X
3 ноября 2016 г., 23:51
Из кабинета врача Лео вышел с какой-то тоской и опустошением, будто все эмоции высосал этот немолодой противный на вид бета. Диагноз подтвердился — ВСД по гипертоническому типу (впрочем, на этом обследование не закончилось — омегу отправили еще к нескольким врачам и дали направления на анализы, чтобы избежать каких-то иных дефектов организма). Лео знал это уже давно, старался не обращать внимания, но после советов и предостережений лечащего врача стало не по себе. Он знал, что уже не сможет заниматься прежними делами без назойливого предостерегающего голоса в голове. В общем-то, слова не меняли физического состояния, но с осознанием болезни появляются все симптомы. Это психосоматическая реакция.
Илья шел рядом. Он молчал, потому что не знал, что сказать. А Лео знал, что должен сказать в этот момент. Он должен сравнить себя с Габриэлем и спросить, почему же альфа к мужу испытывает сочувствие, а к Габриэлю — ненависть. Но Лео не мог. Не хотел поднимать эту тему. Единственным желанием сейчас было уединение. Хотя бы на несколько часов. Омега хотел вернуться домой и запереться в своей давно пустующей комнате, но не мог, потому что там был Гарри. Да и как объяснить спонтанное бегство от Уайтов? К ужасному состоянию добавятся еще и расспросы об отношениях между ним и Ильей.
— Мне нужно встретиться сегодня с коллегой, — вдруг сказал он. Вполне себе бегство. От одной проблемы к другой. Правда, какая из зол меньшая, Лео еще не знал. — Отпустишь меня?
— Нет, — твердо ответил альфа, и Лео с удивлением воззрился на супруга. Такого ответа он не ожидал. — Кто знает, что ты сейчас вытворишь?
— Я не собираюсь намеренно причинять себе вред. Просто должен заехать к старому другу. Это мой бывший школьный психолог.
Сначала Лео соврал, а потом понял, что это была правда. Он должен заехать к Виктору Александровичу и если не поведать о своих бедах и печалях, то обрадовать тем, что наладил отношения с мужем. Так сказать, маленький шаг для одного человека и большой шаг для восстановления доверительных отношений в семье.
Альфа повел плечом, словно оно ныло от долгой работы и, взглянув с укоризной на мужа, кивнул. У него было около двух часов до встречи с Александром, и за это время он успеет подумать, что сказать ему.
— Я довезу тебя. А потом заберу. Сколько времени тебе понадобиться?
— Не знаю. Может быть, часа три… Ты же не будешь ждать меня все это время?!
— Мне нужно заехать в офис.
Осознание того, что помимо него у альфы есть проблемы на работе, не добавило хорошего настроения. Как же он мог забыть об этом?! Думать только о себе все это время! Разве подобное поведение присуще хорошему мужу?
— Как обстоят дела с той игрой? — взволнованно произнес омега, затаив дыхание.
Как же он мог забыть? Как же мог пропустить мимо такую проблему альфы. Он имеет колоссальную силу, раз справляется одновременно и с работой, и со своим глупым омегой… Лео пригляделся к мужу получше. Он наверняка работал всю ночь. И ночь до этого тоже. У него всегда с собой был ноутбук. На безупречном лице не было измождения, но оно изменилось. Чем? Лео и сам сказать не мог. Разве что более глубокими морщинками меж бровей, холодной сталью в сером взгляде и слегка побледневшей кожей. Он и не замечал раньше. Какой же глупец!
— Мы не успеваем. Но все копии первоначальной версии у меня, а оригинал у шефа. Если он не додумается отдать его в срок, мы сумеем выиграть еще несколько дней на доработку финальной сцены.
Все куда более серьезно, чем думал омега. Что теперь сделает Илья? Попытается отобрать у шефа диск с оригиналом, взяв всю ответственность на себя? Но ведь так он очень рискует. Может быть, обговорит с начальником эту ситуацию и разделит ответственность с ним? Может, останется на работе на некоторое время, чтобы контролировать все самому. В любом случае, риск слишком велик. А иначе поступать не велит гордость и стремление к идеалу. Что бы сделал Лео? Точно рискнул бы.
— У тебя все получится. Я верю…
Он не знал, что говорить. Этот ответ прозвучал слишком по-детски. Слишком глупо и, наверное, совсем не ободряюще. Илья кивнул в ответ. Он слишком увлекся вождением и собственными мыслями насчет работы, чтобы слушать омегу. Лео откинулся на спинку кресла и, сжав зубы, отвернулся к окну. Он тоже должен идти вперед, не останавливаться и ни в коем случае не падать. А если и падать, то непременно вставать.
