Здравствуй, дорогой дневник...

Восемнадцатое сентября, очень поздно ночью, в моём новом доме на Линденблюм. За окном растут липы и прогуливаются прохожие. И даже горят фонари! Сегодня с самого утра начался капитальный кавардак – в смысле, организация переезда. Вскочив ни свет, ни заря и неразборчиво похватав чего-то на кухне, мы с Каэлой поехали в столицу за ключами. По дороге она в подробностях поведала мне о своей вчерашней одиссее команды кустов. Со слов Салузар, весь вечер они наслаждались общением в затерянной среди жасминовых зарослей беседке, попивая из пиал молочный улун и обсуждая непознанные материи Розы реальностей. Загадочный лорд Анволь всю дорогу перебирал свои нефритовые чётки, в упор игнорировал попытки Каэлы перейти от астрального плана к вполне материальному, и постоянно норовил удариться в автобиографический монолог, чуть более чем полностью преисполненный гипертрофированного пафоса. «В шестом году Anno Domini, как сейчас помню…», и так далее и тому подобное. С моей точки зрения, загадочный лорд был не более чем напыщенным белым павлином и самовлюблённым фанфароном, но я счёл за лучшее молчать и кивать. Ибо чувства Каэлы не полиняли даже под этим безблагодатным дождичком из слипшейся лапши… И я с чистой душой отдал ей свой пригласительный билет на королевский бал по случаю юбилея: если надо будет, я туда и так пройду, хотя это вряд ли, а вот Каэла пусть повеселится и устроит личную жизнь. После того, как я получил ключи, началась стадия переезда. Белая «Акура» неутомимо курсировала туда-сюда между Западными Болотами и Линденблюм, Милка во дворце паковал вещи, а я в особнячке их разбирал и расставлял по местам, попутно сматывая мили паутины из-под потолка мокрой метлой. От мысли просто сжечь её я отказался в тот момент, когда от одного невинного щелчка пальцами пламя моментально охватило всю территорию потолка… Кхм, ну что же, буду выдавать обугленную побелку в прихожей за оригинальное дизайнерское решение. Может, ещё и моду новую у местной аристократии введу, на угольно-чёрные потолки… Особнячок мне, кстати, очень нравится – небольшой, всего четыре комнаты и кухня с террасой, но невероятно уютный. Не то, что дворцовая общага Милки с её пудовыми люстрами, высоченными потолками, коридорами-лабиринтами, с мраморными лестницами и вечными сыростью и сквозняками. Впрочем, серьёзно заниматься ни декором, ни уборкой времени у меня тупо не было, поскольку ровно в полдень при дворе стартовала сессия заседания лендлордов. Даже поесть и переодеться в парадно-выходную форму одежды времени и то не хватило, я молчу в тряпочку про свою чудесную причёску, которая выглядит прилично только несчастные пять минут после гребешка. Так что во дворец я ворвался без минуты полдень, с полыхающим огнём на осеннем солнце шухером на голове, в диадеме набекрень, с яблоком в руке, безумием во взгляде, а также в любимых джинсах с дырками на коленях и старом чёрном растянутом свитере. Горностаевую мантию я нацепить не успел и поэтому волок её за собой по лестнице. Перескакивая через три ступеньки, взлетел на пятый этаж, ногой открыл нужную дверь и возник на пороге чётко в полдень с горделивым возгласом «Точность – вежливость не только королей!». Лендлорды, словно бы по команде «Фас!», повернулись на звук моего голоса, и выпялились на меня, как те самые ребята на новые ворота. Сидящий на председательском месте Утор только молча закатил глаза; потом он постучал ручкой по своему бокалу и призвал кворум к порядку: -Господа, теперь, когда мы все в сборе, давайте же начнём. На повестке дня… Я тем временем убедился, что милые соседи по Средиземноморью не оставили мне стула, и пошёл за требуемой мебелью в соседнее помещение. Как раз когда король описывал экономическую ситуацию в Майене, я приволок себе кресло и устроился под сенью пышно цветущей на карнизе хойи, закинув ногу на ногу и вдумчиво поедая яблоко. Прочие наместники Утора косились, но разумно помалкивали. -Таким образом, Майен должен немедленно перейти в непосредственное