Здравствуй, дорогой дневник...

...Некоторое время простояв за мерно гудевшим кирпичным строением, ершившимся антеннами, и понаблюдав за центральным входом, я решил, что нормальные герои всегда идут в обход. Поскольку там, в стеклянном кубе холла, словно в странном безводном аквариуме, группировались охранники, вид и количество которых резко отбивали всякое стремление зайти и поздороваться. Обращать их внимание на наличие моего присутствия в этом рассаднике научной мысли мне не хотелось совершенно, посему я лёгким бесшумным шагом двинулся вдоль гладкой, отражающей меня стены здания на поиски чёрного хода. Да, Институт больше напоминает гигантскую глыбу, покрытую зеркальным льдом, но в него всё же должны привозить продукты и оборудование… и точно! Через пару минут я обнаружил арочный, не примечательный проём, опекаемый всего лишь долговязым сакилчем с автоматом наперевес. Сигарета, улыбка, пара фраз на их языке, сарларо – и вот я уже внутри, в выгибающемся под немыслимым углом коридоре. Казалось, это не часть здания, а пробитый ударом молнии в камень канал, с оплавленными и затем застывшими стенами, лишёнными острых граней, но при том извилистыми донельзя. Коснувшись гладкой поверхности кончиками пальцев, я ощутил в них покалывание. Стена еле уловимо пульсировала и словно бы прикасалась ко мне в ответ. Странное ощущение, одновременно неприятное и чарующее… Стараясь быть максимально бесшумным и чутко вслушиваясь и вглядываясь в окружающее меня, свёрнутое в улиточий панцирь пространство, я двинулся в недра загадочного заведения. Метров через пятьдесят коридор начал мутировать в стандартно-казённый. Глянцевые зеленоватые стены обратились в тусклый кафель, мозаичная плитка постепенно выцвела до квадратиков цвета яичной скорлупы, а еще за одним поворотом появились ободранные двери и узкие окна, на которых и впрямь пышно кустились красные герани. «Салузар дело говорил», - вполголоса прокомментировал я эту метаморфозу, подойдя к окну. В него открывался вид на внутренний двор-колодец – здание Института оказалось полым внутри. Много асфальта, плац с флагштоком, кусты можжевельника по периметру, и бледная статуя по центру. Судя по длинному плащу с восьмиконечной звездой у горла, это был лорд Анволь – ведь даже в виде памятника он упорно отказывался показать личико, прячась под низко надвинутым капюшоном. Ну-ну. Вдоволь наглядевшись и на этот пейзаж с элементами натюрморта, и на висевшие в коридоре на стене познавательные плакаты про щели и их значение для ГО при ЧС, я прислонился к косяку и извлёк из кармана карту, чтобы сориентироваться на местности и наметить дальнейший маршрут. Хм… о, вот! Отдел по изучению первичной энергетики, десятый уровень, сектор А, левая сторона, владение 1010. Исходя из условных обозначений, доступ для сакилчей туда был открыт, значит, и меня пропустят! С ориентированием на местности, правда, было гораздо хуже – я себе половину извилин узлом завязал, пока не сумел соотнести своё местоположение в рандомном коридоре с конкретной точкой на карте. Ну что же… если верить этому чудесному документу, мне сейчас нужно идти влево до упора в лестницу, а там подниматься пешочком наверх. Ладно, где наша не пропадала! …чтобы я не скучал и не расслаблялся, лестница действительно нашлась, вот только вела она весьма так недвусмысленно вниз. На подземные уровни. На тихие, выложенные идеально белым стерильным кафелем, и абсолютно неотличимые друг от друга этажи с ртутными бестеневыми лампами, с отличной звукоизоляцией и бронированными дверями… Мне в сердце внезапно словно бы вцепились холодные, как лёд, пальцы – разом вспомнились и годы заточения в Горменгхасте, и та воистину «чудесная» ночка в королевских застенках. Инстинктивный страх перед возможностью новой