Здравствуй, дорогой дневник...

...По пути мы добавочно изъяли Милку из общества двух типичных ботаников, которые с открытыми ртами лихорадочно конспектировали в блокноты ненаучные наблюдения нашего юного натуралиста о капусте и китах. Каэла же настигла нас сама, протолкавшись через толпу, щедро раздавая при этом побудительные удары своей розовой сумочкой с пайетками, и попутно вытирая о подворачивающиеся ей спины перемазанные в шоколаде пальцы. -Так, а ну-ка, немедленно выкладывай, с кем это ты там шуршала на интимно-тёмной галерейке всё то время, что я строил из себя светского фазана в позолоте? – я крепко взял Каэлу за локоть, поскольку на её смуглом личике от моего вопроса мелькнуло сильное желание немедленно броситься прочь как можно быстрее. И замаскироваться потом под элемент фонтана из дюжины нагих мраморных дев. -Ладно, тебе можно рассказать, ты не трепло, - решилась вдруг Каэла, торжественно надула щёки, шумно выдохнула и храбро созналась, - я всё-таки подкатила к тому таинственному лорду, помнишь, я говорила?.. И он осмелился открыть передо мной лицо! О Святой Са, каки-ие у него зелёные глаза… -Прямо как Западные Болота в весенний сезон?.. – подсказал я заботливо, ибо Салузар, задыхаясь, всё никак не могла подобрать наиболее подходящий эпитет к оттенку очей таинственного незнакомца. -Зюка! – возмущённо вскрикнула Каэла и посмотрела на меня столь исполненными немой укоризны золотыми глазами, что я невольно прикусил кончик языка. – Я с тобой откровенно говорю, а ты…. -Ладно, ладно, я всё понял, - я вздохнул, обнимая девушку за плечи. – Его глаза были подобны двум озёрным омутам в заброшенном тенистом лесу, где сосны вздыхают о своих тайнах. Что там ещё? -Воу, как ты точно сказал! – восхитилась Каэла, двумя ногами вставая на чей-то шлейф и полностью игнорируя попытки его владелицы сдвинуться с места. – А ещё у него длинные каштановые локоны, чудесная матовая кожа и очаровательные мелкие тёмные веснушки на переносице и возле глаз! Зюка, я сейчас морально расплавлена до состояния ванильного пломбира на солнцепёке, я запомню этот день навек, и… слушай, мне кажется, или вон те ребята чего-то от нас активно хотят?.. Я посмотрел вслед за взмахом её тонкой руки, и обнаружил, что пока мы с Каэлой шептались на отвлечённо-личные темы, Йовер с принцессой заняли нам сидячие места возле трона, и теперь вовсю семафорят платками, дабы привлечь наше внимание. Милка между тем открыл сезон охоты на лакеев с целью разжиться бутербродами, а Оржу, как энцефалитный клещ, присосался к трём личностям, две из которых мне были ой как знакомы. В уголке зала, сливаясь пышными нарядами с золотой лепниной, стояли префект Маурицио из Гэалдана, похожий на старого растрёпанного страуса с моноклем, и глава королевского дома Андор светлейший Тарингейл, молодой человек со стальным взглядом ярко-голубых глаз и бульдожьей нижней челюстью. Третьим была persona incognita – высокое, стройное создание никак не определяемого пола и возраста, в длинной серебристой мантии. Стояло оно спиной, и я видел лишь коротко стриженный черноволосый затылок, но от одного вида этой личности у меня почему-то нестерпимо зачесалось между лопаток. Весьма странное ощущение, а я со своей развесёлой биографией уже приучился ни в коем случае не игнорировать все позывные седьмого чувства и своей вещей… кхм, души. Плавали – знаем. -Милка, а ну постой! – схватил я было за шкирку околовертевшегося лорда Западных Болот, но тут и Балтамелла, и Каэла одновременно потеряли терпение в попытках добиться моего внимания. Салузар, цокая хрустальными туфельками так, что из-под каблуков летели искры, обиженно удалилась куда-то в сторону гипотетически дамской уборной, а принцесса встала и решительно подволокла меня к креслу. Притащившийся следом, согласно принципу транзитивности, Морт, которого я так и держал за шкибот, сунул мне в руку бутерброд, в другую Йовер, освободив Милана, пихнул бокал коктейля, я совершенно прекратил хоть что-то соображать, и в конце концов сел. Балтамелла заняла почётное место у трона дядюшки, Милка бодро