Здравствуй, дорогой дневник...

...Теа Стелла ожидала меня возле зеркала, отмеряя время шагами по мягкому жемчужно-серому ковру. Я открыл было рот для приветствия, но тут бросил взгляд на сцепленные за спиной длинные пальцы и вертикальную морщинку на лилейном лбу моей наставницы, и не смог издать ни единого звука. Как бы немыслимо ни было это произносить, даже в собственной голове, не вслух, но Теа Стелла сейчас была откровенно… напугана. Словно в те краткие мгновения между тем, как я отключил связь на телефоне, и моим появлением здесь в наш красивый хрупкий мирок снов и грёз ворвалась тёмная тень, разнося всё вдребезги. Теа Стелла поймала мой оторопелый взгляд, ощутимо вцепившись зрачками в ответ, и по моим венам изнутри стремительно разросся иней - столько бессильной злости и страха было сейчас в её тёмно-серых глазах. -Я крайне, - с коротким выдохом выговорила она, ещё сильнее переплетая пальцы за спиной, - вот просто категорически не терплю, когда в мои личные дела вмешиваются извне. А ещё более не терплю, когда вмешивается тот, с кем долгие столетия мы разделяли одни и те же идеи и убеждения… Мардже. -Да?.. – почти беззвучно отозвался я. Теа Стелла замерла, покусывая губы под вуалью. Помолчала. -Мардже, я уверена, что ты самостоятельно справишься со сложившейся ситуацией, тебе не впервой сражаться за свои свободу и жизнь, и всё же… не могу совладать с гневом и тревогой, - выговорила она так, словно слова жгли ей горло и губы. – Это ужасно признавать, но я сама создала между нами связь, и теперь терзаюсь, пусть и не сожалею ни секунды. Но это всё неважно, это потом… послушай. Там, на другой стороне, в твою судьбу вот-вот вмешаются так, что она может вывернуться наизнанку. Я не могу пойти с тобой и помочь, ибо тот, кто посмел своими намерениями исказить и расколоть все мои планы, в вашем мире гораздо, гораздо сильнее меня. Тебе нужно вернуться, Марджере… сейчас же. Срочно. -Да, Теа, - коротко откликнулся я, прикусив губу. Что ещё я мог сейчас сказать? Ничего. Абсолютно ничего. Внутренний иней делался всё гуще и гуще, пытаясь придушить мою решимость, мой огонь, но я понимал – поддайся ему один раз, и не разгоришься в полную силу уже никогда. Промедлив лишь миг, я шагнул вперёд и крепко обнял чуть вздрогнувшую Теа Стеллу, прижавшись всем телом, закрыв глаза. -Спасибо за всё, чему ты научила меня за это недолгое, но длинное время, - искренне поблагодарил я, ощущая под ладонями стремительный, ни на что не похожий пульс Теа Стеллы, напоминающий то ли лунный ветер, то ли прокладывающую путь через льды упрямую воду. – Я непременно вернусь сюда, и снова буду вязать узлы на собственном разуме, впихивая в него невпихуемое, я обещаю тебе. А пока… верь в меня так, как я сам в себя не верю. Мне это так необходимо порой… -Знаю, - серьёзно отозвалась Теа Стелла, мягко отстраняясь и кладя пальцы мне на плечи. – Я буду. А теперь иди, Марджере. Через парк с каштанами… на ту сторону снов. И верни всё на круги своя. Снаружи шёл шелестящий дождь, сотнями крохотных серебристых иголочек вышивавший зыбкие узоры на поверхности глубоких луж и молчащих в непогоду фонтанчиков на аллее. Я летел сквозь эту перламутровую пелену так стремительно, как только мог, стараясь скоростью сбросить с висков все те мысли и сомнения, что пиявками пытались прицепиться ко мне и начать пить силу воли. Дремотный, пустой парк с каштанами… кастаньетное перестукивание каблуков по мощёным дорожкам… дрожь в тот момент, когда я прорвал незримую границу, и сквозь густые сумерки за три удара сердца дошёл до того самого осеннего вечера, когда я решил перед отъездом в Амадицию на прощание пойти прогуляться по столице. Всё так же танцевали в густых ароматных сумерках блики далёких фонарей, и возились в кустах воробьи, устраиваясь на ночь, и взирали чуть свысока парковые статуи… Я невольно сбил шаг и встряхнул головой, пытаясь уложить там мысль о том, что за прошедший здесь максимум час успел уже пару недель провести в компании Теа Стеллы, и даже повстречать собственного сводного братца. Мда. -Чем дальше в лес - тем ближе вылез, - крайне глубокомысленно заметил я вслух. Потом попытался поймать ритм дыхания засыпающего города – плавный и лёгкий, как струящаяся вуаль танцовщицы… но что-то в этом скользящем ощущении было не так. Словно бы