Здравствуй, дорогой дневник...

-…жил да был в этой многострадальной Розе Реальностей одинокий, в силу на редкость сложного характера, персонаж по имени Серж Серсюиль – основоположник и, пожалуй, единственный реальный разработчик зеркальной магии. Нормально уживаться ни с кем у Сержа не получалось, хоть ты лопни, и даже комнатные цветы в его присутствии вяли, а золотые рыбки выпрыгивали из аквариума, заканчивая жизнь самоубийством, только бы избавиться от компании Серсюиля. И тогда зеркальщик, найдя один древний рецепт, решил создать себе идеального фамильяра, очаровательную девушку, которая ходила бы за ним хвостом, преданно смотрела в рот и терпела все его выкрутасы… -Что-то очень знакомая сказочка. Про то, как одному Зеркальному богу надоело изливаться чахлым диффенбахиям и срывать гнев на безответных креслах, - я невольно чуть передёрнул плечами, вспомнив годы своего заточения в Горменгхасте. Анволь очень внимательно посмотрел куда-то внутрь меня, ловя взгляд, потом медленно кивнул, словно кому-то ещё, незримо присутствующему в кабинете, и сказал: -Не ведаю в полной мере, что тебе довелось испытать, Марджере, но понимаю твои чувства. У тебя будет шанс вернуть всё с процентами, и я помогу тебе в этом… - тут лорд на миг осёкся, резко тряхнул головой, так что каштановые локоны мотнулись на плечах, и потянулся за очередным бутербродом. Я же завороженно наблюдал за Анволем, не в силах понять: а кто сейчас со мной говорил его голосом?.. -Ну так вот, - обстоятельно пережёвывая, продолжил тот уже нормальным тоном, - соединив Тьму и Хаос в выплавленном по очень сложному рецепту зеркале, Серсюиль создал воистину восхитительное создание, квинтэссенцию порока и невинности в одном изящном флаконе девичьего тела. Видел бы ты её… глубокие тёмные глаза цвета ночных фиалок, длинные гладкие волосы, сияющие ярче луны зимней ночью, точёные черты лица и идеальная фигура. Правда, в процессе загрузки параметров вожделенной фамильярки Серж слишком сильно сосредоточился на внешней стороне вопроса, а мораль получилась по дефолту. И с тобой Серсюиль тоже явно на том же месте снова накосячил, иначе ты бы тут не сидел, весь независимый такой… В общем, в дополнение к прекрасному лицу и телу шли незамутнённая лень, природное стремление к тому, чтобы перед ней все падали ниц, нетерпимость и ископаемый эгоизм в дистиллированном виде. Сие существо, которое совершенно сошедший с ума от счастья Серджио нарёк Амэр, некоторое время благосклонно терпело вылизывание своих туфлей зеркальщиком и вертело им, как вздумается. Идиллия длилась недолго. Когда первые эмоции остыли, Серсюиль вспомнил, что так-то делал себе фамильяра, чтобы это именно его, Сержа, круглосуточно обсасывали со всех сторон, а не наоборот. И, вернувшись как-то из странствий домой в дурном настроении, возвысил на Амэр голос, ибо надеялся, что его, как Гефеста, будут встречать в кружевном передничке на голое тело и с тарелкой горячего буйабеса, а в суровой реальности суп к плите отправили варить его. Правда, потом Серсюиль устыдился и даже принёс Амэр свои искренние извинения… -Вот с этого момента началась настоящая сказка, - мрачновато прокомментировал я; искренне перед кем-то извиняющегося зеркальщика я не мог себе представить даже в горячечном бреду или делирии. -Думаю, это был реально единственный раз в жизни Сержа, - криво ухмыльнулся Анволь. – Дальше случилась самая мякотка. Той же ночью затаившая в сердце обиду Амэр заманила Серсюиля в постель. И начала его развлекать древними тихими играми, которые – по заказу зеркальщика – очень любила и в которых прекрасно знала толк. Серж под утро раскис и размяк, коллапсируя как личность раз за разом, после чего Амэр смачно откусила напрочь его мужское достоинство под самый, кхе-кхе, корешок, да еще использовала при этом заклятие «Битва Оккама»… тебе такое знакомо? -М-м… - я чуть нахмурился, мысленно листая страницы того злополучного гримуара, что уволок из Горменгхаста вместе с парой других полезных книг по магии. – Это случайно не то самое заклятие, что наносит резаные раны и лишает возможности их магически исцелить или восстановить отрезанное? Да? Анволь согласно кивнул, и я цокнул языком, не в силах сдержать мстительное восхищение: -Однако девчоночка молодец… однозначный зачёт. Аплодирую стоя. Теперь-то я понимаю, почему зеркальщик тогда сказал про «третью попытку создать идеального фамильяра», ведь первой была Амэр, а второй - уже я. Ну, и почему я не девушка, тоже теперь понятно. После такой травмы Серсюиль явно зарёкся даже думать о сексе… да и чем ему теперь им заниматься… эхе-хе. Амэр, как я понимаю, ждать не стала и предпочла как можно быстрее покинуть Горменгхаст? -Ты совершенно прав. Но на этом история не заканчивается! – поднял вверх указательный палец Анволь. – Никаких особенных магических сил и способностей у Амэр