И сердцу не прикажешь...

Увижу ли я тебя снова? Когда смотрю в лицо судьбе, Уворачиваюсь от её ударов Раз за разом. Может, мы никак не можем очнуться от сна? Где бы ты ни был, Не могу до тебя докричаться Хоть один раз. Глубоко в душе Я люблю тебя. Не заставляй меня плакать.

Mad Clown & Kim Na Young - Once Again

– Хитоми Игараси из класс 3-А, пройдите в кабинет директора! Девушка вздрогнула, почти что с ненавистью смотря на радиовещатель и с силой сжимая в руках карандаш, который треснул под напором ее пальцев. Йори непонимающе взглянул на подругу, спрашивая глазами, что она натворила на этот раз. Хитоми нервно передернула плечами, мол, понятия даже не имеет и, под испытующие, ехидные взгляды одноклассников, встала, с громким скрипом отодвинув стул. До кабинета она добежала в считанные секунды. Короткий выдох и короткий стук, и не менее короткое: «Войдите!». Едва девушка переступила порог, как на глаза ей бросился весь совет учителей, сидящий за одним большим столом. Поджав губы и спрятав руки за спину, она спросила: – Вызывали, директор? – вопроса в данном случае и не требовалось, однако она решила соблюдать формальности до конца. Мужчина скрестил на груди руки и кивнул на документ, лежащий посередине стола, словно предлагая прочесть. Игараси, несмотря на гордый вид, сделала нерешительный шаг к документу, искоса подглядывая на учителей. Ни один не смотрел в ее сторону, стыдливо пряча глаза в других бумагах, телефонах или же просто на поверхности стола. Даже ее любимые преподаватели по истории Японии и физкультуре… Догадка сверкнула в ее светлой голове, и Хитоми просто-напросто схватила стопку бумаг, где на главной странице красовалось ее имя, возраст, школа, класс и… – Совет учителей решил исключить студентку старшей школы Химацу, – спокойно произнес директор, глядя на нее поверх своих очков. – За что?.. – внезапно охрипшим голосом прошептала она, округленными глазами глядя на надпись «исключена». – За прогулы, за неуспеваемость, за невыполнение работы в студенческом совете… – монотонно начал перечислять мужчина, все так же пристально глядя на девушку. С силой Хитоми положила документ об исключении на стол, с грохотом придавив его ладонью. Сидящие, ближе всего учителя, вздрогнули, подскочив на своих стульях. Хорошенькое личико девушки искривил поистине звериный оскал, глаза горели лютым бешенством, а волосы встопорщились, как у дикой кошки. – Не-е-еэт, – прошипела Игараси, сжимая руку в кулак и сминая бумагу. – Причина в другом… Так почему бы вам не озвучить ее, ди-рек-тор? – по слогам проговорила она, будто старалась заморозить все помещение лишь одним своим голосом. Преподаватель физкультуры, неплохо знавший, на что она способна, зябко поежился. Мужчина вздохнул и, расслабив руки, положил их на стол. – Малобюджетным людям не место в этой школе, – как есть ответил он и, подняв руку вверх, остановил гневную тираду девушки. – Наша школа славится не только своими учениками, но и денежными сбережениями. Из нашей школы каждый год выпускаются сотни учеников, которые поступают не только в Японские университеты, но так же заграничные. Один из них – Оксфорд, куда ты и хотела. Просто признай уже, что ты больше не в состоянии обеспечивать свою учебу и… кхм-кхм, дарить нам денежные подарки. Хитоми уже дрожала всем телом от обуревающего ее бешенства. Окружающие могли видеть, как расширяется и тут же сужается ее зрачок, как темнеют глаза, по цвету теперь напоминающие штормовое небо. А директор, как ни в чем небывало, продолжал: – Пойми уже, какой бы умной ты не была, без денег тебе не удержаться на вершине. Оксфорду не нужны бюджетники из элитных школ, им нужны те, кто сможет платить кругленькую сумму. Прости, девочка, но… – Такова жизнь? Где-то я уже слышала это… Учителя поспешили отсесть подальше, наблюдая за тем, как краска спадает с лица девушки, и как тень ложится на нее, делая ее похожей на хищную птицу. – Знаете, что? Да пошли вы все! – закричала она, разрывая документ на мелкие кусочки. – Называете себя лучшей школой страны? Да вы просто стервятники, которые разделят свою добычу поровну, не оставив даже и костей! За что вы так? У вас сердце вообще есть? Как вы можете так поступать с учениками? – закончив кричать, она перевела дух и уже более спокойно произнесла: – В любом случае, спасибо вам за вашу заботу, – поклонившись, Хитоми вышла, громко шарахнув дверью. В класс она вернулась под гробовое молчание своих одноклассников. Едва завидев ее, Йори подскочил к ней с