в складках ткани, маскируясь, повторяя все её движения, что-то… ползло. Стремительное, умное, крайне опасное. И его целью был… Я вновь резко рванул с места, изрядно переполошив воробьёв, как только перед внутренним взором встал мой особняк на Линденблюм. Даже не помню, как туда бежал – кажется, только что вокруг были каштаны, а вот я уже стою под истекающими душистым нектаром липами у ограды и смотрю на мирно дремлющий дом с опущенными шторами. Сердце билось где-то в горле, кончики пальцев горели – и, опустив взгляд, я обнаружил, что в прямом смысле слова. Нервно усмехнулся, выдохом и усилием воли спрятав огонь, и с подозрительным прищуром вперился взглядом в молоточек на входной двери. Идти через парадный ход мне не хотелось совершенно, вся моя шкура прямо-таки вопияла об этом. Пытаясь максимально не фонить и кося под неразумную часть мира, я пробрался к приоткрытому окошку кухни и бесшумно проник в особняк. И сразу – словно мне в лицо с разворота влепили полным блюдом битого стекла – ощутил в доме присутствие чужака. Прижался к стене, безмысленно дозволяя пламени внутри угаснуть, и погрузился в память о проведённом у зеркальщика времени. Сейчас, когда я носил кольцо Теа Стеллы, это было куда безопаснее, чем обычно… «Даже в моей крови нет столько ртути, сколько я подарил тебе, вздорное ты создание», - говорил Серж Серсюиль, и в голосе его при этом ломался лёд. Я тогда отвечал ему, что в рот любил такие подарки, но в эту ночь мне явно предстояло пересмотреть своё прежнее отношение к Зеркальному богу в качестве своего создателя. Ртуть, что текла по моим жилам, разгоняясь всё сильнее и ощутимо вибрируя, ткала сейчас невидимый для иных видов магии кокон, что прятал моё присутствие. Я поднёс к лицу истаивающую на глазах ладонь и ещё раз нервно хмыкнул, вспомнив подслушанную где-то фразочку про то, что захочешь жить – ещё не так раскорячишься. И в несколько бесшумных длинных скачков взлетел вверх по лестнице, где концентрация битого стекла была такая, что чуть ли не на зубах хрустело. То ли неведомый враг где-то накосячил со щитами, то ли уже просто перестал стесняться. Та-ак… в верхнем холле недавно потревоженный воздух сейчас вновь загустевал желатиновым желе; еле уловимо веяло лавандой из комнаты Милана. Дверь в мою спальню была приоткрыта, и я аккуратно, одним глазом, заглянул внутрь. Никого. Лишь плавает по потолку тень от еле шевелящейся листвы лип за окнами. Я отступил обратно и мельком бросил взгляд в висевшее за моей спиной зеркало, чтобы убедиться, что ртутное заклятие не облезло с меня в первые же пять минут использования, и замер с приоткрытым ртом, удерживая нервную дрожь. В перевёрнутой перспективе моей комнаты был виден субтильный силуэт, перетекавший в пространстве, словно сгусток мрака, от предмета к предмету. Я на всякий случай даже ущипнул себя за запястье – как это, разве можно быть невидимкой и отражаться при том в зеркале? Или дело в том, что в зеркало смотрю именно я, имеющий с ними сильную связь?.. Но даже от весьма чувствительного щипка неопознанный лазающий субъект не соизволил рассеяться и сгинуть. Наоборот! Гуттаперчевый и ловкий, как намыленный угорь, ночной интервент выскользнул в коридор (и меня так накрыло исходящей от него угрозой, что по волосам чуть искры не запрыгали), а потом просочился в другую дверь – к Милану! Я резко шагнул следом – и тут же от всей души получил по лбу закрывшейся створкой. Уй-й-й… тихо, Марджере, тихо, всю родословную этого засланца ты ему расскажешь, уже когда скрутишь и обезвредишь, а пока молчи, скрывайся и таи. Проморгавшись, я скрипнул зубами, вспомнив ещё одну из фирменных штучек зеркальщика – а потом, не давая себе времени на раздумья и отказ, прокусил по очереди оба запястья, опустив руки и позволяя собственной крови оплетать пальцы подобием узорчатых перчаток. Вряд ли это создание, чем бы оно ни было, умеет в зеркальную магию – иначе я был бы уже давно замечен и атакован. А вот то, что обычное оружие здесь абсолютно бесполезно, было ясно, как то, что любимый цветок Милана – лаванда… Ля! Милан! Дольше медлить было непростительно, и я толкнул дверь, влетая внутрь и успевая за это краткое мгновение скорее ощутить, чем увидеть, как искажается пространство, и как стягиваются в тугой комок энергии над безмятежно раскинувшимся