Не уходи

Мастерская встретила братьев прохладой и мягким полумраком. В воздухе витал стойкий запах каких-то едких химикатов, который смешивался с испарениями давно не проветриваемой комнаты, и из-за чего создавалось общее впечатление того, что вы посетили не лабораторию, а какой-то старый заброшенный подвал. Санс никогда особо не заботился о комфортабельности своего рабочего пространства, поэтому Папирус не удивился, заметив, что брат даже не удосужился установить здесь нормальное отопление, которое было жизненно-важной составляющей для любого жилого помещения в Сноудине. Да, скелеты не нуждались в тепле, как остальные монстры Подземелья, но правила приличия гласили, что не стоит забывать о возможных посетителях. Словно подслушав мысли Папируса, Санс пошарил рукой по ближайшей стене. После щелчка выключателя, где-то в глубине комнаты загудел трансформатор, и свет сразу стал ярче, но тепла от этого так и не прибавилось. Тени с тихим шуршанием попрятались по углам, видимость улучшилась, но при этом не исчезла схожесть этого места с погребом. Раньше Папирус не бывал в мастерской Санса. Он просто не видел причины вмешиваться в эту сферу жизни старшего брата. А если говорить начистоту, то Папс и не ожидал увидеть тут хоть что-то достойное внимания. Долговязый скелет всегда думал, что шутник порой запирается здесь, просто чтобы побыть наедине со своими мыслями или подремать. Да и вообще подобное место отлично подходило для того, чтобы прятаться от своих прямых обязанностей, чем шутник беззастенчиво пользовался, ибо ключ от мини-лаборатории был только у него. Теперь же Папирус имел возможность в полной мере узнать, что от него все это время прятал дражайший родственник, и поэтому с любопытством обозревал окрестности. Это было личное пространство Санса, хотя здесь явно не хватало его особой холостяцкой «носковости» и такого хаоса, что творился дома. Возможно, подобное впечатление складывалось лишь от того, что тут просто нечего было раскидывать или разбрасывать на всеобщее обозрение. А еще это явление означало то, что сам хозяин комнаты тут редко объявлялся. В мастерской оказалась довольно скудная, почти спартанская обстановка — ничего лишнего. Большую часть пространства занимал длинный узкий стол со множеством ящичков, у одного края которого стоял одинокий вращающийся стул на колесиках с большой подушкой на сиденье. В углу помещения красовалась какая-то странная, довольно подозрительного вида машина, прикрытая древней простыней, почти истлевшей от времени, но, тем не менее, отлично справляющейся со своей задачей прятать от любопытных глаз нечто ценное и противозаконное. В этом и заключалась вся имеющаяся там обстановка. В целом создавалось впечатление, будто комната как-то рассеянно облегала своего обитателя, с годами приобретая точное очертание его души — словно старый костюм, только с потолком. От вида подобного зрелища Папирус ощутил легкую обеспокоенность. В этом месте царила какая-то опустошенность и тоскливая атмосфера безнадеги, что было совсем не похоже на того Санса, которого он знал на протяжении многих лет. Вот она — изнанка личности, сыплющей каламбурами и нарочито выставляющей свою легкомысленность напоказ, пряча за простотой нечто таинственное. Что еще скрывал вечный шутник от своих друзей и знакомых? Тем временем старший скелет, не зная о размышлениях своего призрачного брата, побрел к столу. Как выяснилось, пол здесь был когда-то белым, а не серым, как показалось Папирусу на первый взгляд. На плитках, по которым прошелся шутник, остались следы. Санс буквально протоптал себе тропинку в наслоениях грязи. На столах и даже на покрывале, наброшенном на какой-то странный аппарат, тоже собрался приличный слой