До старой школы доехали быстро, всего через какой-то десяток минут. Альфа припарковался у самых ворот и, словно одаривая напутствиями и безмолвными благословениями, взглянул на мужа. Лео тоже смотрел на Илью. И не знал, что сказать. Рука сама потянулась к лицу Ильи, гладкому и немного бледному. Его кожа была теплой, несмотря на внешний холод, и Лео подумал, что, наверное, холодным и неприступным его считают коллеги. Но ведь на самом деле он не такой. Он домашний и теплый. Он совсем еще ребенок, который пытается построить свой собственный мир. Серые глаза цвета плавленой стали, жидкой и текучей, обволакивали и дарили особое тепло, приятное, совсем не соответствующее металлу. На лице скользнула теплая улыбка. Лео потянулся ближе, к губам мужа и робко, заботливо поцеловал в уголок губ. Так его целовал Илья совсем недавно. Их отношения походили на дружбу маленьких детей: невинные, откровенные и по-детски глупые.
— У тебя все получится, — снова повторил омега, но уже чтобы убедить в этом самого себя.
В смущении и одновременно почти родительской заботе взглянув на Илью, Лео аккуратно выпрыгнул из машины и побрел в сторону старой школы. Ему определенно нужно поговорить с Виктором Александровичем.
***
Старый альфа как обычно сидел в своем кабинете и мучился со старинным компьютером. Нынешний век обязывал педагогов заниматься еще и подобной ересью, и пожилого психолога это порядком выводило из себя. Лео постучался и вошел незамеченным. Виктор Александрович отвел взгляд от экрана лишь когда пациент и друг присел в кресло рядом. Тут же альфа вскочил. Его лицо одновременно светилось радостью и подозрительным испугом. Он боялся дурных вестей, потому что знал, что те непременно будут. — Ты так долго не заходил ко мне! — воскликнул он и готов был, наверное, обнять Лео, но ограничился лишь довольно крепким рукопожатием. Лео от этого поморщился, но обезболивающее помогало справляться с болью. Нужно зайти в аптеку по пути в кафе. — У меня почти не было времени. Случилось столько всего… И хорошего, и плохого. Виктор Александрович сел на стул, совершенно забыв о компьютере. — Рассказывай. — Думаю, следует начать с хороших вестей, — он улыбнулся слабо, словно в усталости. — Мы с Ильей сдружились. Думаю, даже более того. Я бы сказал, что он мне как брат. И эти отношения радуют меня. — Ох, я так рад этому! — воскликнул старый альфа и заулыбался. — Как он ведет себя с тобой? — Старается быть заботливым мужем. Думаю, так будет сказать правильней всего. Я не знаю, любит ли он меня, но не ненавидит, и это главное. Психолог улыбнулся радостной отеческой улыбкой, как будто узнал, что его сын получил высшую отметку в дневнике. Его добрый нежный взгляд был практически похвалой. — Как насчет других членов семьи? — спросил он. — Уже гораздо лучше. Томас, старший альфа в семье, — замечательный человек! Он любит своего мужа. Любит своих детей и, я надеюсь, считает меня одним из них. Даже согласился с идеей завести собаку. По коже пробежал рой мурашек. Хранитель. Собака, которая пережила вместе с ним ту ужасную аварию. — Это лабрадор. Он понравился всем. Даже Габриэлю. Думаю, что теперь станет легче, — омега заулыбался при мысли об утреннем смехе Габриэля. Он впервые слышал его смех. Габриэль вовсе не был каменной глыбой. Он жил, плакал и смеялся. — Я рад. Так рад за это! — воскликнул Виктор Александрович. Он сам сейчас был не в меру возбужден встречей. — Мы ездили на горячие источники. Я и Томас думали, что это сблизит, но, кажется, из этого мало что вышло. У Ильи завал на работе. Он практически не был с нами. Габриэль, Томас и Андрей заперлись в своих комнатах. Все было точно так же, как и дома. — Может быть, каждый почерпнул из этой поездки что-то приятное для себя. Ты не думал об этом? — Надеюсь, что это так, — вздохнул Лео и откинулся на спинку дивана. Он внезапно почувствовал усталость и желание закрыть глаза. Сейчас бы лечь на колени супруга и спокойно заснуть… — Ты говорил, есть и плохие новости, — спустя пару минут сказал Виктор Александрович, до этого даже не шевельнувшийся. Или Лео просто не заметил. — Откуда этот синяк? — Я ходил в больницу. Сегодня, — Лео проигнорировал вопрос. — Мне поставили ВСД. Сказали, что эти приступы похожи на панические атаки, подталкиваемые в основном высоким давлением и пульсом. Каждый подобный случай провоцирует развитие тахикардии. Просто замкнутый круг. — Единственный выход — оградить тебя от стрессов, — пожилой альфа задумался, положив ладонь под нос. Он всегда делал так, когда предстояло подумать над тяжелой ситуацией. — Не думал уехать куда-нибудь? Лео горько усмехнулся