Здравствуй, дорогой дневник...

Эби Даар, первая четверть последних суток Бэрано. …да чтобы я ещё хоть раз согласился на подобное сомнительное развлечение под лозунгом «К нам едет ревизор»! Скорее Милка отрастит себе бороду в пол, чем я дам уговорить себя на инспекторскую проверку вроде этой, после которой из всего управляющего аппарата остались только секретарь да тётя, которая у них полы в Ассамблее прилежно моет. А вот потому что нечего пытаться запудрить герцогу мозги, разводя перед ним реверансы и откупоривая алкоголь разной степени крепости!.. Прочитанное мною в отчётах мэра и увиденное собственными глазами непосредственно в городе имело общего ещё меньше, чем король Утор, честь и совесть. Выделенный мне секретарь и сопровождающий в Эби Даар, которого злые родители назвали Гайдин Галад, молодой и пылкий юноша-идеалист, практически сразу и от порога признался, что местная Ассамблея прогнила ещё при предпредыдущем герцоге, и вонь по сей день стоит до небес. А вся деятельность так называемых отцов города состоит в генерировании тонн задоприкрывающей документации и имитации бурной деятельности на благо народа. Так, местный мэр, узнав о предстоящем визите герцога, впал в длительную истерику и, меча икру на мостовую, понёсся маскировать кучи тухлой рыбы в порту и изрядно облезлые фасады окраин весёлыми патриотическими лозунгами. А в здании Ассамблеи между тем уже споро накрывали роскошный стол... От такой дозы административного лицемерия я немедленно обозлился в край. И, пока Милка с Ильсе раскладывали тонны своего «небольшого походного багажа» в гостинице, я во вдохновляющей компании Бергитте отправился искать дырки в показном лоске и благополучии. Полетел на крыльях ночи, можно сказать. Для того, чтобы как следует смешаться с толпой и побродить по городу незамеченным, не вызывая у местной власти нездорового вылизывательного энтузиазма, я оставил диадему и привычный траурный наряд в гостинице, замаскировавшись фуражкой и форменной тужуркой начальника поезда, которые тот мне любезно ссудил на пару дней. Ничего мне в тот момент времени не хотелось так сильно, как поймать мэра на горяченьком – и незамедлительно выпустить его ливер на асфальт. Доказательно, показательно и в назидание всем прочим управленцам на местах. Судя по азартному блеску глаз завившейся на папильотки и принарядившейся Бергитте, она вполне разделяла мои кровожадные умонастроения, и я ещё раз порадовался тому, что обрёл в её лице верную соратницу. А вот сейчас я сижу и маюсь. Понесла меня нелёгкая! Нажил себе в результате очередную головную боль. Но что только ни сделаешь ради блага и процветания любимого герцогства? Сугубо риторический вопрос... В тот памятный вечер, как и всю предыдущую неделю, впрочем, шёл тёплый дождь. Иногда он затихал, словно бы о чём-то задумавшись, и еле ощутимо ласкал своими прозрачными пальцами черепичные крыши и кроны платанов, а иногда оживал, и принимался шептать и словно бы тихо смеяться... Взятый нами близ вокзала фиакр прыгал по брусчатке Старого города; я, держа на коленях открытый и готовый к фиксации фактов нарушений блокнот, бдительно выглядывал в окно. Бергитте же, будто живое отражение дождя, тоже то сидела неподвижно, держа ладонь на моём запястье и вместе со мной всматриваясь в сгущающийся вечер. А то внезапно щипала меня за руку пониже манжеты и, быстро выговаривая с тихим смехом «Злюка-зюка», легонько цапала зубами за мочку уха, что изрядно отвлекало от инспектирования окрестностей. Впрочем, всякий раз, как я разворачивался к Бергитте, чтобы выговорить ей, она принимала вид настолько смиренный и кроткий, что у меня слова застревали в горле – и я, в энный раз махнув рукой, вновь пытался сосредоточиться на поиске огрехов. Сумерки и густой аромат вечерних цветов втекали в фиакр, вызывая странное замирание внутри, где-то чуть пониже сердца – особенно в те моменты, когда меня на очередном повороте касалось горячее бедро Бергитте. В конце концов, чтобы хоть как-то игнорировать все эти ужасно отвлекающие от работы