подчинение к Хаосу. Если первенствующая откажется передать моему представителю жезл, мы будем вынуждены взять Майен в экономическую блокаду. Для государства, которое импортирует более девяноста процентов товаров и услуг, это – верная гибель. Госпожа Фрейа не допустит такого и покорится нашей воле, - вещал Утор. -Но тогда Алмот останется без топлива! – нервно вмешалась компаньонка знакомой мне герцогини Моргейз, тощая скуластая особа в платье цвета недозрелых помидоров. – Всё наше герцогство просто накроет энергетический кризис, ведь Майен – единственный поставщик древесины и торфа в регионе. Встанут все заводы, транспортная сеть, а имеющиеся у нас собственные запасы едва ли обеспечат даже столицу… Как долго будет происходить процедура перевода анклава в новый статус? И не выльется ли это всё в крупные проблемы для нас с миледи Моргейз и для нашего народа? -Ради процветания Хаоса можно и потерпеть с месяц-другой, дорогуша, - с ядовитой лаской заметил префект Маурицио, полируя свой монокль кружевной манжетой. Тощая особа тут же окрысилась: -Тогда почему бы вам по-соседски не уступить нам тысяч триста баррелей нефти – по демпинговой цене, а не за ту волчью стоимость, которую вы выжимаете изо всех, кто зависит от этого топлива?.. -Прекратите уже лаяться, - протянул король Андора, Тарингейл, небрежно зевая в белую перчатку. -Вы, словно маленькие дети в песочнице, устроили тут глупую возню. Никто вас насильно не делал перфектами и герцогинями, а коли вам всем не по вкусу тот самый довесок к власти, что именуется не иначе как «ответственность» - уступите место тем, кто готов соответствовать титулу. Это понятно?.. -Господа, господа, давайте будем решать проблемы по мере их поступления, - влез Лас Люсе, скаля остренькие зубки в заискивающей улыбке и непрестанно шевеля сплетёнными пальцами, из-за чего он весьма походил на потирающую лапки муху. – Нам надобно вначале решить, кто станет наместником – вместо госпожи Фрейи. Мне вот кажется… -Если кажется, надо меньше употреблять сомнительные алкогольные напитки, - поддел его префект. -Думаю, Майен должен войти в состав граничащего с ним феода, - заметила тощая особа с ну очень глубокомысленным выражением лица. -Осмелюсь напомнить, дорогая леди Карла, - сладко промурлыкал на это Маурицио, - что, помимо Алмота, данный анклав имеет общие границы с Гэалданом, Тарабоном и Ама… а… эм-м-м… В этот момент Гэалданский префект вдруг резко осёкся и прикусил язык, издав невнятное мычание. -И-и-и?.. – поторопил король ласковым тоном, наблюдая при этом за муками Маурицио с интересом естествоиспытателя над лужей с головастиками, куда он только что вывернул ведро негашеной извести. -И с кем-то там ещё. Совсем запамятовал, - притворно завздыхал префект, принимаясь массировать виски. – Годы уже не те, да и хлопот полон рот… какие-то земли на букву «А». -Ладно, хорошо, я Вас услышал. Подыщу на ваше место лендлорда помоложе, с хорошей памятью, - дружелюбно кивнул король, просто-таки лучась своим расположением. – Тем более, что изначально Гэалдан был провинцией Андора. Светлейший Тарингейл, примите у Маурицио печать и все дела, кои ведёт Гэалдан, а также ключи от государственной казны, шпагу и медальон префекта. А сейчас, милорд Маурицио, я попрошу Вас покинуть наше общество. Всё дальнейшее обсуждение Вас с этого момента никоим образом не касается. Бедолага Маурицио выронил свой монокль и упал перед равнодушно отвернувшимся королём на колени, практически уткнувшись лбом в паркетный пол и умоляя его отменить своё страшное решение. -Хватит устраивать тут театр трагедии, - фыркнул Тарингейл, легонько толкнув распростёртого на полу Маурицио носком замшевого сапога. – Все мы отлично знаем Вам цену, не пытайтесь её набить в столь унизительной форме. Будь Вы хоть сколько-нибудь полезны правителю Хаоса, остались бы тут. -Стража, выведите его отсюда, - безразлично велел Утор, махнув своим батистовым платком на экс-префекта, и Маурицио, продолжающего подвывать о помиловании, вежливо, но непреклонно увели. -Итак, мы