несвободы был так силён и властен, что мне пришлось привалиться плечом к стене. Руки, державшие карту, заметно подрагивали, на висках выступила испарина… но при этом какую-то явно извращённую часть меня иррационально и непререкаемо тянуло туда, вниз. Чтобы войти в этот мир и взять над ним свою власть, сделав его новым орудием в вечном противостоянии… Эта тяга оказалась в результате сильнее любого озноба от дурных предчувствий. Решительно передёрнув плечами, я выпрямился и начал спускаться вниз, придерживаясь рукой за металлические широкие перила и внутренне покрываясь странным, сладким инеем от цоканья собственных каблуков о плитку на ступеньках. Словно кто-то отщёлкивал минуты на стальных чётках. …после то ли третьего, то ли пятого зеркально-неизменного пролёта я окончательно сбился со счёта этажей, но упорно продолжал свою одиссею, в стремлении достигнуть самого дна Института, пока не уловил поблизости чужие голоса. Стараясь ступать теперь на цыпочках, чтобы не выдать присутствия, я свернул с лестницы и подобрался к некоей стилизованной арке, над которой висела табличка с весьма загадочной аббревиатурой «SSUKSOF». За аркой варился в стерильном воздухе яркий, вибрирующий от собственной бритвенности свет; голоса стали слышнее. -…внезапно вырубается всё оборудование. Потому что эти исследователи опять нас вывернули в десятое измерение всем Институтом разом, а тамошняя физика не подразумевает электричество вообще как явление. Летальный исход, естественно, и мы даже методику не успели отработать толком. Мы не можем позволить себе терять материал в таких темпах. Не знаю, чем только думает Анволь, если он это вообще умеет делать… -Сорвали поставки промидола-2, это раз. Третий день не могут правильно заземлить контур в блоке Е - это два. И доколе мы будем ездить на этом шахтёрском уродище, в котором приходится закрывать двери вручную и втроём как минимум, поскольку тяжеленные, я ещё молчу про инфернальные скрипы в качестве озвучки любого перемещения! – разгневанно прочирикал в ответ женский голосок. Его тут же горячо поддержал дребезжащий козлиный тенор: -Вы правы. Анволь умудрился превратить закрытый Институт в… да не хочу выражаться, во что! Скоро дойдёт до того, что заключённые создадут профсоюз, а по закрытым территориям примутся без зазрения совести шляться всякие любопытствующие лаборанты, которым тут совершенно не место, а то и вовсе посторонние граждане… Я от таких заявлений забыл вдохнуть и слился лицом с кафелем. На лестнице застучали чьи-то всё приближающиеся шаги, а двое под аркой, словно назло, принялись в красках расписывать, что, по их мнению, следует делать с любыми нарушителями внутреннего распорядка. Нервно зыркнув глазами по сторонам, я обнаружил у себя под боком широкие двустворчатые двери из хромированного металла, и с горя юркнул туда, окунувшись в царившую там непроглядную темноту, насквозь пропитанную запахом лекарств. Сердце колотилось где-то в горле, волосы сами собой шевелились на плечах. Подавив в себе желание тихо сползти на пол и притвориться ветошью, я переморгнул, чтобы начать видеть в темноте, и осмотрелся. Лучше бы я этого не делал! Ибо вокруг находилось нечто, настолько чуждое всему моему существу, что я предпочёл не видеть ничего вообще. С меня и так хватало обонятельных и осязательных эффектов. Повторение мантры «Ничего такого не случится, если я полазаю по подземным уровням в Институте. По каким-то тривиальным подземным уровням. Ну ничего!» уже не срабатывало. Заскулив от злости на своё неутомимое шило, я прилип к двери, одним глазом наблюдая в круглое окошко типа иллюминатора за пришедшим с лестницы ещё одним недружелюбным охранником, водившим жалом в поисках хрен знает чего. А из-под арки до сих пор так и неслись научные дискуссии: -…а ещё давеча тут какой-то червь из Дворов Хаоса наезжал. Долго втирал Совету директоров про появление в Розе реальностей какого-то отродья первородной Тьмы, которое, с его слов, хуже эпидемии чумы, холеры и энцефалита, вместе взятых, и которое ввергнет весь мир в изначальный хаос. Попросил содействовать в устранении угрозы. Но мы же не синдикат ассасинов, когда до них всех дойдёт? Мы же учёные, а не наёмные убийцы, - продолжал дребезжать с всё нарастающим возмущением тенор. -Сидо, но если речь идёт о реальной угрозе! - женский нежный голосок зачирикал с волнением. – Да и директор Анволь тоже говорил что-то о том, что в мир пришла сила, которая разрушит наш Институт, если вовремя не предотвратить это событие… О, даруй мне терпение, всемилостивый Трисмегист, дай мне сил навести порядок в этом бедламе особо крупных размеров, по ошибке названном хирургическим сектором Института!.. -Ну, успехов тебе, Чирлет… - обладатель тенорка невесело хмыкнул, потом помолчал и захихикал уже куда жизнерадостнее, - о, вспомнил ещё! У этого червя, который называет себя лорд Зон, геморрой размером с хороший кирпич, хотя у него и четыре хвоста вместо нормальной анатомии. И он тут завис с целью излечения своей деликатной, хе-хе, проблемы. Если решишь покормить свою паранойю свежими пророчествами о конце света, можешь к нему заглянуть, он в секторе для V.I.P. обретается. Я-то сам во все эти страшилки совершенно не верю. Магии нет. Всё, что мы наблюдаем под этим лейблом – суть комбинация управления энергетическими потоками и их воздействием на материю… -Ну и загляну, не облезу полосками, - встопорщилась собеседница Сидо. – Только вот дела разгребу вначале, там текучки конёва куча… -Да, ты же там над обратной вариацией спинальной анестезии всё колупаешься… -Я не колупаюсь!! – раздался в ответ такой гневный рык, что вздрогнул и я, и охранник, который тоже с интересом прислушивался к разговору. – Если ты такой умный, Сидо, то почему пятый месяц не можешь получить грант на свои исследования?.. -На то есть масса объективных и субъективных причин, моя дорогая Чирлет, - в попытке спрятать оскорбление за тоном, полным собственного достоинства, проблеял Сидо, выныривая из-под арки, и с неприятной скоростью приближаясь к… моей двери! «Надо что-то делать! – помыслил я, при этом не то, что не шелохнувшись, а вообще просто примёрзнув намертво на месте. – Но вот что? И когда…?». -Ой, не свисти мне о своей непризнанности, - с отвращением сказала Чирлет, толкая створку двери и одновременно опуская вниз включающий освещение рубильник. Ровно в тот миг, когда вспыхнули под потолком млечно-белые бестеневые лампы, я с бесшабашной решительностью шагнул сотрудникам Института навстречу, одновременно поправляя на лацкане сюртука золотой символ сакилчей. -Доре диас, господа, - воспроизведение текста запустилось у меня чисто автоматически - наверное, некоторое количество способности болтать без умолку и не включать при этом мозг просочилось в меня во время поездки с Салузаром. В ответ Чирлет, оказавшаяся маленькой черноволосой девушкой, впала в столбняк, а лысенький лопоухий Сидо, маячивший за её левым плечом, нервно икнул и извинился. Я, не снижая темпа и не давая местным работникам опомниться и начать задавать сложные вопросы, вещал: -Позвольте отрекомендоваться: капо Ивэ Садинвэ, наблюдатель от народа сакилчей в департаменте защиты общественного правопорядка Института. Меня направили сюда, к вам, в срочном порядке для проведения разъяснительной беседы с персоналом для предотвращения морального разложения штата! Выдавая всю эту великолепную пургу и тихо с себя самого хренея, я решительно двинулся наискось через это неприятное помещение, напоминающее мне смесь лаборатории Кьерсьеля и лазарета, сделав так и