факторы, мне пришлось чуть ли не по пояс вывеситься наружу, будто кукушке в ходиках. -Так-так! Фонари не горят! – наконец-то выискал я недостаток, вынырнув из окна, и изобразил в блокноте несколько высокохудожественных каракулей, поскольку фиакр вновь неслабо тряхнуло, и Бергитте вновь толкнула меня бедром. И действительно – освещены были только кривые узкие улочки Старого Города, а мы сейчас волоклись по каким-то сомнительным задворкам, распугивая с дороги бродячих собак. – И собаки! -Собаки тоже должны гореть?.. - искренне изумилась Бергитте, двумя руками беря меня под локоть и через плечо заглядывая в блокнот. – Так вроде возле вокзала была какая-то забегаловка а-ля мясо гриль, думаю, она бы Вас в этом плане вполне удовлетворила, милорд... -Собаки бесконтрольно бегают, а фонари не горят и создают благоприятную для всякого криминала обстановку, - обстоятельно разъяснил я своей компаньонке по ревизии. – Вот так вот выходит простой горожанин вечером мусор выкинуть, или за табачком за угол в лавчонку зайти, спотыкается тут о неровный бордюр или водосток, падает и ломает себе позвоночник. И лежит, обездвиженный, но ещё живой, и на его крики выходят вовсе не соседи, потому что соседям страшно во тьму выходить... а приходят вовсе и бродячие собаки. И сытно ужинают, верша свой мрачный кровавый пир вольготно и безнаказанно, и... Тут я увидел выражение лица несколько взбледнувшей Бергитте, поперхнулся и предпочёл спешно закруглить свою локальную антиутопию: - ...и вот и всё. Полное и окончательное всё. -Эм-м... ну, давайте это, что ли, запротоколируем... - немного неуверенно отозвалась Бергитте, склоняясь к лежащему на моих коленях блокноту и на некоторое время качественно лишая меня дара связной речи. Подождав, пока она сядет прямо, и всё-таки выдохнув, я снова покосился в окно – и обнаружил там нечто новое и весьма интересное. Естественно, я немедленно поделился этим нечто с Бергитте: -О, смотри... там на обочине зачем-то собрались нарядно одетые девушки! Причём они стоят в ряд... как ты думаешь, может быть, это местное население уже устало терпеть произвол властей и устроило пикет? Или в Эби Даар сегодня какой-нибудь праздник вроде этого, майского венка? Когда букетики собирают и через костёр прыгают? Девушки все как на подбор прехорошенькие... Так, кучер, тормози! Будем знакомиться с местными обрядами и традициями... -Не тормози, слышь там, - неожиданно нервно рявкнула Бергитте и так врезала кулаком по стенке экипажа, что я бы на месте бедного кучера до конца жизни остался заикой. Потом упала лбом в ладонь и, глядя на меня одним глазом, убитым тоном поинтересовалась: -Светлейший герцог, Вы сейчас так странно пошутили, или Вы на самом деле не в курсе, для каких целей нарядно одетые, кхе... девушки, так их обозначим воизбежание, стоят у обочины в определённых районах города?.. Вы что, никогда в жизни не встречали продажных женщин?.. -В смысле?.. - с крепнущим внутри нехорошим предчувствием потребовал я вноса ясности. – Ты мне сейчас хочешь сказать, что..? -Да, о светлые небеса, - Бергитте со стоном провела рукой по лицу, потом подпёрла щёку ладонью и мрачно уставилась на оторопелого меня. -Это немедленно необходимо прекратить! Указом! - отдышавшись от мысли о товарно-денежных отношениях в той сфере, где должны быть свобода воли и некие лирические чувства, я вновь взялся за блокнот. – Девушки должны получать то образование, что способно обеспечить им всякие нормальные виды деятельности, а не вот это вот... стояние! Не знаю там, учительницы музыки, музейные работники, вязальщицы из кружев, в общем, что-нибудь, исключающее таскание мешков с углём и мытьё сортиров в порту... кстати, а здесь вообще есть сортиры в порту?.. В эти минуты я как никогда ранее ясно осознал, что, сидя вначале в цепях в замке Зеркального Бога, потом в кружевах в замке лорда Западных Болот, а потом в герцогском кресле во дворце в Амадоре, я пропустил знакомство с каким-то весьма… сугубым пластом жизни. Тем самым, о котором вроде бы полагается быть всесторонне