Здравствуй, дорогой дневник...

Четырнадцатое сентября. Проливной дождь без остановки. Дом, милый дом… Вот мы и тут. В смысле, в самом сердце болот, где бурая шкурка покрывающего камни лишайника смешивается с коричневыми бархатистыми шишечками рогоза и зеленоватой водой в цвет камуфляжа, а дождь не останавливается ни на секунду, выстукивая на оконных стёклах токкату ре-минор. Милан до сих пор не акклиматизировался к этой туманной атмосквере и литрами глушит сок эхинацеи – отчаянно боится заболеть. Видите ли, у лорда Отоньо чахотка, а при дворе свирепствует лихорадка – это он узнал от пажа графини Браксары, который слышал это от горничной самого короля, которая слышала это от нашей Бергитте. При чём тут лорд Отоньо, никому не известно, но всё равно страшно, аж жуть. Полное и капитальное отсутствие логики в сей цепочке передачи разведданных Морта почему-то не смущает… Уже три дня, как мы приехали в Пределы Хаоса; уже три дня, как меня донимают по почте и лично какие-то абсолютно левые личности из дворцовой придворной помойки, и настырно зазывают к себе в гости. То ли подлизаться ко мне хотят, то ли просто отравить… Поэтому я никому визитов вежливости не наношу, напротив – с великолепным радушием приглашаю всех к нам, на Западные болота, в тайной надежде, что часть настырных посетителей самостоятельно отсеется, тупо утонув на энной миле дороги к замку. Заодно и некоторая санация в среде аристократии произойдёт. И хотя кое-кто из знати оказался той самой субстанцией, которая не тонет, и добрался целым и невредимым, стоило гостям оказаться у нас с Миланом во дворце, как все сразу быстро всё понимали. Герцог Амадиции если и заявится к ним с ответным визитом, то только лишь в кошмарном сне. Поскольку с дворцом при моём непосредственном участии произошла кардинальная и весьма нестандартная метаморфоза… Кажется, этот момент я в своих записях не упомянул, вот теперь восполню это упущение. Амадиция в момент моего назначения на пост герцога местопребывала в глубоком экономическом кризисе, куда её загнали как восстание против прежнего правителя, так и «миротворческие» действия гвардейцев Утора. Для хоть каких-то первоначальных вложений в возрождение герцогства мне срочно требовались деньги, и я предложил Милану на время нашего отсутствия сдать дворец по комнатам для столичных студентов, на которых не хватило мест в кампусе при ВУЗе, и которым жильё в более престижном районе было не по карману. Свежие денежные вливания на первых порах пришлись очень кстати, да и студенты были довольны решением своих жилищных проблем. Но вот во что они превратили дворец… Бедный Милка, шагая по длинному коридору, дико и затравленно озирался, нервно вздрагивал, тихо стонал и каждые несколько шагов прикладывался к настойке валерианы, глотая её прямо из пузырька. Я же, наоборот, с трудом сдерживал рвущийся наружу искренний восторг. Молодёжь у нас под крышей собралась весьма революционно настроенная и вполне себе прогрессивная. Поэтому, аккуратно обойдя сидящую прямо посреди мраморной лестницы компанию небритых бардов с гитарой, и изучив график пользования умывальней из ста шестидесяти пунктов, я обнаружил на стенах вместо факелов бронзовые газовые светильники, а рядом с ними – плакаты откровенно анархистского содержания. Чтобы немного приободрить совсем сбледнувшего с лица Милку, некоторые плакаты я зачитывал ему вслух. Правда, он почему-то не приободрялся, а его разноцветные глаза шустро собирались в кучку в районе переносицы, когда я громко и радостно скандировал, отбивая себе ритм каблуком: -Вот! «Утор – выблядок на троне в сползшей до яиц короне! Отдадим народу власть – мерзкий Утор должен пасть!». Я бы тут