плюхнулся слева от меня, Йовер расположился справа, тут грянули торжественные фанфары, и я от неожиданности уронил бутерброд икрой вниз Отоньо на туфли и вылил весь бокал коктейля в декольте на спине сидящей перед нами даме, после чего пред нами явился король Хаоса Утор I. Кстати, его горностаевая мантия выглядела куда как облезлее моей – видимо, монарх ничего не знал про апельсинные корочки и нафталин, и над его мехами старательно потрудился целый легион прожорливой дворцовой моли. Все зачем-то встали, а я в этот момент как раз был поглощён поисками бутерброда, и нырнул под кресла. Зазвучал государственный гимн, вся королевская срать резко переломилась пополам в глубоком благоговейном поклоне, а я в этот момент с торжествующим кличем вынырнул из-под кресла со слегка помятым бутербродом в руке. И так и остался стоять посреди склонённых придворных, словно куст осота посреди скошенного поля. Да-а, судя по выражению лица короля, он очень не был рад меня видеть!.. -Ха-аос, царя храни… - тянул хор, благоговейно закатив глаза. Все прочие замерли в полуприседе, явно боясь лишний раз шевельнуться, как опоссумы. Мы же с Утором стояли и играли в гляделки. -Слушай, может, хватит позировать?.. – не выдержал я первым: новые сапожки из кожи саламандры немилосердно жали, а стояние что-то подзатягивалось. – Мы тут все так-то в курсе, что Утор великий монарх, владыка Хаоса, король королей, ему нет равных во всей Розе Реальностей, трали-вали, хрен в манто. Очевидные факты не требуют подтверждения. Поэтому садись и говори, чего там хочешь сказать, а то у меня уже ноги болят. Долго я тут буду стоять верстовым столбом на государственном тракте, и слушать этот хвалебный вой горящих заживо еретиков, положенный с прибором на музыку?.. Король открыл рот, не издал ни звука, закрыл его обратно, сверкнул глазами и сел на трон, взмахнув рукой и на полуслове оборвав этот марш заупокой. Я тоже с облегчённым вздохом рухнул в кресло и взялся за многострадальный бутерброд. За его чистоту я совершено не опасался – в королевском дворце полы явно вылизывали, ибо отполированы они были до стерильности и зеркального блеска. Придворные, наконец, разогнулись и, как-то косо посматривая на меня со смесью брезгливого ужаса и священного трепета, начали негромко гомонить. Милка скорбно таращился на меня так, словно видел уже стоящим на коленях перед гильотиной, а вот лорд Отоньо еле заметно улыбался уголками губ, и было нечто в его тёмно-карих глазах... не знаю точно, но кажется, это было искреннее удовольствие. Утор ещё раз властно взмахнул рукой, и общий гул в зале стих так резко, будто его отсекли ножом. -Мои верноподданные! – хорошо поставленный голос короля разнёсся по всем уголкам дворца. – Я рад приветствовать всех вас у себя при дворе. Совсем немного осталось до того момента, как минует мой триста двадцать девятый год, и я взойду на новую ступеньку своей жизни, продолжая посвящать её всю, без остатка, лишь благополучию и процветанию нашего родного Хаоса. В преддверии главного торжества я решил преподнести вам сюрприз. Мы с нашим уважаемым лордом Отоньо Йовером пригласили сегодня ко двору создателя и руководителя Института, предсказателя и самого загадочного лорда Хаоса. Итак, встречайте – лорд Анволь Ипрей Пьержем Ожиль де Фьюлис Сомбр Эрисон Ашевьё – уже здесь! Ваши аплодисменты! Золотые ажурные створки дверей в стене возле трона распахнулись, и в зал, практически сочась на паркетный пол концентрированным пафосом, неспешно вплыло нечто в длинном белоснежном плаще, сколотом у горла шестиконечной звездой. Над залом взлетело дружное «А-ах!», даже Милка заёрзал на месте, накручивая на палец платиновые прядки; я скептически жевал бутерброд и ждал продолжения. -На самом деле, если бы не моя помощь в составлении соответствующих заклятий, наша дриада бы получила не более, чем уныло-классического мачо – с глазами снулого аксолотля и вечной недельной щетиной, - очень тихо прошелестели рядом, обращаясь, впрочем, явно не ко мне. Я постарался незаметно скосить глаза, при этом делая вид, будто всецело поглощён