осведомлённым в моём возрасте – судя по безграничному унынию на хорошеньком личике Бергитте. -Марджере, быть может, это вообще не моё дело, но я просто сожру свой язык или изжую его до состояния фарша, если не спрошу! - наша золотоволосая краса и гордость Амадора вдруг выпрямилась и решительно шлёпнула ладонями по сиденью. – Вы с девушкой хоть когда-нибудь... были? -Я был с девушкой где?.. – очень осторожно уточнил я, в лёгкой панике наблюдая, как у Бергитте закатываются глаза. Инспекторская проверка плавно, но неумолимо перерастала в какой-то театр абсурда, пока фиакр бодро катил через предместья – видимо, кучер решил, что лучше своих пассажиров знает, куда им надо. Взяв себя в руки явно нечеловеческим усилием воли, Бергитте вздохнула и резюмировала: -Всё с Вами ясно, синеокий... знаете, я даже где-то завидую бронированной невинности Вашего разума... я имела в виду, был ли у Вас секс. -Был, есть и будет, ежеквартальный, с фискальными документами, - ядовитая сладость моего голоса была призвана замаскировать очередную порцию качественной оторопи: вот такого вот вопросика от нашей верной горничной я как бы не ожидал. То есть совсем. - В остальном о межполовых отношениях я преотлично знаю из многочисленных произведений Милана, хотя никогда и не практиковал. У меня нет времени на все эти... штуки. Вот о продажных женщинах, правда, у Морта в стихах нет ни строчки... -Ещё бы... он ведь лорд, аристократ, - Бергитте откинулась на мягких подушках сиденья. – Более того, я Вам скажу честно и откровенно, хотя это и может капитально раскурочить Ваши радужные представления об окружающем мире: лорд Морт, несмотря на написанные им километры любовной лирики о прекрасных леди, девушками не особенно увлекается. И опираться на его вирши в качестве достоверного источника, и тем более руководства к действию... лучше не надо. От реальности они ещё дальше, чем король Утор от святости. Я Вам лучше дам... что-нибудь почитать из личной коллекции. Вы вообще что-нибудь читаете, кроме законопроектов и учебников по управлению?.. -Читаю! Вот как раз сейчас заканчиваю «Некрономикон» Аль-Хазреда с комментариями Герхарда Кюхельштайна, очень увлекательно. Я, когда покидал своё прежнее место обитания, прихватил с собой некоторое количество полезной литературы... -Полный привет... герцог, Вы безнадёжны, - Бергитте махнула рукой. – Но я перед трудностями не пасую, так что займусь Вашим образованием в области того, что положено знать каждому мужчине... раз уж на эту горную лаванду никакой надежды нет. -Эва, приехали, - прервал вдруг нашу в высшей степени познавательную беседу кучер, постучав по крыше фиакра. – Выходьте. С вас двадцать золотых. Хорошего, тык скзыть, вечера. -И-и-и куда мы приехали?.. - я вылез из экипажа, перемаргивая, чтобы побыстрее привыкнуть к темноте. Каблуки сапожек провалились в песок, налетевший влажный ветер принёс запах йода и соли, а рассчитавшаяся с кучером Бергитте с удовольствием подтвердила мою догадку: -О, это же морское побережье! В самом городе море грязное, там куда ни ткни – порт, пассажирский или грузовой, а тут красота такая... -Ну и что мы тут будем делать вечером, плавно перетекающим в ночь?.. - логично осведомился я, озирая окрестности. Море мерно рокотало, накатывая на берег – как будто урчал какой-то громадный миролюбивый зверь; с левой стороны от нас переливались огнями пристани покинутого города, а здесь властвовала полная близкого дождя будоражащая темнота. Глаза Бергитте насмешливо поблёскивали, отражая далёкие блики света: -Будем искать на воде всякие подозрительные пятна, а в песке – зарытые трупы неоприходованных утопленников и дохлых чаек, - ехидным тоном предложила она, решительно беря меня при этом под руку и увлекая к мурлычущей и облизывающей берег полоске прибоя. – А что же ещё делать нашему прекрасному герцогу в компании своей очаровательной горничной на берегу моря накануне ночи?.. -Вот я и спрашиваю, что... - я остановился и развернулся к Бергитте лицом. Влажный ветер лип к коже и настойчиво требовал