банальным вопросом: – Что случилось? Девушка подняла голову, ее лицо покрывали лихорадочные красные пятна, как будто у нее поднялось давление, глаза стали неживыми, точно кукольными. Выдернув руку, которую до этого момента сжимал парень, она отстраненным голосом, на грани слышимости проговорила: – Оставь меня в покое. Асахина недоуменно отступил, пропуская девушку к выходу, и понял одно – лучше бы она кричала. Всяко лучше, если бы она просто дрожала от ярости, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Хитоми не помнила, как вышла на улицу, провожаемая взглядами сотни учеников. Не помнила, как завернула на знакомую улицу и, шатаясь, добрела до дома. Скинув с ног ненавистные туфли, швырнула портфель в самый дальний угол коридора, который с глухим стуком упал на пол. Стянув с себя белоснежную школьную форму, запихнула ее в мусорное ведро. И в одном нижнем белье осела на пол, глотая соленые слезы. – Как мне все это надоело, – схватившись за волосы, точно намереваясь их выдрать, она заскулила, свернувшись калачиком. Что может сделать одна маленькая девочка против общества? Ничего! Она ничего не могла сделать… Меньше, чем за один месяц, ее планы на будущее, да и само, собственно, будущее, полетело в Тартарары. У нее не осталось ровным счетом ничего: ни денег, ни работы, ни семьи, ни планов, ни мечты… Ревя взахлеб, она даже не обращала внимания на то, как печально тычется влажным носиком Мамору. – Прости, малыш, – прошептала она, с трудом поднимаясь и беря котенка на руки, который тут же прижался к ее груди. – Сейчас я тебя покормлю. Шатаясь и натыкаясь на всякие углы, она доползла до кухни. Достав из холодильника жидкий корм для котят, вывалила все в тарелку. В другую тарелку разбила яйцо и взболтала его с молоком. Мамору с благодарным мяуканьем усердно принялся лакать лакомство, сходу перепачкав мордочку. Выдавив из себя улыбку, Хитоми вернулась в зал, держа в руках нож, которым она разбивала яйца. Девушка чувствовала, как жуткий холод сковывает все ее тело, а сознание работает лишь через силу. С безразличием оглядев лезвие ножа, приложила его к коже руке и слегка нажала, под металлом тут же появилась кровь, которая часто-часто закапала на пол. Но не прошло и минуты, как девушка с грохотом, без единого звука, упала на пол, продолжая держать в руках окровавленный нож. А с ее запястья продолжала течь кровь…

***

– Айко, дорогая моя, с ней все в порядке и… – Да ни хрена с ней не в порядке! В полуобморочное сознание проник вопль подруги, и Хитоми решила повременить с пробуждением. – У нее всего лишь анемия, ничего серьезного в этом нет, – второй голос принадлежал Асахине старшему. – Всего лишь?.. Всего лишь! Да ты только взгляни, что она с собой сделала! А если бы пришли минутой позже, она бы… она… – и Екаява разревелась в голос. Приоткрыв глаза, блондинка видела, как подруга буквально висит на груди Масаоми, размазывая тушь по его рубашке. В ответ же мужчина шептал что-то успокаивающее и гладил ее по волосам. Хитоми вздохнула и приподнялась на локтях. – Может хватит разводить сырость? Резко оторвавшись от мужчины и развернувшись к кровати, Айко принялась то открывать, то закрывать рот, все силясь что-то сказать. – Хитоми… – прохрипела она, приближаясь к подруге, страшно скрючив пальцы с длинными ногтями, которые нацелились ей в горло. – Ты знаешь кто? – Дура? – рискнула предположить девушка, с подозрением косясь на когти Екаявы и забираясь обратно под одеяло. – Ты чертова эгоистка! Самая натуральная! Ты хоть немного подумала своей блондинистой головой, что будет, если тебя не станет? Ты о бабушке с дедушкой подумала? А обо мне и моей семье? – О какой именно семье ты говоришь? – прищурилась Хитоми, с подозрением глядя на смутившихся мужчину и подругу. Однако Айко почти сразу же оправилась от смущения и недовольно перевела тему в другое русло: – Ты от темы не отвлекайся! – дикой кошкой зашипела она. – Как ты просто могла? Как… На ее плечо легла тяжелая рука мужчины и ласкового потрепала его, девушка прикусила губу и вынуждена была встать, чтобы уступить место Асахине. Масаоми аккуратно присел на краешек кровати и взял Игараси за плечи, глядя на нее с осуждением. Хитоми опустила голову, чувствуя себя виноватой. – Зачем ты это сделала? – в голосе не было ни злобы, ни упрека, лишь любопытство и жалость. – Зачем, Хитоми? Расскажи мне. – Не могу, – прошептала она, сжимая в руках одеяло. Ее опять начало ощутимо трясти. – Я не могу нагружать вас проблемами, которые касаются