И сердцу не прикажешь...

Оставь меня в покое, отстань от меня! Мне противно от этой грязи, Так что не прикасайся ко мне. Я больше тебя не знаю, А ты ведешь себя так, будто не узнаешь меня. Смотришь, словно все знаешь… Мне не нравится это чувство! Не смотри так на меня, Больше не отталкивай меня. Я подарил тебя всю свою любовь, всю любовь. И не хочу тебя отпускать!

K.A.R.D - Don`t Recall.

Двадцать пятое декабря. Канун Рождества. И в школе Хитоми и Йори не было прохода. Все куда-то бегали, торопились и словно что-то искали. Старшекурсники суетились и руководили младшими классами, раздавая различные указания. Буквально за несколько дней школа превратилась в какой-то культурный дворец, обвешанный вдоль и поперек снежинками и гирляндами. Заканчивались последние приготовления к вечеру и встрече праздника, после которого должны были начаться новогодние каникулы, а вслед за ними, и подготовка к вступительным экзаменам, и подача документов в институт. Проще говоря, хлопот было предостаточно. Дело в том, что их школа была открыта для всех желающих, а значит обычными кафе и простенькими выступлениями тут не отделаешься. Каждый трудился в поте, готовя тот или иной номер. Все должно было пройти на высшем уровне, чтобы не уронить престиж школы и самим не ударить в грязь лицом. Самая настоящая сцена, на которой копошились рабочие, устанавливая оборудования: подключали подсветку и тут же проверяли ее, громкость колонок, работоспособность ноутбуков. Ребята из драм-кружков снова и снова проверяли свои костюмы к постановке пьесы «Ромео и Джульетта», содержание которой должно было быть на подлиннике, то бишь на английском языке. Гимнасты придирчиво разглядывали свои ленты и мячи на наличие каких-либо изъянов. Певцы вновь повторяли заученные тексты, а пианисты разминали руки для подготовки к игре. По сути, каждый был занят каким-либо делом. Самые настоящие гримеры помогали девушкам наносить макияж и подправляли прически парней. – Хитоми, ты готова? – стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на лице, Йори даже эту фразу произнес с полузакрытым ртом. – Угу, – промычала девушка, придирчиво оглядывая свою прическу. Тугая «шишечка» со слоем лака и блесточек на голове, ужасно сдавливала кожу, от чего голова совсем уж раскалывалась. – Как мне потом всю эту штукатурку смывать? Наконец-то Йори выпустили из цепких рук гримера, и парень облегченно вздохнул, хрустнув шеей. Оглядев недовольную девушку с ног до головы, он улыбнулся. – Да брось, глаза ты обычно даже ярче подводишь. Тебе идет, – поднявшись, юноша дружелюбно похлопал подругу по плечу. – Ага, – отмахнулась она, все еще неуверенно оглядывая свой макияж. Черные длинные стрелки, густо подводили ее веки, а само веко было выкрашено белыми и серебристыми тенями. Лишь губы, на фоне бледного лица, были ярко-алыми. Выступающие разошлись по своим раздевалкам, где оставили костюмы. Игараси быстро нашла свой шкафчик и, достав костюм, с грустью вздохнула. Стеснения того, что и парни, и девушки переодеваются вместе не было. Перед различными танцевальными соревнованиями это было нормальное явление, где не задумываешься о том, где и с кем ты сейчас находишься. Главная задача ребят – хорошо выступить. – Застегни, пожалуйста, – придерживая, сползающее на грудь платье, Хитоми повернулась к Йори спиной. И все же, парень смущенно отвел глаза, взглянув на ее обнаженную спину. Платье наличие бюстгальтера не предусматривало. Аккуратно застегнув замок, Асахина поспешил отойти и заняться своим костюмом. Тяжело вздохнув, Хитоми повернулась, заслужив от окружающих восхищенный вздох. Ее бальный наряд не был платьем, это был комбинезон с широкими штанами и с одним рукавом. Правая сторона костюма была полностью черной, а штанина доходила почти до самой щиколотки. Левая сторона же наоборот была белой со штаниной до колена, с полупрозрачным блестящим рукавом, скрывающим ее руку. Весь корсаж с воротников, закрывающим все горло, был усыпал серебряными и черными стразами, каждый на своей стороне. На ногах аккуратные бальные туфельки бежевого цвета на каблуке выше положенного, который