не было, кроме девяти жизней, как у нас с тобой, и заранее вложенной Сержем склонности к зеркальной магии. Но она обнаружила, что ей легко даётся работа со стихией земли и всего растущего, поэтому, покинув владения Серсюиля, Амэр поселилась в живописной местности, где объявила себя богиней плодородия. Местные жители ей молились и всячески ублажали, Амэр благосклонно организовывала им щедрые урожаи и сытую жизнь. И всё у неё было прекрасно, но тело просило своего, а спать с простыми смертными Амэр считала ниже собственного достоинства. Амэр решила пойти в некотором смысле по стопам зеркальщика, не искать себе мужа, а… создать, да. Технология изготовления фамильяров с помощью зеркала и двух стихий ей показалась слишком сложной, возиться с амальгамой и сплавами тем более не хотелось, поэтому Амэр силой собственной крови воззвала к первородному Хаосу, ну а результат сего воззвания сейчас сидит перед тобой, Марджере, ест бутерброды со шпротами и всё это тебе рассказывает… Я от такого «вотэтоповорота» чуть стаканом не подавился, честное слово. Анволь вновь вытянул вдоль щеки каштановую прядь, чуть печально и откровенно криво ухмыляясь левым углом рта: -Вот именно. Если тебя это утешит, Марджере, то знай: я ещё более странное создание, нежели ты. Ведь Амэр, по сути, является одновременно моей матерью – поскольку именно она организовала моё появление в Розе Реальностей; моей сестрой – поскольку у нас один отец, Хаос; и моей супругой! Хотя с тех пор прошло уже немало времени, и я успел изрядно прискучить этой лунной девице, так что могу теперь спокойно заниматься своими делами, но довольно долго мы действительно были парой. До сих пор порой Амэр вырывается в мою жизнь без предупреждения… хотя, если говорить откровенно, в таком формате я и сам не против. Поскольку зеркальщик всё-таки реально создал идеальную девушку… -Мда, - на тот момент это было всё, что удалось мне связно выговорить после заслушивания этой… генеалогической лапши. А я-то ещё думал, что у меня судьба упоротая. Анволь любезно налил мне ещё яблочного сока в слегка обкусанный по периметру стакан, вновь уселся и устремил задумчивый взгляд на носки своих белых лаковых штиблет. -Честно признаться, я хочу, чтобы мы с тобой оставались в хороших отношениях. Пусть формально мы не являемся братьями – но в силу крови Хаоса незримо связаны друг с другом, - сказал он негромко. -Я здесь постоянно пребываю в курсе всех сплетен и слухов, в чём активно помогают знакомства среди сакилчей и представителей Небесной Конфедерации; ибо и те, и другие разносят по Розе новости быстрее скорости света. Так что я уже наслышан о герцоге Амадиции, безродном выскочке, от одного упоминания имени которого у всех окрестных лендлордов случаются приступы массовой истерии и расстройства желудка. Да ещё в кулуарах маг Сухай признавался, что чуть не поседел ещё раз, когда увидел, какой подарочек припёр к нему в ученики любимый племянник Милан. Ему пришлось угрохать кучу энергии, чтобы заблокировать напрочь всякие попытки применения магии, а потом ещё и наслать на собственного родственника смертельную лихорадку, лишь бы найти повод указать новому ученику на дверь. Сухай потом королю Утору долго изливался на тему того, что «Просто не трогайте герцога, пусть занимается политикой, потому что не дай Хаос это отродье сообразит, какой силой обладает…», конец цитаты. Он, дескать, обмотал рыжую тварь по периметру плотной лапшой насчёт абсолютной и капитальной неспособности к магии, но ведь не исключены и несчастные случаи… -Н-да, несчастный случай вломился ко мне среди ночи в виде этой безумной аскариды в доспехах, в смысле, в виде Зонтика, - мрачновато информировал я Анволя. – Ему моя манера управления поперёк горла встала, вот и решил меня убрать. После чего ему поперёк горла встало кое-что ещё… не надо вот этой понимающей улыбочки, это была алебарда! Потому и прошу тебя, как единокровного хаосианца: организуй ему тихий уход от дел во время оздоровительных процедур. Передозировку снотворного, ну например, или внезапный скачок напряжения во время грозы и гадюку-гриль как результат. Да пусть хоть на скользкой лестнице нечаянно споткнётся, это уже детали… главное, результат, а то по степени живучести лорд Зон со мной может смело соперничать. Я его два раза уже убивал… -Ладно, я этим займусь на досуге, но учти, что тогда твои работы по восстановлению нормального состояния Института наличными оплачиваться не будут, а пойдут по договору бартера, взаимозачётом, - быстренько сориентировался хитрый директор, и вытащил из стола пачку бумаг. - Держи договора… Я взял и внимательно почитал эти дурилки картонные, кивая с умным видом на прекрасные фразы вроде «Институт в качестве оплаты обязуется предоставить подрядчику свои услуги» (абстрактность – это наше всё). Или «При расторжении договора в одностороннем