лишь меня. На сей раз в теплых, карих глазах появилась некая угроза. Его руки сильнее сжали хрупкие плечи девушки, опасаясь, что она сбежит. «Какая худая», – в ужасе подумал он, оглядывая ее осунувшееся лицо с четко очерченными скулами и темными залежами под глазами. – Понимаешь, Хитоми, что твои проблемы – это и наши проблемы тоже. Айко сильно переживает за тебя, а я не могу не переживать в ответ. Как твой друг и как твой врач. Понимаешь ли ты, что ты просто губишь себя? Чего ты пытаешься добиться, пытаясь покончить жизнь самоубийством? Зачем тебе это? У тебя вся жизнь еще впереди! – Это больше не жизнь, – опустив голову, девушка заплакала. – Так жить невозможно… Масаоми нахмурился и переглянулся с Айко, в ответ девушка лишь недоуменно пожала плечами. – Расскажи, – более настойчиво попросил мужчина, успокаивающе поглаживая ее по голове. – Нет, – упрямо поджала губы девушка, сжимаясь в комок и обхватывая себя за плечи. Асахина старший уже собирался было сказать что-то про упрямых девчонок, но его тираду прервало поступившее сообщение. Его глаза удивленно расширились, видимо он не ожидал увидеть имя адресата в своем телефоне. Но тут же его взгляд омрачился, а светлое, доброе лицо потемнело прямо на глазах. Екаява заглянула ему через плечо, читая, и тут же краска спала с ее лица. – Как так?.. – только и смогла произнести она. – Хитоми, – мужчина поднял на девушку глаза, полные боли, – тебя исключили из школы? Губы светловолосой предательски задрожали, лицо скривилось, а саму ее трясло, точно она пыталась сдержать слезы. Но, не выдержав, когда Асахина обронил целую банку соли на открытую рану, она заревела навзрыд, уткнувшись в ладони. Плакала она громко, иногда поскуливая, иногда всхлипывая, когда все-таки пыталась взять себя в руки, но все было без толку. Успокоиться она никак не могла, продолжая плакать. Масаоми взглянул на брюнетку, точно ожидая помощи, но и сама Екаява была сильно подавлена поведением подруги. Мужчина со вздохом притянул плачущую девушку к себе, крепко обнимая и успокаивающе поглаживая по спине. От такого жеста доброты Хитоми лишь сильнее заплакала. Просто она уже была не в силах терпеть подобное унижение. Ей было жалко себя, Масаоми с Айко, которым пришлось наблюдать столь жалкое зрелище, было жалко Йори, которого она несправедливо обидела, сорвавшись на нем. Но сил уже просто не было, и она продолжала плакать. Спустя час, когда высохли слезы, голова раскалывалась от плача, а сосуды в глазах полопались, она, наконец-то, смогла успокоиться и поднять голову. Айко, которая так же всхлипывала и еле сдерживала слезы, перехватила подругу у мужчины и заключила в свои объятия. Масаоми, достав из кармана носовой платок, аккуратно вытер мокрые дорожки на щеках Хитоми, словно отец, заботящийся о своем ребенке. Переглянувшись с Екаявой, они пришли к общему мнению, что больше спрашивать девушку о том, что случилось, не имеет смысла. Сейчас, глядя на поникшую фигурку, которая буквально заморила себя голодом, мертвецки-бледный цвет лица и темные круги под глазами, опушенные пустые глаза и плечи, даже блеклые волосы, можно было с уверенностью сказать, что исключение из школы стало ее последней каплей. Девушка сломалась. Смерть матери, вынужденный смех и улыбки, угрозы одноклассников, приставания Цубаки, несправедливость, отвернувшиеся от нее преподаватели, исключение из школы, без надежды поступить в университет ее мечты, подорванное здоровье, да даже переезд в родной дом ее покойного отца, в котором она осталась совсем одна – все сыграло свою роль. Анемия из-за нескольких неудачных попыток суицида, наступающая анорексия на фоне тяжелой депрессии, – Хитоми больше не могла бороться с ними, оставив все как есть. – Уходите, пожалуйста, – прошептала она, вырываясь из объятий подруги. – Я хочу побыть одна. На что Айко лишь вздохнула и покачала головой. – Прости, Хитоми, но нет. В этот раз нет, – и больше не говоря ни слова, направилась к шкафам, где лежали матрасы, подушки и чистое постельное белье. С твердым намерением, но Екаява решила остаться здесь на ночь. Сероглазая лишь слегка пожала плечами, даже не пытаясь возразить и вызвать протест по поводу внезапной ночевки. Да и, похоже было на то, что Масаоми тоже решил остаться здесь. Хитоми прикрыла глаза и откинулась обратно на подушки, слабо поглаживая мяукающего котенка по белой шерстке. Ей было глубоко все равно. Все, что ей сейчас нужно было, это то, чтобы ее больше не трогали и дали ранам спокойно затянуться.