был так же украшен стразами, переходящими на ремешки. Невольно девушка потерла правую руку, на которой до сих пор остались порезы от лезвия. Ей пришлось потратить изрядное количество тонального крема, чтобы скрыть их. Хотя можно было и не сильно переживать, ведь в темноте на ее руки никто внимания и не обратит. Хитоми была уверена, что взгляд окружающим будет прикован только к танцу и никак более. – Ты прекрасна, – выдохнул Йори, накидывая поверх черного, свободного костюма жилетку с белой окантовкой по краю и подавая девушке руку. В ответ лишь Игараси улыбнулась и приняла протянутую руку парня. Вместе, под ошарашенные и восторженные взгляды ребят, они вышли из раздевалки. – А вот и вы! – Айко? – Хитоми без труда узнала голос подруги, которая, впрочем, уже налетела на нее подобно вихрю, едва не сбив с ног. – Что ты здесь делаешь? Екаява отступила на расстояние вытянутой руки, напряженно глядя в глаза Хитоми, пытаясь сообразить, шутит ли она сейчас или нет. Невольно, но ее взгляд упал на ее руки, где, естественно, под слоем тоналки не было ничего. «Может быть померещилось?», – нахмурилась она, но тут же отогнала от себя эти мысли. Она видела порезы и точка! Фыркнув, брюнетка скрестила на груди руки, с немым вызовом смотря на подругу. – А что? Нельзя что ли? Хитоми спорить не стала и лишь пожала плечами, мол, твое дело. А Айко раздраженно прикусила губу, втайне сжимая руку в кулак. Черные, острые ногти больно впились в ладони. – Кстати, – внезапно вспомнила она, – у меня для тебя подарок есть. В серых глазах зажегся неподдельный огонек любопытства. А Екаява, довольно улыбнувшись, извлекла из сумки небольшой флакончик духов. Ловко вскрыв его, девушка стеклянной палочкой коснулась шеи, ключиц, ложбинки груди и запястья подруги. Хитоми поднесла руку к носу принюхалась, пахло розовым маслом, которым она активно пользовалась, но что-то тут было не так. Почувствовав, что сознание куда-то поплыло, девушка пошатнулась, хватаясь за голову. – Тише-тише, не нюхай так активно, а то в обморок свалишься, – ехидно произнесла брюнетка, поддерживая Игараси за плечи. – Что это? – прохрипела девушка, восстановив дыхание и зрение. А Айко с готовностью отозвалась: – То, чем я активно пользуюсь на работе! – Что-о-о? – Хитоми подскочила на месте, как ошпаренная. – Ты с дуба рухнула, Айко?! Захихикав, Екаява увернулась от захвата подруги и помахала ей на прощание. – Кстати, Йори улизнул минуты три назад. Так что тебе не помешает его найти, – подмигнув, девушка развернулась и скрылась за ближайшим поворотом. – Айко-о-о, – прошипела блондинка, безуспешно пытаясь стереть масло с кожи. Но все было тщетно, запах стал более ощутим. – Дура, – буркнула она, оставив всякие попытки на избавление. – Фу, гадость какая… Надеюсь, что она пошутила, и это просто духи. Быстро обходя, идущих навстречу, людей, девушка высматривала в толпе знакомый силуэт. На нее косились странным, пристальным взглядом. Впрочем, как и всегда… Прикусив губу, Хитоми оглянулась. С ее ростом, чуть выше среднего для японки, она впервые почувствовала себя, словно в капкане. Девушка всегда, сама того не подозревая, смотрела на всех свысока, но сейчас, под пристальными взглядами, ребят со школы, почувствовала, что хочет забиться в угол. – Хитоми? Ты ведь Хитоми? Тихо ахнув, девушка повернулась на голос. Цубаки по руку с Эммой, немного удивленно смотрел на нее, пытаясь под слоем макияжа разглядеть девушку, которую он знал. А вот Хината узнала ее сразу. – Какая ты красивая! – восхищенно выдохнула она, рассматривая Игараси более пристальным взглядом. – Спасибо, – автоматически отозвалась она, хотя ей сейчас было не до комплиментов. Ей совершенно не понравилось то, как один глаз Цубаки, выглядывающий из-под челки, застелила пелена. – Я… пойду, наверное… Мне еще Йори нужно искать! Развернувшись на каблуках, девушка побежала в противоположную от пары сторону, оставив Эмму недоуменно хлопать глазами. Хината вздохнула и вновь прошептала: – И все-таки она очень красивая. – Да, очень… – на грани слышимости произнес Цубаки, глядя вслед убегающей девушке.