пыли. Хоть что-то в гротескном мире шутника оставалось по-прежнему. — Если бы меня кто-нибудь заранее предупредил о том, что ты попадешь в мою берлогу, то я бы немного подготовился, — Санс с серьезным видом обозрел творившийся вокруг беспорядок с видом радушного хозяина, устроившего вечеринку, но загодя не озаботившегося раздобыть угощения. Для пущего эффекта он даже развел руками, показывая тленность бытия. — По крайней мере, у тебя тут появилось огромное ПРОСТРАНСТВО для общения со мной. Я имею в виду, что пыль тут есть на всех поверхностях. Пиши — не хочу. Полная свобода слова. «ЭТО СОВСЕМ НЕ СМЕШНО!» — тут же появилось послание на ближайшей горизонтальной поверхности, видимой Сансу. — Хех, прости братишка, я просто проверял, здесь ли ты, — провозгласил каламбурщик, а потом загробным голосом продолжил свою мысль, несколько переигрывая в интонациях. — В любом случае не иди на свет, Папс. Оставайся со мной. Не уходи. Слышишь мой голос? Так вот, ориентируйся на него. Не смей исчезать. Лады? «СО МНОЙ СРАВНИТЕЛЬНО ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Я НЕ ОСЛЕП И НЕ ОГЛОХ, А ПРОСТО УМЕР» — успокоил шутника знакомый текст, возникший на скоплении сора. — Значит — лады, — заключил Санс, с кряхтением забравшись в свое кресло и плюхнувшись на подушку, тут же принявшую очертания его тела. Облокотившись о специальную подставку, он поинтересовался, как бы между прочим. — Ты здесь? Рядом со мной? «ДА, И ВСЕГДА БЫЛ» — стало ему ответом. — Знаешь, я же все это время что-то чувствовал, что-то не поддающееся описанию. Было какое-то ощущение, что ты не бросил меня одного. Где-то под ребрами сохранялось ожидание чуда, только я его не слушал, хех, — Санс опасно накренился, пытаясь разглядеть то, как почти из воздуха воссоздаются «письма» Папируса. — Возможно, со временем ты сможешь стать видимым и слышимым, но на уровне полноценного призрака. Но Папс… Меня не устраивает твое будущее воплощение в виде «недопростыни». Так что… Думаю, что пришло время попробовать тебе нечто новое. Закончив свою реплику, Санс начал копаться в многочисленных ящиках, порой вытаскивая из их недр то какие-то бумаги, исписанные неразборчивым почерком, то вскрытые письма, то старые фотографии с обгоревшими краями. Из отделений стола появились по очереди разнокалиберные отвертки, какие-то таинственные инструменты, лупы и мелкие детали разобранного до основания механизма, и даже нечто смутно похожее на маленькую электростанцию. Санс искал долго, кропотливо и, похоже, нужная ему вещь оказалась закопана где-то в груде хлама, который тут скопился за пару последних месяцев. Каламбурщик несколько раз даже «переезжал» от одного ящика к другому, перекатываясь на кресле с завидной резвостью, сравнимой со стремительностью трехколесного велосипеда. — Хех, не думал, что этот подарок мне понадобится вручать так скоро. До Рождества ещё далеко, но у нас с тобой возникли ОСОБЫЕ обстоятельства. Думаю, что он где-то здесь… Ага! Издав победный клич, он достал нечто длинное и темное, что при ближайшем рассмотрении оказалось плоским ящичком. — Когда речь у нас зашла про бой, мне сразу вспомнилась одна забавная стычка, что произошла много лет назад. Раньше я часто встречал живых манекенов. Особенно много их обитало на свалке. Там-то я и поцапался с несколькими из них, и именно тогда узнал об их истории и способностях. Например, о том, что они были призраками, которые «избрали» себе новые тела. Не думаю, что тебе понравится находиться в образе драного тренировочного болванчика с помойки, так что стоит попробовать сначала вселиться в эту… фигурку. Может быть, у тебя даже получится с первого раза. Она не очень большая и сложная. И достаточно костлявая. Санс открыл