попирающим собой порог Чирлет и Сидо знак следовать за мной. Благо, в противоположной стене имелась ещё одна дверь – идти мимо пасущегося возле лестницы охранника мне не хотелось вот совсем. -Но мы не разлагаемся, мы работаем… - робко попробовал оправдаться Сидо, заходя ко мне с левого фланга. Я сунул руки в карманы, взглянул на него с пронзительным прищуром и веско известил, поняв, наконец, какой лапши им навешать, чтобы и живым уйти, и свой интерес соблюсти: -Дело в том, что в данном Институте на излечении находится опасный психопат, называющий себя лордом Зоном. Поскольку означенный субъект уже неоднократно всплывал в наших ориентировках, а не так давно вообще совершил покушение на одного из капо Западных кланов, меня направили сюда и особо уполномочили осуществлять неусыпный контроль за антисоциальным элементом деструкции и подрыва основ стабильности международного сотрудничества, во избежание… -Мне всё ясно! – резко оборвала Чирлет мою гипнотическую тираду, которую я выдавал на одном дыхании и практически без знаков препинания (спасибо управленческой практике – громоздить кучи канцеляризмов я при желании могу бесконечно). Сверкнув тёмными глазами и топнув туфелькой, она ещё более резко высказалась по существу, - ясно! Наш директор вновь наделал глупостей, а теперь тупо выпячивается на всех совещаниях насчёт того, что завёл себе могущественного союзника. Ага, в лице психически нездоровой гадюки, объявленной в розыск… -А Вам что-то известно про отродье Тьмы? Про него лорд Анволь тоже упоминал, - влез мне под локоть ушастенький Сидо, поправляя на носу круглые очки в пластмассовой оправе. -Да, - развернулся я к Сидо, с силой взяв его за плечи и слегка встряхнув, отчего тот скукожился и поперхнулся своим писком, - вы не должны сбрасывать со счетов и эту мерзкую тварь, которая обитает в зеркалах. И, как правило, принимает облик симпатичного невысокого мужчины с усиками, голубыми глазами и обходительными вкрадчивыми манерами. Не поддавайтесь на провокации, господа! Немного позже мне перешлют из головного отдела ориентировки, и я проведу инструктаж среди сотрудников, что касается в первую очередь охраны. Сидо, которого я всё-таки отпустил, развесил ушки и жадно впитывал каждое слово. Чирлет же была настроена более скептически, то ли в силу своего въедливого характера, то ли от тяжёлой жизни: -Ну, не знаю. У меня в зеркале никаких вкрадчивых мужчин не отражается, а жаль… жаль. А что Вы тут, кстати, делали в темноте в операционном блоке на закрытом уровне?.. -Прошу прощения, но эта информация не подлежит огласке, - кое-как вывернулся я и сделал строгое лицо. Чирлет недоверчиво хмыкнула, стрельнув на меня тёмными птичьими глазами, но решила дальше не лезть, и на том спасибо. Сидо же вся эта информация искренне взволновала: -Вы должны, Вы просто обязаны как можно скорее довести это всё до сведения директора! Уж к Вам-то, капо, он обязан прислушаться, в конце концов, именно сакилчи обеспечивают нашу защиту! -Вот именно, - веско изрёк я в ответ, и сделал пальцем такой жест, словно собирался проткнуть им круглый лоб Сидо. Скептический фырк со стороны Чирлет я предпочёл игнорировать. Девочки-сакилчи и фирменное блюдо «Поцелуй насквозь» удалялись от меня со скоростью Милки на распродаже, но я тихо радовался, что ещё не по самые гланды в проблемах, как это со мной бывает обычно, а так, туфли слегка намочил. Надеюсь, впереди меня не поджидает какая-нибудь знатная трясина глубиной в милю... Чирлет и Сидо, в которых по мере нашего путешествия через анфиладу лабораторий разгорелось и воспылало истовое желание моими устами донести до сведения лорда Анволя, какой же он клинический идиот, в какой-то момент обошли меня с флангов и сами повели дальше, оживлённо вываливая все свои претензии