порядке, все обязательства и расходы по его исполнению несёт подрядчик, в случаях, предусмотренных Уставом Института, и подрядчик, при всех иных случаях» (а говорят, в Розе Реальностей рабства нет…). -Если ты хочешь, чтобы я радостно подписал этот плод внебрачной любви твоих юристов и твоей же жадности, то ты явно недооцениваешь меня, любитель шпротов и халявы… - я веером метнул бумаги по кабинету. - И не надейся! Среди буйных зарослей представителей семейства Elaeagnaceae я – колючка в любой хитрой жопе. И знаешь, против параноидальной парасольки у меня есть в запасе Песнь Логруса, которую я как раз сейчас обкатываю, а вот вы можете удерживать здание от внеплановых мутаций, как хотите, хоть гвоздями по пунктирной линии прибивайте. Да и все, кто выживет после окончательного конца лифта как явления, скажут своему директору спасибо за долгую жизнь без астмы и аритмии из-за ежедневной зарядки с поднятием оборудования ручками по лестнице… если не отравятся в столовой. -Шшшволочь, - сквозь зубы горячей сковородкой зашкворчал Анволь; при этом левый его глаз как-то странно и растерянно косил, а правый при этом откровенно ухмылялся, словно лорда опять рвало на две противоположные друг другу части. Я так увлёкся этой мимической миниатюрой, что рассеянно с ним согласился, и налил Анволю на всякий случай бокал яблочного сока. А то у лорда от каштановых волос уже искры начали отскакивать, как у меня самого, когда я сильно злюсь. -Ладно, посиди пока тут, - выпив сок, пришёл к консенсусу с самим собой Анволь, и его взгляд сразу посветлел и вновь заблестел льдистой зеленью. – Я сейчас дойду до юристов, сделаем специально для тебя нормальное соглашение. Только не трогай тут ничего! Я немедленно сделал ангельское лицо, улыбнулся и покивал. Видимо, часть информации о том, что такое герцог Амадиции, до лорда ещё не донесли, иначе после этого он обязательно приковал бы меня на цепь из заговорённого металла и приставил пару охранников… а лучше - десяток. Но нет, святая простота Анволь набросил на лицо капюшон своего белого плаща и канул к юристам. Стоило ему скрыться за поворотом коридора, как я вновь быстренько запер дверь на ключ изнутри и тут же погрузился в исследование директорского стола. Осенял его, естественно, портрет самого лорда Анволя в исключительно томной позе, опирающегося на постамент того самого памятника, что запер в себе Одинокую силу. Под стеклом же на столе нашёлся прекрасный документ, озаглавленный как «Нужник». Я облокотился на стол поудобнее и пробежался взглядом по перечню контактов – о, да это явно те самые нужные связи, о которых говорил Анволь! Надо бы запомнить отсюда несколько имён на будущее… так-так… архангел Сакре Савуа, лорд Отоньо Йовер, ну этого-то мы знаем. Некто Алекс Ф. Баркли с подписью в скобочках «Не дышать при встрече!», король Утор I, капо Тель Самедир, ага, сакилч… миледи Надин Галад. Лорд Корвин Амберский… это словосочетание заставило меня невольно передёрнуть плечами, сам не знаю, отчего. Перед глазами на миг встали, словно вживую, подсвеченные рассветом янтарные башни и стены неведомой цитадели, чуждые, невыносимо чуждые и далёкие, до голодной пустоты где-то в сердцевине сердца. И что за Амбер такой?.. Я нарисовал себе крестик на запястье, чтобы не забыть спросить у Теа Стеллы, когда вернусь, после чего нырнул в недра ящиков. В верхнем же я наткнулся на черновики чего-то, по стилю отдалённо напоминающего классический эпос в толстом слое пафоса. Аннексировав из ящика баночку шпрот, я устроился в кресле Анволя, удобно закинув ноги на стол, и принялся читать, периодически сдержанно подвывая от восторга. «В полях, где гремела последняя битва, возвысился мрачный оплот энтропии. Его чёрная тень, накрывавшая кости тех бессмертных созданий, что пали бесславно, вся сочилась страданьем…» - в этом месте следующие строки были зачёркнуты, и я, решив помочь автору, внёс свои поправки: «Вся сочилась страданьем, как мокрая ветошь, цепеневшая утром на полу в трупорезке!». Дальше всё в той же стилистике пьяного барда с арфой описывались та самая битва, явление лорда Анволя и корректировки мрачного оплота энтропии до формата Института. Если по тексту, то «клетки неверным, рая пытливым, тем, кто в стремлении истину видеть судьбы ломает, над миром восходит в небо ночное звездой Бетельгейзе». Шпротинки, словно переспевшие плоды, то и дело шмякались из моей трясущейся от смеха руки на белый ковёр и придавали ему новую, артхаусную окраску. От вытирания замасленных пальцев о рукав беспечно оставленного Анволем на спинке кресла парадного мундира меня оторвала переливчатая телефонная трель. В один ловкий бросок, не вставая, я сдёрнул трубку со стоявшего на столе аппарата и, подражая пренебрежительной, с манерным растягиванием гласных речи лорда Анволя, произнёс: -Алло-о? Директор Института Вас слушает… В