бутербродом – и в следующий миг едва им не поперхнулся напрочь. Возле моего кресла стояло то самое неопределённо создание, прячущее лицо за веером из ажурного, но при этом непрозрачного костяного кружева. Над веером блестели раскосые тёмно-сёрые глаза; в уголке левого переливалась холодным светом маленькая бриллиантовая слезинка. Непонятное создание обращалось к… ой, мама моя Тьма, роди меня обратно! Я немедленно слетел с кресла, рассыпая искры с волос и совершенно себя не контролируя, как только обнаружил в непосредственной близости от себя косые глазки щёлочками, нарочито скромное холщовое кимоно и куцую бородёнку старого Сухая. Остатки здравого смысла отвесили мне подзатыльник: стоп, только не пытайся немедленно размазать сэнсея тонким слоем по паркету, этого жеста Утор уж точно не поймёт в десятой степени… лучше исчезни куда подальше. И немедленно. Немедленно! Воспользовавшись тем, что придворные уже массово снялись с мест, и обступили что-то выспренне вещающего типчика в белом плаще, я несимметричным зигзагом резко двинулся прочь, прочь отсюда… -Постойте, лорд Марджере, что Вы летите, как на пожар? Эпицентром его всё равно являетесь Вы... Меня за локоть ухватила сильная рука в белой перчатке. Я развернулся на каблуках, готовый отшить всех потусторонних так, чтобы они как минимум на месяц утратили дар связной речи, но воткнулся взглядом в россыпь рубинов на короне Утора, и тихо прикусил язык. Так вот как чувствует себя клинок между молотом и наковальней!.. Нахамишь сейчас королю – и неизбежно привлечёшь внимание Сухая, а высказать обоим все свои соображения об их личностях и уйти потом живым мне явно удачи просто не хватит. Утор же сжал мою руку с такой силой, что я не мог вывернуться и сделать вид, что я просто дворцовый фикус, на который кто-то по недоразумению нацепил горностаевые меха, золотую диадему и шпагу. Стою себе, молчу, никому ничего не делаю, что вам надо от скромного безгласного фикуса?.. Король непререкаемым тоном отчеканил: -Пойдёмте-ка, поговорим с глазу на глаз, герцог. Пойдёмте, пойдёмте… Под его пальцами слышимо хрустнули мои кости. Видимо, Утор решил буквально следовать одной из заповедей власть предержащих: крепко держи руку, которую пока не можешь отрезать. -Ой таки любите Вы со мной разговоры разговаривать, - произнёс я вслух, мысленно велев себе не впадать в панику или мандраж. Очаровательно оскалившись в великосветской улыбке и свысока кивая всем встречным, я на буксире проволокся за Утором через весь дворец, еле успевая перебирать ногами. Очутившись у себя в кабинете, монарх запер дверь на ключ и так швырнул меня в кресло, что я проехал вместе с ним ещё с пару метров, собрав в гармошку обязательно-пурпурную ковровую дорожку. Крепко приложившись затылком о золотых змеек на спинке кресла, я с холодной рассудительностью подумал: «Если он захочет, то убьёт меня прямо тут, на месте. Без суда и следствия. Не факт, что Утор совсем не владеет магией, шансы отбиться сейчас примерно пятьдесят на пятьдесят. Ну что, Мардже, допрыгался? Теперь только ни в коем случае не склоняй пред ним головы. Давай-давай, соберись, ты герцог или тупо тряпка? Гонор во взгляд, сладкий ледяной яд в голос, полную безмятежность на лицо и мизинец не забудь оттопырить. Go on!». Я поудобнее откинулся в кресле, положил ногу на ногу, рассматривая свои модные сапожки, потом вскинул голову и несколько рассеянно поинтересовался у меряющего кабинет шагами монарха: -Таки скажите мне, наш дорогой великий и ужасный – Вы совершенно непоследовательны по натуре или же просто забыли свой текст? Мы же, вроде бы, собирались тут приватно посплетничать, как моя тётя Рива с моим дядей Осей под тем чудесным кустом сирени на Малой Арнаутской, на той чудесной лавочке, где была та чудесная надпись… -Какая ещё надпись? – квакнул очевидно контуженный Утор, тихо оседая на золочёный диванчик в полном упадке сил и промокая лоб батистовым платочком. -Ой, таки такая: «Софочка + Вава + Изя + Абрам + Давид Маркович + товарищ Кацман + конопатый сантехник + Лёвочка + гробовщик Жора + сволочь