к руководителю Института. Минут через пять, миновав длинный, слабо освещённый тоннель, где еле тёплое дыхание воздуховодов ерошило мне волосы на затылке, мы очутились в пустынном и весьма облезлом холле перед ржавыми решётчатыми дверями. Возле них висела табличка с надписью: «Управление лифтом в нетрезвом состоянии преследуется по закону!». Чирлет вместе с Сидо взялись за створку, с явным усилием пытаясь её откатить в сторону; я засучил рукава и помог им, изрядно вымазав пальцы смесью ржавчины и солидола. С протестующим визгом изгоняемой из спальни Бергитте створка сдвинулась вбок, открыв проём в мрачную шахту. Чирлет бесстрашно сунула туда коротко стриженую голову и заорала куда-то вверх: -Эй там, наверху! Нам с минус седьмого операционного на десятый административный лифт надо! -Щаааас, - донёсся искажённый расстоянием и эхом потусторонний отклик из сырой тьмы, - только счётчики Юнга волновикам выгрузим, и подадим. Погодите там чуток, лады? -Вам определённо нужен нормальный лифт, - резюмировал я с изрядной аффектацией, оттирая руки платком. Видимо, административная деятельность на посту герцога въелась мне в подкорку и не давала спокойно пройти мимо любой несовершенной системы, которую можно было бы наладить. Не знаю, как и почему у порождения Хаоса в моём лице взялась такая неистовая тяга к созиданию и упорядочиванию – но в моём случае генетика явно промахнулась с наследственностью, ибо делаю я всё принципиально наеборот! И нет, это не опечатка, это у меня жизненное кредо такое. Специфическое. -Да нужен, конечно же… - мрачно подтвердила Чирлет, наблюдая, как к нам на уровень под скрип лебёдки и лязг цепей сползает просторная кабина лифта, больше похожая на ржавую железную клетку, в которой по городу возят на казнь преступников-простолюдинов, с той только разницей, что в ней не было двери. Пейзаж довершали щелястый дощатый пол и два плоских слюдяных плафона с тусклыми лампочками. – Только где мы его возьмём, коллективно родим, что ли? Мы медики, а не конструкторы. -А вот об этом я тоже непременно поговорю с лордом Анволем! – пылко возвестил я и, глянув на этого выкидыша лифтостроения, упавшим голосом прибавил, - это если, конечно, я доберусь до вашего директора в целостном состоянии… -Это да, - оживился Сидо, поправляя очки, - в прошлый раз, когда в кабине вывалился пол, на дне шахты было довольно грязно. Мозги соскребали шпателем со стен. А потом их, говорят, в столовке на обед с зелёным горошком подавали, но это не точно… -Будет тебе нагнетать, - рассердилась Чирлет, вглядевшись в моё явно далёкое от здорового румянца лицо, и решив принимать контрмеры, - он всего-то и проваливался раз семь, а ты уже панику сеешь! И впрямь – успокоила, так успокоила. -Ну что же, пусть сегодня смерть немилосердно тошнит от одной мысли о скором свидании со всеми нами… - пафосно произнёс я приличествующее случаю напутствие, и первым погрузился в эквивалент шахтёрской клети. В случае чего, буду цепляться за решётчатую стену, изображая виноградную лозу… -Поехали! – заорала Чирлет в железный потолок, и жуткий лифт, скрежеща и содрогаясь, пополз на высоту семнадцати этажей. Где-то на уровне второго к нам попыталась присоединиться группа людей в деловых костюмах, но я к этому моменту уже так разнервничался, что вежливо попросил подождать их своей очереди посредством удара тяжёлой дверью по рукам и изысканных ругательств на сарларо. Ещё через два этажа погас и без того нервно дёргавшийся и еле теплившийся в плафонах свет, чем я тут же не преминул воспользоваться, чтобы легонько ущипнуть Чирлет за бедро. Несмотря на едкий характер, а может быть, и именно из-за него, черноволосая и по-птичьи бойкая девушка-медик мне была весьма симпатична. А уж точёности её фигурки могла бы позавидовать