немедленно во всём разобраться – во всём этом, между мужчинами и женщинами, в этой неведомой мне химии, на которую в любой другой момент у меня не было времени. -Ты это знаешь, а я – нет. Поэтому будет вполне закономерным, если ты... В этот момент Бергитте чуть привстала на цыпочки и заткнула меня поцелуем - на вкус и ощущения, как ледяная водка. Толкнувший в спину ветер качнул вперёд, и я шагнул, ловя и заключая в объятия, а обожжённые этим древним, дремучим алкоголем внутренности жадно алкали ещё и ещё... Следующий поцелуй взял уже я, с безотчётной силой и стремлением выпить, распробовав как следует, эту огненную воду в тонком, но крутобоком флаконе девичьего тела. Бергитте всхлипнула неразборчивое «Мардж...» - и тут же умолкла; где-то в отдалении раскатился гром, и ветер обнял нас сразу со всех сторон, почти приподнимая и отрывая от песка. Мне пришлось прерваться, чтобы вдохнуть. То, что я пробовал сейчас... было странно и невероятно. Бергитте, вновь встав на цыпочки, легонько поскребла мне грудь острыми ногтями: -Вы мне зачем врали, герцог? Да Вы целуетесь, как дьявол... и если Вы немедленно не сделаете это ещё раз, то я Вас укушу, так и знайте! Я не дал Бергитте этой возможности – и, взяв двумя руками за плечи, испил до самого дна, долго и с наслаждением, чувствуя, как внутри у меня распускаются белые, потрескивающие лилии молний. Где-то рядом в берег ахнул грозовой разряд, сплавляя песок в стекло; Бергитте сильно вздрогнула и вонзила ногти мне куда-то под ключицы. -Было бы глупо делать такие выводы, но с Вами рядом нормальная логика не работает, - прошептала она, глядя мне прямо в глаза. Ветер пел, тёк, ветер властвовал, и мир вибрировал от его неукротимой силы. – И... Вам не кажется, что эта гроза... Повернув слегка кружащуюся, словно в горячке, голову в сторону моря, я только беззвучно ахнул, увидев закрутившиеся над нами воронкой сизо-синие тучи, которые то и дело простреливали бледные хлысты молний. Прислушался к себе – и не смог не признать в кратком «Да!» своё родство со стихией, грозящей вот-вот полнометражно обрушиться на берег. И на нас, согласно принципу транзитивности, тоже... -Зря мы отпустили фиакр, - упаднически заметил я. Бергитте лишь фыркнула и деловито подоткнула подол платья так, что он открыл колени; потом скинула туфли и глянула на меня – в её глазах танцевали тарантеллу весёлые чертенята. -Ничего, герцог, прорвёмся. Первый урок будем считать более чем успешным, а сейчас... на старт! Внимание! Марш! И она, взрывая босыми ногами песок и хохоча, рванулась вперёд, в сторону огней на пристани. Я промедлил лишь мгновение, а потом, тоже быстро сбросив сапожки, устремился следом, и следы мои облизывали молнии, заставлявшие кровь кипеть, как игристое вино. Мы неслись так, смеясь и хватая воздух горячими губами, наперегонки с грозой – чтобы влететь в какую-то таверну, изрядно распугав здешний люд, и упасть у стойки, и взять по бокалу местного пива. Его густой солодовый холод хоть слегка, но пригасил огненный самум, бушевавший у меня внутри. -Великолепная вышла инспекторская проверка, - не удержалась Бергитте от шпильки в мой адрес, закручивая в пучок на затылке растрёпанные золотые волосы. – Почаще бы Вы их проводили, счастью моему не было бы предела... -Я приму к сведению Ваши пожелания в части организации ревизионных мероприятий, - нарочито официозным тоном отозвался я, отпивая из запотевшего, с каплями испарины на стекле, высокого бокала. Мне было одновременно увлекательно и страшновато от того, что я нашёл у себя внутри. И хотелось искать и находить дальше, но каким-то седьмым чувством, запасным инстинктом я понимал: на этот день достаточно. Эту мысль я аккуратно озвучил Бергитте. -Да, мне тоже надо это... переварить, - согласно кивнула та. – Вы просто нечто, Марджере, говорю Вам это, как признанный эксперт... После трапезы, прошедшей в задумчивом молчании под рокот грома, звон бокалов и звуки местной музыки, мы выяснили, что здесь имеются и комнаты – и решили предаться сомнительно-увлекательным радостям ночлега в портовой гостинице. В любом случае, после сытного ужина трястись в фиакре по весьма условным дорогам Эби Даара никому из нас не хотелось... Уснул я в тот же момент, как прилёг на кровать. И нигде до того мне не спалось столь же сладко, сколь в этой в меру потасканной гостиничке близ морского порта, под звуки безумствующей снаружи грозы... ...