на постели Миланом, расплескавшим по подушкам серебро длинных волос. В неверном свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь расшитый тюль, блеснуло странное оружие, напоминающее невероятно тонкую и длинную иглу с крохотным фиалом в том месте, где у обычной иглы находится ушко… Продолжения я ждать не стал – и от дверей молча прыгнул на убийцу, вонзаясь в невидимый, но отлично ощутимый упругий сгусток мрака сразу всеми пальцами, оплетёнными застывшей рубиновыми зеркальными узорами кровью. Мой противник не издал ни звука, но вздрогнул всей сущностью и тут же стал на порядок телеснее – падая на пол и вжимая врага в полированное дерево, я уже понимал, что он вполне себе антропоморфен. И потому, не дожидаясь, пока тот очухается и что-нибудь сделает, перехватил руками за горло и прижал коленом за грудь, вгоняя в молча извивающееся подо мной тело силу зеркал, бесконечно дробящую его изнутри на мириады осколков. -Твварь, - вот теперь можно было и вербализовать все свои претензии, начиная с испорченного в край обучения у Теа Стеллы и заканчивая шикарной ссадиной от двери на лбу. – Береги свою икру, гад ползучий, я соскучился по бутербродам! Я ття щас буду мясом наружу на глобус напяливать! Вместо вежливых извинений этот выкидыш неведомых бездн попытался наощупь всадить в меня свою иглу, но только зря отшиб руку о ртутный кокон. Впрочем, упорства ему было не занимать – ещё несколько ударов вслепую, и фиал на конце иглы лунно замерцал появившейся внутри каплей ртути. А в следующий миг с меня разом слетели и все щиты, и зеркальные перчатки, а остекленевшая было кровь вновь потекла по пальцам. Я еле успел отследить следующий удар, метящий мне в горло – и перехватил иглу за острие зубами, стиснув их так, что в скулах зазвенело. На некоторое время мы замерли, глядя друг другу в глаза с такой ненавистью, что я мельком удивился, как мы взаимно не аннигилировались. Меня люто лихорадило, зеркальная магия с непривычки отъела нехилый кусок моих сил. Впрочем, судя по дрожи сжимавшей иглу руки и тому, что враг не был способен вырвать оружие из моих зубов, ему тоже было на редкость хреново. В этот момент противостояния я успел выяснить, что нападавший был субтильным, смуглым и узкоглазым; в темноте его зрачки отливали расплавленным золотом. Судя по его виду, тоже из Хаоса. Хм… Совершив над собой невероятное усилие, я врубил внутренний жар на максимум и расплавил иглу быстрее, чем она сработала или же убийца смог собраться с силами и освободиться. Сплюнул кипящий металл на пол, оставив изрядную подпалину, и прошептал: -Не думай, что я убью тебя просто так. Вначале я хочу знать, кто тебе заказал Милана? Пленник молчал и смотрел, не мигая. Золотистый блеск его огромных зрачков завораживал и явно путал мысли, так что я резко встряхнул головой и нетерпеливо оскалился, вновь через выкручивающую руки боль создавая на пальцах алый зеркальный узор – для большей убедительности моих вопросов. -Тебе так понравилось ощущение унции битого зеркала в лёгких, что ты хочешь ещё раз?.. Если не соизволишь заговорить, я дозволю тебе вволю этим насладиться, маленький извращенец… Молчание и взгляд в упор. Ой, что-то не нравятся мне все эти гляделки! Я с прерывистым вздохом и мысленной мольбой к Хаосу выскреб из сусеков все оставшиеся силы, стягивая их над собой в новый щит, на сей раз усиленный отдачей с повышающим коэффициентом. Вжал большие пальцы в покрытое синяками и кровоподтёками горло врага и, еле сдерживая желание проткнуть насквозь, потребовал: -Всё, последний шанс поговорить цивилизованно. Считаю до… В этот исторический момент мимо моего виска что-то весело свистнуло, и в меньше чем дюйме от переносицы обалдело выкатившего золотистые глаза убийцы повис нацеленный на него остриём палаш Милана. Если бы не полуживой щит нападавшего, у него между глаз уже торчал бы почти метр неплохо наточенного хаосианского металла. Не отводя взгляда, я протянул одну руку и обвил пальцами эфес. -Кто к нам с чем зачем, тот от того и того, - почти любовно прокомментировал я это покушение. -Пощади, - неожиданно прохрипел убийца; его щит дёргало, как в припадке падучей, из уголков рта, когда он заговорил, потекла непривычно густая и вязкая, как болотная топь, тёмная кровь. – Дай мне уйти. Слово чести, я не трону ни тебя, ни лорда