трубке властно и чётко, по-военному чеканя каждое слово, распорядились: -Немедленно подготовь палату реанимации под нашего клиента, договор А-106. И поживее там, ты, слизень конопатый, иначе сам получишь счёт за неустойку по времени! Не успел я даже рта открыть и что-нибудь произнести, как свинцовыми каплями мерно застучали гудки отбоя. Мда, какие, однако, вежливые и уважительные у лорда Анволя клиенты, - ни здрасьте, ни досвиданья. Хотя, что касается характеристики личности лорда, то частично я даже был с ней согласен. Хм… пока директор не вернулся, может, пойти посмотреть, кого там такого в реанимацию в Институт привезут?.. Для расширения кругозора, так сказать. Обнаружив на стене план Института, и сверяя его со своей картой, я продолжил себе трассу в крыло, которое значилось как «Флигель», и уже собрался было покинуть гостеприимный кабинет новоявленного брата по крови, отперев дверь, - но чуть не столкнулся с как раз вернувшимся от юристов Анволем. -Ты куда собрался? – изумился он, вскинув брови; посмотрел на меня внимательно, и в глубине его зелёных глаз стремительно проплыли густые тени, от которых я невольно сделал шаг назад, в кабинет. С минуту мы молчали; тишина беззвучно звенела натянутой струной под напряжением, а потом Анволь одновременно вкрадчивым и ледяным голосом произнёс, - ну что же, сходи, посмотри… Марджере… Я сглотнул и машинально сел в подвернувшееся мне сзади под коленки при отступлении кресло, а Анволь недоумённо поморщился, потёр горло и сел на своё место, уже нормальным тоном проговорив: -Ладно, давай подпишем договор, и можешь сходить, осмотреть окрестности, я не против. Взяв из его рук бумаги, я колоссальным усилием воли заставил себя прочитать и осмыслить текст; потом, убедившись, что в этот раз с договором всё нормально, поставил подпись и оттиснул рядом герб Амадиции со своего перстня – причудливую виноградную гроздь. Допил остаток яблочного сока: -Ну всё, спасибо за кильку в солярке и увлекательную генеалогию, я побёг. Загляну через пару дней, покажу наработки по энергетической стабилизации, - встав, я отсалютовал улыбнувшемуся мне в ответ Анволю двумя пальцами, и в соответствии с проложенным на карте маршрутом двинулся во флигель. На выходе из приёмной за мной следом увязалась взволнованная Чирлет, стуча каблучками и несколько нервно допытываясь: -Ну как, капо? Вы добились своего?.. -Ещё бы, - легонько фыркнул я, притормаживая перед тем местом, где узкий коридор неестественно делился надвое, и расходился в разные стороны под немыслимым углом. Налево вела странная галерея-аркада, напоминающая грудную клетку, вид изнутри, наполненная бледно-голубоватым свечением, а в правую сторону шёл широченный тёмный тоннель, откуда порой выдохами налетал сквозняк с запахом антисептика. Энтузиазма ни тот, ни другой вариант не вызывали, к тому же, на карте этого участка не было обозначено вообще, здесь должен был находиться внутренний двор. Пришлось спросить у Чирлет: -Слушайте, я всё никак не могу приноровиться к местной топографии, так что окажите любезность, сообщите: где тут у вас флигель, в котором расположена реанимация? -Так вот вход, где кактус на окне, - Чирлет указала куда-то вообще себе за спину, где действительно нашлось узенькое окно с роскошной опунцией, и серая неприметная дверь с косо наклеенной бумажной «Стерильно, вход только в спецодежде». Надо ли говорить, что по карте там была электрощитовая… -Если Вам туда нужно, капо, то давайте зайдём в кастелянскую за халатами, - взяла на себя Чирлет организационные вопросы, и мы, совершив некий круг почёта по этажу и разжившись необходимым инвентарём, вернулись к требуемой двери. Я безрассудно нырнул туда вслед за весело насвистывавшей Чирлет, которая явно себя чувствовала здесь, как рыба в воде, и обнаружил третий коридор, полностью облицованный тёмно-зелёным мрамором. Несколько тусклых ламп в медных плафонах добавляли тлена в атмосферу. При этом вдоль всего коридора по каменной стене тянулся совершенно неуместный здесь стенд с приколотыми листочками объявлений и фотографиями, озаглавленный «Гласность и введения в процесс жизни и работы персонала реанимации». Я благоразумно предпочёл не вглядываться, ибо мне хватило одного взгляда на процесс сборки обратно в единое целое тело чего-то, сильно напоминающего недельной давности салат «Нисуаз». С густой кровавой подливкой… (на этой мысли я поймал себя на том, что непроизвольно облизнулся, и зашагал ещё быстрее). -Куда Вы так торопитесь, капо? – на выдохе спросила Чирлет, нагоняя меня уже в конце коридора. -Нам надо всё подготовить к работе в реанимационном блоке. С минуты на минуту кого-то сюда доставят. По договору А-106, - деловито проинформировал я Чирлет и открыл двустворчатую дверь. Запах хлорки, рухнувший из этой двери плотной стеной, был так силён, что я аж отшатнулся. -Задержите