Рассвет следующего дня застал меня всё в том же рыбацком посёлке, болтающим ногами в весьма неживописном, но монументальном фонтане на площади у таверны, и смачно поедающим огромный помидор. В процессе поедания и осмысления своих вчерашних открытий, я пришёл к однозначному выводу: мэра и всех его прихехешников надо гнать. Гнать их всех нахрен. В политике таких личностей быть не должно. Рыбацкий посёлок был довольно аккуратненький, но бедность (и мыши) в нём лезла изо всех щелей, резко контрастируя с пресыщенным роскошью центром Эби Даара, где количество сусального золота на один квадратный дюйм пространства бодро стремилось к доброй унции. Невзирая на нищету и периодически шмыгавших мимо мелких грызунов, в этом местечке мне было как-то на редкость уютно. А девчушка лет шести, такая же рыжая, как я сам, с торчащими косичками, подкралась ко мне боком, быстро положила на бортик фонтана изрядно обсосанную мятную карамельку, и сбежала, не выдержав собственной храбрости... В общем, я отдыхал душою и вдумчиво глодал свой помидор - ровно до того момента, как на площади появился кортеж, возглавляемый самолично мэром на белой кобыле. Судя по степени нервного тика, усердно сводившего мэру добрую половину лица, сей государственный муж всю ночь провёл в поисках невесть куда пропавшего герцога. И в мыслях о том, что этот герцог мог успеть увидеть из того, что видеть не должен был ни при каких условиях. Просто сказка какая-то. Чем дальше в лес, тем ближе вылез. Мимо меня мэр проехал, в упор не заметив: видимо, изрядно лохматое рыжеволосое создание в подвёрнутых джинсах, в носящей следы увлечённого поедания помидора блузе и в тужурке начальника поезда, жизнерадостно разгоняющее босыми ногами солнечных зайцев на воде в фонтане, не вызвало у него никакой ассоциативной связи с великим герцогом Амадиции. Вот это он, собственно, зря. Пока герольд звуками изрядно расстроенной фанфары привлекал к себе внимание местного населения и зачитывал ему директиву от мэра с требованием немедленного выхода на добровольно-принудительный субботник по уборке города, из кортежной кучи осторожненько выбрался мой секретарь на мышастой лошадёнке ростом с тумбочку. Вот от него как раз не укрылось моё скромное наслаждение жизнью - видимо, глаз ещё не успел замылиться на административной работе. Посему, делая вид, что он тут просто отошёл покурить, Гайдин Галад выразительной пантомимой дал мне знать, что если меня до полудня не найдут, то его казнят троекратным расстрелом. Ничего не поделаешь, пришлось обращать внимание мэра на свою сиятельную персону. Вначале я несколько раз выразительно покашлял и окликнул мэра по имени, что по результативности, впрочем, равнялось попыткам диалога с тротуарной плиткой. А потом, потеряв терпение - прицельно метнул бренными останками помидорки в эпицентр мэрского жабо. Не хотите по-плохому, по-хорошему будет ещё хуже, как говорится. -Ни разу не уважаемый мною лично мэр Эби Даара, господин Тосино Сальчичоне... - начал я с подходящими к ситуации нотками пафосного подвывания в голосе, встав во весь рост и простирая к мэру одну руку. Тот, резко оборвав на полуслове злобное булькание и попытки отряхнуть с себя томат, уставился на меня так, словно ему явился как минимум предыдущий герцог (вместе с фонарным столбом). Где-то за спинами свиты Тосино мелькал предвкушающе потирающий руки и лучезарно улыбающийся Галад. Я продолжал своё выступление: -После личной инспекторской проверки вверенной Вам территории моего герцогства, я пришёл к совершенно неутешительным для Вас, Тосино, выводам: Вы профессионально не пригодны для управленческой деятельности. С этого дня Ваше место