О чем думает ангел

      Бамблби лежал, уставившись в потолок ангара и выводил на нём взглядом различные узоры. Наверное, нужно было отключиться и попробовать хоть немного отдохнуть, но стоило только потушить оптику, как в голове тут же рисовалась улыбка Мегатрона и эхом отдавались его слова. — Вот и умница, я знал, что ты согласишься. Конечно, он знал! Этот дьявол в металлической оболочке не мог не знать в какую больную точку нужно было ударить, чтобы сломать любое упрямство. До отъезда Оптимуса оставалось всего полчаса. Би слышал, как за стеной Рэтчет проводил последнюю диагностику, а Леннокс интересовался, не стоит ли всё же поднять весь «НЕСТ» и накрыть логово десептиконов вместе. Прайм отказался, сказав, что разберётся сам. Услышав его отказ, Бамблби мысленно застонал и чуть не свалился с платформы. «Возьми их с собой! — хотелось закричать ему. — Возьми с собой танки, вертолёты, бронетехнику! Всё, что можешь! Пожалуйста, услышь меня!!!» Но в ангаре была тишина, нарушаемая только неясными щелчками и стрекотом, которые выдавали разбитые Мегатроном голосовые платы. Подняться с платформы он не мог, потому что предусмотрительный Рэтчет включил магнитную систему, чтобы его пациент не убежал раньше времени. «Он даже не зайдёт попрощаться. Просто уедет, уверенный в своей победе и не вернётся!» «Может, так и лучше, — тихо пробормотала в голове совесть. — Ты его запомнишь любящим, полностью тебе доверявшим, с тёплым внимательным взглядом. Он останется в твоей памяти понимающим тебя и дарившим свою заботу. Сделай вид, что он просто уехал далеко-далеко. Улетел на другую планету… Это же просто». За стеной раздался гул, всегда сопровождавший открытие главных ворот. «Тебе не надо будет ничего делать, даже напрягать процессоры. Ты не будешь виноват в произошедшем, он бы всё равно захотел поехать и отомстить…» Бамблби повернул голову, прислушиваясь к нарастающему рёву знакомого двигателя, который прогревался перед тем, как дать газ. «Да и что ты можешь сделать? Побежать и попробовать остановить? А что ты скажешь? Что предал его и помогал заманить в ловушку? Представь, каким взглядом он будет на тебя смотреть…» По полу соседнего ангара взвизгнули колёса, сообщая, что синий тягач покинул базу «НЕСТа». «Вот и всё. Успокойся, никто тебя ни в чём винить не станет. Никто никогда не узнает. Он просто был. Запомни его таким, каким знал».