***

Начало представления было в шесть вечера и должно было продолжаться около трех часов. Хитоми с Йори завершали праздник своим выступлением, поэтому она могла не присутствовать на начале. Девушка не понимала, куда мог деться парень и поэтому оббегала всю школу, заглядывая во все кабинеты. Не найдя его, Игараси, чувствуя усталось в ногах, выдохнула и оперлась руками о колени, тяжело дыша. – Черт, – в сердцах выругалась она, топнув ногой, – куда он запропастился? – Хитоми Игараси, вот ты-то нам и нужна. Обернувшись и одарив одноклассницу мрачно взглядом, девушка гордо выпрямилась. – Простите, но мне сейчас не до вас, – шустро оглядев компанию, состоящую еще из двух девчонок и четырех парней, блондинка цыкнула. «Черт бы вас побрал», – мысленно выругалась она, прекрасно понимая, что им нужно. – Даже без принца Йори все храбришься? – лицо одноклассницы искривила злобная гримаса. Губы Хитоми растянулись в жуткий, для ее миловидного личика оскал. Лениво, нарочно медленно оторвавшись от стены, девушка сделала пару шагов навстречу. Парни, следившие за каждым движением ее бедер, судорожно сглотнули. Даже одноклассницы, будто забоявшись чего-то сделали нерешительный шажочек назад. Игараси почти вплотную подошла к однокласснице, которая так и осталась стоять на месте, лишь упрямо поджала губы и сжала руки в кулаки. – А чего мне бояться? – почти искренне изумилась она. – Кучки идиотов, решивших напасть на одну слабую девушку? – Ах ты ж! – взбесившись, девушка попыталась отвесить Хитоми пощечину. – Однако, – рука, собиравшаяся ударить Игараси, зависла буквально в паре сантиметров от ее лица, остановленная крепкой рукой блондинки. – Разве вы не слышали, какие слухи ходили обо мне в средней школе? И девушка, не особо церемонясь, с силой вывернула однокласснице руку. Девушка вскрикнула от боли, и на Хитоми уже кинулись две другие девушки. Хитоми наотмашь дала им звонкую оплеуху, оставив на их щеках несколько длинных алых царапин. Конечно, слухи о том, что в средней школе девушка частенько таскала девиц за волосы и прикладывала их головой об стену – самая настоящая ложь, но Игараси это было только на руку. Против четверых здоровенный парней она, конечно же, беспомощна, но вот преподать трепку трем настырным одноклассницам она может всегда. Впрочем, парни особо то и не спешили бежать своим подругам на помощь. Напротив, они, кажется, наслаждались тем, как они визжат и ругаются. – А теперь, раз уж вы ничего не можете предложить – проваливайте, подобру-поздорову. К сожалению, вы застали меня не в самом лучшем расположении духа. Поэтому, если захотите продолжить разговор, то я всегда к вашим услугам. – Браво, Хитоми! Ты как всегда в своем репертуаре! – аплодисменты, раздавшиеся за спиной, заставили вздрогнуть не только Игараси, но и всех присутствующих. Цубаки, со своей привычной улыбкой, «отклеился» от стены и в два больших шага сократил расстояние, разделяющее их. Встав перед девушкой, он закрыл ее спиной, загородив обзор. Хитоми попыталась было выглянуть из-за его плеча, но тот, твердой рукой, заставил ее стоять за ним. В результате, девушка ничего не увидела, но зато услышала торопливые, удаляющиеся шаги. Когда ей позволили выглянуть из-за плеча, одноклассников уже и след простыл. – Ты что-то им сказал? – с любопытством склонив голову набок, Хитоми потерла болевшие костяшки пальцев. – Просто очень вежливо попросил их больше не лезть к тебе, – и все та же детская, немного безбашенная улыбка. Игараси закатила глаза, не веря ему ни на грош. Впрочем, более точного ответа она и не требовала, а Асахина не больно то и старался ее убедить. – Куда Эмму потерял? – спросила она, не увидев рядом девушки. – Она с Йори, – в голосе Цубаки впервые зазвенели совершенно искренние нотки. – Он уже нервничает, что тебя потерял. – Интересно, почему, если меня кто-то теряет, то искать идешь именно ты? – скептически поинтересовалась она, скрещивая на груди руки. Смутившись, Асахина почесал макушку. – Честно говоря, тупо в зале сидеть надоело… – Правда? – Угу. Вздохнув, Хитоми выдавила из себя мученическую улыбку. – Хорошо, поверю. – А то ты мне до этого не верила… – пробубнил Цубаки, плетясь вслед за девушкой. Резко остановившись, девушка одарила его мрачным взглядом. – Ты что-то сказал? – Н-нет, ничего! И снова не поверила. Впрочем, как и всегда.