и чуть не заплакал в душе. Он уже думал сбежать. Но бегство — трусость. Он не может уехать. Просто не может. Да и куда? К собственным родителям? Еще большая глупость! Нужно скрыть раны, и получится это только в присутствии Ильи. Но Илья не может уехать. Лео не может попросить альфу уехать. Ведь он решил быть сильным, а бегство… Бегство не поможет мужу, но только глубже утопит в болоте. — Я не могу уехать, — покачал головой Лео. — При всем желании. — Тебе назначили какие-нибудь таблетки? Понизить давление, сердцебиение… — Успокоительные? Да, конечно… Но те ничтожные дозы, что были назначены, не спасут. Мне придется принимать их не один месяц и только тогда, возможно, что-то изменится. — Что насчет более сильных средств? Лео снова покачал головой. — Нельзя. Слишком непредсказуемы последствия. Но… все нормально. Действительно нормально. Илья помогает мне справиться со всем этим. Он успокаивает… — Не стоит оставлять все как есть. Рано или поздно ты сорвешься. Могут положить в больницу или еще чего хуже… — В гроб пока ложиться не собираюсь, — усмехнулся Лео. — Я просто буду стараться. Может быть, если сейчас я поддержу всех, потом поддержат меня. — Тебе следует быть осторожным. Виктор Александрович выглядел обеспокоенно. Из глаз лучилось сочувствие и желание что-либо сделать для своего молодого друга. Лео не мог сказать ему еще и об аварии. Снова стало смешно. Неужели он хочет уберечь от волнений других, когда сам погряз в боли и переживаниях? Нет, стоит гнать подобные мысли взашей. Он просто не хочет слышать сочувствие, не хочет, чтобы его считали сломанным, неполноценным… Хотя разве таковым он уже не является? Полный, некрасивый, больной, весь в шрамах, а внутри — настоящий хаос. Для полного счастья не хватает только самоубийства и предсмертной записки. — Я знаю. Но нельзя просто так сдаваться. Я поднимаюсь. Поднимаюсь и жду удара. — Что будет, когда сил встать уже не будет? — задал риторический вопрос психолог, замолчал, а потом добавил. — Хочешь выпить чаю? Да, пожалуй, чай — неплохая идея, особенно учитывая отсутствие завтрака.***
Мелкие капли воды звонко ударялись об асфальт, машины и навесы магазинов. Шуршали листья деревьев и колыхались листья клумбовых цветов. Лео спешил, чтобы не попасть под надвигающуюся грозу и успеть в кафе вовремя. Оно было недалеко от центра, пристроено к небольшой пятиэтажке. Собственно, это даже не кафе было, а кофейня. Весьма дорогая. Оказавшись, наконец, под крышей, омега перевел дух и попытался привести в порядок и дыхание, и сердцебиение. В этот момент взглянул на часы. Ровно двенадцать. Позавтракал ли Илья? — Леонард! Здравствуй, Леонард! — послышался знакомый голос из глубины зала. Повеяло теплом и домашним уютном. Интерьер заведения был выполнен в теплых коричневых и бежевых тонах. Лео любил эти цвета и сейчас наслаждался приятной атмосферой и тихой джазовой музыкой. Солидный альфа Александр казался здесь белой вороной. Лео откинул подальше эти мысли и опустился на диванчик напротив. Его кофта промокла, но снимать ее было глупостью. Впрочем, этот человек наверняка знает, что просто так омега не отделался. — Добрый день, Александр, — улыбнулся Лео. Он изрядно замерз и теперь немного дрожал. Но ничего, скоро тепло кафе заберет себе его холод. — Я так рад видеть тебя! — с нескрываемой радостью произнес альфа. — Ты жив. Как ты чувствуешь себя? — Ох, вполне хорошо, — улыбнулся Лео. — Вы… хотели поговорить о своем брате? Я… я очень сожалею о его смерти. Омега не знал, что сказать. Он совсем не умел утешать. Особенно людей, чей близкий человек погиб. Лео не шевелился. Он боялся проявить неуважение к скорбящему человеку. Александр хорошо держится. Он совсем не подает виду, как расстроен, сломлен и одинок остался. — Вадим был моим старшим братом. Мы погодки, — начал чуть тише и серьезнее собеседник. — Он разбился по пути в гараж. После работы мы всегда встречаемся… встречались в нашей маленькой обители. Там даже холодильник с запасом пива стоит… Диван, маленький старый телевизор и приставка, каких сейчас уже не делают. Знаешь, с этими играми «Super Mario» и «Танки 1990»… Альфа действительно был расстроен, но в глазах его мелькала радость минувших дней. Эти маленькие шалости… Лео никогда бы не подумал, что альфа лет тридцати в дорогом костюме и с солидной работой увлекается подобным. Но не зря говорят, что омега становится взрослым после рождения ребенка, а альфа, — испытав войну или пережив чью-то смерть. Сможет ли Александр теперь оставаться в своем гараже без брата? Играть в приставку без второго игрока? — А знаешь, он ведь тогда вез целый ящик