Милана. Дай мне уйти и умереть от рук учителя, когда я принесу ему весть о поражении. -Так, стоп, тпрру, ямщик, не гони, ты гонишь, ямщик… - я поудобнее пристроился на поверженном противнике, предусмотрительно не убирая рук ни с эфеса, ни с горла. – Начнём с начала, а не с кончала. Меня ты, судя по всему, знаешь, а я вот как-то совершенно не в курсе, что ты за сучность… -Меня зовут Тенуко, - несмотря на ситуацию, кивок убийцы был на редкость церемонным. Я ещё раз внимательно посмотрел в отливающие золотом глаза, довольно бесцеремонно вторгаясь в его узор, и ощутил, что этот Тенуко слова чести не нарушит. И хорошо, а то у меня самого сил еле оставалось. -Так. Пойдём вниз разговаривать. По результатам разговора я решу, как с тобой поступить. И помни, что говорить правду легко и приятно. Только тихо, Милку не разбуди. Хотя, если он до сих пор спит… -Да, я перед тем, как войти в дом, окутал его сонными чарами. Странно, что на тебя не сработало. -Я уже под щитом входил, - коротко бросил я, поднимаясь с пола. Тенуко, пошатываясь, тоже встал, и я кончиком палаша недвусмысленно подтолкнул его к ступенькам. В гробовом молчании мы сошли по лестнице в гостиную и сели за стол, друг напротив друга. -Учитель был прав. Ты невероятно сильный маг, Марджере, - проговорил Тенуко спокойно. – Ему следовало послать к тебе своего лучшего ученика, а не меня, всего лишь третьего среди десятки самых верных воинов Хаоса. Я признаю твою силу и своё поражение. Отпусти меня с миром. -Ага, щас же, только лобызну тебя в дёсны на прощание и узелок с пирожками в дорогу соберу, - я под столом оторвал край скатерти и перевязал кровоточащие запястья, ибо сил себя лечить уже не было. Мне ещё как-то допрос провести надо умудриться, и не отъехать в процессе в глубокую бессознанку… Сильно куснув себя за губу и мысленно приказав собраться, я поднял руки и стремительно соткал из огненных нитей тонкую сеть, набросив её на не успевшего даже дёрнуться Тенуко. Третий ученик чуть поменялся в лице, но продолжать взирать всё так же непробиваемо спокойно. -Десять минут откровенности - десять лет комфорта, - я облокотился на стол и посмотрел на визави. -Итак, что это за мутный учитель, и почему он науськивает на нас с Мортом своих учеников? Молчание. Вот ведь упрямый кадр попался, ёпрст. -Учти, я по жизни довольно доброжелателен, но злить меня не рекомендую. Я коротко выдохнул, и сеть разгорелась ярче; запахло палёной тканью чёрного облачения Тенуко. -И поджаривать я тебя буду медленно. Опционально отрезать понемногу уже пожаренное и есть под соусом из твоей же крови. Только пряных трав добавлю немного. А то я довольно давно ужинал так-то. -Хорошо. Я скажу, - не выдержал столь интересной перспективы Тенуко, нервно сглотнув – и тут же капитально меня ошарашил, добавив, - но после того, как скажу – я уничтожу тебя, Марджере. С трудом сохранив более-менее социально адаптированное выражение лица, я уставился на Тенуко в попытке понять - это что, шутка какая-то?.. Но тот смотрел прямо и серьёзно. Увесисто, я бы сказал. А поскольку любопытство беспощадно терзало меня всеми когтями, а в способность Тенуко кого-то убить сегодня ночью, помимо себя самого, мне верилось мало, я согласился: -Договорились. Рассказывай же. -Меня послал великий учитель Сухай, - неслабо перебарщивая с пафосом, начал вещать Тенуко. -Я таки подозревал что-то в этом роде, - мрачно пробурчал я, вспомнив откровения лорда Анволя. -Моя миссия заключалась в том, чтобы вонзить в сердцевину твоего узора иглу-ноль и полностью его упорядочить, что превратило бы тебя в сущность, абсолютно противоположную нынешней. Это не совсем смерть, скорее – тотальная метаморфоза. Правда, очень мало кто из хаосианцев её переживает… кхм. Иглу-ноль как оружие создала в Амбере тамошний маг, миледи Фиона. А лорду Милану учитель велел при помощи такой же иглы аккуратно убрать ту часть воспоминаний, что связана с тобой. Сухай любит своего племянника и велел не причинять ему вреда. -Сугубо хаосианский сорт гуманизма, - вновь не удержался я от комментария. – Знаешь, Тенуко, ты можешь мне не поверить, но я как-то совершенно не хочу проводить над собой такие эксперименты! Отправляйся к Сухаю и просто доложи ему, что миссия выполнена, и ты меня, того… упорядочил. Если надо заплатить за молчание – назови