дыхание, проезжаем масложировой комбинат, - хихикнула Чирлет и от души хлопнула меня между лопаток, так что я поперхнулся, прокашлялся и всё-таки набрал полные лёгкие Cl2O. Нам навстречу вышел здоровенный мужик, в мокром чёрном резиновом фартуке и с плотно утрамбованной под хирургическую маску на лице кудлатой бородой, и Чирлет оживлённо с ним зачирикала на сугубо медицинском жаргоне, из которого я понял только «Кло, не телись, поднимай бригаду, заказ на входе, я свободна, могу встать на наркоз». -Понял, лечу! – бородатый Кло бодро откозырял ей и с удивительной для его массы тела ловкостью ужом ускользнул вглубь отделения, разминувшись возле дверей лифта с двумя дюжими санитарами, которые тащили покрытую зеленовато-ржаво-алой простынкой каталку. От вида и запаха уже засохшей бурой и свежей яркой крови на ткани меня вновь замутило, и к этому чувству примешалось ещё одно, шипящее внутри и сложно осознаваемое. Словно некая часть меня сейчас счастливо щерилась, что-то торжествуя. -Ну, подо что готовить стол? – между тем деловито интересовалась Чирлет, с резиновым щелчком натягивая перчатки и со всех сторон озирая каталку. Её птичьи тёмные глаза блестели в полумраке. -Многочисленные ножевые, - буркнул один из санитаров, вталкивая каталку в дверь с круглыми, как иллюминаторы, окошками. – Подключайте аппаратуру, сейчас подойдёт Томпсон с кровью, мы её уже предупредили. И лучше не затягивать, давление уже почти в пол, уж на что эти ребята очень живучи… -Идёмте, капо, нам ценны любые свободные руки на подхвате, так что будете ассистировать во время операции, - тоном, исключающим даже иллюзорную возможность отказа, велела Чирлет, и я на самом деле не рискнул протестовать, внутреннее изумляясь, как из милой щебечущей птички девушка в мгновение ока обратилась в хищно сощурившегося коршуна. Вслед за ней я с едва сдерживаемой дрожью и холодком между лопаток шагнул в стерильно-стальную комнату, залитую светом бестеневых ламп. Воздух здесь – это ощущалось самыми кончиками нервов – звенел и вибрировал от энергии; Институт словно бы впитывал в себя чужую боль и вдумчиво её смаковал, словно выдержанное вино. А боли сейчас было предостаточно – на оцинкованном столе с кровостоками, безвольно свесив руку к полу, лежал ещё более огненно-рыжий, нежели я, молодой мужчина в изорванном мундире; лицо его было искажено страданием, на бледном лбу бисеринками блестели капельки пота. Что-то внутри меня между тем ощерилось ещё шире и тоже потянулось вкусить его мучений, словно давно желанного, сладостного плода, но я усилием воли придушил это чувство и шагнул в сторону, пропуская вперёд Чирлет. -Ловите его на иглу, пока ещё тёпленький и сам дышит, - бросила она через плечо, быстро-быстро переключая тумблеры на каком-то сложном устройстве у изголовья стола. – Сейчас раствор пропустим, и я его погружать уже буду. В локтевую вену, живо же! Введённый чуть ли не в транс командным тоном этой черноволосой фурии в миниатюре, я молча и безропотно распорол ножницами рукав мундира, обнаружил рядом с собой капельницу, поудобнее взял чужую руку… и едва не заорал, настолько жутким было ощущение от прикосновения к белой коже с васильковыми руслами вен. Пол и потолок перед моими глазами покосились и попробовали поменяться местами, а тело словно ожгло единовременным ударом сотни плетей... в этот миг рыжеволосый резко распахнул тёмно-голубые глаза, поймал мой взгляд и уставился так, что у меня чуть воздух в лёгких не воспламенился. Собрав всю волю в кулак, я ответно вперился в него, бессознательно пытаясь размазать визави этим взглядом по цинку так, чтобы его было проще закрасить, чем отскрести. -Хаосианец! - прошипел рыжеволосый с таким невероятным отвращением, будто ему пихнули в рот полную лопату опарышей. – Чего же ты ждёшь, мр-разь? Если в тебе есть хотя бы капля благородства, то убей меня сразу! -Чего-о? А может, тебе ещё и в рот плюнуть? Да что вообще себе позволяешь, хрен виверны?! – от полыхнувшей смеси злости и возмущения я с первого раза загнал иглу капельницы ему в вену и даже не успел задуматься о том, что совершенно не умею этого делать. Потом отвернул зажим на сосуде с некой бесцветной жидкостью, передёрнул плечами, стряхивая с себя разом все странные ощущения, и более вежливым и ровным тоном успокоил, - не надо так убиваться, ты ж так не убьёшься… я не плотник и не патологоанатом, так что все эти выкрики излишни. Сейчас мы тебя скоренько заштопаем, и всё будет… Услышать про «хорошо» наш клиент уже не успел – подействовал анестетик, и тёмно-голубые глаза вначале подёрнулись туманной дымкой, а потом и вовсе закрылись, выдернув из моей души незримый крючок из чужого, жестокого огня. Я выдохнул и сразу двумя запястьями отёр лоб. Даже просто мирно разговаривать с этим молодым мужчиной было невыносимо тяжело, а уж прикасаться к нему… брр! -Так, не