Здравствуй, дорогой дневник...

22 число месяца листопада. Всё ещё плывём, но конец пути уже зыбко виднеется на горизонте. Консервы и сухари надоели даже сильнее, чем болтовня Юль… Штормит. Корабль тяжело переваливается с волны на волну, и лампа со светлячками внутри ездит туда-сюда по письменному столику, заставляя тени безостановочно вальсировать по стенам и потолку. А я уже час как искреннее раскаиваюсь в том, что была такой невоздержанной в еде за обедом… Чтобы отвлечься, я решила всерьёз взяться за толстенную книгу заклятий по боевой магии, которую мне выдал лорд Отоньо для обеспечения собственной безопасности. И вот теперь читаю её урывками в неверном свете ползающей лампы… Кстати говоря! Оказывается, как следует размусоленный хлебный мякиш держит не хуже клея. По крайней мере, уже полчаса светильник не пытается сбежать от меня под стол. А я за эти полчаса чтения успела с горечью осознать, что достичь высот в том виде магии, который практикует лорд Йовер, для меня реально примерно в той же степени, что и выйти замуж за Сухая. Ага. Основной причиной моего уныния было то, что каждое мало-мальски эффективное заклятие требовало как минимум пары минут на его подготовку и генерацию. Ну конечно, так мои враги и будут ждать, пока я вычислю фазу луны (с учётом того конкретного мира, где идёт сражение), поделю её в уме на количество противников и потом ещё с правильными словами пролью свою кровь в полученном количестве капель на символ той стихии, которую собираюсь призвать... Что-то мне подсказывало, что полезны эти заклятия только при борьбе с любителями пить тормозную жидкость… ну, или с обладателями улиточьей слизи вместо мозга. И что Сухай абсолютно точно использует куда более совершенные способы обращения с энергиями мира. Но что поделать, если иной литературы по магии на корабле не было, и на суровом безрыбье мне пришлось завязывать себе извилины узлом, пытаясь адаптировать хоть что-то из представленных в книге заклятий под свои потребности… Ладно, вот раздел «Призывание» вроде бы не требует особых затрат времени. Можно даже попробовать это на практике. Например, хуорн. На иллюстрации было изображено нечто косорыленькое, напоминающее рахитичный кустик с глазками. Интересно, что вообще это растеньице делает в боевой магии, кидается под ноги врагам с кличем «Хийя!» и прорастает через них насквозь?.. Ладно, сейчас всё узнаем. Заклятие на призыв всё равно, с моей точки зрения, было чрезмерно длинным и сложным к вербализации, пока будешь его целиком шепелявить, три раза в землю до уровня гномьих шахт закатать успеют. Так что я решила его сократить, обрезав лишние ветви и сучья, и вообще сделать удобным для себя лично. Увлечённо переписывая уравнение сплетения сил вновь и вновь, я добилась лаконичного звука-ключа, который активировал в нужной последовательности всю сложную паутину энергетических связей, сплетавших силы полуденного солнца, влажной жирной земли и чистой жизни в конкретную форму. Вознеся пылкую молитву к великому Хаосу и натолкав под банку со светлячками ещё порцию разжёванного хлебного мякиша для большей устойчивости, я выдохнула короткое слово-ключ, стягивая воедино множество тонких нитей. Воздух в каюте потяжелел и сгустился, дохнуло из ниоткуда дурманным ароматом дремучего мшистого леса, и неожиданно прямо из ковра стремительно выросло огромное мрачное дерево, всё в каких-то наростах и шишках, упиравшееся кроной в потолок. -Мать моя Тьма! – ахнула я, непроизвольно пытаясь съехать под стол и притвориться ветошью. Дерево повернулось на звук моего голоса, открыв при этом багровые, тускло светящиеся в сумраке каюты глаза-щёлки, вопросительно пошевелилось и проскрипело вдруг на крайне плохом логрусе: -Кого убить надо?.. -Никого пока что не надо, - поспешила заверить я, пытаясь придать своему прерывающемуся