***

– Хм… Хорошо, понял, – Укё нажал кнопку сброса на экране и задумчиво уставился на погасший мобильник. – Странно… Очень странно… – Что именно странно? – вытирая полотенцем голову в зале появился Нацуме, видимо, только что вышедший из душа. Асахина второй опустил подбородок на скрещенные руки, задумчиво смотря куда-то в стену. Рыжеволосый парень, удивленно косясь на старшего брата, сел в кресло, отложив полотенце в сторону. – Так что странно то? Вздрогнув, Укё поднял на младшего ошалелый взгляд, будто до это момента не замечал того, как в комнате появился еще один человек. – Масаоми решил остаться на ночь у Хитоми, – буркнул он, поправляя очки. – Хитоми? Хитоми… – Нацуме откинул голову назад, силясь вспомнить, где же уже он слышал это имя. – А! Та девушка, с которой постоянно Юске носится? – Ага, она, – кивнул блондин. – Но с чего бы Масаоми оставаться у нее на ночь? Хотя там я слышал и голос Екаявы, но не суть… Рыжеволосый потер подбородок, о чем-то призадумавшись. – Кстати, если подумать… Тебе не кажется, что брат как-то изменился? Возмужал что ли… Даже не знаю, как сказать. На что Укё ответил: – Ты прав, с ним что-то произошло за последние дни. Да и вчера, считай, он дома не ночевал. – Странно все это, – вынужден был признать Нацуме, глядя в окно, за которым медленно кружил снег. Примерно девять дней назад. Шум, грохот, свист и гам… В клубе, в котором работала Айко было на редкость оживленно. Вот только брюнетке было не до работы. После того случая, когда Тома велел выйти ей в ночную смену, а она не явилась, предпочтя встречу с Асахиной, ей значительно урезали жалования и на танцы почти что не ставили. Что уж говорить об особых услугах, таких как приват-танец или что покруче. Вот и сейчас, пока в зале все веселились, девушка сидела в гримерной, покуривая сигарету и кутаясь в кофту, под которой было лишь прозрачное красное платье с завязками, тянувшимися от груди до пупка. Недовольно откинув с лица вьющиеся волосы, Айко сбросила с ног босоножки и забралась в кресло. Сделав затяжку, она разблокировала телефон, ожидая увидеть новое сообщение. Но его не было. «Дура, – укорила она себя. – На что ты надеешься?». Вот уже не первый раз девушка задавалась этим вопросом, но ответа так и не находила. Желание видеть Масаоми каждый день, становилось почти непреодолимым. Между тем как она не понимала, что у них происходит в их отношениях. Либо мужчина был галантен и нежен, одаривая ее чарующей улыбкой и покрываясь скромным румянцем на щеках, либо же он становился непреступным, как скала, отворачивался от нее, будто нарочно заставляя, чтобы она первая проявляла инициативу. Она не понимала его, а он, рассуждая о серьезных вещах, мог улыбаться настолько невинно, что создавалось чувство, будто он издевается над ней. Это дико бесило и притягивало одновременно, и именно из-за этого Екаява злилась еще больше! Вот и сейчас… Она боролась с желанием написать ему. Прямо сейчас. Немедленно. Брюнетка уже собиралась было набирать смс, как внезапно дверь в гримерную распахнулась, и во внутрь влетела ее коллега по работе – Мэй. Видно было, что девушка после танца. Из одежды на ней лишь стринги со стразами и, наспех застегнутая, рубашка, прикрывающая лишь обнаженную грудь. А фиолетовые волосы чуть ниже плеч, были слегка влажными от пота. – Айко, спасай! – завопила она, завидев девушку и, точно маленький ураган, подбегая к ней. – Что такое? – нахмурилась Екаява, внимательно глядя за бешеными глазами коллеги. А девушка, молитвенно сложив руки, упала на колени, чем повергла Айко в еще больший шок. – Мне сейчас из больницы мама позвонила, у брата передоз, – торопливо начала рассказывать она. – Я срочно должна поехать туда. Кроме меня, никто брата не может успокоить, когда он выходит из себя. Брюнетка кивнула, прекрасно зная, что у брата Мэй