продолжаем разговор, - прокомментировал я из кресла. – Начинается второй раунд игры «Слабое звено». Кто ещё хочет заявить свою кандидатуру на пост лендлорда Майена? Смелее, смелее! -Что Вы себе позволяете? – резко спросил Тарингейл, разворачиваясь ко мне вместе со стулом. Я же, в очередной раз откусив от яблочка и тщательно его пережёвывая, весело его оповестил: -Всё! Я себе всё позволяю, ибо кто, как не я, хозяин собственной судьбе?.. И кстати, светлейший, Вам бы пора перестать принимать уже Ваше лекарство. У Вас от него серьёзные побочные эффекты. -Какие ещё эффекты, - зарычал король Андора, сгребая скатерть в кулак, - какое ещё лекарство?! -Озверин, - с милой улыбкой отозвался я. – Пора Вам с ним заканчивать, не то Вы ножки у кресел со злости приметесь отгрызать, или там столбы фонарные на улице морскими узлами завязывать… -Спокойно! – рванувшегося было встать Тарингейла ухватили за бока сидевшие рядом Карла и леди Найнив, тишайшая маркиза Муранди, которая вообще первый раз за всё это время осмелилась открыть рот. Обе так перепугались, что буквально повисли на руках у андорца, не давая тому подняться. -Нам только дуэли не хватало, - увещевала плаксивым голосом Карла, чей цвет лица стремительно приближался к колеру её буро-зелёного платья, и пыталась навалиться королю на плечо всем телом. -Не хватало! – гаркнул Тарингейл, пытаясь стряхнуть с себя удерживающих его дамочек. – Я живо закатаю этого рыжего выскочку ниже плинтуса, чтобы знал, как полезно держать язык за зубами! -Надо же, а я как раз намеревался назначить этого рыжего выскочку моим наместником в Майене… - с вежливым аккуратным зевком заметил Утор. Король Андора вспыхнул и рухнул обратно на стул, не забыв перед этим бросить на меня уничтожающий взгляд ярко-голубых глаз. Я в ответ зевнул точно так же, как Утор минутой ранее, и ловко метнул яблочный огрызок в стоявшую возле дверей мусорницу. -В общем, так, - Утор ударил ладонями по столу, - все свободны. Герцог Марджере, а Вас я попрошу остаться. -О! Таки опять будем разговоры разговаривать, - обрадовался я. – Одна ма-аленькая просьба: я дико извиняюсь, ваше высочество, но я из дома пригнал без пересадок, даже поесть не успел. Можно, я счас слетаю до ближайшей булочной за свежей сдобой и какао, и тогда уж явлюсь пред твои монаршьи очи в лучшем виде? -Я даю Вам ровно пять минут, герцог, - сухо проронил король. Я вскочил, щёлкнув каблуками: -Понял, уже лечу! – и вынесся из дворца на скорости, сделавшей бы честь даже Каэлиной «Акуре». Когда я торопливо шёл обратно, с пакетом слоек, гроздью бананов и термосом с какао, на лестнице ко мне приклеился этот отвратительный князь Лас Люсе. -Ах, мой милый друг лорд Марджере! – воскликнуло это ойло союзное, отжимая меня куда-то в угол и скручивая в руках свой платок в некую батистовую колбаску. – Мне совершенно необходимо с Вами пошептаться. Давайте пойдём, почирикаем, вот сюда, к окошечку, чтобы нас никто не слышал... -Ну, что там такое? – нетерпеливо осведомился я, мысленно уже поглощая свои слойки и запивая их кровью князя, осмелившегося встать между мною и моим ланчем. Лас Люсе тут же обрадовано и бодро застрекотал. Мне его манера изъясняться сильно напомнила летнее поле, на котором пирует саранча… Суть его пространной торопливой речи, перемежаемой моими весьма недружелюбными «Угу», «Ага» и «Ну да», сводилась к тому, что князю Оржу смертельно надоело зависеть от короля. А уж сегодняшняя история с разжалованным префектом так вообще напугала его до заикания и псориаза. -Вы же сейчас идёте на приём к королю? – трещал Лас Люсе, нервно зыркая по сторонам, загадочно изгибаясь всем телом и пытаясь загородить собой от стоящих внизу лестницы гвардейцев что-то, что он держал в руках. Заполучив мой резкий кивок, Оржу продолжал, - тогда пожалуйста, друг мой, откройте в кабинете Утора вот эту шкатулку, и наши проблемы разрешатся практически сами собой. Я ведь вижу, что Вам тоже не по нраву наш непредсказуемый монарх! Ваш открытый бунт, это так смело… И князь практически