнул. Лабрадора прижали несколько человек, и тот заскулил. Лео хотел помочь, но вряд ли он сам себе бы сейчас смог помочь. Его состояние было просто ужасным. Он не мог пошевелиться. Сердце невероятно быстро и с дикой болью билось внутри. Дыхание сбилось, казалось, что воздуха вокруг не хватает. Омега весь трясся, словно в припадке. Но он все осознавал, и это было самым страшным. Рядом с ним лежит труп. Что, если бы внедорожник оказался по правую сторону машины? Лео не мог закричать. Все слова застряли комком в горле. Он не мог даже кричать от нахлынувшего ужаса — это было страшно. Его вдруг вытащили с кресла и уложили животом вниз на каталку, которая была в машине скорой помощи. Правая часть тела отдавалась резкой болью, но Лео отчего-то подумал, что сейчас ему отчаянно не хватает собаки. Где он? Где его лабрадор? Словно откликнувшись на эти мысли, вдали загавкал четвероногий и, вывернувшись из хватки прохожих, запрыгнул в скорую. Он забрался под каталку и тихо зарычал. Лео был рад: щенок заступился за него. Врачи что-то говорили и пытались привести его в чувства. Лео осознавал все. Он ловил обрывки их фраз, но просто не хотел, чтобы эти надоедливые люди над ним возились. Плевать на впившееся в кожу стекло! Сейчас ему нужен просто покой, чтобы унять сердцебиение. Нет, не обязательно покой! Ему нужен Илья! Илья, который уже смог успокоить его разбушевавшееся сердце. — Телефон, дайте мне мой телефон, — пробормотал он хрипло. Как же сухо в горле! Какой-то бета кивнул и торопливо достал из откуда-то взявшегося рюкзака сотовый. Экран на телефоне был разбит, но сам смартфон успешно работал. Дрожащими руками Лео ткнул в иконку контакта, рядом с которой плыло имя его супруга. Гудки. Невыносимо долгие гудки. Лео понял, что плачет. Нет, это истерика. — Да, — раздался абсолютно спокойный голос на другом конце телефона. — Илья… — прошептал Лео. —Илья… Илья… Илья… Омега повторял это имя как зазубренную мантру. Он просто не мог остановиться или сказать что-либо еще. Слезы текли из глаз, а голос срывался и дрожал. Наверное, все это выглядит до ужаса нелепо. — Что произошло? — явно обеспокоенно спросил альфа, а Лео усилием воли заставил себя замолчать, но все еще рыдал в трубку. — Сирена… Ты что, в скорой помощи? Лео закивал, но только потом понял, что это было абсолютно бессмысленно. Он не может ответить. Ему только больше хочется плакать и кричать. Наверное, теперь он может кричать? Наверное, немой ужас уже прошел… — Успокойся. Лео, тш-ш-ш, — голос Ильи успокаивал и заставлял реветь одновременно. —Успокойся. Я приеду в больницу. Просто жди меня. Альфа сбросил трубку, и Лео снова зарыдал. На этот раз ничто не могло его сдержать. Правая рука непроизвольно потянулась к колотящемуся сердцу. Лео не мог пересилить себя. Ему было страшно и больно. Голова отказывалась воспринимать окружающий ужас и отзывалась резкой болью. По щеке рядом со слезами стекло что-то еще, и омега с ужасом понял, что это его собственная кровь. Дальше все было туманно. Лео совсем не ориентировался во времени. Он лишь слышал тихий скулеж где-то неподалеку. Его по-прежнему трясло и немного знобило, а правая часть тела словно немела. Вдруг скулеж прервался, а потом на ноги прыгнуло что-то до одури тяжелое и теплое. Это была собака. Лео улыбнулся, но продолжал плакать. Этот лабрадор просто прекрасен! Он здесь, рядом, единственное близкое существо. Его хранитель. Хранитель. Да, Хранитель — теперь это его имя. Над омегой склонились люди в белых масках и противного зеленого цвета костюмах. Стало страшно и больно. Один за другим они вытаскивали из тела, вспыхивающего острой болью, осколки стекла. Они недолго возились. Или, быть может, Лео просто потерял сознание. Он немного пришел в себя только когда в руку что-то вкололи, а неизменная каталка вновь сдвинулась с места. В глаза ударил слишком яркий искусственный свет, и Лео зажмурился. Стало легче. Он словно не чувствовал всей боли. Просто не мог совладать с собственным телом и ужасно боялся, а чего — и сам не знал. Его отвезли в какую-то комнатку. Здесь было тихо. Лишь бы все они ушли, оставили его в покое… Хранителя снова попытались согнать, но тот зарычал и в конце концов остался на прежнем месте. Почти все вышли, остался лишь один старенький омежка, принесший бинты. Неужели все настолько серьезно? Лео не хотел думать. Он отвернулся от доктора и тут заметил на пороге комнаты застывшую смутно знакомую фигуру. На сердце потеплело. Илья… Альфа в несколько шагов перепрыгнул к кровати, но не прикоснулся. Испугался. Лео снова ощутил в глазах слезы. Это была радость? Илья начал что-то торопливо говорить, но из всего этого омега почти ничего не понял. Он поднял левую сильно дрожащую руку и неловко коснулся ладони мужа. Тот тут же подхватил ослабшую кисть и поцеловал ее, нежно сжав в руках. Только сейчас Лео увидел, насколько страшной она кажется: кровоподтеки, неприятные швы с торчащими черными нитками. Впрочем, все оказалось не так страшно, как могло быть. Это, в конечном счете, всего лишь глубокие порезы. Хорошо, что осколки не задели крупных артерий. Вдруг по спине прокатилась жгучая боль — старик-омега наложил бинт на левую часть спины, немного израненную осколками. После этой отрезвляющей боли стало как-то четче и понятнее происходящее вокруг. Голос Ильи стал вдруг более ясным. — Тебе вкололи успокоительное. Скоро станет легче, — шептал он, хотя у самого руки порядком дрожали. — Твое сердце успокоится. Я обещаю… Не слишком хорошее утешение. Внутри всплыла довольно черная шутка, но Лео реши пожалеть альфу. Не стоит сейчас шутить насчет смерти. Удивительно — как только он смог выжить в этом аду… Доктор аккуратно выхватил руку Лео из объятий альфы и занялся ею. Неприятно щипало, но омега почти не чувствовал боли. Лишь онемение и странное покалывание. Анальгетик? Что ж, тем лучше…