цену. И учти, что я тебе сохранил жизнь, а ведь мог бы и не… -Сухай проверит. Он найдёт тебя в любом уголке Розы реальностей, в любом теневом мире. И он не отступится от своей цели. Сухай предвидит – ты перевернёшь мир с ног на голову и перекроишь его под собственные личные вкусы… В голосе Тенуко на этих словах прорезались какие-то поистине заупокойные интонации. -Как мне жить дальше – вот вообще не твоя забота, - отрезал я. – Что там требует этот старый корень хрена в обмен на свою похвалу и с полки пирожок? -Иглу-ноль с частицей твоего узора в фиале и твой магический перстень в виде золотого скарабея, - ответил Тенуко. Не успел я достаточно выразительно закатить глаза от таких запросов, как в повисшей тишине раздалось странное потрескивание, словно хитин тёрся о металл, и я чуть не вскрикнул, когда на моём безымянном пальце левой руки что-то завозилось. Вышеупомянутый перстень, секунду назад бывший всего лишь украшением, сейчас ожил – золотой жук расправил усики, деловито потёр лапки, отцепился от кольца и быстренько перебрался на мою ладонь. Продолжая очешуевать в геометрической прогрессии от событий нынешней ночи, я поднёс скарабея к глазам. -Терракотова бездна, да ты, оказывается, живой! Пожалуй, не удивлюсь, если ещё и говорящий… -Собо сомой, - загадочно отозвался тот всё с тем же хитиновым потрескиванием; это напомнило мне радио в машине Каэлы, которое в особенно глухих местах переставало как следует принимать сигнал. -Знакомиться давай, пришла-пришла пора. Называй меня Доре, крайне не оригинально, но вполне соответствует. Твоя мать создала меня в качестве магической техподдержки, и я всеми усиками чую, что пришла пора вмешаться и начать выполнять свои прямые обязанности. -То есть, когда меня до этого неоднократно пытались выпилить, была ещё не пора?.. – на редкость интеллигентным тоном уточнил я. Обычно, когда я разговариваю с такими интонациями, это значит, что очень скоро кого-то понесут вперёд ногами, и этим кем-то буду, определённо, не я. Доре ощутил это и тихо пискнул, вжимаясь в мою ладонь: -Прости, Марджере… всё это случалось так внезапно… у меня не было достаточно времени, чтобы очнуться и начать давать тебе свои особо ценные указания. Да ты ведь и сам неплохо справлялся! -Мгм… врать ты совершенно не умеешь, да и льстишь тоже так себе… Ну посоветуй тогда, как мне избежать выворачивания узора наизнанку и при этом убедить Сухая, что Тенуко выполнил миссию? Я вот думаю, надо мне уйти обратно к Теа Стелле, в её мир снов… только вот ни тебя отдавать, ни кусок от своей сущности отковыривать мне ой как неохота… Я задумчиво подпёр голову свободной рукой, рассматривая скарабея. Тот опять потёр лапки: -Марджере, мне ужасно не хочется огорчать тебя в первый же день нашего общения, но вынужден сообщить: Сухай – один из самых отвратительных врагов, которых себе только можно представить. Он древний хаосианский маг вне категорий, и тягаться с ним сейчас тебе откровенно не по силам. А твой узор, поверь мне, полыхает в течениях энергий настолько ярко и откровенно, что Сухай его отследит даже в мире снов – и он всеми средствами вынудит тебя вернуться. Начиная от пыток Милана и заканчивая стиранием Амадиции с лица Средиземноморья раз и навсегда. Нам придётся немало постараться, но… способ выиграть для тебя время всё-таки есть, не отчаивайся. Способ, конечно, страшный, как лорд Зон с похмелья, но на этой войне все средства хороши, если эффективны. Итак… тебе придётся передать меня Тенуко, но перед этим я перезаплету тебе узор так, что у тебя полностью переменятся внешность и энергетический отпечаток, считываемый извне, при этом внутренняя суть, личность со всей памятью и опытом, останется неприкосновенной. И кусочек для иглы-ноль как раз найду… что-нибудь, что тебе не очень нужно по жизни. Твой особо опасный сарказм со смещённым центром тяжести, например… -Даже не вздумай! Это же краеугольный камень моей натуры! – искренне возмутился я. – Отщипни лучше любовь к сладкому, я и без неё прекрасно обойдусь… погоди, но я ведь расплавил иглу-ноль! -У меня с собой их ещё штук десять, не волнуйся, - абсолютно спокойно откликнулся Тенуко. – Если бы не это отвратительное зеркальное заклятие, которое я не сумел остановить, тебя бы уже тут не было. -Да ты просто прелесть, - фыркнул я, всё-таки