голосу максимальную убедительность. – Убивай только тех, кто будет на меня нападать. -Приказ понял, - уже чуть более внятно отрапортовал хуорн, уковылял в угол и забрался в стоящую там ёмкость с землёй, где я пыталась выращивать всякую зелень себе на салатики. Ёмкость раньше была корытом с камбуза, так что хуорну места вполне хватило. Он расправил крону, закрыл глаза и принял такой вид, будто растёт тут с самого начала плавания. И вообще просто невинный салат. Древовидный. Я на всякий случай полила его перебродившей чайной заваркой, которую как раз держала зелени на удобрение, и решила больше никого не призывать, не то в каюте станет слишком тесно, а мне придётся переехать спать на половичок с той стороны двери. Катая колбаски из хлеба по столу, я решительно перешла к следующему разделу – «Шпионаж». Для сей цели, по инструкции, требовалось зеркало. А так как в припадке паранойи я сразу после возвращения с виллы ди Морры выволокла свой трельяж на корму и утопила его в море, пришлось удовольствоваться медной, отлично начищенной пиалкой, куда я плевала косточки от фруктов и скорлупу от орехов, когда читала в постели и что-то при этом точила. Вытряхнув шелуху в корытце к хуорну, я поставила перед собой пиалу, слегка стеклянными глазами уставясь на блики на отполированной меди, и потянулась через эти пятна света к свету иному – к знакомому плетению узора Милана, такому снежисто-нежному, серебристому, будто иней на стёклах. В каюте вдруг повеяло ароматом лаванды, а светлячки в банке пригасли, мерцая потаённо, словно угли под слоем пепла, и из танца бликов и тёмного провала дна пиалы внезапно сложилась-открылась дыра в совершенно иное место… Незнакомая комната, судя по стандартно-безликой обстановке, в недорогой гостинице. За окнами облетают, кружась, ржавые листья, и моросит, стучась в стёкла, грустный мелкий дождь. На постели – два саквояжа, из которых торчат шёлковые чулки, флаконы с ароматической солью и какие-то кружева. Морт, элегантно скрестив вытянутые ноги, сидит в кресле и что-то сосредоточенно читает под круглым матовым светильником. На журнальном столике – вяло объеденный по периметру кусок лавандового торта и недопитое какао в той чашке, что мы привезли из Арад Домана, с синим корабликом. Вот те нате, хрен в томате, это ещё что за унылая картина? У Милана ведь сегодня День рождения, а он сидит, словно сыч в дупле, и что-то там читает! Просто глазам не верится. Я-то думала, что застану Милана в круговерти пышного бала, где рекой льётся игристое вино, и шелестят в танце шелка и бархат нарядов, а к потолку мотыльками вспархивает беззаботный смех, но вместо этого я натыкаюсь на иллюстрацию к «Жизни отшельника»! И интересно, куда это он едет?.. Неужели возвращается в… Амадицию?.. В дверь, которая не попала в поле обзора моей шпионской пиалы, кто-то энергично постучал. Морт встрепенулся и мяукнул что-то на тему «входите, не заперто». -Тадам!! – возникла на пороге радостная Каэла Салузар в лохматом жёлтом платьице сильно выше колен и бежевом пиджаке с золотой брошью, символом сакилчей, на лацкане. – С Дрём Ножденья, лорд Западных болот. Вот. Желаю счастья в личной жизни и триумфальной победы над твоим насморком. -О, спасибо, - мягко улыбнулся Милан, приветливо встряхивая заколотыми в какую-то затейливую причёску белыми волосами. Я поймала себя на том, что всматриваюсь в каждый его жест так жадно и с такой тугой тоской где-то в сокровенной сердцевине сердца, что практически перестала дышать. Резко глотнула воздуха горящими лёгкими, и с горечью подумала о том, что тогда, в прошлом, будучи рядом с Миланом, я и помыслить не могла, насколько жестоко меня может скрутить от невозможности прямо сейчас, немедленно коснуться его руки и просто заговорить о чём-то. Мне казалось, я не привязываюсь к окружающим и не умею скучать