наркозависимость. Иначе бы она не пошла сюда работать. Все, кто здесь работал, преследовали ту или иную цель. Кроме самой Айко, которая находилась здесь только ради бесплатного развлечения. – Что мне делать? – обреченно вздохнула она, потушив недокуренную сигарету. Настроение выступать сегодня не было вообще. Обрадованная Мэй подскочила и живо побежала к своему шкафчику, чтобы переодеться в нормальную одежду. – На 7-vip столике компания мужчин, у одного из них сегодня день рождение. Их нужно обслужить по полной программе, – деловито отозвалась она, уже натягивая сапоги и расчесывая волосы. Екаява скривилась. – По полной программе это… – она сглотнула. – Полное раздевание и… Мэй смущенно кивнула. – Да, секс, если потребуется, – и совсем уж тихо добавила: – Тома говорил, что для них будет танцевать лучшая девочка, но лучшая же у нас ты… Я вообще не понимаю, почему он перестал ставить тебя на номера, но раз уж так получилось, то у тебя неплохой шанс сегодня подзаработать. Хотя бы ради того, чтобы побесить Тому, – сказав это она испарилась, будто ее и не было. – Вот же бли-и-ин, – простонала Айко, свешивая ноги с кресла и обуваясь. Смысла переодеваться ей не было. Как ни странно, девушка всегда любила выступать, и не важно где… будь то сцена или панель с шестом. Но в последнее время она этого не делала и не страдала от недостатка внимания со стороны мужчин. На ней уже было сосредоточено внимание одного единственного мужчины, которого она хотела видеть. Впервые она поняла, насколько грязно выглядит то, чем она занимается. Не в пример милому, скромному и по-детски наивному Масаоми… Посмотрев на полупустую бутылку текилы, девушка присосалась к горлышку, чувствуя, как алкоголь жжет ей горло. Она никогда не пила перед выступлениями, ибо всегда хотела получить кайф от происходящего, но сегодня ей было глубоко наплевать, что с ней сделают. Просто главное, чтобы она этого не чувствовала. Номера у нее, как такового, не было, поэтому нужно было импровизировать на ходу. А под действием алкоголя это становится довольно легко. Потухший свет, наступившее молчание и легкий шепот мужчин, сидящих за столиком: – Да брось, Масаоми, выпей немного, не каждый же день в такие заведения приходишь. «Масаоми? – глаза девушки в ужасе раскрылись. – Да нет… быть того не может! Просто имя такое же…». – И это мне говорит женатик? – знакомый голос, отдающий улыбкой, больно резанул по ушам. – Ладно, так уж и быть… Наливай! Но только в этот раз… – О нет… – прошептала Айко, зажав ладонью рот. Это действительно был он! Этот голос невозможно было перепутать! Заиграла плавная музыка, под которую девушка незаметно выскользнула на панель. Тихонько все сильней Я влюбляюсь в тебя, Я пыталась скрыть это, Но никак не могу. Девушка плавно принялась изгибаться под музыку, водя руками по телу и радуясь, что приглушенный свет позволяет видеть лишь ее фигуру. Пока что… Мужчины оживленно зашуршали, придвигаясь поближе. Лишь один Асахина, сжимая в руках бокал из-под виски, смотрел на то, что творится рядом с безразличием. Пока что… Увидев того, с кем быть не могу, Я прячусь, ведь ты можешь Заметить мою тень. Ходя вокруг шеста и выгибаясь вокруг него, девушка с нежной улыбкой следила за каждый действием своего возлюбленного, ожидая того момента, когда он поднимет свои теплые карие глаза и увидит ее. Айко же будет готова к любому упреку в ее адрес. Но самое главное сейчас было то, что для нее не существовали другие мужчины. Сейчас же она будет танцевать только для него. Прыжок и она зависает на шесте, выполняя заученные стойки. Скользит по нему, эротично прикусывая нижнюю губы, ластиться и трется, словно кошка к хозяину. Я шажками робкими Пытаюсь достичь тебя. Но чем ближе к тебе подхожу, Тем больше в душе боюсь… Что ты отдалишься. И вот тот самый момент, когда включают свет, и