закатывая глаза. – Доре, давай дальше. Что ещё надо? -Это очень жестоко, Марджере, но тебе придётся оставить тут мёртвого себя. Чтобы никто из твоих близких не стал разыскивать тебя после того, как ты исчезнешь без вести. Ибо такой расклад абсолютно точно насторожит Сухая, он отвратительно умён и считает на сто ходов вперёд. Да, созданное плетение будет прикрывать тебя от беглых взглядов, но если Сухай примется шерстить миры всерьёз, он может и через него тебя почуять. Уж извини, но послевкусие у тебя, как у тонны табаско, и это трудно спрятать. -Да, это правда, - опять влез со своими воистину прекрасными комментариями Тенуко, у которого тактичность явно измерялась отрицательными величинами. – Тебе пришлось бы постоянно закрываться этим ртутным щитом, который ты сегодня использовал, и то не факт, что он спрятал бы тебя от Сухая. Я ведь всё-таки лишь третий из его десяти учеников… а даже лучшему из нас далеко до магистра… -И где я его вам возьму? – я едва не всплеснул руками, в последний момент вспомнив, что держу на ладони скарабея. – Мёртвого меня, в смысле? -А, это самая простая часть плана, - махнул усиками Доре. – Достаточно любого хаосианца и иглы-ноль, а также немного ловкости моих лапок. Заплетём кого-нибудь под тебя на минималках, и проведём тотальное упорядочивание. Нам всем очень на руку, что после этой процедуры практически нереально отследить, каким был изначальный узор, потому что игла-ноль использует рандомные алгоритмы. -Ничего не понятно, но очень интересно, - я обречённо вздохнул, глядя за окно, где уже начинало медленно светать – осенние ночи в столице так недолговечны. Тенуко дотянулся через стол и коснулся моей руки; странно, но в этом жесте я ощутил безмолвное сочувствие. Спросил негромко: -У тебя ведь наверняка есть враги, лорд Марджере? Назови любое имя, и я доставлю его сюда. Я устало откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Да, врагов у меня было предостаточно, но из них я лишь лорду Зону мог желать столь ужасной участи, а этот выкукиш выверта сейчас в Институте. Ну а зеркальщик ни разу не хаосианец и нам не подходит… а вот жаль. -Король Андора, светлейший Тарингейл, после твоего воистину звёздного выступления на совете лендлордов, готовит на тебя и Морта покушение на обратной дороге в Амадицию, - прострекотал Доре, внимательно наблюдавший за мной с ладони. – Может, всё-таки уберём у тебя… лишний выпендрёж?.. -И не мечтай, - отрезал я категорически, и легонько кивнул в сторону Тенуко, - вот тебе имя. -Будет исполнено, клянусь честью воина, - коротко кивнул тот, и я погасил огненную сеть, которая за время наших увлекательных бесед успела превратить скромное чёрное одеяние Тенуко в невероятно модные дизайнерские жжёные лохмотья. Впрочем, третий ученик Сухая в одно прикосновение пальцев устранил этот ущерб, заставив меня мрачно помыслить о том, сколько же ещё всего в магии я не умею. -Я буду максимум через час, - пообещал Тенуко, и, вновь размазавшись в сгусток мрака, утёк прочь. Да у этого парня и с регенерацией всё на редкость кучеряво, если он после всего с ним произошедшего пошёл на новое задание… а что до меня, то больше всего мне хотелось упасть вдоль плинтуса и заснуть как минимум на сутки. И пусть весь мир подождёт. -Не разбредаемся, не разбредаемся, - подбодрил меня Доре, ощутимо куснув жвалами за ладонь, и шустро перебрался с руки на висок. – Пока этот гуттаперчевый мальчик будет нам добывать тело, я как раз займусь тобой. Даже знаю, чей облик тебе придам, чтобы потом жить было более-менее удобно… -Я что-то должен делать? – осторожно поинтересовался я, склоняя голову набок и скосив глаза на скарабея. Тот коротко стрекотнул надкрыльями, словно усмехнулся: -Просто расслабься, Марджере… - и ужалил меня в бьющуюся жилку на виске так, что мир порвало в клочья и швырнуло в непроглядный мрак беспамятства. Впрочем, не очень надолго… Я медленно-медленно открываю глаза. Прямо перед ними - тёмно-зелёный, словно мшистая опушка, ковёр с белыми вышитыми асфоделями, на котором лежат блики далёких фонарей сквозь ветви яблонь в моём саду. Всё ещё дурманно и сладостно пахнет цветущими по всей Линденблюм липами. Дверь на веранду приоткрыта, и оттуда тянет предрассветной прохладой. Я лежу на ковре, боком, вцепившись в него одной рукой. Лёгкий кружевной рукав