***

– Хитоми, ну наконец то! Где ты пропадаешь? – набросился на нее Йори, едва она показалась на горизонте. – Это ты куда-то смылся, не сказав ни слова, – буркнула девушка, потирая изрядно уставшие ноги. – Что такое? Ноги болят? – с нескрываемым беспокойством, парень аккуратно подряд Игараси, помогая ей устоять на ногах. Однако, в ту же секунду руки его, покоившиеся на плечах девушки, с силой сжались. Глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. Хитоми в ужасе уставилась на друга и едва не застонала. Это начал действовать афродизиак. – Йори, ты в порядке? – тихо спросила она, осторожно касаясь руки парня. – Д-да, – прохрипел он, с трудом отпуская девушку. – Идем, через два номера наша очередь. Выполняя наклоны вправо и влево, вперед и назад, Хитоми искоса поглядывала на разминающегося парня. Тот с привычным, отрешённым выражением лица, даже не смотрел в ее сторону. “Только бы все нормально прошло”, – хмурилась она, проклиная Айко и создателей наркотика в целом. Раздавшийся на весь зал голос ведущего, вещал о завершении праздника, но пока что не спешил объявлять последнюю пару выступающих. Все гости, воодушевлённые, но изрядно подуставшие, вяло заоплодировали. Масаоми, придвинувшись к Айко, тихо прошептал ей на ухо: – Хитоми и Йори ведь справятся, не так ли? – Естественно, в танцах им нет равных, – кивнула она, искоса наблюдая за его переменам, которых так и не произошло. “Черт, да он просто непрошибаемый!”, – едва не взвыла с досады брюнетка, смотря на улыбающегося мужчину. По-прежнему детская, расслабленная улыбка и тёплый взгляд карих глаз… может Хитоми права, и ей не стоит даже пытаться? Он же просто большой ребенок, а ей… к сожалению, ей нужен был от него только секс. А быть может ей и в самом деле нужна была его любовь и его чувства? Даже без всякой постели? Хм… – Айко, что-то случилось? Выглядишь расстроенной.. – Ничего, – буркнула она, переводя взгляд на потемневшую сцену. – О! Начинается! – Уф, чуть не опоздал, – рядом с братом на стул плюхнулся Цубаки, обмахиваясь руками, как после долгой пробежки. – Я что-то пропустил? – с подозрительным прищуром взглянув на Екаяву, которая определенно его игнорировала, вновь поднял взгляд на брата. Масаоми так же искоса посмотрел на девушку и с улыбкой покачал головой. – Нет, ничего. Давай смотреть. Музыка раздалась по залу даже раньше, чем зрители перевели взгляд на сцену. Медленная, плавная и… страстная. Звук дождя, сопровождающийся пианином сводил с ума, не позволяя оторвать взгляда от двух фигур, появившихся в свете фонарей. Они не шагали, а скользили, буквально летали по полу. Приковывали к себе жадные, завистливые взгляд врагов и восхищённые, восторженные взгляды друзей. Йори и Хитоми будто не могли оставить друг друга наедине. Отталкиваясь друг от друга, они вновь сходились, но… Цубаки нахмурился, чувствуя непонятное возбуждение. Он уже видел их танец и твёрдо знал, что такого там точно не было. Быстрые объятия, касания рук и лёгкие, казалось бы, движения по обнаженной коже девушки. Асахина сквозь пелену бешенства видел, как Йори, наклоняя Игараси в очередном движении, с придыханием в ложбинку ее груди, с силой проводит по ее плечам, рукам, талии, бёдрам и ногам, прочувствовая каждую клеточку ее соблазнительного тела. Ревность захлестнула его с головой от осознания того, что ее может трогать кто-то другой. Даже собственный брат. Даже во время танца. Но Цубаки отчётливо видел, что для младшего Асахина это был отнюдь не просто танец. Юноша был так же возбуждён, как и он. И он так же хотел обладать ею полностью. Низ живота скрутило в диком