ещё срифмовал в финале так: «И порвём уроду пасть»… Смотри, а здесь у нас объявление: «Куплю куклу вуду короля и набор хирургических инструментов»… ну разве не прелесть? -Прекрати! – нашёл в себе силы на отчаянный крик подстреленного лебедя бледный, будто полотно, Милан. – Прекрати нарываться, король Утор и так тебя едва не казнил! А я здесь весь извёлся, не зная, куда ты пропал и жив ли ещё вообще… Мардж, всё в конечном итоге так славно сложилось, ты получил титул герцога и прекрасно правишь Амадицией, я занимаюсь благотворительностью, даю балы. Сейчас мы быстро поздравим Утора с юбилеем, и не появимся в этом змеином рассаднике до следующего года. Зачем тебе какие-то проблемы с верховной властью? Ты что, от природы генератор неприятностей?.. -Ай, увянь в атаке, ты отлично знаешь, что я терпеть не могу всю эту политическую клоаку, и я даже не намерен этого скрывать! Я себя уважать перестану, если примусь слащаво улыбаться тем, чьи кишки с удовольствием намотал бы на люстру… Я через весьма хаотичное кладбище увечных стульев и поломанных табуретов пробрался к дверям своих бывших апартаментов. Теперь резную створку двери украшало живописное изображение дохлого короля с глазами крестиком и тучей мух по периметру, которого попирали босыми ногами мускулистый рабочий с внушительной кувалдой и вдохновенная дева с серпом. Подпись на плакате провозглашала «Миру – мир!»; я не удержался от соблазна и приписал снизу «Виски – мне!», после чего толкнул дверь и вошёл, с интересом оглядываясь по сторонам. В этой комнате явно обитало создание женского пола: на верёвочке под потолком сохли юбки, чулки и что-то нежное, кружевное и очень меня интригующее. Несколько не вязались с этим пейзажем, правда, разложенные на полу на газетке гаечные ключи и иной инструмент, в том числе и тиски; частично разобранное нечто, отдалённо напоминающее внутренности рояля, а также прибитое к стене колесо. В остальном в помещении царил хирургический порядок. Я хмыкнул, недоумевая, кто б тут мог обитать, бросил чемодан на постель и принялся его разбирать. -Ола! – окликнули меня спустя несколько минут от двери высоким и чуть стрекочущим голосом. -Как я понимаю твоё появление здесь в компании чемодана, ты новенький, и комендант тебя решил ко мне поселить, наплевав на гендерные предрассудки?.. Обернувшись, я обнаружил на пороге смуглую девушку, сердито и одновременно с озорным видом упиравшую кулачки в крутые бёдра. На ней было ошеломляюще короткое пушистое белое платьице и шлёпки; подстриженные под мальчишку тёмные волосы топорщились смешными вихрами, в левом ухе блестело сразу пять серёжек. Некоторое время я просто молча созерцал это дивное явление, поскольку, во-первых, в первый раз видел столь смело одетую барышню, а во-вторых, посмотреть там было на что. Потом вспомнил, что негоже стоять каменным изваянием, словно статуя герцогу Амадиции, и отмер. -Дор диа, - я сумел оторвать глаза от той черты, где кончался подол платья и начиналась девушка, и водрузил на стол купленного в Арад Домане белого заспиртованного спрута в банке. – Простите, если я Вам помешал, но некоторое время назад – до превращения дворца в молодёжную коммуналку – я жил в этой комнате. И мне придётся Вас несколько потеснить, пока короля Утора на начнёт тошнить от моего присутствия на его приёмах. Надеюсь, что это произойдёт достаточно быстро, и я Вас не обременю… Да, позвольте поинтересоваться, как Ваше имя?.. -Каэла Салузар меня зовут, - завороженно уставившись на меня, девушка подошла вплотную; потом через плечо весьма бесцеремонно заглянула в мой саквояж. – Святой Са, что это здесь у тебя?.. -Это лампа для копчения угрей, - с законной гордостью