соскользнул до локтя, и на странно узком запястье мерцает незнакомый браслет – серебряная змейка с глазами из зелёных камушков. Мне стеклянно больно и так невероятно холодно, словно бы мне вынули сердце, и оно больше не греет, хотя это не так – я чувствую собственный учащённый пульс, отдающий в кончики пальцев. Я приподнимаюсь на локте, откинув с лица другой рукой длинные волосы за спину, и взгляд натыкается на сидящего за столом субтильного мужчину в чёрном одеянии. Его глаза золотисто блестят в зыбком сумраке, словно брызги шампанского – и эта личность мне определённо знакома. Имя его вертелось на языке круглой тёмной бусиной, но всё никак не могло вспомниться, пока мой взгляд не уткнулся в собственную ладонь, где сидел скарабей. Память включилась и услужливо отмоталась на события часовой давности… -Доре… - мне хотелось это крикнуть, но из горла вырвался только еле слышный выдох-всхлип. -Так, прошу тебя, постарайся сейчас не делать резких движений и держать себя в руках так крепко, как ты только сможешь, - отозвался скарабей одновременно и участливо, и с жёсткими нотками. – Мы с Тенуко постараемся по максимум помочь тебе освоиться с новым обликом и узором… леди Мелисса. -Ч... что? – я совершенно стеклянными глазами уставился куда-то мимо всего и вся, в выцветающую снаружи ночь. Мой привычный мир рухнул в облаке пыли и брызгах расколотых стёкол, погребая под собой, и было совершенно, абсолютно непонятно, как выбираться из-под этого завала. Доре между тем продолжал увещевать, поглаживая мою ладонь усиками: -Поверь, из бессчётного числа вариантов я выбрал тот, который в дальнейшем позволит тебе хотя бы слегка восстановить порванные связи и обрести утраченное… ты это ещё оценишь, когда придёт время. -Твой скарабей совершенно прав, - подтвердил Тенуко, плавно подходя ко мне и учтиво протягивая руку. – Прошу, миледи… и привыкай, теперь к тебе будут обращаться только так. Видела бы ты сейчас своё лицо… -Нет, спасибо, я не голодный, - абсолютно невпопад отозвался я высоким и хрупким, как хрусталь, ощутимо надломанным голосом, и от этого звука у меня заклацали зубы. Холод, царивший внутри, был настолько силён, что казалось, ещё чуть-чуть – и у меня на коже выступит иней. С трудом поднявшись, я сделал несколько очень глубоких, до головокружения, вдохов. Дополнительно меня ещё мутило и от откровенного сочувствия, читавшегося в золотистых глазах Тенуко, который по-прежнему держал меня под локоть. Теперь мы с ним были практически одного роста, я даже пониже, хотя ещё час назад третий ученик еле доставал макушкой до моих ключиц. Ещё час назад… так, остановись. Не вздумай думать о прошлом. Точка твоего персонального отсчёта – здесь и сейчас. Твоя война началась, и ты выиграешь её. -Точно ничего не хочешь скушать? Тебе не помешало бы, - вежливо предложил Тенуко. -Лучше выпить, - немедленно влез скарабей, вновь устраиваясь на моём безымянном пальце. -Цикуты, угу, - съязвил я, кривя рот и стараясь не вздрагивать от звуков собственного звенящего и вибрирующего голоса. Ломавшая тело боль постепенно уходила, оставляя по себе неприятную пустоту в костях, да и холод хоть и неохотно, но сдавал позиции. Моего огня не было теперь видно, но он всё ещё жил где-то глубоко внутри, внизу, под новым плетением узора, незримый и призрачный, как прошлое. -Ничего, так невыносимо больно бывает только в первый раз, - оптимистично заметил Доре с моего пальца. – Вот и всё, а ты боялась, даже платье не помялось… -Иии первый приз в номинации «Самый волосатый сексизм года» уходит к скарабею Доре! – я вяло поаплодировал, скептически ухмыляясь, и аккуратно отцепил от своего локтя Тенуко, поскольку весь уже чесался от источаемого им соучастия. Эй, чувак, это вообще-то именно из-за тебя я теперь какая-то, прости Хаос, Мелисса, и даже хрен великий и всемогущий не знает, как теперь с этим дальше жить! -Теперь нам нужно уничтожить лорда Марджере, - вежливо напомнил отцепленный Тенуко о своей первоначальной цели визита в особнячок на Линденблюм. Я вытаращился на него в состоянии, лишь на терцию не доехавшем до шикарной истерики, и выразительно взмахнул руками над головой: -Нам?! Давай-ка вот ты, красава, этим и займёшься, а мне действительно надо немедленно выпить, потому что только алкоголь способен сейчас хоть как-то слепить