Асахина впервые, заинтересованно обращает взгляд на то, что происходит на панели. В одно мгновение он узнает эти голубые, хитрые глаза и улыбку с помадой винного цвета. – Ты?.. – мужчина чувствует, как одеревенело тело, и как рука до хруста сжимает бокал, где еще на дне плескаются остатки выпивки. Раз, два. Сердце все… Три, четыре. Дыхание… Пять, шесть. Тело все К тебе потянется. Под припев песни она потянула за шнуровку и без того открытого платья. Одобрительные возгласы мужчин больше не радовали. «Я никогда не стыдилась своей профессии. Мне нравились взгляды мужчин, прикованные ко мне. Но когда один-единственный, кого ты действительно хочешь видеть, смотрит на тебя, как... как на шлюху - хочется забиться в шкаф и разреветься», – мрачно подумала она, чувствуя, как ком подкатывает к ее горлу и душит ее слезами. Пусть все мужчины глазели на ее обнаженное тело... Однако, именно она решала, как и в какой последовательности будет снята одежда и вообще, будет ли. В какой-то мере ей это нравилось… Но не сейчас... Что-то изменилось. Раздавленная изнутри, она просто отрешенно делала те или иные движения, смотря в, ставшие за такое короткое время, родные глаза. И сейчас… именно сейчас! Они ее пугали! В его глаза выдавали все его мысли. В них читалась и боль, и злоба, и непонимание, и отвращение и… желание? Сердце болезненно сжалось в груди, когда она скинула с себя платье, а то, с тихим шуршанием упало к ее ногах. Мужчины радостно засвистели и одобрительно заулюлюкали. Глаза я закрываю, Ясно вижу тебя (То ты, то ты). А закрою крепко уши, Весь день слышу тебя. Скользя по шесту вверх-вниз, Айко изгибала свое тело, позволяя мужчинам насладиться зрелищем, которое производила ее обнаженная грудь. Осев на пол, она сделала волнообразное движение талией и бедрами. Изящно перекувыркнувшись, резко подняла голову, взмахнув черными, как воронье крыло, волосами. Путанными прядями, они скрыли большую часть ее лица и легли на обнаженные грудь и спину. Так сложно мне понять мысли твои, И весь день осторожно Слоняюсь я вблизи. Игриво поднявшись и встав спиной к столику, начала покачивать и вилять бедрами, придерживая руками волосы. Скинув с ног неудобные туфли на высоченной шпильке с платформой, девушка на носочках обошла шест, недвусмысленно задевая веревочку стринг. Я шажками робкими Пытаюсь достичь тебя. Прошу, ко мне ближе подойди, Тогда ты сможешь понять, Как тебя я люблю! Тут на все помещение раздалс грохот и звон битого стекла. Айко подскочила, как ужаленная, в ужасе глядя на бешенное лицо Масаоми и его окровавленную руку. Остатки виски растекались по столу среди осколков стакана. Его друзья и коллеги по работе тоже выглядели несколько ошарашенно и теперь сидели в разных концах дивана. – А-Асахина, ты чего?.. – выдал именинник, но был проигнорирован. Мужчина спокойно перемахнул через столик и, подойдя к панели, стянул пискнувшую брюнетку с шеста. – Пошли, – прорычал он, утягивая ее в коридор. – А? Стой, погоди! Эй! Моя одежда… – возмущенно воскликнула она, едва успев прихватить платье, которое все еще валялось на полу. – Масаоми, да постой же ты! Громко хлопнула дверь, отделив мужчину и девушку от остальных клиентов, которые пребывали в немом ужасе и недоумении от случившегося. – Во дела… – прошептал один из них. – Асахина страшен в гневе…