***

      Сэм остановил машину и немного растерянно уставился на небольшой дом за красивым металлическим забором. — Брэйнс? — Он оглянулся на заднее сиденье. — Ты уверен, что мы по адресу приехали? — Уверен, — ворчливо отозвался тот. — Купили, что было в доступе. Ты что, ещё и не доволен? Парень отрицательно качнул головой. В дороге, спешно покидая квартиру Карли, он как-то не задавался вопросом, куда им бежать. Из злой речи Вили он понял только одно – ему грозит смертельная опасность, потому что за ним снова будет охотиться Мегатрон. Откуда у крошки-робота была эта информация, спрашивать не хотелось, но не верить причин тоже не было. Брэйнс взял на себя покупку жилья через интернет, и вот они приехали к этому самому жилью. Сэм вышел из машины и подошёл к ограде, нерешительно толкнул калитку, постоял минуту и вошёл на участок. Его дом. Его собственный дом, где никто не скажет, что нельзя ходить по газону или топтать цветы, где можно разбрасывать вещи по всем комнатам, не убирать гель для душа на полку и не мыть тарелку на ночь. Его дом! Он сможет привезти Карли в свой собственный дом, а не жить в её квартире. Он может хоть до утра смотреть телевизор, и никто не скажет «иди спать». Парень подошёл и открыл входную дверь. Смешанное чувство восторга и неверия переполняло его, заставляя то улыбаться, то хмуриться, бродя по комнатам. — Ты доволен? — В гостиную вкатился Вили. — Скажи мне – ты счастлив? Парень оглянулся. — Это… Это просто невероятно! Потрясающе! Даже не вериться. — Вот и мне тоже. — Маленький десептикон объехал его кругом и снова уставился в лицо. — Запомни, белковая субстанция, — он хотел, чтобы ты был счастливым! Запомни и выполни, потому что иначе тебе просто нет прощения! Сэм уставился в красные огоньки, всегда такие злые и недовольные, но сейчас просто пылающие яростью. — Да о чём ты?! — возмутился он. — Вы так мне ничего и не объяснили. Просто похватали мои вещи и вынудили нестись неизвестно куда. Купили дом на моё имя, купили бизнес, а теперь в чём-то вините. Вошедший Брэйнс качнул головой. — Ты забываешь, кто мы, — проскрипел он. — И я, и Вили – десептиконы. И притом с отличными процессорами в головах. Я подключился к частоте Баррикейда и много чего узнал. Исправить это уже не в наших силах, но здоровяк просил, чтобы ты был счастливым, а твоё счастье в работе и деньгах, как ты сам говорил. Вот, будь счастлив. Сэм сел прямо на пол, переводя взгляд с одного робота на другого. — Подождите, вы хотите сказать, что Бамблби всё же продался Мегатрону за деньги? — Хуже, — безжалостно возразил Вили. — Он хотел отдать Лорду свою Искру, потому что кто-то ему сказал, что «за деньги можно продать душу», но Лорд Мегатрон иначе оценил его предложение и внёс устраивающие его коррективы. Сэм помолчал минуту, складывая в уме всё услышанное, но пока что у него получалась только дурная головоломка, в которой не хватало половины деталей. — И сколько стоил этот дом и мой бизнес? — тихо спросил он дрогнувшим голосом. — Бамблби? — Нет, парниша, — Брэйнс качнул головой. — Твоё счастье оплачено иной Искрой. Цена твоего благополучия – Оптимус Прайм. Сэм подскочил на месте. — Что? Би не мог… Вили коротко хмыкнул, очень зло и сухо, как горсть песка швырнул в стекло. — Мог. Он ради тебя готов был всем пожертвовать. Всем, ты понимаешь? Ты хоть знаешь, кого он ради тебя предал, кусок биологической массы? — Своего лидера, — тихо выдавил Сэм, убеждая себя, что этот разговор ему только снится. — Своего приёмного отца, — поправил Брэйнс. — Ты же никогда не спрашивал его, почему он так восхищается Праймом и так безоговорочно ему предан. Ты был занят своими мелкими проблемками, пестовал свою гордыню и возводил в культ свои несчастья. У тебя не было времени спросить. — Но… — Сэм опустил голову. — Но разве у автоботов есть родители или что-то в этом роде? Они же… ну как бы… машины, что ли, хоть и живые. — Идиот, — вздохнул Брэйнс. — Мы сделали, что просил жёлтый и сваливаем. Об одном тебя прошу, всеми вашими Богами заклинаю, – будь счастлив. Потому что, если это всё, — он обвёл рукой пространство вокруг, указывая на мебель, стены и сад за окном, — если всё это было только прихотью, а не счастьем, то пусть тебя проклянёт вся Вселенная. Вили откатился от стола и направился к выходу. — Будь счастлив, — повторил он за Брэйнсом и выкатился прочь. — Стойте! — Сэм вскочил с места и бросился за ними вдогонку, но на улице никого не было. — Вили! Брэйнс! Вернитесь! Ему ответило слабое эхо его собственного голоса, отразившегося от стен пустого дома.

***

      Бамблби дёрнулся, пытаясь сорваться с магнитного фиксатора платформы и истошно застрекотал. Пусть придёт Рэтчет, пусть наорёт на него и устроит очередной выговор, только пусть отпустит сейчас, пусть кричит, матерится и говорит всё, что хочет, только пусть отключит эту установку. «Всё верно. Никто не будет меня винить. Никто не узнает. Достаточно и того, что знаю я. Разве я смогу функционировать и ходить по земле, зная, что за меня Прайм отдал свою Искру. Даже не за меня, а за мою прихоть, за человека, который дорог мне, а не ему. И ещё хуже, даже не за Сэма… за кучку цветных бумажек! Леннокс сказал, что у них есть прихоти, это то, в чём они не нуждаются, но что ценят гораздо выше чужой жизни. Я понял вас, люди, вы цените не любовь и верность, не смех, не свет в глазах. Вы цените свои деньги, и всё измеряете ими. Владея этими неяркими фантиками, вы чувствуете себя королями. Но все ваши деньги, даже если собрать их в одну кучу в одном месте, не смогут возродить даже секундную вспышку Искры или подарить хоть один тёплый взгляд того, кто ушёл навсегда!» Не имея возможности закричать от ужаса накатившего понимания, слушая, как закрываются ворота базы, Бамблби рванулся так, что магниты не успели среагировать на его движение, и он слетел с платформы, свалившись на пол. «Оптимус! Остановись!» Конечно, крика не получилось, только свист и гул безнадёжно испорченной голосовой системы, но получилось перевернуться на бок, а потом и встать на колени, упираясь манипуляторами в пол. «Остановись! Умоляю!» Робот невероятным усилием воли смог кое-как трансформироваться, понимая, что догнать Оптимуса в саванне он сможет только в форме гонки. Машина вильнула по ангару повреждёнными колёсами, врубила задний ход, врезалась в стену и завертелась на месте. «Вот шлак! — мысленно ругался Бамблби. — Навигация вообще не работает, поисковая система тоже! Даже коробка передач барахлит! Заднее колесо пробито, подвеска просто в хлам разнесена… Я никуда не доеду…» Жёлтая Камаро развернулась и поехала в сторону ворот. Набрать скорость оказалось не так уж и просто, но зато и тормоза не сработали, когда в неожиданно открывшиеся ворота шагнул Рэтчет. — Бамблби! — заорал он, увидев несущуюся на него машину. — С процессоров совсем слетел! Как ты сорвался с платформы?! Как… Ему пришлось отскочить в сторону, потому что идущая юзом гонка боком вылетела в ворота, провернулась вокруг своей оси и помчалась прочь с базы. — Леннокс! — полетел ему вслед бессильный крик военного врача. — Остановить его!