футляр и почти благоговейно опустил его на столешницу. Там в коробочке на мягкой подушке лежала игрушка — одна из тех фигурок, что каждый год Папирусу приносил Санта. Вот только раньше скульптурки были сделаны по подобию роботов из теле-шоу, а эта же разительно отличалась от них. Начнем с того, что она один в один походила на настоящего Папируса: те же самые руки в ярко-алых перчатках, те же ноги, обутые в ладные сапожки, тот же самый супер-костюм, отдаленно напоминающий доспех. Даже блестящий череп точь-в-точь повторял форму его головы. Вот только фигурка оказалась раз в десять меньше оригинала: вместо привычного двухметрового роста, Папирусу теперь предлагали укороченный вариант в 20 см от пят до макушки. А еще фигурка состояла из стальных деталей, крепко подогнанных друг к другу. Санс бережно приподнял небольшое тельце и повертел его в руках, показывая, что все конечности гнутся и сгибаются так, как надо. Папирус ощутил какой-то подсознательный протест, глядя на то, как обращаются с его возможным пристанищем.  — Это прототип — уменьшенная модель твоего будущего тела, которое тебе будет служить, до тех пор, пока мы не сумеем вернуть тебе прежнее. «ЭТО ЖЕ ИГРУШКА?» — Ну, да. Это игрушка. Но не простая, а интерактивная. Лучшее, что вообще можно сделать в Подземелье, имея при себе лишь те материалы, что попадают на свалку с Поверхности, — признался шутник, мерно покачиваясь на своем кресле, не спуская взгляда с того места, на котором появлялись послания «с того света». «Я В ПИСЬМЕ К САНТЕ ПРОСИЛ ТАКУЮ ФИГУРКУ. КАК ТЫ УЗНАЛ?», — задумчиво вывел Папирус на грязной столешнице. — Я не хотел тебе этого говорить, но видимо пришло время признаться. Ты уже достаточно взрослый, чтобы кое-что понять, — Санс глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. Ему предстоял важный разговор, к которому шла подготовка вот уже несколько лет подряд. Для пущего эффекта каламбурщик даже прокашлялся и приподнялся на своем «троне», дабы выглядеть более презентабельно. — Санта не успевает обойти всех в Подземелье, поэтому берет себе на подмогу парочку монстров. Открою тебе страшную тайну. Я один из его рождественских помощников, и именно мне в этом году выпала возможность подготовить подарок для тебя. Ведь одна из моих работ — быть хорошим братом. Но так как я довольно занятой, то решил, что стоит позаботиться о своих обязанностях заранее и сделать эту скелетичную вещь, не дожидаясь праздника. Возникло подозрительно долгое молчание, во время которого не появилось ни одной записи, ни одного намека на то, что «призрак» находится где-то неподалеку. Зависла неприятная тишина, которая нарушилась, только когда Санс уже начал задаваться главным вопросом: поверили ли его экспромту или нет. «ВОУИ, ЭТО МНОГОЕ ОБЪЯСНЯЕТ!» — провозгласил сплошной текст, словно по волшебству отпечатанный на еще свободном от каракулей пространстве. Санс с облегчением вздохнул и позволил себе расслабиться. Чего он не любил, так это разрушать детскую непосредственность своего брата. — Раз с этой проблемой у нас все ясно, можно приступить к телу, то есть делу. Думаю, что с этим ты быстро справишься, — пробормотал каламбурщик, отчаянно борясь с зевотой. «А ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО У МЕНЯ ПОЛУЧИТСЯ? Я НИКОГДА ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ!» — проскрипело ему в ответ из скопления пыли. — Я в тебя верю, — бесхитростно произнес шутник, положив фигурку на место и чуть отъехав от стола. Всего четыре простых слова, но сколько в них было скрытой силы, которой так не хватало Папирусу, чтобы перейти к активным действиям. На самом деле не нужно многого для того, чтобы развести пожар энтузиазма. Достаточно малой искры.