отозвался я, любовно вешая сей предмет на место бра в эркере комнаты. – А ещё у меня есть подзорная труба и прибор для предсказания чего-то, но не погоды. И специальная шляпа для такой погоды, которая здесь перманентно. Зюйдвестка называется. -Воу, круто. А подари её мне! – хищно загорелись глаза у Каэлы. Она мигом цапнула зюйдвестку, нахлобучила её к себе на голову и томно прижмурила густые ресницы, чуть качнув бёдрами. – Смотри, какая я в ней муси-пуси. Если подаришь, я буду себя хорошо вести, не стану подсыпать синьку в твой стиральный порошок, прибивать твои туфли к полу и петь за работой… по рукам?.. -Да, хорошо, забирай, - поспешно капитулировал я, ибо зюйдвестку и другую можно купить, а я у себя один-единственный, в штучном экземпляре, так сказать. Пока Каэла крутилась у зеркала и бурно восхищалась собой, обновкой и собой в обновке, я достал из саквояжа свою песцовую пелерину, щедро пересыпанную сухими апельсиновыми корочками (от моли), встряхнул и повесил в шкаф. В солнечной тёплой Амадиции, где холодно лишь два месяца в году, а снег – явление довольно редкое, этот предмет одежды мне был нужен, как рыбе зонтик. Но в условиях тотального болота и близких заморозков я счёл необходимым принять меры и утеплиться. Каэла проводила песцовую пелерину взглядом совершенно круглых глаз и громко присвистнула. -Слушай, а ты на минуточку вообще кто? – задала она актуальный вопрос (не прошло и года). -Вор-форточник? Откуда у тебя такие тряпки? Или это не полярный лис, а крыса крашеная?.. -Прошу прощения, я совершенно забыл отрекомендоваться, - я затолкал разобранный чемодан под свою кровать и целеустремлённо направился к двери, ибо понял, что зверски голоден. – Лорд Хаоса и герцог Амадиции, Марджере, к Вашим услугам. Кстати, Вы не в курсе, тут оставили кухонных слуг?.. -Зашибись селёдка с салом! – восторженно воскликнула Каэла. – Столовка у нас тут есть, это факт, но её как раз сейчас закрыли на обеденный перерыв. А пошли лучше со мной сгоняем в одно отпадное местечко, там варят превосходный кофе всех видов и мастей, это недалеко. А ты в натуре прямо герцог? -В натуре, реально, падлой буду, - галантно отозвался я, вспомнив всё то, чему успел научиться за время общения с нашей весьма разносторонней Бергитте, равно успешно контактирующей как с монархами, так и с конюхами. Помолчал немного и вежливо вопросил, - слушайте, Каэла, а Вы всегда таким портовым жаргоном изъясняетесь, или только по большим государственным праздникам, вроде Дня алмотского ковра? Есть такая красная дата на календаре их герцогства… -Да нет. Я на самом деле девушка приличная… это у меня просто защитная реакция при общении с незнакомыми синеглазыми герцогами, которые мне так нравятся с первого взгляда, что у меня сгорают тормоза и все десять томов энциклопедии этикета в придачу, - Каэла виновато улыбнулась, опустив длинные ресницы. Глаза у неё были потрясающие, мерцающие, цвета расплавленного золота, и такая же золотисто-смуглая кожа, от которой веяло амброй. -А-а, знаю. В народе эта реакция на смутивших тебя личностей называется «накатика наебука», моя верная горничная практикует её ежедневно и с немалым удовольствием, хотя не думаю, что её реально хоть чем-нибудь смутить. А на меня Вы можете так не реагировать, я не кусаюсь, хотя и очень голоден. Так что, если Ваше предложение всё ещё в силе, то давайте поспешим навстречу обеду… Я нетерпеливо заправил за уши длинные прядки, вновь выбившиеся из очередной нелепой попытки приличной причёски, и решительным жестом распахнул дверь. Каэла, взяв со столика ключи, двинулась за мной следом. -Слушай, а ты женат? – неожиданно вопросила она, возникая прямо за моим левым плечом. В этот