по людям, а вот поди ж ты… или это всё личность Мелиссы виновна? Морт там, за страшные, неисчислимые мили от меня между тем вежливо пригласил Каэлу: -Да ты проходи, не топчись на пороге. -А я тебе и подарочек подогнала, - гордо объявила Каэла, прошествовав в комнату, и воткнула в центр нервно пошатнувшегося журнального столика абсолютно монструозного хрустального ёжика. У ёжика были красные стеклянные глазки и крайне конкретно выраженные первичные половые признаки. Бедный Милка от такого, с позволения сказать, подарочка начал смотреть слегка крест-накрест, но всё же нашёл в себе моральные силы вежливо поблагодарить мисс Салузар за столь… неординарный дар. -Смотри, чего, - заговорщически ухмыльнулась на это Каэла, дёрнула ёжика за его внушительный хрустальный причиндал, и в животе у него загорелись разноцветные огоньки. – Это ночник такой! -Ох, Хаос… - только и смог выдохнуть шокированный Милан, очень стараясь не пялиться ёжику в сияющие недра, и в один глоток допил остывшее какао. – Мне никогда не дарили ничего подобного… -Надо думать, - усмехнулась Каэла с абсолютно нечитаемым подтекстом, и с высоты своего роста рухнула в соседнее кресло, скрестив длинные загорелые ноги в армейских ботинках на шнуровке и в канареечно-жёлтых гольфах с кружевным верхом. Я аж облизнулась невольно. Это вам не Юль с юбкой в пол… а на собственные ноги, хоть они и довольно неплохи, залипать как-то странновато. Мда. -Скажи, а мы скоро прибудем на место? – спросил Милан, наливая Салузар какао из стоявшего на подставке-грелке кувшинчика. -Ну, если ты опять попросишь поехать вон той дорогой, потому что тебе кажется, что так короче, то примерно через полгода, возможно, мы и доберёмся. Ну если, конечно, не канем навеки в болоте после твоей очередной попытки срезать угол, - невинным тоном отозвалась Каэла, смачно отхлёбывая какао. Морт смущённо засопел, мусоля кружева на своей манжете. Впрочем, никто никогда особенно не обольщался насчёт его талантов в навигации, так что Салузар явно стоило больше полагаться на себя. -А если серьёзно, то через три дня будем в Амадиции. Мы бы были там быстрее, но надо же сначала завезти сувениры из столицы всем моим многочисленным провинциальным родственникам… прости за эти безумные петли, которые мы закладываем, на самом деле, это всё только моя вина. И мой дочерний долг, будь он неладен. Уже так хочу посмотреть на твою Амадицию, особенно с учётом того, что там, как ты заманчиво утверждаешь, до сих пор стоит теплынь… -Да, лето у нас долгое. Снова зацветут тюльпаны, поздние, тёмные. Те, что… Мардже так любит. -Любил, - тихо поправила его Каэла. Бледное лицо Милана в этот миг выразило крайнюю степень ожесточения – что было ему абсолютно несвойственно. Это как если бы король Утор признался, что не имеет права быть королём, ибо незаконно узурпировал власть, и совершил бы публичное отречение на центральной площади в базарный день. Непонятно… но почему-то больно. Как будто горло мне щедро нашпиговали битым стеклом, и оно мешает нормально дышать. Мне… мне было жаль его, лишённого в одночасье явно слишком многого. Видимо, даже чего-то большего, чем всё то, что с появлением в моей судьбе Тенуко потерял я сам. Попытки это осознать оборвала Каэла, которая с глубоким вздохом встала: -Искренне надеюсь, что эти твои предчувствия диаметрально отличаются по качеству от тех, что были насчёт короткой дороги через лес… Ладно, пойду я, надо свою Курочку обиходить перед дорогой. А то я масло меняла ещё на вивернино заговенье. И смотри мне! Я буду навещать своего ёжика, только попробуй ему чего-нибудь открутить, живо пожалеешь, что родился. Милан в ответ на этот выпад только выразительно закатил глаза к потолку, еле сдерживая улыбку. -А то знаем мы вас, девственников-аристократов, - добила Каэла уже из-за порога, и так шарахнула