пива и две бутылки хорошего коньяка, — слабо улыбнулся альфа. — Сказал, что хочет отпраздновать свой день рождения настолько хорошо, чтобы запомнить его на всю жизнь. Только не думаю, что, напившись, мы бы что-то запомнили. — Когда будет его день рождения? — спросил Лео, внезапно ощутив, что в горле пересохло. Нужно бы заказать чего-нибудь выпить. Кофе? — Должен был быть сегодня, — глухо произнес Александр и затих. Лео тоже молчал. Зачем он вообще спросил об этом? — Ему должно было исполниться тридцать два. — Говорят, лучшие всегда уходят слишком рано… Замолчали. Казалось, даже посетители кафе и те затихли. Минута молчания в честь погибшего Вадима? В честь погибшего Азата с пронзительным серым взглядом? И Лео молчал. Он вспомнил тот сон. Что было бы, если б он не отвернулся? Минута молчания в честь погибшего Леонарда? Как глупо звучит… — Я видел новости. Удивительно, что ты жив, — вдруг сказал альфа. Лео было стыдно признаваться, что он не включал телевизор, но он хотел узнать, насколько страшно выглядела эта авария со стороны, насколько серьезными кажутся его раны, если они вообще запечатлены на видео. — Я еще не видел, — робко признался Лео. — Не успел. — Могу показать, — Александр достал телефон. — Ты уверен, что хочешь взглянуть? Лео коротко и уверенно кивнул. Он должен знать, могли ли о шрамах узнать другие. Если это так, то проблем точно не оберешься. Сглотнув, омега принял из рук мужчины один наушник и всмотрелся в слишком большой для телефона экран. Заставка новостей, диктор —юный и на удивление худой омега — заговорил своим хорошо поставленным четким голосом: «Авария на перекрестке улиц „Гагарина“ и „Апрельской“. Внедорожник на высокой скорости протаранил черную иномарку. Оба водителя погибли, не дождавшись приезда машины скорой помощи. Причина аварии все еще не установлена, но, по словам очевидцев, иномарка не дождалась зеленого, проехав на мигающий красный, а внедорожник не справился с управлением…» Лео в ужасе затаил дыхание. Он словно переживал этот кошмар снова. Перед глазами стояли серые зрачки водителя и светлый внедорожник, несущийся на огромной скорости. Кадры с места аварии тоже были страшными. Снимали уже после того, как уехала скорая и на ужасного качества телефон, но наполовину смятая черная машина с выбитыми стеклами и сплющенный дымящийся внедорожник внушали ужас. Лео чувствовал, как неровно и часто стало биться его сердце. Разве не должны действовать успокоительные? «Среди пешеходов жертв нет, — продолжил диктор. — Пострадавшего при аварии пассажира черной иномарки доставили в больницу. Сейчас его жизни и жизни его питомца ничего не угрожает. Как выяснилось, он получил легкие травмы». Вдруг показали те самые обрывки видео, где Лео и Илья выходят из больницы. Омега тогда был в довольно страшном платье, украшенном кровью, но кто знает, что кровь его? Может быть, это кровь водителя? Лео вздохнул с облегчением. Никто не догадается о его ранах. «К сожалению, пострадавший омега отказался давать какие-либо комментарии…» — Спасибо, хватит, — покачал головой Лео и, положив наушник на стол, облокотился на спинку дивана. В отточенном жесте он закрыл рукой глаза и помассировал виски. В новостях не показали и половины того ужаса, который произошел на самом деле. Возможно, это и к лучшему… — Мне так жаль. Эта авария унесла целых две жизни… — А могла бы унести четыре. Я рад, что ты и твоя собака выжили, — Александр сложил наушники и убрал телефон во внутренний карман пиджака. — Извини, что заставил тебя говорить об этом вновь. Понимаю, ты вряд ли видел, что случилось с моим братом. Тебе наверняка было не до этого. Лео вдруг стало стыдно. А за что — он и сам не знал. — Я хотел предложить тебе подработать в нашей компании, но настою, чтобы ты отдохнул от произошедшего хотя бы пару недель. Лео молча и несколько смущенно кивнул. Неужели этот тяжелый разговор, наконец, закончен? — Началась гроза, -вдруг заметил альфа. — Я не могу оставить тебя здесь. Давай подвезу. Куда тебе нужно? — Я, пожалуй, останусь здесь. Мой муж обещал забрать меня после того, как закончит с работой. «Мой муж» очень смутило Лео. Он невольно покраснел, но с пробуждающейся радостью отметил, что сердцебиение снова стало приходить в норму. — Я знаю Илью. Мы были хорошими друзьями, — улыбнулся Александр. — Могу подвезти к нему в офис. Дождешься там. Лео удивленно пожал плечами. Как все же тесен мир… Даже подозрительно то, как крепко завязан Александр со всей этой аварией. И почему он раньше не сказал, что знаком с его супругом? Могла бы выйти неплохая дружба. Остаться здесь или ехать к Илье? Там можно