спим, капо, Вы не дома на диване, - прикрикнула на меня Чирлет, ловко втыкая в пациента какие-то дополнительные трубки и иголки, и опуская ему на лицо маску. – Обработайте лучше раны, пока хирурги переодеваются. Чем больше сделаем до их прихода, тем ребятам будет легче. Я нервно сглотнул и попытался незаметно, спиной вперёд, утечь в дверь на свободу, поскольку мне уже с лихвой хватило красочных картинок в коридоре, и лицезреть весь процесс в натуре я хотел так же сильно, как целоваться под омелой с лордом Зоном. Да и сам по себе клиент Института меня напрягал… -Живо!!! – грянул в этот момент громовой рык, никак не вязавшийся с субтильной барышней, и тут же Чирлет сунула мне в одну руку стеклянный пузырь с антисептиком, а в другую – какие-то странные ножницы с зажатой в них ватой. Другой ассистент, совсем молодой парень с хищноватым разрезом глаз, уже успел срезать с раненого мундир и блузу, так что я, стиснув зубы, с ним на пару принялся как мог быстро и аккуратно обрабатывать какой-то ядрёно вонючей гадостью глубокие порезы, из которых до сих пор сочилась кровь. Вид и аромат этих странно густых и явно очень горячих клюквенных капель на белой коже скручивал мне все внутренности в тугой комок, требуя наклониться – и впиться до ломоты в челюстях, выдавливая жизнь из безвольного тела. Причём эта жажда граничила с отвращением, столь же сильным и иррациональным… Когда я, искусав губы практически в фарш и изрядно взмокнув, всё же закончил и отставил в сторону наполовину пустую бутыль, явилась бригада хирургов, и над столом тут же закипела слаженная работа. Кто-то добрый сунул мне в руки кювету, куда немедленно полетели окровавленные обломки металла, извлекаемые из ран. При этом меня ещё и постоянно дёргали на разные голоса: -Капо, побольше подачу анестетика, верхний вентиль справа, я не успеваю! -Ивэ, шприц с камфарой на пять кубов, срочно! -И вот здесь зажим держите, держите, мне перчатки сменить нужно… Часа через два этой свистопляски меня самого было впору реанимировать. Теа, Теа, ну почему я не остался тебя ждать, никуда не уходя, как было велено?.. Какого фрукта меня понесло в сад, через забор, в поле с колосками, в этот холерный Институт, сожри его Хаос обратно?! Чего ещё от меня тут хотят… -Капо Садинвэ, нам сейчас срочно нужно идти на совещание, директор вызывает, так что Вы у нас посидите, присмотрите за клиентом, если вдруг очнётся, просто вкатите ему ещё пентотала, и всё снова будет тихо, как в морге. Да мы быстро, максимум часа на три-четыре… кофе потом ещё попить только сходим, и сразу Вас сменим… Чирлет ловко втянула меня в одноместную палату, грохнула на тумбочку поднос – и вдруг низко мне поклонилась, прижав руку к сердцу и улыбаясь тёмными птичьими глазами: -Примите мою искреннюю благодарность, капо. Вы настоящий мужчина, и с честью выдержали всё, чтобы помочь нам спасти очередную жизнь. Я горжусь Вами и надеюсь, что это - отнюдь не последняя наша встреча. Мои коллеги придут Вам на смену, как только смогут. А пока угощайтесь и отдохните, в ближайшую пару часов здесь будет на редкость тихо. До встречи! И Чирлет, на ходу сдёргивая забрызганный кровью халат, улетучилась в неизвестном направлении, оставив меня куковать с коматозным телом, стаканом кофе и кексиком под загадочным наименованием «Uroda». Есть от перенесённого стресса мне пока что совершенно не хотелось, так что я с горя взял на подоконнике несколько журналов «Вестник Института» и погрузился в их изучение. Потом подремал, вытянув скрещенные ноги и опустив голову на грудь. Потом позалипал в окно на стайку девочек, что курили возле какого-то крылечка, встряхивая волосами и смеясь о чём-то своём, девичьем. Почитал ещё и понял, что вот сейчас самое время выпить кофе. Разогрев его взмахом пальца (и едва нечаянно при этом не расплавив стакан), я устроился поудобнее и приступил к трапезе, храбро вонзив зубы в кекс. …на примерно третьей минуте ожесточённой борьбы с совершенно резиновой выпечкой я ощутил, как пылает моя левая скула, обернулся и обнаружил, что голубоглазый очнулся и снова сверлит меня ненавидящим взглядом. Но сейчас я уже держал себя в руках и потому не стал агрессивно скалиться в ответ. Напротив, проглотив-таки кексик и запив его удивительно хорошим, крепким кофе с корицей, я решил проявить к пострадавшему искреннее сочувствие, ибо досталось ему изрядно: -Что, полна жопа огурцов? Понимаю, у меня тоже судьба извилистая… но ничего, гляди веселее, не с той стороны газона, уже хорошо! А ты что вообще за личность? И да, ты хной красился или по жизни мой собрат по кардинальному отсутствию души как таковой, ибо у рыжих её нет?.. По ходу светской беседы я продолжал пить кофе и поглощать кексик, закинув ноги на тумбочку и пытаясь приспособить своё по умолчанию вечно ехидное лицо под ту часть мимического спектра, что отвечает за всякие