дверью, что со стены сорвалась картина, изображавшая толстую тётку с блюдом холодца. Воровато глянув на дверь, Милка шустро завернул всё так же светящегося ёжика в свой шарф, явно не желая опытным путём выяснять, а как он выключается. Потом выдернул из затейливо заплетённых локонов деревянные палочки, распуская волосы, достал гребень и принялся расчёсываться с задумчиво-печальным лицом. Я следила за взмахами его тонких пальцев, за тем, как мерцает матовый свет на этих невинно-белых волосах, как проплывают тени где-то в глубине замерших зрачков. И всякая разумная рассудительность с шипением испарялась из меня, требуя немедленно, сейчас же, сию секунду, сдёрнуть с этого лица вуаль печали о том, кого теперь нет… -Милка, Милка, - в порыве откровенного безрассудства позвала я охрипшим от волнения голосом, и поскребла ногтем в дно пиалы, чтобы точно привлечь внимание Морта. Раз моя мимикрия под Мелиссу пошла прахом, и Сухай уже в курсе, что его верный ученик Тенуко ступил на крайне скользкий путь баланса сил, мне надо непременно оградить Милку от нервных стрессов, связанных с необходимостью навещать место моего последнего покоя, и всё такое прочее. -Милкис… - чуть погроме повторила я, и Морт повернулся и уставился прямиком на меня. Видимо, там у него в комнате на стене висело зеркало. -Кто там? – задал совершенно кретинский вопрос лорд Западных болот, изумлённо распахнув глаза. -Это кто? -Угадай с трёх раз, - радостно-игриво предложила я, - склизкий поползень, щетинистый шкипер или коварная тварь, которая в скором времени уничтожит весь мир к хренам?.. -Марджере?! – отнесло Милку к противоположной стене, откуда он продолжил выпяливаться, как выпь на волынку, даже не пытаясь выглядеть сколько-нибудь интеллигентно. – Это ты?! -Не-ет, не угадал. Это чумная дева в белоснежных блистающих одеждах, ласково целующая в лобик покрытых струпьями корысти хаосианских аристократов перед их вечным сном… -Марджере!! – теперь Милка выглядел так, словно собирается резво разбежаться в разные стороны от радости и начать множественно метаться по комнате и прыгать от восторга, но не совсем понимает, как это можно провернуть, сохранив при этом целостность. -Ну надо же, не прошло и века, сообразил… узнаю типично твой стиль мышления «И пусть весь мир подождёт»… - похвалила я его умилённым тоном, наблюдая за бурей эмоций. От сердца отлегло, и вкус вдыхаемого мною воздуха перестал горчить и наполнился вечной лавандой в смеси с сахарной пудрой. -Так, погоди, что-то я тебя не наблюдаю совсем, - Морт вновь подошёл ближе и произвёл дурацкую попытку заглянуть за зеркало. – Только свою мордочку. Ты там где?.. -Я там сижу с сунутой в медную миску головой и пылко желаю тебе счастья в личной жизни! Шо ты думаешь, я с наивной суицидальностью у зеркала пристроюсь? Ты это думаешь?! -Я вообще ничего не думаю! - тявкнул в ответ Милан, инстинктивно вытягиваясь в струнку. -То оно и видно… -А почему у тебя голос другой? Гораздо выше, и словно бы стеклянный? – никак не мог поверить в своё (весьма сомнительное, как по мне) счастье лорд Западных болот, сощурив в зеркало зелёный глаз. -Да ты ещё спроси, почему у меня такие шерстистые ушки на макушке и полная пилорама отборных клыков, а также куда я дел твою бабушку… Шасная Крапочка, ёлы. Потому что гладиолус, вот почему! – наехала я в лучших своих традициях ухода от щекотливых вопросов, тщетно пытаясь вернуть своему голосу мурлыкающую бархатистую хрипотцу, чтобы совсем уж откровенно не палиться перед Мортом. -Но мы же тебя похоронили. От тебя вообще не очень много осталось, - на этих словах верхняя губа у Милки предательски задрожала, а нижняя поехала как-то наискосок; разноцветные глаза наполнились слезами, которые он изо всех пытался сдержать, высоко вздёрнув острый подбородок. – Я чуть рассудок не потерял от горя, когда