предложить свою помощь. Он ведь неплохо рисует. Так почему бы не навязаться и не помочь? — Да, пожалуй, это было бы замечательно, — улыбнулся омега и аккуратно поднялся. Одежда почти высохла, и это радовало. Не хватало ему только простуды. Александр кивнул и, накинув на плечи строгую куртку, совсем не предназначенную для дождливой погоды, вышел из кафе. Лео, запоздало подумав, что он даже не заказал себе кофе, вышел следом. В машину чужака садиться не хотелось, как не хотелось и казаться трусом, который боится автомобилей, поэтому омега забрался на заднее сидение еще одного внедорожника, безумно похожего на тот самый, что едва его не убил, только цвета белого, а не серебристого. Стиснув зубы от боли, Лео все же вжался в спинку кресла. Страх прибывал волнами, словно во время шторма. Наверное, он бы скоро утонул, если б не приказал себе думать о принятых обезболивающих и успокоительных. Вдруг раздался телефонный звонок и альфа, взяв трубку, сделался вдруг настолько серьезным, что Лео даже испугался. С чем-то согласившись, Александр спросил: — Ты не против, если мы подберем моего коллегу по пути? — Нет, конечно, — кивнул одобрительно Лео. Собственно, другого ответа от него не ждали и ждать не могли. Он здесь всего лишь пассажир. Практически навязавшийся. Вдруг внедорожник свернул куда-то вправо, и Лео забеспокоился. В этом районе были только гаражи. Почему они едут именно туда? Уж не хочет ли Александр заодно показать ему свое обиталище? Омега поспешил отогнать эти мысли. Сердце снова заколотилось с неистовой скоростью, хоть Лео и старался успокоить себя. Асфальт закончился, и ему на смену пришла проселочная дорога, залитая водой из-за все еще идущей грозы. Спустя несколько минут машина остановилась. Рядом возник высокий человек в точно таком же строгом и деловом костюме. Что он забыл здесь, в районе гаражей, думать не хотелось. Александр вышел и захлопнул за собой дверь, оставив омегу в полном одиночестве. Стало неуютно. Появились мысли о трусливом бегстве. Но со своими швами по всему телу и в грозу ему далеко не убежать. И стоит ли бояться? Александр Краснов — уважающий себя человек, который не посмеет ничего сделать. Да и нужно ему что-то делать? Если бы ему нужен был секс, он бы похитил кого-то более красивого и худого. Альфы пожали руки и заговорили о чем-то, не обращая внимания на ливень, но Лео не мог разобрать. И не хотел. Зачем ему это? Вдруг оба альф двинулись в сторону машины, и Лео задрожал. Лишь бы друг Александра сел вперед… Незнакомый мужчина открыл заднюю дверцу. Именно с той стороны, где сидел Лео. Омега спешно сдвинулся на другое сидение, но та дверца тоже открылась. Одним ловким движением его ухватили за больную руку и выволокли из машины. В горле застыл болезненный и испуганный крик, но вырваться на волю ему не позволили. Рот закрыли рукой. Лео открыл глаза и сквозь дождь разглядел суровое выражение Александра. Затем к нему присоединился незнакомец. От боли в глазах помутилось и потемнело. Но что будет, когда закончится действие обезболивающих? Пришел в себя омега только спустя минуту, когда завис над квадратной дыркой погреба. Стало безумно страшно. Краем глаза омега охватил гараж. Он ничем не отличался от обычных гаражей, только хлама здесь было не так много и, как и сказал Александр, стоял холодильник, диван и телевизор с приставкой. Отбиваться не было сил. Да и бесполезно все это. Двое альф запросто могут не то, что избить, но убить ослабшего раненого омегу. Один из альф встал на немного выпирающую дощечку, находящуюся на полметра ниже основной части пола. Лео оказался где-то между двумя этими мужланами, а потом почувствовал, что его больше не держат. Боль пришла мгновенно, наверное, еще до падения. А затем темнота…***
Лео ощутил ужасный холод и понял, что весь дрожит. Он открыл глаза и со стоном перекатился на правый бок. В голове звенело то ли от удара, то ли от биения сердца. Тишина заполнила все помещение. Это точно был погреб. Потемневшие от сырости стены, ничем не скрытые трубы, единственная работающая лампочка, запечатанные коробки и банки с непонятно чем. Ко всему прочему лютый холод подземелья. От пола веяло неприятным запахом плесени и морозом. Если он пролежит так еще некоторое время, то закоченеет настолько, что не сможет подняться. Кое-как омега оторвался от пола. В голове отдалось резкой болью, но еще больней было ощущать дикую резь по всему телу. Обезболивающее утрачивало свою силу, и Лео тихо застонал. Но здесь нет Ильи, который принес бы пакетик с лекарством, который обнял бы и подарил свое тепло. Сердце снова заколотилось. От страха? Какого