спазме и, согнувшись, парень прохрипел: – Можете не ждать меня, – сорвался с места, под удивлённые взгляды братьев и Эммы. Азуса, поджав губы, рванул вслед за братом, желая разобраться во всем. Лишь в конце коридора ему удалось догнать блондина. С силой развернув его, прижал к стенке, взяв за грудки. – Что ты творишь, Цубаки? – сдавленно, еле сдерживая рвущийся наружу гнев, процедил он сквозь стиснутые зубы. Его брат молчал, вполне осознанно и спокойно глядя ему в глаза. – Отвечай! – Мне нечего на это сказать, – убрав руки брата со своей рубашки, Цубаки зашагал дальше по коридору. Азуза, сжав кулаки, опустил голову. Молодого человека ощутимо трясло. – Как ты можешь лгать Эмме? – заорал он, наконец-то поднимая на него глаза, полные слез. – Как ты можешь предать нас? Остановившись в нескольких метрах, Цубаки остановился, а затем тихо произнес. И эти слова, разнесшиеся по пустому коридору, были куда страшнее, чем раскаты грома: – Знаешь, еще никогда я не был так честен с самим собой, пока я рядом с ней. Я не вижу будущего без нее, – и чуть развернувшись к близнецу, он виновато улыбнулся. – Уж звиняй, Зу. Я ужасный эгоист. – Ты не просто ужасный эгоист, Цубаки, – прошептал Асахина. – Ты еще и ужасный человек. На это блондин ничего не ответил, но на его губах появилась горькая обидная усмешка.

***

Хитоми устало потирала плечи, направляясь в душ. Время было позднее, но помыться бы не помешало, да и смыть остатки афродизиака. Девушка невольно краснела, стоило ей только вспомнить то, что происходило на сцене. Может быть окружающие и думали, что так все задумано, все эти движения, объятия, касания обнаженной кожи… Но Игараси прекрасно знала, что все это действие наркотика. Йори бы никогда не позволил себе лишнего, хотя она и знала о его чувствах, которые были далеки от дружеских. Дойдя до душевой, девушка выругалась: – Какого черта опять женский не работает? – почти с ненавистью она посмотрела на закрытую дверь с надписью «ремонтные работы» и уже с явной тоской взглянула на соседнюю дверь, которая располагалась в паре метров. – В мужской что ли идти? Девушка потерла липкую от пота шею, спутавшиеся от лака и блесток волосы и со словами «была не была», зашла в мужской душ, откуда уже доносился шум воды. Перебросив полотенце на другую руку, она зашла в первую попавшуюся кабинку, со вздохом подняла голову и… столкнулась с ошалелым взглядом одного знакомого фиолетовоглазого блондина. Подавив в себе возмущенный вскрик и желание выскочить отсюда, и мысль о том, что «может ну нафиг этот душ?», девушка спокойно отвернулась и принялась стягивать с себя футболку, чувствуя, как в ее спине просверливают взглядом дыру. Гордость не позволяла ей сейчас даже покраснеть. Единственным существенным отличием обоих душей было в том, что в мужском перегородки были куда ниже, чем в женском. И потому высокий парень без труда мог разглядеть то, что творилось в соседней кабинке, а уж разглядеть верхнюю часть девичей груди тем более. Да и сама Хитоми вполне могла наблюдать не только его ключицы, но так же шею и немного обнаженной груди. Аккуратно сложив вещи на полочку и повесив полотенце на крючок, девушка развернулась, не забыв прикрыть одной рукой грудь. – Так и будешь на меня таращиться? – ехидно спросила она, склоняя голову на бок и недвусмысленно кивая на свои прелести. Цубаки, будто выйдя из транса фыркнул и принялся дальше намыливать голову. – Было бы на что смотреть, – буркнул он, смывая шампунь. Хитоми даже не обиделась, поняв, что парень врет. В ее семнадцать грудь уже была вполне сформирована, да еще и росла. В данный момент