увидел тебя, Марджере, искалеченного и на полностью залитой твоей кровью постели… тебя словно наизнанку вывернули… -Охуеть Тенуко тактичный, и кто его просил фарш из меня устраивать, - кипяще прошипела я себе под нос, изо всех сил стараясь не представлять себе в красочных подробностях то проклятое утро. Потом уже погромче, адресуясь в дно пиалки, с максимальной кротостью произвела разбор полётов: -Охотно верю, что вы там меня похоронили, после того как соскребли с постели в пепельницу, ибо надо мной действительно учинили крайне неприятную расправу. Сейчас я пребываю, как бы поизящнее выразиться… в ином облике. То есть, теле. Поскольку моё использовать стало откровенно нельзя… То, что это тело – его полукровной сестрички миледи Мелиссы Морт, уточнять мне что-то не очень хотелось. Да и пиала вряд ли со стопроцентной гарантией застрахована от прослушивания извне. -Нет, - Милка вдруг в отчаянии взялся за голову, запустив тонкие пальцы в белые локоны и глядя в пустоту с безнадёжным отчаянием, - это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Наверное, я зря взял покурить те странные самодельные сигареты у Каэлы Салузар, и теперь грежу наяву. Опомнись, Морт, это всё сладкий морок, твои неисполнимые желания… но мёртвых, увы, не воскресить. Смирись… У меня от этой сочащейся печалью тирады просто голос перехватило. Ах, значит, мы похоронили Марджере?! Рано, сожри вас всех Хаос с потрохами, хороните!.. Не помня себя от ярости, я схватила со стола свою круглую металлическую пудреницу и со всей силы швырнула её внутрь пиалы. -Ай! Всё, вот теперь верю! – немедленно донёсся оттуда вопль Милана. Выдохнув и стряхнув с рук и волос статическое электричество, с треском рассыпавшееся искрами, я вновь склонила лицо к пиале. Морт стоял перед зеркалом в позе надломанной лилии, держась за лоб, и при этом счастливо улыбался. -Ну, и как там у тебя дела? – вопросил он аккуратно, склонив голову набок. -Я тут эта… зелень всякую выращиваю, - сообщила я, оглянувшись на хуорна в корытце, и тихонько захихикала. – И изучаю магию, местами на экстремальной практике в полевых условиях, потому что по мою нынешнюю шкурку до сих пор слишком много таксидермистов. И очень по всем вам скучаю. -Подожди, - Милан приволок из угла круглую банкетку и устроился на ней, скрестив ноги и слегка нервно наматывая платиново-белые волосы на указательный палец. – Получается, ты видел тех, кто тебя убил? О великий Хаос, бедный мой Мардже, и почему против тебя вечно ополчается весь мир? -Видимо, я для него слишком хорош, - пафосно фыркнула я, закатывая глаза. – И да, мне себя тоже искренне жаль, поскольку я уже неделю питаюсь консервами и сухарями. Ну вот орешков немного ещё перепало. А насчёт того, кто устроил мне всю эту очешуительную выхухоль, я пока промолчу. Думаю, тебя серьёзно расстроит сие неприятное открытие. -Нет, Мардже, я хочу вновь нормально увидеться с тобой, а не вечно вести какие-то подозрительные односторонние беседы с зеркалом! Каэла меня уже заклевала, видите ли, я путаю право и лево и совсем не чувствую направления. Никто не ценит моё желание сделать мир лучше и прекрасней посредством моей живописи. А ещё один косорылый урод, портье в гостинице, понюхал у меня в комнате воздух и спросил: «Здесь кто-то умер и вы его бальзамировали?». Ну подумаешь, капельку переборщил с маслом ладаниума, когда принимал ванну! Да, и идею мыться в фураке везде подвергают остракизму, и никто мне не верит, что киты едят капусту. В общем, вокруг царит беспросветный мрак узколобия. Поэтому мне совершенно необходимо, чтобы ты вернулся и всем всё донёс в максимально доступной им форме, ты это превосходно умеешь. И твоё присутствие рядом… и твой искренний огонь, я так… Тут Милан прикусил губу, словно сам запрещая себе что-то произносить, и помотал головой. Потом столь же