Сидоропуло + не вспомнить имени, волосатый такой + ещё 19 мужиков + муж = ЛЮБОВЬ!», - поделился я с королём своим самым доверительным тоном (и элегантно оттопырил мизинец). -Лорд Марджере, Вы просто невыносимы… - простонал Утор. – Умолкните уже, пока ещё живы… -Безусловно, умолкну, только последний вопрос, - несло меня, - Вы меня пригласили побеседовать, а какая же беседа без выпивки? Я бы не отказался от графина доброго токая… и яблок в закуску бы… -Прекратите! – рявкнул король, вскочил и вновь начал нервно нарезать круги по кабинету. С трудом подавив в себе неуместное, но неистовое желание подставить ему шпагу в ножнах, чтобы споткнулся, я поудобнее устроился в кресле, смачно зевнул и минут так через пять Утина колоброжения ненавязчиво напомнил о своём существовании в этом бренном мире: -Я прекратил, так-то. Жду дальнейшего развития событий. -Слушай, Марджере, - Утор придвинул себе, наконец, стул и сел на него задом наперёд, глядя мне в лицо. – Кстати, думаю, обращение на «ты» тебя не покоробит, тебя ведь показательно тошнит мне на туфли от любого проявления придворного политеса… так вот. Сейчас я скажу тебе один очень умная вещь: необязательно питать симпатию к полезным союзникам. И именно эта мысль несколько утешает меня всякий раз, как при мне произносят твоё имя. Ты полезен мне, как очень толковый администратор, как герцог, который приносит в казну моего государства тонны золота. Именно поэтому я терплю твой несносный характер, хотя в своих сладких мечтах отрубил тебе твою рыжую голову уже раз триста. Как минимум. Но тебе было бы неплохо задуматься о том, что даже твоя эффективность может перестать быть аргументом, если ты меня вконец достанешь. Думаю, нам бы обоим этого не хотелось… верно? -Верно, и я солидарен с тобой. У меня вся эта придворная петрушка вызывает только нервный тик на оба глаза, но статус лорда Хаоса упрощает бытие во многих сферах, и мне с тобой ссориться так-то не с руки. Но уж прости, великий и ужасный, подыгрывать тебе в этом пафосном фарсе на публику я не буду, меня от этого искренне косорылит. Естественно, разговор этот останется в этих стенах… Я встал, задёрнул тяжёлые, расшитые золотыми змеями гардины, провёл пальцем над свечами, и на фитильках затанцевало пламя. Принёс из бара мартини и тоник, смешал коктейль, разлил по бокалам. -Ну что, раз у нас пошёл серьёзный конструктивный разговор, давай расставим приоритеты! Я водрузил бокалы на журнальный столик и снова устроился в кресле, вытянув скрещенные ноги. -Ты действительно можешь меня казнить или запереть в темнице, потому что ты король, и способен это сделать. Хотя должен тебе сказать, что я – огненный маг, и так просто это не провернёшь, я тебя на будущее предупреждаю. Но это глупо и неэффективно. Если ты не просто занял трон, но и сидишь на нём энное количество лет, значит, ты не просто изворотлив, но и умён. И должен понимать, что моя принципиальная неприязнь к аристократическим облизываниям и посасываниям вельможного эго хоть тебя и раздражает, как муравейник под задницей… но всё же совсем не то, что всякие там рафинадные Лас Люсе. Который, к слову, исходя из его же неудержимого диаречия, увлекается энтомологией. И да, можно сколько угодно выносить из обеденного зала дегустаторов вперёд ногами и появляться на улице в плотном кольце не менее плотной охраны. Но вот укусит тебя ночью в собственной постели какая-то маленькая козявка, и поутру хорошенькие горничные обнаружат скрюченный предсмертной судорогой труп короля. И не стоит забывать, что вышеупомянутые всякие там рафинадные Лас Люсе являются, по сложному родословному саксаулу, единственным сыном твоей ныне покойной тётушки, то есть – твоим кузеном. Выводы делай сам, король. Я тебе всё сказал. -О да… я умею делать выводы. Как вижу, ты тоже, Марджере, - Утор сплёл сильные пальцы и упёр в них подбородок. В его золотистых жабьих глазах отражалось пламя свечей. – И жаль, что недостаток информации зачастую приводит к неверным выводам. Знаешь, я всегда хотел смотреть вперёд, я хотел предугадывать будущие события. То твоё выступление