силой впихнул мне в руки маленькую лакированную коробочку. -Это ещё что за дрянь? – подозрительно оскалился я, труся шкатулкой. Там что-то шебуршалось. -Это пустынная сколопендра, - еле слышно прошептал Лас Люсе, покрываясь крупной испариной, и выразительно провёл пальцем себе по горлу. – Один укус – и всё, амба, инфаркт. И никаких следов яда в крови или ранок от укуса, жало тончайшее, яд выводится в последнем выдохе. Поймать очень сложно – но ради собственной безопасности и спокойного будущего можно постараться… Вы согласны? -Сколько? – еле шевельнул я губами, нервно заправив рассыпавшую искорки прядь волос за левое ухо. Лас Люсе вспотел ещё сильнее и затрясся всем телом, как эти маленькие подмышечные псинки. -Всё Средиземноморье! – прошипел он, и в тот же момент, среагировав на мой условный жест, из-за соседней колонны бесшумно материализовался Утор в сопровождении двух мясистых гвардейцев. Они взяли слабо рыпнувшегося и тут же обмякшего князя за бока, а король благосклонно кивнул мне: -Давай, Марджере, открывай шкатулку. Посмотрим, так ли хороша эта тварь, как расписывал Оржу. Я аккуратно поднял крышку коробочки, поднеся её к пышному кружевному жабо Лас Люсе; спустя пару минут напряжённой тишины оттуда выползла длинная полупрозрачная многоножка, пробралась по воротнику вверх, на мокрую от пота щёку князя, и… скользнула ему в перекошенный рот! Мы замерли. Оржу пару раз дёрнулся всем телом, как паяц в уличном балагане, захрипел, попытался напоследок меня пнуть – и закончился, как явление. Стражники переглянулись в ужасе, я пытался сдержать весьма неуместный возглас «Приятного аппети-ита!», король сохранял великолепное равнодушие. -Сожгите это дотла, - велел своим гвардейцам Утор и поманил меня за собой. -Я тебе сейчас ещё один умный вещь скажу, Марджере – она тебе пригодится в жизни. Знаешь, мы куда чаще ломаем себе ноги о кочки, а не о горы. Мы расположились в очистившейся от лендлордов комнате. -Я и на тебя плюшечек прихватил, величество, - сообщил я, раскладывая свою добычу на столе. – У меня тут ещё есть бананы, они очень сытные, а я голоден, как вурдалак… и какао. Так что с тебя чашки. -О Хаос, это же мои любимые «улитки» с изюмом, - Утор вздохнул и подпёр щёку ладонью в белой перчатке. – Знаешь, я ведь так и пребываю в счастливом абсолютном неведении относительно того, кто ты вообще такой, Марджере, и на каких… полях тебя выкопал лорд Морт. И честно говоря, как-то и не горю желанием узнавать. Ты совершенно лишён хоть какого-то пиетета по отношению к власти, и этим меня зацепил за живое. У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, ты надоедлив, ковырюч, неучтив, не трепещешь перед своим королём, и при этом изворотлив и невероятно умён. Отвратительно. Отдай мне булку, отродье. Я тоже сегодня позавтракать не успел. Нам принесли сервиз и раскалённый кофейник, и мы с Утором с урчанием набросились на горячую выпечку и фрукты. С четверть часа в зале стояла сосредоточенная тишина, нарушаемая только звуками погибающих слоек и какао, потом король откинулся на спинку кресла и блаженно простонал: -Небеса, когда вкусно поешь, то чувствуешь себя живым, хотя бы… Слушай, чучело, то есть герцог Марджере, я два раза предлагать не стану – ты возьмёшь под своё управление остров, принадлежавший князю Лас Люсе, Танчико? Честно говоря, то, что ты сделал с Амадицией менее чем за два года, просто невероятно! Мне племянница Балтамелла говорила вчера что-то о том, что хотела бы переехать жить в твоё герцогство, так вот посели её на Танчико. Это ведь недалеко от твоего южного побережья. Климат на острове отличный, система управления в принципе неплохая, князь, хоть и мерзавец, политиком был способным. Пусть девочка учится искусству управления, раз уж с личной жизнью не сложилось… -Вот за это тебе моё большое и совершенно искреннее спасибо, из которого я заранее сцедил целую цистерну яда, обычно предназначенного для деморализации собеседника, - я закинул руки за голову. -Думаю, что ты и в Майене сумеешь всё разрешить