пылко продолжил, сверкая глазами: -Но пока ты не скажешь, какой зловонный сгусток гуано посмел поднять на тебя руку, я не смогу его изловить и поделить на ноль! Да я за тебя даже королю готов глотку перегрызть!! -Так, спокойно, не надо актов преждевременного безадресного насилия, - я помахала перед пиалой вытянутой ладонью, словно Милан мог меня видеть. – Ладно, я назову тебе имя, только не вячь потом, что не ожидал такого вот… конца. А кстати! Тебе очень нужен тот милый светящийся хрустальный ёж?.. -Ты видел это бесчестье, о бездна, - побледнел ахнувший Милан, бросая слегка панические взгляды на замотанный шарфом оригинальный ночник. – Слушай, а ты вообще давно с пиалой своей сидишь?.. -Не волнуйся так, на том моменте, когда ты принялся выщипывать себе волоски из носа пинцетом, мне пришлось отлучиться за выпивкой, - сладким умиротворяющим тоном промурлыкала я в ответ. -Сволочь! – бледное личико Милана залилось качественным рассветным румянцем до самых ушей. Я только удовлетворённо захихикала, сплетая пальцы под подбородком и блаженно жмурясь: -Да говорю тебе, утихни, у меня сеанс связи начался за пару минут до появления Каэлы с презентом. Про волоски в носу и пинцет было просто случайное попадание. А ты что, правда это делал, да?.. Эм… ладно, проехали, мы потом как-нибудь обсудим на досуге твою откровенную склонность к мазохизму. Короче, слушай. Твой дядя самых честных правил… так, дыши глубже, я же предупреждал! Да, Сухай с самого начала, с первой встречи просёк, что у меня нетипичный хромосомный набор и оригинальная наследственность, и перепугался до икоты. Якобы есть какое-то древнее пророчество, что я уничтожу всю Розу реальностей по собственной прихоти. Поэтому довёл меня до осознания собственного полного ничтожества требованиями зажечь свечу при активированном на всю дурь «Сквозняке пустоты» и этим его отвратным чайком, чтобы я ушёл в закат, утираясь собственными волосами. А когда я психанул, и ночью призвал грозу Хаоса, Сухай настолько пошёл ва-банк, что навёл на тебя смертельную лихорадку и под этим крайне убедительным предлогом дал нам обоим пинка взад до дома. Да ещё и выставил меня виноватым в твоей грядущей гибели! Ибо хотел оставить меня с прочно вбитой в голову мыслью о том, что я лишь бессмысленная слизь и никчёмная марионетка зеркальщика, никогда не смогу использовать магию и в принципе должен выйти в бездну, чтобы не осквернять Розу своим присутствием. Хорошо, нашлись благосклонные ко мне личности, которые сказали мне в глаза всё, как есть на самом деле. Да и попытки меня выпилить дополнительно спровоцировали на ответное применение магии, которой я, опа, таки могу пользоваться, ещё и получше некоторых… А теперь этот корень хрена орёт, что я опасная, как табаско внутривенно, тварь, ошибка природы, подарок радиации, и не имею права на существование. Опять же ссылаясь на то самое предсказание неизвестного автора о том, что я представляю конкретную угрозу всему сущему, ибо должен в скором времени ввергнуть весь мир в Хаос. И вот результаты… -О небеса, Марджере… - пролепетал Милан, прижав ладони к бледным, как молоко, щекам. – Это просто… неимоверно подло так поступать! Сухай для меня сейчас просто упал, пробив дно, и разбился вдребезги как личность. Может быть, ты действительно странное, извини за прямоту, отродье, ибо свою историю появления в Розе ты и без меня прекрасно знаешь, и она, мягко скажем, не типичная. Вот. Но такого замечательного, как ты, ещё поискать надо! И пока что ты приносил этому миру лишь пользу… -Замечательного кого? – не отказала я себе в маленьком удовольствии индульгенции от Милки. -Да всего, - Морт переплёл пальцы в жесте смущения и благодарности. – Лучшего друга, герцога, хаосианца, лорда, мага, кулинара, и забыл, как это называется, когда тюльпаны разводишь. И