момент я как никогда ранее был близок к смерти от перелома шеи в десяти местах о мраморные ступени лестницы! Еле успев поймать рукой перила, и некоторое время молча постояв возле познавательного плаката «Студент! Помни! Таракан – твой хлеб насущный!», я уже было открыл рот, чтобы куртуазно осведомиться, какого же хрена. Но не успел, ибо был удостоен чести выслушать продолжение весьма бесцеремонного вопроса. -Потому что если ты хочешь… - вдохновенно стрекотала Каэла, игнорируя мой внезапный столбняк всего организма, и за локоть решительно стаскивая меня с лестницы, - я тебя к нам в гости свожу. И ты всем нашим точно понравишься, у тебя шикарные рыжие волосы, обалденный голос, ну и вообще. Мне ту крутую шляпу не зажал прямо сразу подарить. Да и когда кофе попить пригласила, не стал мизинец оттопыривать, типа, буду я с какой-то девочкой-студенткой по бурдохлёбкам таскаться, я же не хреном в поле помахать вышел, а герцог целый, все дела. Мы считаем, что всё естественное – красиво! -Вы – это кто? Община эмансипированных таратор?.. Каэла в ответ звонко расхохоталась, откинув голову. Компания небритых бардов, переместившаяся с лестницы в парадный холл, к большущему камину, где приветливо потрескивало и ворковало пламя, смотрела мне в спину жадными завистливыми взглядами. Мы вышли на крыльцо, равномерно залитое водой, и я немедленно осознал, что мой единственный зонт остался в Амадоре. Впрочем, Каэла шустро вынула из своей сумочки крохотный кусочек какой-то скользкой ткани, и в три непринуждённых жеста развернула его в огромное непромокаемое полотнище. Накрывшись этим транспарантом и шлёпая по озеру из осадков, мы пересекли террасу, спустились вниз, и Каэла торжественно изрекла: -Итак, для тех, кто перемещается в пространстве в карете или верхом, объясняю – перед вами моё авто! Называется «Акура», Курочка, она же – тачилла, шихта, ну а иногда, когда включает дуру и тупит – корытвер. Летает, как сапсан, непробиваема, как девичье упрямство. Садись и молись, если умеешь. Четверть часа страха – и мы будем на месте. Добро пожаловать. -Оу… - я с интересом воззрился на представленный мне транспорт. Мне лишь доводилось читать о тех мирах, где магию заменяют высокие технологии, да несколько раз видеть их в зеркалах Серсюиля, но ни их представителей, ни предметы повседневного обихода вживую я не видел никогда. – Здорово… жаль, что очень многое из научных достижений Срединных миров нельзя интегрировать сюда, здесь не взрывается порох и не подчиняется электричество, да и химия ведёт себя самым непотребным образом. -Вот-вот, - Каэла кивнула. – Если честно, я до сих пор не привыкла к местной специфике, хотя уже с месяц тут учусь. Свечи, парни в чулках и напудренных париках, все при шпагах, король какой-то левый. -А, на это не обращай внимания, это просто мода такая. Милан говорит, во время правления Сухаев тут все поголовно носили тоги и сандалии, дрались на трезубцах и ели лёжа. В Пределах Хаоса любят подражать эпохам Срединных миров… но, как ты сама видишь, я этой моде следую лишь в той степени, в которой она меня устраивает. Всё остальное – в топку. И кстати да, авто у тебя – первый класс. Улыбнувшись моментально раздувшейся от гордости и удовольствия Каэле, которая открыла мне дверцу, я опустился в мягкое низкое сиденье с леопардовым чехлом. Владелица авто тоже втянулась в салон, повернув принесённые с собой ключи в замке зажигания, и «Акура» негромко заурчала мотором, словно котёнок. Впрочем, когда Каэла отжала сцепление и газанула, это урчание перешло в победный рёв. Взметнув из-под колёс по центнеру густой болотной грязи, перемешанной с Милкиными садовыми цветочками до однородного