миром, без тех катастрофических последствий, о которых кудахтал этот сброд на совещании, - кивнув, продолжал Утор. – Единственное, что меня очень беспокоит – то, что ты сильный и непредсказуемый лорд теперь уже трёх вассальных земель. И что ты вполне способен лишить меня власти, сам заняв трон. Да у тебя считай вот только что была прекрасная возможность это сделать! Не поделись ты со мной своевременно информацией о князе Оржу или прими его сторону – и я был бы обречён. А уж потом раздавить это насекомое Лас Люсе тебе не составило бы особенного труда. -Знаешь что, король Утор, теперь я тебе скажу один умный вещь, - я допил какао и сладко потянулся в кресле. – Можно стричь овцу регулярно, а вот снять с неё шкуру только один раз. За сим позволь мне откланяться, меня ждут великие дела. Спасибо за компанию за завтраком и за новые земли. Адью. И я удалился, кутаясь в свою горностаевую мантию поверх растянутого свитера, горделиво вздёрнув подбородок и доедая по дороге последний банан. После весьма бурно проведённого утра я решил позаниматься чем-нибудь приятным. При мысли о генеральной уборке у меня волосы принимались на голове шевелиться, поэтому я пошёл другим путём – нанял фиакр, взял кошелёк и двинулся по магазинам. О, вот тут-то я оторвался по полной! Я значительно расширил свою начатую ещё в Арад Домане коллекцию занимательных штуковин, в значительной степени обновил гардероб, решив навеки расстаться с любимым Милкой стилем «рюши, кружева, шитьё», а ещё умудрился разыскать на барахолке аппарат из иного мира, который мне горячо рекомендовала Каэла – телефон для эфирной связи. Буду держать с ней связь из Амадора, это ведь куда удобнее почты Хаоса… Потом очень внезапно наступил вечер; я некоторое время согревался в фураке, радуясь, что вокруг не вертится Милан и не пытается вылить мне в воду ведро лавандового масла, а потом вылез и пошёл на кухню хозяйничать. О, какое блаженство, моя собственная тёплая уютная кухня… Напевая себе под нос от удовольствия, я замесил и поставил запекаться шарлотку, и отправился выносить очистки на угол. Вернулся, легкомысленно не захлопывая двери, и уже склонился было к духовке проверить, как там мой пирог, но тут увидел, как из прихожей на меня надвигается ползущий на четвереньках молодой парень в щегольском светло-кремовом костюме. -Эй, что Вы тут забыли? – совершенно ошалел я, вжимаясь всей спиной в буфет, и одной рукой беря с полочки молоток для отбивания мяса, а в другой зажигая шаровую молнию. Так, на всякий пожарный. Молодой человек весьма рассеянно посмотрел на мои домашние баретки с бисерными цветами, как раз очутившиеся перед его длинным носом, и неопределённо дёрнул головой. После чего пополз дальше, по ходу заглянув в кадку с амариллисами и пробормотав примерно в мою сторону: -Да не маньяк я, не переживай, всё путём! Я замер с открытым ртом, даже не зная, как мне полагается реагировать на столь бесцеремонное и в высшей степени странное вторжение. Убивать незваного гостя на месте резона вроде бы нет, он на меня не нападает, но и притвориться, будто событие из разряда будничных, и продолжить печь пирог – тоже не вариант. Между тем новоявленный варяг старательно обполз по периметру мою кухню, низко нагнув голову и заглядывая под все предметы меблировки, пока не вернулся к буфету, около которого я как раз и окаменел. Буфет вызвал у молодого человека приступ бурного восторга. Несколько раз торжествующе выкрикнув «Ага!», он лёг животом на пол и принялся энергично скрести ногтями по паркетному полу. -Что Вы тут забыли? – повторил я свой вполне резонный вопрос октавой выше, при этом поудобнее перехватывая ручку колотушки для мяса: товарищ в кремовом костюме, явно наевшийся запрещённых законом веществ и теперь отвлекающий меня от шарлотки, начал меня изрядно раздражать. -Заразу зубастую я тут забыл, - недовольно отозвался на это молодой человек, морща длинный нос и не прекращая царапать мой палисандровый паркет с совершенно отвратительным звуком. – Просто вот сижу я себе, значит, под