статуэтка из слоновой кости… Шалость удалась – спустя секунду лопоухий Сидо получил смачную оплеуху и принялся невнятно ныть насчёт несправедливости своей судьбы. Когда, наконец, кабина замерла, не доехав до десятого уровня где-то на двадцать сантиметров, я уже вполне созрел и поклялся себе идти вниз пешком и не выпендриваться. А также при возможности надавать лорду Анволю по щам за то, что не заботится о безопасности своих же подчинённых. Хотя возможность ещё раз остаться с Чирлет в полной темноте вполне стоила риска… -Старый гофрированный хрен, - всё никак не могла прекратить клевать совершенно затюканного Сидо черноволосая фурия, - тебе к земле уже пора привыкать, а туда же! Если тебе руки некуда девать, давай я их ампутирую, мне всегда практика требуется… -И не только руки, - подвякнул я ей под локоть провокаторски. -А, бессмысленно, - фыркнула Чирлет, закатив глаза. – Это всё равно давно уже чисто декоративная часть организма у него… а вот руки явственно лишние, это я отвечаю! -А вот и кабинет директора, - нарочито громко вклинился Сидо, который от хищных прокламаций своей коллеги по цеху цветом лица принялся потихоньку сливаться с ковролином на полу – серо-буро-козюльчатым в чёрную точечку. -Мы вас тут подождём, - предельно чётко сформулировала Чирлет, и с милой улыбочкой устроилась на диванчике в приёмной, аккуратно разгладив полы короткого накрахмаленного халатика. – Удачи! После такого не в меру упитанного намёка в самом расцвете сил мне не оставалось ничего, кроме как решительно нарушить уединение лорда Анволя. Сметя с дороги попытавшуюся тявкнуть «Нельзя!» миниатюрную секретаршу, я стремительно пересёк приёмную, и без лишних церемоний ногой открыл дверь в пятиугольный кабинет со стеклянной стеной. Там, закинув на письменный стол ноги в лаковых белых штиблетах, сидел директор Института, и кормился шпротами прямо из банки, ловко цепляя их бамбуковыми палочками для еды. Захлопнув дверь практически перед возмущённой мордашкой секретарши, и заперев замок на ключ, чтобы нам никто не мог помешать, я подошёл к лорду Анволю, который от неожиданности вывалил на свой белый плащ некоторое количество шпротов в масле, и теперь сидел неподвижно, бледный и злой. У сего загадочного субъекта, который по совершенно непонятным мне причинам пронзил сердце Каэлы Салузар отравленной стрелой любви, было узкое, треугольное лицо с чуть вздёрнутым носом, которое показалось мне смутно… знакомым, да. Широко посаженные льдисто-зелёные глаза, очень надменные и отстранённые, странно контрастировали на этом лице с россыпью мелких тёмных веснушек и кривым, будто бы вечно чуть ухмыляющимся ртом, и в целом лорд производил впечатление вечной борьбы двух внутренних противоположностей. Опасное сочетание, ибо никогда не известно, какая одержит верх… Ладно, пристально разглядывать я его буду как-нибудь потом, а пока, раз козе смерть, надо брать быка за рога. Пока Анволь не отошёл от шока и не вызвал сюда взвод вневедомственной охраны. -Ты почто геморрой бешеной парасольке лечишь? – без каких-либо лишних лирических вступлений напористо вопросил я у переморгнувшего от изумления директора Института. – Я понимаю, что клятва Гиппократа и всё такое, но там ведь про людей вроде было сказано. А не про шилохвостых шипозадов с манией величия в особо запущенной стадии… -А вот теперь ещё раз и, если можно, помедленнее и не таким телеграфным аллюром, - изрёк лорд Анволь, когда я на секунду умолк, чтобы набрать воздуха, и сощурил свои кошачьи зелёные глаза. Я не мог отделаться от странного ощущения, что из этой льдистой изумрудной глубины за мной наблюдает сейчас… кто-то ещё. Или же что-то… Чтобы взять время на осмысление этого ощущения, я устроился в кресле и налил себе яблочного сока из стоявшего на