у нее была твердая двоечка уже с замахом в третий. Годам к двадцати у нее должен был быть нормальный третий размер. Включив и настроив температуру воды, девушка с наслаждением подставила свое тело прохладным струям, наконец-то смывая этот проклятый запах. Она стояла спиной к Цубаки, но по-прежнему чувствовала, как он буквально пожирает ей спину своим взглядом. Стиснув зубы, Игараси вылила на руку немного своего любимого шампуня и напенила мочалку гелем, и промолчала. Молчала вопреки всему. Что же она могла сделать в такой ситуации? Завопить о том, что он извращенец? Так она сама зашла в мужской душ, нечего жаловаться. Стыдливо покраснеть, прикрыться и проскулить: «Не смотри»? Гордость танцовщицы не позволяла сделать нечто подобное. Уже смывая шампунь и гель, Хитоми поняла, что что-то не так. Запаха ее любимой мяты и цитруса не чувствовалось вообще. Вместо этого по всей душевой разнесся удушающий запах розового масла. Принюхалась и почувствовала, как краска спадает с ее бледного лица, делая его почти мертвецки-синим. Так вот чего Екаява так лыбилась… Она знала, что Хитоми пойдет в душ и потому… О Господи! Девушку пробила нервная дрожь, и ей стало немного не по себе. Она искоса взглянула на соседнюю кабинку, где перестала течь вода, а это означало лишь одно, – Цубаки должен был выйти из душа. «Чертова Айко! Надо сматываться!», – мрачно подумала она, быстро собирая вещи и обматывая свое тело полотенцем. Но едва она выбежала из кабинки, как тут же была затащена в другую. Соседнюю. – Цубаки! – теперь девушке было не до смеха, стоило ей только увидеть полуобнаженного парня, чье полотенце еле-еле держалось на бедрах. – Тронешь – укушу! Я не шучу! По лице его расплылась шальная улыбка, и парень принялся наклоняться к нежной девичей шейке. Хитоми сдержала обещание, с силой вцепившись зубами в его плечо. Асахина тихонько застонал, чтобы тут же подхватить девушку на руки и прижать к стене. – Аса… М? – зажав, расшумевшейся девушке, ладонью рот, замер. Раздавшие в душевой голова возвестили о том, что они здесь не одни. Игараси замычала, задергалась, намереваясь позвать на помощь, но было тщетно. Руки, державшие ее, были сильнее, чем камень, а от горячего, обнаженного мужского тела ей стало нехорошо. Голова почему-то закружилась и сознание поплыло. Невольно в памяти всплыли слова, которые когда-то сказала ей подруга: «Знаешь, моя работа требует ну о-о-очень больших физических нагрузок, а, сама понимаешь, что каким бы клевым и крутым не был тот или иной клиент, я тоже не могу самопроизвольно возбуждаться. Вот и приходится применять всякую ерунду, чтобы возбудиться и расслабиться. И знаешь… После применения этого долбанного наркотика, я получала просто ахуенный секс, после которого даже встать не могла!». «Дура! – мысленно завопила Хитоми, уже начиная чувствовать, как тело расслабляется и поддается навстречу, пока что, невинным ласкам. – Что ты наделала, Айко? Зачем подмешала мне эту дрянь? Ты же знала, что я…». Но в одночасье мыслей просто-напросто не осталось. Мужское, сильное тело плотно прижало ее к стене, давая почувствовать возросшую эрекцию парня. Момент стал более интимным и пошлым, когда оба поняли, что находятся в одном лишь полотенце. Ткань до этого едва прикрывавшая девушке бедра, теперь задралась, и Хитоми самым своим чувствительным местом ощущала, как трется о него возбужденная плоть Цубаки. И это было очень волнительно, и будоражило сознание еще больше. Находясь под действием наркотика, оба были на пределе. Невольно Игараси начала двигать бедрами, желая ощутить это трение еще больше. Неопытная в этом