торшером с абажуром, и эту моррову ИОГП грызу, как нам дед наш завещал, роняя пену на колени, до чёрных точечек во взгляде и звона в гулкой голове. Потому что сессия, мать её растак, и отчисление уже дышит мне в спинные нервы! Но я не могу сосредоточиться на вкусе гранита науки, потому что меня при этом бессовестно жрут своей пилорамой за обе ноги в последних, промежду прочим, чистых носках, словно рядом совершенно не стоит полная миска куриных пупочков. Он же у меня птица гордая, пока не пнёшь – не полетит, а если и полетит, то вернётся и нна по затылку! Потом как начал зигзагом по комнате гонять – ты прикинь, прямо как реактивный. Вжик, и вся кружка пива у меня за миг оказывается на пузе и далее медленно просачивается в брюки и ниже. Бутылка вдребезги, и пена по обоям живописными соплями стекает, а ему хоть бы хны, сидит и зевает во всю пасть, типа я не я, и нечего мне инкриминировать. Ну тут-то моё терпение резко надулось и с треском лопнуло. Я хвать кочергу и давай паразита по всей хате гонять! А этот хмырь такой хитрый, задницей вещей почуял, что я серьёзно настроен и что палёным завоняло, и шасть от меня в окно. Я его гнал через три пустыря, семь палисадников и несчитано оград, чисто уже не с целью кочергу об его дурную башку сломать, а просто отловить. Заблудится ведь, будет потом бродить по округе и завывать в поисках родного порога. Вот я его и настиг, значит, здесь – он к тебе в дверь заскочил. Осталось только извлечь из-под мебели… Я слушал этот монолог, не перебивая, не мигая и не дыша. Воображение услужливо нарисовало мне жуткого зубастого монстра – например, виверну, которые были популярны в Хаосе – который сбежал от молодого человека и теперь затаился у меня под буфетом. Тем более, что светло-кремовый костюм на парне, при ближайшем рассмотрении, в некоторых местах и впрямь выглядел так, словно его пытались попробовать на вкус. Особенно сильно досталось обшлагам брюк и рукавам пиджака. -Так, давай, вылезай немедленно, - строго скомандовал парень и постучал по полу кулаком. В ответ из-под буфета раздалось утробное и явно протестующее ворчание. Я на всякий случай аккуратно, боком отодвинулся от буфета, не выпуская ни молнии, ни молотка, и залез на стол, подобрав под себя ноги. А потом ещё нагнулся и схватил оставшиеся на полу баретки – я их только-только купил и совершенно не собирался отдавать всяким там потусторонним монстрам. Молодой человек поднял голову и спросил: -А у тебя тут нет, случайно, каких-нибудь жабьих ног или рыбных яиц? Эта зараза зубастая просто от всего ползучего и плывучего прётся, как девицы от конфет. Жрёт их, словно экскаватор, моя кухарка уже притомилась носить с базара кильку авоськами этой чёрной прорве на один глыть! -Посмотри в миске на подоконнике, у меня там креветки на ужин размораживаются, - я колотушкой для мяса ткнул в сторону означенной ёмкости. -Гадом буду, тигровые, - с глубокой скорбью в голосе прокомментировал мой незваный гость, встав с пола и сунув длинный нос в миску. – Слушай, мой рыжий друг, а давай я за пивом сгоняю, и мы тут у тебя посидим, за знакомство креветок под портер порубаем, а? Как ты смотришь на такую перспективу? -Сначала достань своего монстра из-под моего буфета! – категорически потребовал я, выдёргивая из рук молодого человека миску, поскольку одну креветку для выманивания гипотетической виверны он уже взял. Парень проводил frutti di mare взглядом голодной дворняги, шумно облизнулся, вздохнул и вновь растянулся на паркете, заманчиво покачивая креветкой перед тёмной щелью под мебелью. -Кавай, проглотик ты мой ненасытный, смотри – жратва-а-а, - сиропным голоском пел он. – Вылезай к своему папочке, гнида ты моя ушастая, пока я добрый и не унёс тебя вместе с буфетом… -Буфет не дам, - запротестовал я яростным шёпотом, - он из корня оливы! -Тихо, ничего твоему шкафу не сделается, это я просто зубы заговариваю, - зашипел в ответ парень, вытирая манжетой ярко-красной блузы изрядно взмокший лоб. – Вот сразу видно, что ты никогда не вел переговоры с