эмоции типа соболезнования или заботы. С этим у меня всегда было как-то не густо. -Да как ты смеешь так разговаривать со мной, выблядок! – побледнел голубоглазый практически до одного цвета с кафельной стеной, привстав на одном локте и страдальчески-зло на меня скалясь. -А с твоими родителями я вот вообще не знаком, так что убедительно попрошу не ссать кипятком на моё генеалогическое древо… - обиделся я, и убрал кексик и кофе подальше от этого холерика. -Мразь хаосианская, - продолжал этот кадр всё также сквозь зубы, комкая в руке край простынки, которую на него набросили вместо одеяла. – Я не дам тебе издеваться над собой, - я сам убью себя! -Ша! Кончай метуситься, а то ты такой нервный, будто на муравейнике прилёг. Расслабься, закрой глаза и молчи себе в тряпочку… с хлороформом, - для усиления эффекта я вытащил из-под спины подушку-думку и стукнул ею голубоглазого в темечко. Кажется, это подействовало – он наконец-то заткнулся и дико уставился на меня, капитально остекленев. -Продолжаем разговор, - удовлетворённо резюмировал я, откидываясь в кресле. – Итак, я повторяю свой незамысловатый вопрос: ты кто такой, что тут топыришь жабры? А то я буквально за пару минут нашей беседы наслушался оскорблений больше, чем за весь предыдущий год… -Я – лорд Блейз, принц Амбера! – вздёрнул подбородок чуть ли не в потолок мой надменный визави. -Нисебе чего! Это я удачно зашёл… - тут я вспомнил, что необходимо поддерживать престиж лорда Хаоса, и усилием воли переключился со своеобычного телеграфного аллюра на светскую беседу, - так значит, Вы у нас особа королевских кровей… выпущенных из Вас неведомыми агрессорами в особо крупных объёмах… -Почему, вполне известными, Вашими же соотечественниками, - уничижительно бросил Блейз, сев относительно прямо и взяв себя за локти. – Что это Вы такие глаза изумлённые сделали? -Да пытаюсь понять, кому это Вы так харизматично плюнули в суп, что Вас едва не распустили на вату… - я заглянул одним глазом в стакан, с грустью убедился, что кофе закончился, и с горя принялся мусолить кончик собственной прядки. – Вы там что, лечили королёв геморрой прогреванием больного места горящим факелом, или пытались отрубить ему ноги и сварить из них деликатесный жабий суп?.. Что Вы вообще могли не поделить с этой шайкой рептилоидов с терминальной стадией мании величия? -Нет, это что-то… - в пространство изрёк Блейз, сведя тонкие брови. Потом резко повернулся ко мне и требовательно вопросил, - кто Вы такой? -Мардже! – с убийственной жизнерадостностью поделился я самым сокровенным, полыхнув сразу всей шевелюрой. – Лорд Хаоса и всё такое. -А… как… да ладно Вам! – Блейз предпринимал отчаянные попытки сохранять хладнокровие и не таращиться на меня, как нетопырка на фонарь. – Это просто какая-то пьеса абсурда: лорд Хаоса и лорд Амбера сидят рядом, оба живые, Вы меня даже не собираетесь убивать, наоборот – помогали спасти, - и это в то время как адские армии короля Утора штурмуют Янтарную Цитадель! Словно мало того, Вы и сейчас обо мне заботились – о раненом амберце, Вы, лорд Хаоса… да Вы… вообще! У меня слов нет. -Вот лично Вы мне, Блейз, ничего дурного не сделали, ну разве что оскорбили с запасом на пару лет вперёд, но спишем это на отходняк с анестезии, в бреду что только не напорешь… так что я проявляю к Вам нормальное в текущей ситуации отношение, только и всего. А если и пострижёте в процессе битвы этот гнусный дворцовый бамбук, мне же лучше, меньше желающих пнуть мой труп будет… да, кстати, а Амбер – это страна такая?.. -О Единорог… как Вас там, Мардже, скажите мне честно – Вы что, последние десять лет провели в каком-нибудь отдалённом горном монастыре, дав обет молчания, что настолько не в курсе дел в Розе?.. -Не-ет, сначала я жил среди болот с пламенным революционером и учился играть на рояли, впрочем, безуспешно, а потом управлял своим герцогством, а это не так просто, как может показаться налоговой инспекции Дворов Хаоса, любить их всех ректально шваброй. Так что не будем ходить околичностями и околотками. Просто внятно донесите до меня международную обстановку, чтобы я в курсе был, а то меня какие-нибудь Амберские партизаны ещё погасят, а я даже не буду знать, за что. Я весь внимание. -Хаос и Амбер находятся в состоянии перманентной войны, - с мрачным огнём в тёмно-голубых глазах начал Блейз. – Когда-то давно великий мастер синергетики создал мир – противовес Хаосу, что постоянно переваривает самоё себя и уничтожает то, что из себя же и сотворил. Это неизменный мир, наполненный энергией Порядка и гармонией, хранящий их, словно солнечный янтарь. Но Хаос этого не простил, и теперь всячески пытается уничтожить нашу Цитадель и погрузить её в свои пучины. А мы, принцы Амбера и весь его народ, противостоим этому всю историю существования Янтарной страны. -Вообще, я не сторонник крайностей, и я тоже