столе стеклянного графина. Разговор обещал быть долгим. Ведь если лорд не стал верещать так, словно ему в середине процесса кинули в писсуар паука-птицееда, и не натравил на меня в первые пять минут своих охранников, значит, ему есть, что сказать вот конкретно лично мне. Пусть Анволь и видит меня первый раз в жизни. -Позволь, кстати, представиться, - вспомнил я о хороших манерах, закинув скрещенные ноги на пуф и потягивая сок. – Меня зовут… -Поверь, для многих ты совершенно не нуждаешься в представлениях, Марджере, - процедил лорд, впиваясь пальцами в ручки своего кресла и сбрасывая ноги на пол, явно чтобы не пребывать предо мной в столь легкомысленной позе. – Я, обладая даром предвидения, знал, что ты рано или поздно появишься на горизонте относительно благополучной жизни этой многострадальной Розы реальностей, и тогда мало не покажется никому… и что это именно ты, изысканно-развязный лорд, герцог счастливой тихой Амадиции, разрушишь мой Институт и уничтожишь то, что существовало веками. Честно говоря, даже зная, я до последнего не верил, что это будешь именно… ты. -О… так вот ты какой, северный олень, - глубокомысленно протянул я в ответ, рассматривая Анволя сквозь свой бокал с соком, отчего директор Института приобрёл приятный зеленоватый цвет навроде молодого шпината. -Марджере, я сейчас не шучу! – возвысил голос Анволь. Он провёл ладонью, на которой заплясали искорки, по своему плащу, ликвидируя пятна от шпрот и возвращая ткани девственную белизну, и встал из кресла, чуть закинув голову назад. Я в ответ презрительно повёл плечами: -Аналогично, лорд Анволь. Меня некоторое время назад щедро информировали касательно моей неоднозначной судьбы. Процент гадалок на единицу населения оказался столь высок, что у меня уже уши в трубочку от этих пророчеств грядущего апофигея закатываются. И вот что - я от этих исчерпывающих сообщений должен бодро совершить героический суицид на благо всей вселенной? Да не дождётесь!.. И вообще, qui vivre verra, поживём – увидим. Тем более что шоковая терапия - тоже терапия, а капитальный ремонт мироздания вовсе не повлечёт за собой конец света, если проводить его не на средства из бюджета ЖКХ Хаоса и посредством его посредства… -О, святой Са! – Анволь прекратил обмерять шагами широту и долготу кабинета, чем он занимался во время моей пламенной речи, и довольно картинно упал обратно в кресло, откинув голову на спинку. -Твоим бы языком, Марджере, да заборы красить… а что там с лордом Зоном? Ты чем недоволен?.. -Этот припадочный червь неоднократно пытался меня придушить, как политически, так и вполне себе непосредственно, - мрачно поделился я накипевшим и поуютнее втёрся в кресло. – А вы тут вокруг него прыгаете, как вокруг майского шеста, и чуть ли не в лузу целуете. Он же главная мразь придворной помойки, и первый же вас подставит в случае чего. Вам самим не противно?.. -Он клиент. Он платит за сервис. Остальное не имеет значения – это бизнес, ничего личного, - очень прагматично отозвался Анволь. Ледяную зелень его глаз заволокло вдруг странной тенью, а уголок рта едва заметно дёрнулся, выдавая некую непонятную мне внутреннюю борьбу, после чего лорд тряхнул длинными, чуть кудрявыми светло-каштановыми волосами и совершенно иным тоном, даже дружески, предложил, - хочешь со мной бутербродов со шпротами? У меня свежий белый хлеб есть. Обожаю их до одури, если честно. И кстати, как тебе Институт? -Подавляет силой своих разительных контрастов, - честно отозвался я, взяв у лорда Анволя любезно предложенный бутерброд и интеллигентно его надкусывая, ибо со времени выхода из дома я уже успел порядком проголодаться. – А особенно сильное впечатление на меня произвёл твой выходец из ночных кошмаров акрофобов. И хорошо, что мой инстинкт самосохранения