***

Екаява кричала, вырывалась из, на удивление крепких и цепких рук, кусала его и вопила, как резанная. Пожалуй, впервые в жизни она была так напугана и шокирована. А Масаоми же, не обращая внимания на слабые попытки девушку вырваться, целенаправленно тащил ее на улицу. – Эй, ты что творишь? – завопила она, морщась от холода. – Дубак же! Мужчина, сжав губы в тонкую линию, снял сигналку с машины и, открыв дверь, запихнул ее в салон. Больно ударившись бедром, девушка зашипела и поджала окоченевшие ноги. Масаоми, зайдя в салон машины с другой стороны, резко опустил все сиденья, от чего девушка с тихим вскриков упала на спину. – У-у-у, – Айко потерла затылок и тут ойкнула, когда мужчина навис над ней, прижимая ее руки к своеобразной кровати. – Спятил? – внезапно спокойно спросила она, выгибая бровь дугой. – Может быть, – прорычал он. – Асахина, успокойся, – попросила она, стараясь всем телом вжаться в сиденья. Он пугал ее! – Я спокоен, – улыбнулся он. – Слезь с меня! Слезь! Да что с тобой такое? – закричала она, принимаясь брыкаться и вырваться. – Что ты вообще там делал? – То же самое могу и тебя спросить! – заорал он в ответ. – Почему ты там была? – Тебя это не касается! Слезь, слышишь! – завизжала Екаява, уж не помня себя от страха. – Асахина, я не узнаю тебя… – На твое несчастье, дорогая, ты разбудила во мне зверя, которого я так долго сдерживал. – Я тоже, к твоему несчастью, не ручной зверек, – оскалилась брюнетка. На его лице появилась легкая усмешка. Приподнявшись, он вновь расположился между ее ног и, развязав галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Теперь, лежащей под ним девушки открылся чудесный вид на его рельефное тело. Айко с хищным видом облизнулась. Она не ошиблась! Как ты невинно он не выглядел, это всего лишь маска. А настоящий Масаоми – вот он! Тот, который сейчас прижимает ее к своеобразной постели, с гибким, сильным телом и желанием в глазах. Опустившись, мужчина с жадностью припал к ее губам. Страстно теребя ее губы и переплетая языки в поцелуе, он с желанием водил правой рукой по ее телу. Одежды на девушке не было уже давно, поэтому он прекрасно чувствовал как отвердели от возбуждения ее соски. Екаява же, обхватив его шею руками, периодически проводила по волосам пальцами. Зарывая их в его копну каштановых волос, она податливо выгибалась и издавала еле слышные стоны ему в самые губы. Скользнув по ее гладкой коже, Масаоми провел рукой от ее груди по плоскому животу, соскользнув на внутреннюю сторону бедра и легко, невесомо дотронулся до самой чувствительной точки сквозь ткань стринг. Не теряя ни секунды, он мгновенно припал к ее груди. Масаоми, игриво водя языком вокруг ее сосков, периодически их прикусывал. Руки, что обхватили ее грудь снизу, то сдавливали их, то приподнимали немного вверх. Айко ахнула от переизбытка эмоций и лишь сильнее сжала его волосы пальцами. Девушка почувствовала, насколько коварной стала его улыбка, появившаяся на губах. Оставляя влажную дорожку поцелуев и, периодически прикусывая нежную девичью кожу, он стал спускаться ниже. И, больше не говоря ни слова, наклонился между её ног, помогая девушке избавиться от нижнего белья, и резким движением раздвинул их, обнажая её самую сокровенную часть тела. Его взору открылся припухлые и чуть приоткрытые створки, открывающих вид на влажный и набухший клитор. Мужчина высунул язык и слегка лизнул между створками, пробуя её на вкус. Екаява ахнула и вздрогнула, широко распахнутыми глазами наблюдая за ним. – М-м-м! – довольно промычал Асахина, погружая язык глубже и проводя им по клитору. Девушка тихо застонала и шире развела ноги, открываясь перед ним ещё больше. Он, не вынимая языка, облизал все стеночки и уголки половых губ и юркнул им ниже, обнаружив истекающий влагой вход в её тело. Айко громко вскрикнула, откидывая голову на подушку и закрывая глаза от наслаждения, которое буквально разрядом тока пронзило её. Она согнула ноги в коленях и приподняла бёдра навстречу этому жадному рту. «Черт! Я в нем не ошиблась!», – промелькнула у нее в голове шальная мысль. Зато одно она знала точно, мужчина был не зверем, а самым настоящим монстром в постели. И ей это нравилось! Парень оторвался и облизал губы, с желанием рассматривая её возбуждённую плоть. Он опёрся на локти и схватил девушку за бёдра, подтягивая к себе, после чего