состояния, «Акура» резко взяла с места и понеслась в паре сантиметров над кочками, лихо подстригая рогоз. -Ты ей определённо понравился, - радостно заметила Каэла, улыбаясь до ушей. -Ты вообще первый, кто ей понравился, помимо меня. Я в тебе не ошиблась. И да, можешь со мной тоже на «ты», всё равно уже через несколько минут мы будем пить на брудершафт лучший глинтвейн в этой Розе Реальностей!.. Вечер я провёл в небольшом городке у края Пределов Хаоса, наперегонки с Каэлой дегустируя и впрямь заслуживающую самого пристального внимания коллекцию красного вина под мясо на углях. А десерт в меня уже не влез, и хозяева заведения любезно налили нам кофе с собой в два термоса. Домой я был доставлен к полуночи – заболтанным в край, сонным, сытым и находящимся в полной гармонии со своим душевным миром. Каэла, как девушка предельно открытая и прямолинейная, сразу расставила всё по местам: я ей нравлюсь, но она сразу по приезду в Хаос на церемонии первого дня в Университете уже успела по уши влюбиться в некоего поднебесного лорда. Сей вельможа считается самой загадочной фигурой в Хаосе, никому не показывает своего лица, руководит научно-исследовательским Институтом, а время от времени появляется при дворе, укутанный в белый плащ с капюшоном, и выдаёт странные пророчества, всегда сбывающиеся. Теперь главной девичьей мечтой Каэлы стало желание поймать свой предмет страсти при дворе, загнать в угол и вытряхнуть из белого куколя, чтобы там же в углу и зацеловать… -А если этот лорд с лица страшен, как королевский геморрой? Что станешь делать?.. – с искренним любопытством осведомился я. Каэла задумалась; потом оптимистично воскликнула, взмахнув бокалом: -Я его тогда всё равно поцелую, и он расколдуется в прекрасного принца! Я читала, это работает! У меня не нашлось никакого контраргумента против её убийственной логики, и я смолчал, подумав при этом мельком о том, где же та девушка, что расколдует, наконец, Милку? А то его прятки от бедной Бергитте всё длятся и длятся, как заседание Палаты общин при принятии новых социальных законов… Кроме того, Каэла предложила мне вместе съездить к её сородичам, народу, который называет себя сакилчи - или, в переводе с их языка, «Дети Са». Этот народ никогда за всю свою долгую историю не жил на одном месте, постоянно кочуя и делясь на кланы, а потом вновь собираясь вместе. Все сакилчи странствуют между теневыми мирами на своих удивительных, почти разумных авто, нигде надолго не задерживаясь, занимаются поддержанием гармоничного течения энергий в Розе Реальностей и упорно преследуют тех, кто пытается эту гармонию нарушить. У всех сакилчей фамилии начинаются на слог «Са», потому что Са – имя их единственного святого, родоначальника, познавшего все секреты энергий; всё, что течёт и стремится, близко сакилчам по духу. Они умеют управлять ветром, водой, электричеством, временем и скоростью, хотя не являются магами по своей природе. Этот народ любит всё пёстрое, яркое и шумное, и у каждого его представителя есть своё авто – такое же, как он сам, полностью отражающее характер и наклонности своего владельца. Вот и Каэла практически составляет единое целое со своей белой «Акурой»… В Хаос она приехала учиться на законника, поскольку в их клане это давняя традиция, и столетиями члены семьи Салузар работают в этой сфере. Что же, начинание это я вполне одобряю. Возможно даже, предложу Каэле место у себя при дворе по окончанию её обучения… толковый и преданный юрист никогда ещё никому не мешал. В остальные два дня я, как уже было отмечено выше, принимал визиты, но увольте меня, описывать эту мутоту я не буду! Пойду лучше на кухне пошарю, от этих холодов у меня просто волчий аппетит…