реагирует только на смертельные угрозы, иначе мы бы с тобой сейчас не встретились… -А, лифт… ну, если он тебя напрягает, то в столовую я тебе заходить в принципе не рекомендую… Анволь подпёр веснушчатую щёку ладонью и вновь выловил себе палочками шпротину из банки. -Не знаю, просветили ли тебя касательно истории создания Института, поэтому постараюсь вкратце объяснить. Видишь ли, Марджере, это место задумывалось как живое и взаимодействующее с внешним миром и своими обитателями. И первое время после создания это было действительно так, но когда я… отключил от управления зданием одну из сил, взяв весь контроль на себя, сердцевина Института просто исчезла. Там теперь внутренний двор… Мы ищем способы всё восстановить, но пока без результата. А вслед за этим сдвигом поползла и основная структура… так что задача здесь, скорее, энергетическая, а не архитектурная. Институт принимается мутировать, стоит мне только на миг ослабить хватку, словно бы издеваясь, и постоянно пытается принять вид затрапезного учреждения, каких сотни. Не знаю, с чем это связано… - взгляд Анволя затуманился ещё сильнее, и я всеми нервами ощутил, как изменился от этого сам воздух в кабинете. Определённо, между Институтом и его директором существовала сильная связь, и в своём странном сочетании надменной изысканности и простецкой посконности они были чуть ли не единым целым. -О как, - суммировал я всё вышеобдуманное в довольно лаконичный комментарий. Переложил ноги поудобнее, и решил, что в качестве внеклассного чтения и факультативных занятий определённо хочу заняться настройкой энергий в этом Институте, чтобы он не расползался в нечто неудобоваримое и был удобен для своих обитателей. Раз Одинокой силе толком развернуться не дали, заточив в олово, довести до ума его творение смогу я, как доказательство того, что Хаос способен не только разрушать. Главное теперь – плавно, без паники подвести Анволя к мысли о том, что у меня руки чешутся заполучить себе часть власти над этим удивительным и противоречивым местом. -Слушай, мой лучший друг - маг воздуха, то есть с энергиями умеет работать, и по совместительству архитектор. Да и я сам, как ты понимаешь, многое умею… Быть может, ты нарисуешь нам заявку на проектирование и создание нормального удобного подъёмника, и по исправлению ситуации с едущей вкривь и вкось планировкой?.. – аккуратно осведомился я с лёгкой небрежностью тона, наливая себе ещё сока. Институт сейчас словно бы замер и впитывал мои слова, пробуя их на вкус, решая, дать мне разрешение с собой работать, или придушить где-нибудь по-тихому проводом в тёмном коридоре. А он мог, я знал это так же ясно и внятно, как если бы мне это сказали вслух. -О, вот это было бы неплохо, - слегка ожил совсем уж было ушедший в себя Анволь, и сел прямо. -Кстати, Марджере, а ты в курсе, что мы с тобой практически братья?.. Мой отец – тоже Хаос, я на него похож… по крайней мере, так говорят те, кто его видел в человеческом облике. И я тоже явился в эту Розу реальностей весьма противоестественным способом. -Да ладно! – я невольно привстал в кресле, во все глаза уставившись на Анволя. -С да ладно вышло неладно. Говорят, его съели, - чуть ухмыльнулся тот в ответ, проводя пальцем по длинной каштановой пряди у виска и вытягивая её вдоль щеки – очень мой жест, который сказал мне о нашем действительном кровном родстве красноречивее любых слов. – Но это длинная история… Если ты никуда не торопишься, могу её тебе поведать… -Он ещё спрашивает! – возмутился я, устраиваясь поудобнее и кладя подбородок на переплетённые пальцы. Анволь вновь закинул ноги в своих лаковых штиблетах на стол, явно выказывая таким образом доверие к моей персоне и перестав страшиться предстать передо мной в неподобающем виде, и начал свой рассказ…