вообще… -Ох… спасибо, - мне действительно было приятно, как трогательно Милка заблуждался насчёт моих душевных и моральных качеств. Из этого списка я целиком согласна была только с герцогом и частично с кулинаром, потому что Милка просто никогда не видел результаты моих неудачных кухонных экспериментов – они обычно довольно шустро сами разбегались по его подведомственным болотам. Насладившись этим новым непривычным чувством, я с вздохом вернулась к суровой реальности и жёстко предупредила: -Но не вздумай залупаться на Сухая, он со своей мощью просто сотрёт тебя в порошок. К тому же… мне бы хотелось лично его уничтожить. Я, несомненно, обрадуюсь, если ему на темечко свалится некий случайный цветочный горшок и прикончит Сухая, но всё-таки… это вопрос принципа. Он бросил мне вызов, и я не успокоюсь, покуда не одержу над ним честную победу в поединке. Ладно… у меня пока что недостаточно сил постоянно быть с тобой на безопасной связи, посему я отключаюсь. Я ещё буду тебе наносить визиты вежливости через пиалку в подходящие моменты бытия, так что не кукожься. Но учти, для всех остальных я прочно и невозвратно мёртв. Хаосом заклинаю, никому не проболтайся! -Да мне особенно и некому, помимо Салузаров, нашей верной Бергитте и твоей Авиенды… но да, я буду нем, как рыба, - Милан легонько повёл плечами в жесте, который я не смогла понять. – Все прочие после твоих похорон внезапно утратили ко мне интерес, даже принцесса Балтамелла, а уж король Утор на церемонии прощания трубно сморкался с ухмылкой от уха до уха. Тактично молчу про практически всех твоих соседей по Средиземноморью, сам всё понимаешь. Разве что лорд Йовер слегка огорчился… -Жабьи морды! Ух, вернусь, всем устрою экономическую блокаду… Запиши это где-нибудь, потом мне напомнишь. Ну ладно, я откланиваюсь, и ещё раз с Днём варенья. Извини, что без подарка. -На следующий раз будешь должен сразу два, причём с жирными процентами, - шутливо пригрозил Милан и всё-таки размотал с ёжика свой шарф. – Вот, на, забери этот разврат, ради Хаоса, будь другом! Я с готовностью просунула обе руки в пиалу, совершенно позабыв о том, что в митенках из зелёного паучьего кружева и со своим браслетом в виде серебряной змейки на запястье. -Марджере?.. – подозрительно осведомился Морт, отодвигаясь боком от зеркала, косясь и прижимая ёжика к животу. Я нетерпеливо зашевелила сразу всеми пальцами: -Не понимаю, почему ты заставляешь меня ожидать! Подходящих для метания предметов у меня тут больше нет, так что предупреждаю: будешь тормозить, получишь в лоб шаровой молнией. И вообще, я уже полчаса как должна… ёбс… короче, мне ужинать уже давным-давно пора, так что хватит телиться, гони сюда зверушку, и я выхожу из эфира и из пиалки. -Ты… должна?.. – глаза у Милана сделались, как плошки. Он осторожно поймал мою ожесточённо пытавшуюся вцепиться ему в белые патлы руку и сжал пальцы. В этом жесте сквозила безмолвная боль, но мне сейчас было откровенно не до психологических рассусоливаний, ибо из-за двери донеслись всё приближающиеся восторженная скороговорка Юль и приятный баритон лорда Йовера. -Тебе же объяснили – я сейчас вынужден обитать в другом теле, - раздражённо прошипела я, резко вырываясь. Милан послушно отпустил и всё-таки протянул мне ёжика. -Ты – девушка, - утвердил он совершенно непонятным тоном, склонив голову набок. – И, судя по твоим рукам, совсем молоденькая, из высшего света, и очень изящная. Может, всё же покажешься?.. -Ни за что, я жить ещё хочу, - я торопливо втащила ёжика к себе и перевернула пиалу вверх дном. После чего с радостным смехом выключила светящиеся искорки в хрустальных потрохах, водрузила новый ночник в изголовье и пошла ужинать с лордом Йовером и Юль, очень, изо всех сил стараясь не думать о том, на что теперь похожа жизнь Морта. И моей Амадиции, куда он вскоре должен добраться.