вакантно, господин Сальчичоне. Да-да, Вы уволены. Без выходного пособия, каких-либо дополнительных выплат и прочей мишуры. Гайдин, будьте любезны оперативно подготовить все необходимые документы. В полдень я приму у господина Сальчичоне все его дела, а через некоторое время официально назначу нового мэра Эби Даара. У меня на этот момент всё. Dixi. Прошу всех проследовать в Ассамблею. К полудню буду там. Окружение мэра, которое ещё в самом начале моего монолога с фонтана начало недвусмысленно отодвигаться от оцепеневшего Тосино, тут же разразилось бурными аплодисментами. Впрочем, этим меня было не пронять: я уже твёрдо решил разогнать всю эту политическую помойку поганой метлой. Жаль, что я изначально взял курс на разумный гуманизм: несколько показательных казней здесь бы точно не помешали... Гайдин, подъехав ко мне, вежливо осведомился: -Герцог изволит ехать обратно в город верхом или в карете? -Герцог, если честно, изволил бы прогуляться, но его сапожки остались вчера где-то на бескрайних просторах пляжа, и теперь наверняка стали домом, милым домом местным бакланам. Или рыбам, если обувь слизало любопытное море... А вопрос с транспортировкой своей бренной тушки в сторону Эби Даар герцог решит как-нибудь сам. У него тут ещё кое-какие дела остались... - на этой реплике я с полуулыбкой скосил глаза на стоявшую в дверях таверны и подпирающую плечом косяк Бергитте. Вид у неё был одновременно удовлетворённый и скептический. -Какие-то дела, да? - изрекла эта золотоволосая язва при моём приближении, и выразительно изогнула левую бровь. -Интересно, и что бы это могло быть... Изучение аспектов правильной утилизации тухлой рыбы? Или курс лекций о вреде злоупотребления алкоголем с наглядными пособиями, собранными под барной стойкой? Что у нас там сегодня запланировано в рамках оздоровления здешнего общества, светлейший?.. -Не юродствуй, - я беззлобно шлёпнул её рукавом тужурки. -Пошли лучше завтракать. До полудня ещё несколько часов, и ей-Хаос, я в кои-то веки хочу забыть на это время о том, что я герцог и вследствие этого всем всё должен... заодно и причешешь меня, а то у меня опять на голове какое-то гнездо кукушки... если я ещё когда-нибудь попробую лечь спать с мокрыми волосами - останови меня любым способом!! -Любым, говорите... хорошо, я это запомню, милорд, - промурлыкала Бергитте, уплывая вверх по лестнице походкой, которая могла смело конкурировать со святым Лазарем по части воскрешения из мёртвых. Я только глаза завёл, поднимаясь следом: Милан, друг мой, ты правда совершенно слеп. И пусть расплатой за эти часы свободы станут мигрень от тяжёлой диадемы, зевки в манжету на однообразных балах, бессонные ночи за письменным столом и особо изощрённые пытки в виде косноязычности собственных министров... но сейчас я - свободен! Был. Пока не разогнал Ассамблею, а потом не сел писать дневник и разбирать дела Тосино Сальчичоне. Пока что, увы, я не вижу в обозримом пространстве достойных кандидатур на пост мэра Эби Даара, помимо себя и гномьего короля. Ведь вряд ли лорд Отоньо Йовер согласится на подобный дауншифтинг... Впрочем, есть у меня одна смелая мысль. Настолько смелая, что даже сюда писать страшно - я же если не сглажу, то накаркаю. К тому же, для её претворения в жизнь мне потребуется съездить в Хаос. С третьей стороны... (в моей логике есть такое понятие, да!) ...в Хаос мне всё равно надо будет в ближайшее время выбраться. Король Утор уже слишком давно не видел моего омерзительно приветливого лица на своих приёмах, ко всему, через месяц у него будет День рождения, и мне, как прилежному вассалу, полагается съездить его отхэппибёздрить. При этом, кроме нашего молчаливого подкидыша леди Лассель, и.о. герцога и оставить-то некого: Милан наверняка увяжется за мной, а у Ильсе хотя бы есть управленческий опыт. Если она нам не наврала, конечно. Очень надеюсь, что не наврала. Вот так вот, в общем, съездил к морю, называется. Нет, нет и ещё раз нет, пусть я повторюсь, да чтобы я ещё хоть раз согласился на подобное сомнительное развлечение!..