плане, она не понимала (а быть может и понимала…), что возбуждает парня еще сильнее. Дыхание Цубаки было рваным, и парень старался сдерживаться, как мог. Он тяжело дышал над ее ухом, вдыхая запах афродизиака, который исходил от девушки, еще больше. Легкие, трепетные касание губ к обнаженным участкам тела, обжигали, словно раскаленные угли. Внизу живота появлялась сладкая истома, а Асахина уже содрогался всем телом, чувствуя, как болезненно подрагивает член. Наконец, ему это надоедает и он с рычанием, властно, зло накрывает губами ее собственные. Языки переплетаются друг с другом, будто в немой борьбе стараются вытолкнуть нарушителей изо рта. Ее неумелые, но определенно старательные движения, заставляли его постанывать ей в рот. Вновь прижимает девушку к своему разгоряченному телу, давая ощутить физическое влечение в полной мере, она же, в ответ, лишь усиленно двигает бедрами. Асахина чувствовал, что под такими неумелыми ласками, которые происходили с полной отдачей, сходит с ума. Он уже не знал, куда деть свои руки, как избавиться от дрожи во всем теле… придерживая ее одной рукой за спину, свободной рукой он развязал полотенце, которое тут же упало к их ногам. Девушка прикрыла рот ладошкой, чтобы не застонать в голос. Но внезапный голос в ее голове, пробудившийся ото сна, завопил о том, что это все неправильно и не должно быть так. В тот момент, когда Цубаки опустил девушку на пол и стал покрывать ее тело поцелуями, пелена в ее глазах исчезла. Внезапная страсть, как и внезапный паралич, часто поражает лишь одну сторону. Его жадные губы спускались ниже, между тем, как на него продолжал действовать наркотик. Страсти объясняют многое, но не оправдывают ничего. – Хватит… – тихий, как дыхание голос, отрезвил его и заставил поднять недоуменные глаза. – Пожалуйста, прекрати. Цубаки вздрогнул и отшатнулся. Хитоми молча поднялась и, шатаясь, вновь укутала себя в полотенце. Ее спокойный, уставший голос был полон боли и нескрываемой мольбы. Это было куда хуже, чем если бы ее голос дрожал от холода и ярости. – Любовь – это желание отдавать, а страсть – желание брать. Просто хватит использовать меня, как свое желание «брать». Отдай всю любовь Эмме или же реши, что тебе действительно нужно. А до этого… Пожалуйста… – она вздохнула и, так и не договорив, вышла из кабинки. Зайдя в раздевалку, она переоделась и посмотрела на время. Было начало одиннадцатого. Прижавшись спиной к стене, девушка скользнула на пол и, уткнувшись носом в колени, разревелась, проклиная все, что можно было: себя за свои чувства; Айко из-за этого проклятого наркотика; Цубаки за его глупую страсть. Он ей нравился. Даже слишком. Нравился настолько, что она могла просто забить на его девушку и отдаться ему, не жалея ни о чем. Но… она так не могла. Просто не могла. Но от осознания того, что парень не мог решить, что именно ему нужно, – она злилась. Клянется в любви одной, а ходит целоваться к другой. Разве так можно поступать? Да и на тоже хороша, влюбилась… Глупое создание! Глупая, наивная девчонка! Она еще могла поверить в то, что он тоже любит ее, но не может сказать ей этого. Но его, почти что, животные инстинкты заставляли очень сильно в этом сомневаться. Насколько она знала, с Эммой у них дело не заходило дальше поцелуев, а у них… Господи, да они даже не понятно кто! – Сама виновата, – прошептала она, поднимаясь и решительно вытирая слезы. – Радует, что хуже уже быть и не может… Однако, в тот момент, Хитоми даже не представляла, что все, что происходило с ней до этого, являлось лишь белой полосой ее жизни. Черная же полоса только начиналась.