считаю, что у всего должен быть противовес. Иначе миры перекосит на одну сторону и тупо схлопнет в сингулярность. Монополия – путь в никуда. Так что выпереть интервентов с родных полей я полагаю вполне похвальным намерением. Но вот если эти ваши шебутные принцы и конкретно ты, солнышко, начнёте лезть в наш огород, то я это категорически раз и навсегда прекращу любыми методами, - вплоть до полного уничтожения антисоциальных элементов. Все говорят, я сильный маг. Не буду утверждать, поскольку за практику взялся совсем недавно, так что пока мне удалось только засосать агрессивного Зонтика в пол, сплести красивый коврик из спагетти судьбы, соорудить походный костерок из пиратского корыта, отправить горный обвал обратно в адрес его инициатора, ну и ещё зайти на чердак, которого нет… -Эм… очень мило, - несколько стеклянно среагировал Блейз, и всё-таки вытаращился, исчерпав свой словарный запас и сдержанность заодно. Посидев так с минуту, он явно невыносимым усилием воли вернул себе царственный вид и кивнул, - я понял тебя. Но пока наша первоочередная задача всё же как-то выстоять против постоянно штурмующих наши границы войск Хаоса, о наступательной войне и речи пока что быть не может… Тем не менее, я запомню всё, что услышал от тебя сегодня, Мардже. -Ах, да, - спохватился я, - мы тут так увлекательно общаемся, что я забыл о поручении медперсонала влить в тебя ещё некоторое количество анестезии, когда ты придёшь в себя… ты вообще как сам-то?.. -Мардже, - прошипел Блейз, с силой вцепляясь мне в запястье; мы обоюдно вздрогнули от этого, но выдержали соприкосновение наших разнополярных энергий, - если ты действительно не враг мне, то не делай этого! Мы, принцы Амбера, очень быстро регенерируем, и сейчас мне уже не требуется никакое лекарство; скорее всего, в шприце наркотик, потому что директор Института боится оставлять меня в ясном сознании. Возможно, он ждёт, что кто-то заплатит ему за меня, как пленника, хорошую цену… -Вот ведь пудель продажный, - я вспомнил кривую ухмылочку новоявленного названного братца, и аж сплюнул. Лорд Блейз был прав: в Анволе чувствовалась какая-то моральная червоточина, странная внутренняя раздвоенность на благородно-холодного руководителя Института и ушлого прощелыгу без принципов. – Ладно, я верю тебе. Да и уколы я делать всё равно не умею… Дотянувшись, я благополучно спустил всё содержимое выданного мне шприца в горшок с геранью на подоконнике, и завершил свою тираду: -Но ты тогда сейчас приляг обратно и старательно изображовывай глубокий обморок, дабы персонал нас не заподозрил в сговоре. И будь начеку. А это тебе на всякий пожарный случай… - и я сунул Блейзу под руку хирургические ножницы, имевшиеся среди прочего инвентаря на оставленном мне подносе. -Не теки в твоих жилах хаосианская кровь, я бы искренне назвал тебя братом, - с признательностью склонил голову Блейз. – Прости, что спрашиваю, но… это твоё настоящее, полное имя? -Не совсем. Вообще говоря, я – лорд Этарни Ивэ Марджере и ещё несколько сложных слов, у меня такое длинное и заковыристое имя, что сам иногда его забываю целиком. Запиши, а то тоже забудешь. И знаешь, будет время между сражениями, принц, - заезжай ко мне в Амадицию, буду тебе рад. Хоть ты и заносчивый холерик из Амбера, всё равно чем-то ты мне нравишься… ведь все рыжие в каком-то смысле – сродственники. -Так ты лорд Марджере, герцог Амадиции?! – откровенно ошалел Блейз, но мне в этот момент было не до него: в моём кармане телефон вдруг нежно закурлыкал мелодию кифары, так что я стремительно вылетел в коридор и придушенно прошипел «Алло». -Ну и где ты сейчас, мой прилежный и послушный ученик?.. – прозвенел в трубке хрустальный, но на редкость при этом ехидный голос Теа Стеллы. – Выполняешь мои ценные указания, я так смотрю?.. Я смешался в кучу, не зная, как оправдываться за своеволие, да и надо ли это вообще делать. -Что молчим, переосмысливаем? – продолжала посмеиваться Теа Стелла, словно стеклянная музыка ветра. С тяжёлым вздохом я всё-таки покаялся: -Да, я сейчас в Институте… так исторически сложилось, и назад уже никак не разложить… -Я уже это поняла, Марджере. Возвращайся. Но только сейчас же, ты и так слишком много времени провёл в этих проклятых стенах. Не будем искушать судьбу. Ты ведь не хочешь стать вторым Анволем? Тогда шагай в любое зеркало, создав образ моего дома как конечной точки твоего шага. Я жду. Я отключил связь и заглянул в палату, подняв в прощании правую ладонь: -Ну всё, передавай привет прочим принцам, береги себя, и надеюсь – мы ещё встретимся, Блейз! -Взаимно, Марджере, - едва заметно улыбнулся тот, но почти сразу отвёл глаза, будто что-то пряча. Я решительно встряхнул волосами, рассыпав с них искорки, нашёл в холле флигеля узкое зеркало, и с разбега удалился в него прямо домой, вызвав лёгкую панику среди присутствовавшего персонала…