же страха? Его не бьют, по крайней мере, а единственная опасность, грозящая ему сейчас — это смерть от холода. Голод же можно утолить при помощи солений, хоть и не очень аппетитных на вкус. Хоть Лео и молил себя держаться, страх все равно накатывал с новой силой. Сердце колотилось, дыхание сбилось, морозный воздух обжигал горло. Из глаз полились непрошеные слезы, но скорее из-за приступа, нежели от страха. Омега попытался отвлечься от ненужных мыслей. Сейчас нет дела до его переживаний. Нужно спасать свою шкуру. На глаза попалась большая коробка в углу, и Лео еле-как подобрался к ней. Сняв скотч, он взглянул внутрь и почти радостно выдохнул. Ему повезло: внутри лежали газеты и старая зимняя одежда. Накинув на плечи это недоразумение, которое действительно сейчас могло спасти ему жизнь, омега запустил руки в карманы. Телефон пропал, чего и следовало ожидать. Лео вытащил из коробки газеты и уселся на них, чтобы не морозить попу на холодном полу. Мысли роились в голове, словно пчелы, не желая выстраиваться в последовательность. Но Лео помотал головой, мужественно вытерпев боль, и приказал себе сосредоточиться. Он должен обдумать все по порядку и решить, что ему делать. Для начала следовало узнать количество времени, которое он провел здесь и причину заточения. Поскольку этого он без посторонней помощи определить точно не мог, оставалось только ждать хозяев гаража. С другой стороны, в погребе, хоть и было до ужаса сыро, но никак не душно, значит, если никаких источников воздуха здесь нет, он пролежал без сознания всего несколько минут. А причина? Какова может быть причина? Александр винит его в смерти брата? Но не соврал ли он? Не был ли его помощник этим самым «Вадимом»? Или, быть может, виноваты распри с Ильей? Теперь то, что альфа не упомянул при первой встрече дружбу с его супругом, казалось не просто подозрительным, но довольно пугающим. Илья… Бедный Илья… Ведь у него и так завал на работе, а тут он, его никчемный муж, попал в такую глупую ловушку. Что он подумает, когда поймет, что Лео пропал? Обидится, обеспокоится? Какой же ты глупец, Леонард! Почему же ты не сказал никому, куда идешь и с кем собираешься встретиться?! Хотя бы Виктору Александровичу! Сердце, похоже, даже не собиралось затихать. Лео плакал. Плакал из-за всех навалившихся внезапно проблем, всей боли, которую держал в себе. И с каждым всхлипом омега надеялся, что просто умрет здесь и сейчас из-за очередного выверта сердца. Так было бы проще. Не пришлось бы оправдываться перед Ильей, рассказывать родителям и Уайтам обо всем этом кошмаре. Кошмар? Жаль, что это не сон. Стайлз Стилински говорил, что считает пальцы, если сомневается в реальности происходящего. «Во сне их всегда больше». Но на руке омеги было ровно пять пальцев, и даже головная боль не могла изменить этого.***
Лео не знал, как долго пробыл в погребе. Ему дали еды лишь один раз: открыли крышку погреба и кинули суховатую булку хлеба. Лео был очень голоден, но счел, что унижаться перед своими захватчиками не будет. Он попытался заговорить. Жаль, здесь не было лестницы… Она стояла там, наверху, сложенная и никому, кроме Лео, не нужная. На его вопросы не отвечали. Наверное, даже не слушали. Лишь оставили крышку погреба ненадолго открытой, вероятно, чтобы впустить чуть больше свежего воздуха. Минут через пять омега сдался и сел в уголочке на стопку газет. Он съел немного, ведь не знал, когда в следующий раз дадут пищи. Банки вскрыть не хватило сил. Их можно было разве что разбивать, но ходить по осколкам Лео тоже не хотел. Даже в зимней куртке было безумно холодно. Губы посинели — Лео не видел их, но физически ощущал, как они онемели и похолодели. Хотелось спать, но он боялся уснуть и не проснуться, а потому доставал из-под себя газеты и изучал их. Хоть какое-то занятие. Читать с подобным освещением было тяжело, но Лео не волновало это. Он пытался не уснуть и сам не знал, сколько времени ему это удавалось. Но всему когда-то приходит конец…***