террористами и психопатами! -А ты что, вёл? – усомнился я, по-восточному скрестив ноги и стараясь лишний раз не шевелиться. Где-то я читал, что хищники реагируют на движение. -Обижаешь! – обернулся ко мне тот, блеснув глазами. – Гадом буду… И тут из-под буфета, словно снаряд из жерла гаубицы, вылетел чёрно-белый комок шерсти размером как раз с мою шаровую молнию, и налип на руку молодого человека, в которой тот держал креветку. Парень взвыл многосоставным вычурным матом, слитым в единый утробно-пещерный вопль, потом продолжил своё высказывание более членораздельно и предметно, обращаясь ко мне: -Давай, скорее, лови его в какое-нибудь тряпьё, пока опять не удрал! В панике я спрыгнул со стола, резко рванул с него скатерть и широким жестом факира накинул её на молодого человека. Тот попытался встать, при этом удерживая своего явно пытающегося освободиться домашнего демона, немедленно запутался в складках ткани, споткнулся и с протяжным печальным воем вывалился на веранду через открытую дверь. Я с колотушкой наперевес устремился парню на помощь, и тут из барахтающейся на пороге скатерти, напоминающей пьяную медузу, выбрался тот самый дикий зверь со странным именем Кавай… Я замер, потом уронил молоток и согнулся в приступе хохота, едва не захлебнувшись: передо мной сидел полосатый чёрно-белый котёнок, который интенсивно дожёвывал креветку и громко мурлыкал от удовольствия, жмуря янтарные глазищи. Подхватив его на руки, я понёс пушистый комок на кухню, чтобы разделить с ним остальные креветки, и через плечо свистнул парню: мол, вставай, угроза миновала. -Попался, который кусался! – восставая с пола, прохрипел молодой человек, живописно обмотанный скатертью наподобие степных кочевников, и потёр явно ушибленный копчик. – Теперь позволь нам, наконец, представиться: вот эта зубастая зараза – Кавай, а я – Кэм. -Очень приятно, - вежливо улыбнулся я, - а меня зовут Марджере, я лорд Хаоса, герцог Амадиции, первенствующий Майена, князь Вилладжо Дука Дельи Абруцци… кх, но ты можешь звать меня просто Мардже. Иначе, боюсь, ты рискуешь провести остаток жизни с завязанным в узел языком… -Во рыбьи перья! – Кэм машинально плюнул в ладонь и пригладил смоляно-чёрную шевелюру, коя пришла в изрядный беспорядок после свидания со скатертью, и наводила на мысли о куриных гнёздах. -Кавай, зацени поцелуй судьбы: изо всех буфетов на этой улице ты выбрал конкретный герцогский буфет из оленьих кореньев! -Корня оливы, - поправил я аккуратно, добыв, наконец-то, шарлотку из духовки и поставив греться молоко для какао. – Ты пирог с яблоками будешь есть?.. -Ой, буду! Я завтра как раз последний гос изрыгаю, и если будет вышка, то гордо выйду гоголем во взрослую жизнь с красной горбушкой! – несколько невнятно похвастался мне Кэм, за обе щеки уплетая сразу креветки и шарлотку, и запивая всё это какао. Я, не сводя с него глаз, рассеянно поедал пирог, все свои умственные ресурсы бросив на то, чтобы понять его телеграфный аллюр. Если б не определённый опыт общения с Каэлой и прочим населением нашего дворца-хостела на болоте, я бы не расшифровал ни слова. А так было более-менее ясно, что Кэм заканчивает высшее учебное заведение… заодно с тем, что я явно отстал от современности. И до сих пор не особенно знаком с реалиями жизни иной, нежели работа на благо государства в круглосуточном режиме. Кэм между тем продолжал, беря себе добавки: -Пойду, типа, работать. У нас в семье все по юридической части, но у меня к этому сердце не очень-то лежит, если честно. Кошек вот люблю, у меня их штук… да за сотню перевалило уже, пожалуй! Вот и думаю, может, мне сделаться защитником кошек?.. Да, слушай, а у тебя мобильный телефон есть? -Есть, как раз сегодня по совету одной симпатичной барышни обзавёлся. Она тоже законник, кстати. Вот, запиши мой номер… - я протянул новоприобретение Кэму. – Я скоро уезжаю из Хаоса, но останусь на связи. Будем друзья по переписке, так сказать… -Не-не-не, друзья по перепиське – это с девчонками когда, а ты просто клёвый кадр, - Кэм, опасливо на