Жан, которому мало

      После больных, беспокойных дней просыпаться от ощущения, что тебя любят, оказалось настолько контрастно, что Жан открыл глаза, готовый заплакать, – Эд тут же склонился к нему, заключая в крепкие объятия.       – Анхель мне всё рассказал. Теперь я хочу услышать тебя, – Жан смотрел на своего юного альфу, сглатывая слёзы, и не мог понять, когда Эд успел так преобразиться: от его прикосновений, голоса и взгляда ощущались покой и уверенность. Слёзы исчезли сами собой, и Жан прижался к альфе, растворяясь в его уверенности и силе, чувствуя себя в этот момент гораздо младше Эдмунда, хотя всё было наоборот.       – Я очень люблю вас, – впервые признался омега не только себе, вцепившись в Эда, как в свою последнюю надежду. И его понесло. Жан рассказал не только о том, как вчера убежал Анхель, но и о том, почему он сам вывалился из окна. Совершенно по-детски жаловался на главу ордена и родителей. Срываясь, обнимая Эда, дрожа и совершенно не зная, как быть дальше, он изливал душу своему альфе, сейчас чувствуя себя слабым и беззащитным перед миром, но в его объятиях он словно был закрыт ото всех проблем.       – Жан, – звук собственного имени, произнесённого с таким теплом, согревал изнутри. – Всё будет хорошо. Я присмотрю за Анхелем, а потом я уйду вместе с ним. И знаешь, – губы альфы коснулись Жана за ухом. – Я заберу тебя к нам, – сердце забилось быстрее, и, сморгнув слёзы, Жан кротко улыбнулся, больше не видя собственное будущее столь мрачным, а себя – непривлекательным калекой. Теперь он знал, что не ошибся в своём внутреннем выборе альфы. Уткнувшись в Эда, Жан глубоко умиротворённо вздохнул и вскоре смог уснуть.       После разговора с Эдом проводить дни до приезда родителей стало немного легче. Жан больше не сопротивлялся лечению и упражнениям, чем вызывал одобрительные смешки врача – тот прекрасно понимал причину. Лишь в последний день стало тяжелее.       Вещи были собраны, за спиной возвышался приставленный для охраны альфа, и Жан вынужден был оторваться от окна и, прихрамывая, направиться к выходу. Его уже мучила тоска по Анхелю и Эду, хотя он искренне старался верить словам своего альфы. Всё будет хорошо, Эд не оставит их.       Выдохнув и скрыв лишние эмоции, Жан спустился с крыльца. О, его провожали с таким пафосом, словно он был по меньшей мере на высшей должности. Причина очевидна: глава ордена лично хотел убедиться, что никто ничего не узнает от Жана и не сможет к нему подойти. Омеге было всё равно – он искал глазами среди провожающих Анхеля и Эда.       Стоило только наткнуться на улыбку Эда, как идти стало легче. Жан вспомнил данное им обещание, искренне веря своему альфе, но рядом не было Анхеля. Омега торопливо пробежался взглядом по людям, не вслушиваясь в то, что глава ордена рассказывал родителям. Анхеля не было – он не вышел его проводить.       Прихрамывая уже сильнее, он дошёл до повозки и забрался в неё, ни с кем не прощаясь, лишь коротко махнув рукой. Его плечи опустились, взгляд больше не искал Анхеля в толпе – не стоит. Может, и к лучшему, что его забирают вот так. Его альфочка и омежка найдут общий язык, а он... он постарается сохранить о них лишь светлые воспоминания и прожить один.       И не было рядом Эда, чтобы разубедить его.

***

      Жизнь, от которой Жан отвык, вновь заняла своё место, будто и не было никогда дней, проведённых в Ордене. Он стал ухаживать за родительским садом, помогал им собирать урожай, хотя раньше не любил это, предпочитая проводить время с альфами, тайком обнимаясь на сеновале. Сейчас омега ни с кем не пытался сблизиться, по-прежнему оставаясь привлекательным, несмотря на свою хромоту. В сильные грозы нога не давала покоя, но Жан ни разу не пожалел о том бесполезном порыве спасти Анхеля. Он просто не мог иначе.       Вспоминать о них было иногда больно, иногда жарко, но омега всегда с жаром выдыхал их имена, проводя течку в одиночестве. Он тосковал, но практически сразу оставил надежду о возможной встрече с ними. Порой Жан буквально чувствовал, что между ними до сих пор осталась связь – это ощущение заставляло буквально выть от безысходности и не сдерживать слёзы. От таких эмоциональных встрясок становилось легче, накатывало внутреннее опустошение, которое позволяло неделями не сойти с ума.       С приходом весны стало гораздо тяжелее. Жану казалось, что природа насмехается: всё вокруг цвело и благоухало, несколько раз он, прогуливаясь, слышал стоны из соседской пристройки. И ему тоже хотелось. Не с каким-то соседским альфой, который отпускал в его сторону шуточки, а со своим.       В один из таких дней, когда на душе было особенно тоскливо от того, что всем вокруг хорошо, Жан расчищал дорожку к дому. Он сосредоточился лишь на своих действиях – так было проще закрыться от цветущего мира. И тем неожиданней стали подхватившие его руки. Омега вскрикнул, брыкаясь, ведь первой мыслью было, что сосед совсем распоясался, охмелев от весеннего воздуха, но стоило сделать вдох поглубже, как Жан замер. До боли знакомый аромат вызвал слёзы – Эд. Его подросший и окрепший альфа. И Жан как-то разом обмяк, не в силах даже поприветствовать его.       Омега не рыдал. Слёзы мешали как следует рассмотреть все изменения в Эде, но Жан не произнёс ни звука, обхватив его за шею, целуя торопливо, жадно, будто бы вмиг всё могло исчезнуть. Ему стало наплевать, что их могут увидеть родители или вообще кто-то может увидеть – омега просто не мог оторваться от желанных губ, пока Эд не поставил его на землю. Только тогда Жан заметил, как от калитки тенью отошёл похорошевший, цветущий Анхель. Губы омежки тронула робкая улыбка.       – А меня... ты не так рад видеть? – несмотря на улыбку, голос Анхеля дрогнул. В его глазах читалась вина и робкая надежда на то, что Жан простит. Только когда старший омега протянул к нему руку, Анхель решился его обнять, тихо выпрашивая прощение.       Иногда для полного счастья хватает простого касания – в объятиях Анхеля и Эда Жан широко улыбался, чувствуя, что эта весна и для него заиграет яркими красками, вытеснив одиночество и тоску.