произвело на меня впечатление, подобное удару молнии с совершенно ясного неба. Я тогда осознал свою слепоту – и сейчас ищу способы избавиться от неё. Вот только привезённый Йовером таинственный предсказатель, лорд Анволь, на личной встрече налил мне в уши мутного тумана и не дал никаких конкретных ЦУ. Всё какие-то абстракции. А ты мне всегда чётко формулируешь. И сейчас я предлагаю тебе услугу за услугу. Ты можешь опять посмотреть на узор моей судьбы? Я спросил у мастера Сухая, а он говорит, это так просто не делается, надо ждать особенной даты какой-то… -Сухай определённо вышел в тираж, - не удержался я, - ладно, не хмурь хвост, монарх, сча всё будет. Я прикрыл глаза, проведя двум пальцами по прядкам возле висков, чувствуя, как они нагреваются и начинают трепетать, будто огонь. Потом уставился на ровное пламя свечей – оно выедало воздух, что тихо колыхался вокруг нас и дрожал, исчезая, над огнём. Мир вдыхал-выдыхал в своём ритме, и моё собственное сердце, поймав его, принялось биться в такт. По коже прошёл озноб, всё тело вздрогнуло и само развернулось к Западу, где пульсировал древний первородный Хаос, словно намагниченная игла компаса. И стало ясно, что всё, окружающее нас – вся материя и все энергии – подчинены тому самому ритму. И это было воистину немыслимое блаженство… Когда я развернулся к Утору, тот сидел, совершенно оцепенев, мёртвой хваткой вцепившись в свой стул и закрыв глаза, а над ним клубились знакомые разноцветные макароны его узора. Только на сей раз это были не просто спагетти – в их сплетения добавились ещё и нечто вроде серебристого ёлочного «дождика» и розовых шерстяных ниток. Некоторое время я ходил вокруг стула с Утором, и со всех сторон рассматривал это загадочное новообразование. Потом до меня внезапно дошло. -Мои поздравления! – искренне сказал я королю. – У вас с супругой будет дочка! Слушайте, а как вы её назовёте, а?.. Мне было бы приятно, если бы в мою честь… -Что?! – Утора снесло со стула. Он подскочил ко мне, крепко стиснув за локти. – Что ты сказал у нас будет с супругой?! -Дочка, девочка, - повторил я, несколько опасливо косясь на короля и стараясь от него отодвинуться подальше: мало ли, вдруг он не планировал размножаться, а тут я, словно аист на голову, с новостями. Утор переморгнул сразу двумя глазами, а потом неожиданно крепко обнял меня, после чего схватил со столика откупоренную бутылку и одним махом хлопнул всё оставшееся там мартини. -Небеса, это счастливейший день в моей жизни! Марджере, я твой должник. О, небеса!! Наконец-то у меня будет ребёнок, мы с супругой давно уже перестали надеяться… Послушай, а тебе не надоело ещё толкаться на этих унылых сверх всякой меры Западных Болотах? Сейчас в государственном фонде как раз есть свободный особнячок на улице Линденблюм, в двух кварталах от дворца. Приезжай завтра, и я тебе отдам ключи. И, ради Хаоса можешь не ходить на мой День Рождения, если тебе так уж невмоготу светские приёмы. Да и у меня не будет чёткого ощущения того, что я присел покурить на бочку динамита. Утор, ошарашенный рухнувшим на него семейным счастьем, в темпе добирал градусов, постоянно подливая себе мартини. Я испытал к королю даже что-то вроде дружеской симпатии. Он, конечно, до мозга костей прожжённый политик, но и в нём иногда просыпается что-то настоящее, искреннее… -Тогда позволь откланяться. До завтра, Ваше высочество. -До завтра, герцог, - Утор даже лично встал и отпер мне дверь. Его жабьи глаза уже начали явно проявлять тенденцию в кучковании в районе переносицы. Оставив короля праздновать, я тихо-тихо поскрёбся на выход, поскольку идти, вальсировать в этих сапожках было равноценно извращённому и затяжному суициду. Но на лестнице на меня напал взбудораженный растрёпанный Милка, и мне волей-неволей пришлось переждать целый шквал его восторженных «Йю-йю-йю». Когда Морт утихомирился и перестал тормошить меня, я поправил диадему, воткнул обратно в мантию выдранный восторженным Милкой мех, и возвестил: -Всё, радость моя белобрысая, за особые заслуги перед государством король даровал мне в личное