Знакомый и пугающий голос ударил в голову, и Лео подскочил на месте. Он еле подавил стон. Каждое движение отзывалось острой болью. Наверное, его одежда давно заляпана кровью, но из-за отсыревшей куртки и влажного воздуха этого сейчас не ощутить. Омега поморщился и отдал все свои силы на то, чтобы сесть и облокотиться правым плечом об стену. Деревянная доска, являвшаяся крышкой, снова была открыта, а на самом краю, свесив ноги, сидел Александр. Его лицо не выражало почти ничего, словно неживое. — Не пойми меня неправильно, Леонард, — начал он. — Я вовсе не собираюсь причинять тебе боль. Даже выпустил бы, но у тебя такой норов… Просто удивительно. Тебе больно. У тебя наверняка много швов под одеждой. Осколки железа и стекла убили моего брата и твоего водителя. Они просто не могли не зацепить тебя. Я восхищен твоей выдержкой. — Зачем я тебе? — выкрикнул Лео, но понял, что это всего лишь осипший, испуганный, нервный шепот. От собственного голоса стало страшно. Сердце билось быстро. Еще после резкого пробуждения. — У твоего мужа на работе завал. Не думал, что причина может быть не в сокращении сроков? — Я склонен верить своему мужу, — почти спокойно произнес Лео, и у него это почти получилось, но голос все равно был осипшим. — Право, это настоящая глупость, — рассмеялся Александр. — Начальник Ильи однажды перетянул у нашей компании игру. К тому моменту она имела всего лишь сюжет и первичные зарисовки персонажей. Мы с Ильей вместе разработали их. Его шеф решил, что большая заслуга в этом его подчиненного. Ты сейчас возмутишься. Скажешь, что твой альфа не виноват. Но Илья виноват! Он ничего не сделал, не возразил. Более того, оформил патент на игру. А я просто хочу справедливости. Лео понял, к чему клонит похититель. Вымогательство. Разделение авторского права в обмен на жизнь мужа. Или целостность. Но ведь ему это не выгодно. Что же он сделает? Вырежет пару органов? — Справедливость… Как можно говорить о ней, когда прекрасные люди умирают от смертельных болезней или случайно упавшей на голову глыбы льда? Когда не заслуживающие ранней смерти погибают в аварии… Лео произнес последнее предложение тихо. Он хотел сделать умный ход, но пока не знал, насколько хороша избранная им тема. — Вадим был мерзавцем. Он был моим братом, моим другом…, но он был мерзавцем. Внутри у омеги все похолодело. Он вдруг испугался. Может быть, справедливость и высшие силы все же существуют? Грехом Азата была усыпленная собака, Вадим, похоже, действительно являлся мерзавцем. Но тогда почему у Габриэля забрали его ребенка? Невинного, все еще не рожденного… — Но ваши чувства были искренними тогда, в кафе, — тихо и чуть растерянно произнес Лео, но альфа все же услышал. — Да. И все это было правдой. Но правда не отменяет того, что Вадим был просто мерзавцем. Ты не знаешь его. Он изнасиловал своего племянника. Сына нашего младшего брата Джастина. Мальчишке было всего восемь. Омега закрыл рукой рот и только сейчас осознал, что его потряхивает. Рука ходила в разные стороны то ли от холода, то ли от потрясения. — Но не будем говорить о моем покойном брате. Я хочу, чтобы ты знал о происходящем, — губы Александра растянулись в неожиданной ухмылке. — Илья и его шеф должны вписать меня, а значит, и нашу компанию, в документ об авторском праве. А если не согласится, то я отниму у него кое-что равнозначно ценное — возможность иметь детей от тебя, а если ты уже понес, то просто вытащу из тебя зародыш и отправлю ему. Довольно символично, не находишь? Он забрал у меня зародыш игры, а я заберу у него зародыш ребенка. После течки прошло всего ничего. Внутри него развивается разве что крохотная клеточка. И это сейчас почему-то радовало. Он не смог бы расстаться с более крупным зародышем. Лео прикусил губу. Он не должен думать так. Это слишком жестоко по отношению к развивающейся внутри жизни. Хотелось думать, что его пронесло. Тогда и опасаться можно будет только за себя. — Удивительно. Я уже отправил им сообщение. Почему же они все еще не ответили на него? Впрочем, я дал им неделю на раздумья. — Сколько я здесь? — не удержался от вопроса омега. — Меньше двух дней, — рассмеялся альфа. — Думаю, тебе предстоит провести здесь еще много времени. Обычно Илья не спешит в подобных вопросах. Александр картинно вздохнул и поднялся. Видимо, его удовлетворил диалог. Крышка снова захлопнулась, и омега почувствовал диких холод и накатившую боль. Веки вдруг отяжелели, и захотелось спать. На этот раз юноша не препятствовал сну. Он решил, что если умрет, будет проще. Он просто заснет и замерзнет. Иначе придется переживать целую полевую операцию, наверняка и без обезболивающего. На короткие моменты сознание возвращалось к нему, но тогда Лео мог только откусить немного от совсем отвердевшей буханки хлеба и кое-как пережевать. Наверное, на это уходили все его силы. Омега не знал, как долго он спит. Целые дни это или всего лишь короткие минуты. Больше хлеба не давали. Лео не мог просить. Не хватало сил даже подняться. Во время забытья он не чувствовал боли в ранах, но когда просыпался, она накатывала, словно прорвавшаяся сквозь плотину река. В глазах темнело. Порой Лео снова бросался в сон, порой долго приходил в себя. Он почти не вставал. В небольшом погребе