меня покосившись, собрал языком крошки с тарелки из-под пирога, и подвинул миску с креветками поближе к себе. Потом сощурил терракотово-карие глаза и щёлкнул пальцами, - оу, слушай, а это часом не ты – тот рыжеволосый лорд из замка, который общежитие, про которого мне сестрёнка уши успела в мочало истрепать своими восторгами? -А твою сестрёнку, которая как ветер летает на своей белой «Акуре», часом, не зовут Каэла Салузар? – в тон ему ответил я вопросом на вопрос. -Да! Кавай, ты просто зашибись! – Кэм от души чмокнул котёнка, который тоже принимал участие в трапезе, сидя на столе, в нос. – Ты знал, под чей буфет прицельно кинуть кости! Мардже, ты однозначно достоин стать моим побратимом. Я вообще не знаю, по какому нелепому недоразумению ты не сакилч, но я это сейчас исправлю! Тебя полностью как зовут? Я старательно оттараторил все свои девять имён, не без удовольствия наблюдая, как Кэм медленно сползает вниз по стулу, округлив глаза. В конце моей тирады Салузар тихо присвистнул, взглянул на меня с уважением, и отцепил от воротника рубашки золотую брошь – угловатую спираль, рассечённую стрелой. Потом взял меня за руку и быстро, решительно вонзил острие булавки в мизинец. Я ойкнул от неожиданности – но не запротестовал, поскольку Кэм проколол палец и самому себе, после чего мы соприкоснулись мизинцами над брошью, сливая воедино его густую и сладкую и мою ярко-огненную капли крови. -Будь моим братом по крови, хаосианец Марджере, которому я сегодня дарую имя Садинвэ – «путь наперекор», - серьёзно, с нотками торжественности сказал Кэм, и я эхом негромко повторил за ним: -Будь моим братом по крови, сакилч Кэм из клана Салузар… и спасибо тебе. Некоторое время мы сидели, притихнув, с засунутыми в рот мизинцами; Кавай лениво дожёвывал последнюю креветку, раздувшись от всего съеденного раза в два и напоминая пушистый монохромный арбуз. Молчание нарушил Кэм, внезапно подхватившийся с места с очередным пещерным криком. -Святой Са! – возопил он, выпутываясь из скатерти, в которой так весь ужин и сидел, как в пледике. -Мне сегодня нужно потерять у тебя свой нехрустальный ботинок, потому что крёстная фея в лице моей сестрицы ровно в полночь прекращает прикрывать мою блудную задницу и весело валит нах хаус, то есть на болота. В то время как я, по идее, готовлюсь к госу и занят так, что яйца почесать некогда. А то мои предки совершенно осатанели на почве домашнего хозяйства, на которое я положил большой болт, срача до чердака и замоченных месяц назад для стирки носков и труселей. И сессия была неслабой отмазкой от уборочных работ. Но если они узнают, что их бедный сын-студент не зубрит отечественное право, а радостно тусуется х/з где, я крепко отгребу родительской любви по всему седалищному нерву! -Ладно, ты хоть позвони! – крикнул я Салузару вослед, поскольку остаток своей фразы он орал, уже выбегая за дверь, и остановился на пороге, глядя, как Кэм несётся по Линденблюм крупными скачками от фонаря к фонарю, явственно молясь на бегу Святому Са. Наевшийся до одури Кавай висел у него подмышкой и флегматично покачивался при особенно изящных балетных прыжках своего хозяина… Дисциплинированно помыв посуду и вернув скатерть на её законное место, я вопреки общепринятой традиции не лёг спать. Вместо этого я прихватил шпагу, накинул свой новый классный френч из драной джинсы с булавками и заплатками, и пошёл на ночной променад. Производить, так сказать, разведку на местности. Линденблюм тянется от Набережной до Лунной площади и фонтана, и застроена в основном небольшими уютными особняками, укрытыми под кронами лип, яблонь и клёнов. Через квартал от дома я обнаружил круглосуточную очаровательную кофейню, где и засел за чашечкой коретто и написанием дневника. Правда, потом туда же заявилась и компания местной молодёжи, своими шумными беседами отвлекавшая меня от собственных мыслей, и эти строки я дописываю уже дома, в постели. Ну всё, со спокойной душой ставлю точку и ныряю в ночь: завтра меня наверняка опять поджидают самые разные дела…