***

      Прайм мчался по саванне, ориентируясь по навигатору. Отъехав на достаточное расстояние от базы, он дал волю своему гневу и врубил на всю мощь динамиков злой тяжёлый металл. Из-под колёс летели пыль и мелкие камушки, он даже пару раз резко менял направление, чтобы хоть как-то прояснить свой процессор и вернуть себе обычную холодность и рассудительность, но ярость застилала оптику алой пеленой, отодвигая на второй план все доводы здравого рассудка. «Будь ты проклят, Мегатрон! Я скоро доберусь до тебя и вырву из твоей раскуроченной головы все оставшиеся платы! Я выну Искру из твоей груди и растопчу её, потому что такие, как ты, просто не должны существовать!» В зеркале заднего вида появился столб пыли – его явно кто-то преследовал. «Вот чёрт! — мысленно выругался Оптимус. — Ну, если это Рэтчет нарушил мой приказ, или Леннокс увязался, то мы крепко поругаемся! Оставьте меня сейчас в покое, дайте выпустить свой гнев!» Он прибавил газу, но расстояние между ним и преследователем продолжало сокращаться. Вскоре в пыли уже стал отчётливо виден жёлтый корпус низкой гонки, которая стремительно приближалась, вихляя по саванне, но упорно догоняя его. «Бамблби!» Прайм резко развернулся, забыв, что трак не приспособлен к таким манёврам и чуть не завалившись на бок. «— Немедленно возвращайся на базу! — полетел приказ. — Немедленно!» Ответом было молчание, жёлтая машина даже не сбросила скорость. «— Я что, не ясно отдал приказ! — рявкнул Прайм. — Ты так и не научился слушать старших?!» Он дал газ, резко стартовав совершенно невозможным для десятитонного тягача манёвром, и помчался навстречу гонке, собираясь сбить её с курса. Машины разошлись по касательной, не сбросив скорости и трансформировались. Гася скорость, Прайм проехал по песку, глубоко вкопавшись коленом и обернулся. Бамблби смешно кувыркнулся в воздухе, явно с трудом трансформируясь, и упал в пыль, прокатившись по ней несколько метров. — Что ты творишь?! — Оптимус встал и пошёл к нему, сердито сверкнув оптикой. — Ты должен быть с Рэтчетом! Он же запретил тебе двигаться! Жёлтый робот поднялся на сервоприводы, неловко ловя равновесие, и выпрямился. — «Послушай голос моего сердца», — закричало радио. — «Выслушай!» Прайм замер, не дойдя пары шагов. В крике радио было столько надрыва и отчаяния, что он невольно остановился, забыв, за что ругал разведчика. — Голос сердца? — переспросил лидер автоботов. — Что случилось, ты можешь мне объяснить? Совершенно неожиданно для него робот-шмель бросился вперёд и сбил его с серво, крепко обняв, потом положил пальцы на височные пластины синей головы и притушил окуляры, сконцентрировавшись на своём главном процессоре. Оптимус ощутил настойчивый посыл и принял сигнал. Люди бы назвали это «говорить мысленно». Автоботы крайне редко пользовались подобной связью, потому что она нарушала личное пространство каждого из них и могла стать причиной невольного вмешательства в чужие тайны. Но сейчас Бамблби именно об этом и просил Прайма. Лишённый голоса, он очень хотел что-то именно сказать, не донести до сведения искажённую чужими голосами мысль, а именно быть услышанным. — Ну почему именно сейчас, — спросил Прайм, приглушая свет своей оптики. — Что такого срочного? Ты не мог подождать до моего возвращения? — Ты бы не вернулся. — Тихая, но невероятно ясная мысль. — Ты бы никогда уже не вернулся, чтобы выслушать меня. Прайм вскинул голову и попробовал поймать взгляд жёлтого трансформера, но тот отвёл окуляры. — Смотри. В сознание лидера автоботов хлынул яркий поток воспоминаний, записанных в памяти Бамблби. О том, как он решил продать Искру за деньги для Сэма, как искал десептиконов, как встретил Баррикейда и что было после этого, как метался мысленно, не зная кого же выбрать, и как боялся сознаться самому себе, что выбор на самом деле давно уже сделан. Как Мегатрон пригрозил притащить в их логово Сэма, и вот тогда внутри сломался жёсткий блок, установленный ещё Оптимусом. Нельзя верить врагу! Нельзя идти с ним на переговоры и сделки! И на полу, залитом маслом и бензином, вспыхнула фигурка синего тягача с красными огоньками на бортах. — Я предал тебя. Обманул ради Сэма и обрёк на деактив. — Бамблби отстранился, опуская руки. Он поднял голову и встретил внимательный взгляд Оптимуса Прайма.