ходить вообще было трудно. Когда вся буханка была съедена, Лео показалось, что неделя давно прошла. А может уже и не одна? Одежда пропахла чем-то до одури неприятным, подвальным, и его собственным потом. Хорошо хоть, где-то под трубами завалялось ведро. Его омега использовал в качестве туалета, постоянно накрывая газетами, чтобы хоть как-то избавиться от удушающего запаха. Однажды Лео сорвался. Он резко поднялся, мужественно выстояв боль, и стянул с единственной полки первую попавшуюся банку. Банка разбилась. Мерно потекла по полу зеленоватая жидкость, разлетелись по сторонам осколки и пропавшие огурцы. Приметив самый большой и удобный осколок, Лео сжал его в руке. Это тоже было больно, но отрезвляюще, как-то более свежо. Растерзанная ладонь для разнообразия. Может быть, стоит умереть сейчас? Вонзить в горло этот осколок или вспороть вены на руках? А еще лучше воткнуть в сердце. Месть самому себе. В голове всплыло то глупое сравнение себя с кансилльером Талига Августом Штанцлером. Он предпочел яд пуле, предпочел убить себя собственноручно, нежели быть просто застреленным. Рокэ Алвой Леонарда станет Александр Краснов… Нет, его Рокэ Алвой станет усталость… Лео зажмурился и поднес к горлу осколок. Он хотел покончить все быстро, одним ударом, но не мог. Что будет с родителями? С отцом, который пропадает на работе, безумно волнуясь? Что будет с Ильей? Рассмеется, наверное, только Габриэль. И он имеет на это право… Вся решительность и энергия улетучились, исчезли внезапно, как солнце за пеленой туч. Осколок выпал и с тонким звоном отпрыгнул к противоположный стене. Лео закрыл лицо руками и снова заревел. От собственного бессилия. Сейчас, сидя здесь, взаперти, он почувствовал, насколько устал от всего: от налаживания отношений между Уайтами, от постоянных оскорблений, презрительных взглядов, насмешек Габриэля и боли. Боли физической. Он так привык к ней за последнее время… Осколок банки — на этот раз совсем другой — снова оказался в руке. Все эмоции притихли, но из глаз, холодных и пустых, все еще текли остатки слез. Омега выбрался из куртки, даже не заметив, как впилось стекло в ладонь. Снова. Он больше не чувствует боли. Даже рад ей. Потому что отрезвляет? Потому что заставляет забыться? Нет, просто боль дает надежду уснуть. Вечным сном. И смерть уже не так пугает. От тонкого кардигана Лео тоже освободился, оголив руки и все еще незажившие и даже кровоточащие шрамы. Кожа покрылась мурашками, губы задрожали, но вновь накинуть на себя куртку желания не появилось. Медленно, словно опасаясь чего-то, Лео провел самым острым концом по внешней стороне руки. Полилась кровь, не позволяя видеть глубину раны. Боль… лишь слабыми волнами она накатывала. Но омега чувствовал боль. Значит ли это, что боль все еще останавливает его? Пугает его? Пугает ли так же смерть? Осколок замер и вдруг отстранился от раны. Он не хотел умирать, но почему так решил, и сам не помнил. Мысли ускользали, как кусочки масла на раскаленной сковородке. Стало страшно, что скоро масло окончательно расплавится, и Лео не сможет сложить даже единого предложения. Воспоминания о минувших днях казались какими-то туманными, нереальными, словно это была не его собственная жизнь, а просмотренное забытое кино, которое совсем необязательно помнить. Так, какая-то скучная драматическая комедия… Кровь, неожиданно горячая, лилась вниз по руке, обагряя дрожащие пальцы. Рубашка запачкалась в крови, кардиган тоже, на черных штанах появились неприятные бурые пятна. Может быть, действительно будет лучше, если он умрет? Он уже ушел из семьи Андерсонов, а Уайты… Они почти и не держат его. Держит только Илья и, может быть, немного Томас. Но Лео стал уязвимым местом мужа, стал камнем на его шее, а Томас просто рад, что мужем его сына стал не какой-то там разгильдяй, а домашний омега. Вряд ли что-то изменится с его уходом. Вдруг на ум пришла еще одна запоздалая мысль. Если бы он не пришел в семью Уайтов? Тогда Александр нашел бы способ насолить Илье другим способом. Поймал бы его брата? Поймал бы Габриэля? Томаса? Андрей еще совсем ребенок, а Габриэль… Он сильный, но сейчас, когда Габриэль носит ребенка, Лео не был уверен, что омега справился бы. А Томас… К чему думать о несбыточном? Брать в заложники старшего альфу просто глупо. При особом желании он легко мог бы отбиться от двоих таких же альф. Лео снова накинул куртку на плечи и, сев на уже растасканные по полу газеты, прислонился к стене. Хотелось спать. Запоздалая боль отозвалась в теле, но омеге было плевать. Он просто закрыл глаза и провалился в небытие. Может быть, теперь уже навсегда?