воедино всё то немногое, что осталось от моего нормального мироощущения… шевели булками, твои сонные чары, знаешь ли, не резиновые, а я совершенно не хочу встретиться с… не хочу его видеть… а… пошло оно всё к пёсям… -Понял. Сейчас сделаю. Доре уже всё подготовил, - Тенуко беззвучно исчез прочь, а я подломленно сел на первый подвернувшийся стул и опять весьма бессмысленно вперился взглядом куда-то в глубину яблоневого сада. Пространство вокруг тонко звенело – или это звенело у меня в висках? Я не понимал, понимать у меня не было сил. То, что было так недавно, виделось мне безумно, до замирающего сердца, далёким и нечётким, словно я смотрел в тёмную комнату сквозь залитое непогодой стекло. -Соберись, ты справишься, тебе придётся справиться, потому что за другой дверью – небытие... Негромкий, но твёрдый стрекочущий говор скарабея настойчиво ввинчивался в звенящую тишину внутри моей головы. Я через силу поднёс тонкую, почти полупрозрачную, почти детскую ещё руку с живым перстнем к глазам, и Доре жёстко, но (я не мог этого отрицать) справедливо продолжал: -Настраивайся, настраивайся соответственно. Всё, баста, твоему более-менее безмятежному бытию пришла большая лохматая… бездна! Ты теперь в бегах, и с собой можешь взять только свой дневник и шпагу. Ладно, и лотос-брошь. Открою тебе секрет, о котором ты уже явно не услышал, потому что с гномьей наливочки к тому моменту был в радужные дрова – эта шпага превращается в гребень, если сказать «Хочешь мира», и в оружие обратно, если сказать «Готовься к войне». Не благодари. И кстати о выпивке, тебе реально не помешает… -Л-ладно, - шурша перламутрово-серым кружевным платьем и благоразумно придерживаясь руками за мебель, я добрался… добралась… (спокойно! спо-кооойно… привыкай так говорить и думать прямо вот с прямо сейчас, чтобы не ляпнуть по привычке и не испортить в зародыше весь этот план!) до бара. Трясущимися руками выковырнула оттуда бутылку какого-то лютого девяностоградусного пойла, налила в кофейную чашку и разом хлопнула всю дозу, как лекарство. Помедлила секунду, и повторила. Рядом кратко прошуршало, и из тёмных пятен образовался обратно Тенуко, державший в руке ноль-иглу с пылающим в фиале огненным лотосом. При виде этого огня я невольно дёрнула рукой, стремясь отнять, вернуть, и внутренности свело болезненным спазмом – но сдержалась, скрипнув зубами по краю чашки так, что раскрошился фарфор. Тенуко, едва заметно поджав губы в жесте, который мне никак не удалось расшифровать, доложил: -Я сделал всё, как мы договорились. Передай мне скарабея, я почищу память Милана и уйду. -Нет! Воспоминания Милану я стирать не дам! Только через мой труп! – вырвалось у меня нервно, прежде чем до меня дошёл убийственный смысл этой тирады. Тенуко вроде как призадумался. -Ну хорошо, - с еле уловимым шелестящим выдохом согласился он, - я скажу Сухаю, что Марджере отчаянно сопротивлялся и уничтожил все ноль-иглы кроме той, которая всё-таки достигла цели. Вот, возьми… - он свободной рукой ловко выудил из-под одеяния несколько игл и протянул мне. – Почитай при возможности, как ими пользоваться, в сборниках по Амберским артефактам эта информация есть, и всегда носи при себе как минимум одну. Думаю, они тебе пригодятся… и не забудь, работают только на хаосианцах. Против других обитателей Розы Реальностей они бесполезны. -Спасибо, Тенуко, - почти беззвучно отозвалась я, забрав иглы, и уронила в подставленную ладонь золотого скарабея. Мы помолчали; в окна вливался розоватый и пряный, как масала на каркаде, рассвет. -Помни, что ни одна цена, которой платишь за себя, не может быть велика, - проговорил Тенуко в конце концов. – Прощай… лорд Марджере. Мне не удалось выдавить в ответ ни слова, лишь криво улыбнуться, сжимая в руке холодный металл игл. Тенуко пристально посмотрел мне в глаза – и исчез, вместе со всем, что было моей жизнью. Я дописываю эти строки в своём дневнике, сидя на веранде. Рассветное зарево всё сильнее, и где-то за деревьями просыпается город, запуская свой мудрёный механизм. Скоро проснётся и Милан, но я не буду думать о том, что произойдёт, когда он проснётся. Сейчас важно лишь то, что меня здесь… больше не будет. В каком-то смысле меня теперь действительно нет. И всё-таки… всё-таки… Что день грядущий мне готовит? Ты знаешь, мой дорогой дневник?..