пользование недвижимость в столице, и я от тебя съезжаю. Буду жить здесь, на Линденблюм. -Что, совсем один? – распахнул Милка испуганные глазищи. – Ты что, Марджере? Обиделся на меня за что-то? Я же буду по тебе безумно скучать и рыдать ночами напролёт в подушку! -Думаю, это пойдёт на пользу растущим под ней шампиньонам… -Ну пожалуйста! – Милан умоляюще сложил руки. - Не бросай меня! Я тебя подобрал, пригрел, отмыл, одел, сделал всё, чтобы ты поскорее забыл время, проведённое в цепях у Бога Зеркал, и что? Вот она, благодарность… Ладно, не оправдывайся, я понимаю, что какой-то там опальный лорд Западных Болот не чета блистательному герцогу Амадиции, я не виню тебя, видимо, это моя хромая судьба… -Милка, ша, - вклинился я, - ты таки вдумайся: через неделю мы уезжаем, и к концу пути тебя снова начнёт немилосердно тошнить от моего общества, как девицу на сносях! А потом тебе ещё предстоит и проживание со мной под одной крышей, которая у нас обоих, надо признать, изрядно набекрень… Милан заткнулся и уставился на меня снизу вверх огромными разнесчастными глазами. -Слушай, но ты же как-то жил без меня все эти годы, и ничего! -Вот! Вот именно! Как-то! – тут же застонал Морт, заламывая руки. – Да я сам не знаю, как я к тому времени не покончил с собой от постоянной депрессии, вызванной беспросветным одиночеством и недостатком позитивных эмоций от общения с теми, кто тебя понимает! -Всё, Милан, я так решил, и точка. И не надо дуться. Милка скрестил руки на груди, отвернулся и вскинул острый подбородок. -Иди куда хочешь, - дрожащим голосом зло заявил он, обиженно надув губы и едва ли не плача. -И в Амадор я с тобой не поеду. Так и знай. -Вот зараза белобрысая! – я только и смог, что руками всплеснуть. – Ладно, переезжай ко мне, но ты только учти: переезжаешь ты один. Горничных, поваров, конюхов, дворецкого, Бергитте и мокриц из-под половичка в ванной комнате ты с собой не берёшь, они все в моём новом доме не поместятся! Ты это себе внятно уяснил, надеюсь? -Не, - совершенно спокойным тоном запротестовал Милан, - тогда не хочу. Поживу лучше недельку в одиночестве, это способствует творческому настроению. А вот ежедневная готовка еды и всякое там мытьё посуды его, наоборот, губят на корню. Кстати, народ, с которым я тогда пошептался, пообещал мне организовать выставку моих картин! -По-моему, ты нарисовал пока только страшненького меня с фениксом, вид из каждого окна замка на Западные Болота, и ту самую картину с Каэлой, которая бесславно погибла от… чьей-то ревности… -Ну вот, как раз за неделю ещё штук двадцать и создам, на вернисаж уже потянет, - Милка радостно улыбнулся и потянул меня к лестнице. – Пошли, тебе там Йовер что-то хочет сказать. Кстати, тот гость в белом пальто от придворного контингента сбёг, его ловко перехватила на выходе Каэла, и теперь они пошли гулять в сад, наслаждаться цветением жасмина. Я так думаю, ждать её нет смысла, надо брать экипаж и валить до хаты, потому что тусовка уже набралась по брови, и скоро начнёт бузить и драться на дуэлях. Когда-то меня эта часть попойки забавляла, но со временем изрядно приелась. Я ведь натура с тонкой душевной организацией, кровь и сражения мне чужды и даже отвратительны… Я вспомнил кровавое месиво, которое Морт устроил той памятной ночью в поле близ Майена, тихо хмыкнул сам себе, но комментировать никак не стал, а вполне миролюбиво отозвался: -Ладно, иди пока найди карету, а я с лордом Отоньо перетру. -Я только хотел напомнить Вам, Марджере, что завтра состоится заседание лендлордов по региону Средиземноморья по поводу какого-то анклава, - сказал Отоньо, болтавший с принцессой. Я на всякий случай нарисовал на запястье крестик на память и поехал с Милкой домой. Может быть, мне показалось, но когда наша карета отъезжала, на крыльце дворца стояло то странное создание в серебристой мантии, курило длинную трубку, пуская колечки, и пристально – очень пристально – смотрело нам вслед… Таким образом, это моя последняя ночь в дворце-общежитии на болоте. Завтра переезд и заседание. Пора спать. До свидания, дорогой дневник!