с жадностью начал её вылизывать. Его наглый язык то легонько порхал по коже, то с нажимом проводил, надавливая самым кончиком на чувствительный холмик клитора, то плашмя тёрся им, то кружил возле входа, дразня и заставляя желать большего. Сперва брюнетка пыталась сдерживать свои стоны, но потом сдалась. Этот жаркий язык, эти руки, что крепко впились в её бёдра, его дыхание на лобке – это было выше её сил. Девушка стонала, всхлипывала, вскрикивала, металась, выгибалась навстречу в попытках усилить прикосновение. Её дыхание давно сбилось, и она задыхалась, отчаянно ловя ртом воздух. Масаоми начал покусывать и посасывать её. Каждый укус заставлял девушку вздрагивать, а каждое посасывание – выгибаться ему навстречу. Теперь уже и Асахина почувствовал, что сам сильно возбудился и его член напряжённо пульсирует, хотя… О чем это он? С самого начала, с самой первой их встречи, он не мог желать кого-то другого. Все время ему приходилось сдерживать свое второе «я», которое могло вырваться наружу в любой момент, когда девушка была рядом. Когда она улыбалась, убирала мешающиеся пряди волос, даже когда язвила… Все это ему в ней нравилось! Но он и не мог предположить, что все обернется именно так… Он не ожидал, что девушка будет не девственницей, да и к тому же работать в стрип-клубе. Было бы по-другому, он бы, как и полагается, поухаживал бы за ней, добился бы ее любви, а уж потом придавался бы утехам. Но это все меняло! Рыкнув, он особо сильно, почти болезненно, засосал её клитор. Айко закричала, забилась в его руках и, уже не помня себя, вцепилась в его волосы, зажимая их в своих кулаках и притягивая его голову ещё теснее к себе. В ответ на это с силой проник языком во влагалище, от чего она сильно прогнулась в спине и громко гортанно застонала. Ему понравилась такая реакция. Девушка начала подаваться бёдрами ему навстречу, встречая каждое проникновение его языка, усиливая напор и трение. Стоны уже не прекращались. Переместив одну руку, мужчина стал в такт движениям языка ласкать пальцами её набухший клитор, отчего девушка ещё громче застонала. От её стонов, от её жаркого и гладкого тела у него сносило крышу. Его член болезненно тёрся о ткань трусов, он чувствовал, что уже сам истекает смазкой, а его яички напряженно поджались. Асахина сделал грубое движение языком и одновременно безжалостно потёр между пальцами её клитор. Это стало последней каплей. Брюнетка закричала, выгибаясь дугой, чувствуя, что всё её тело сводит в сладких спазмах острого наслаждения, а внутри всё до предела сжимается и начинает сильно пульсировать, заставляя все тело сотрясаться в оргазме. Перед глазами у неё потемнело, а в ушах застучала кровь. Судорожно всхлипнув, девушка пыталась отдышаться и успокоить сердцебиение. Приоткрыв мутные глаза, Айко увидела, что Масаоми приподнялся над ней, опираясь на одну руку, и, облизав губы, смачно обсасывает пальцы, которыми ласкал её. – Неплохо, – вынес он свой вердикт, довольно улыбнувшись. – Черт, – Екаява перевернулась на бок, закрывая красное от смущения и жара лицо. – Это не честно… – приподнявшись, она убрала волосы с лица. – Полагаю, мне надо ответить тем же. – Если ты пока в состоянии, – он нежно провел по ее щеке, меняясь с ней позой и стягивая штаны вместе с боксерками. Девушка в ответ лишь фыркнула и решительно обхватила его член рукой, чувствуя под рукой, как подрагивает его плоть. Она медленно двинула рукой вверх, приподнимая кожу, затем резко вниз, с силой надавливая на его член. Масаоми тихо всхлипнул от такой грубой стимуляции и недовольно взглянул на девушку. Айко продолжила так его ласкать, но уже более размеренно и ритмично, с хищным видом проводя рукой по всей длине. Она сильнее сжала его член и начала более интенсивно двигать рукой, а член мужчины уже обильно истекал смазкой. Масаоми, крепко зажмурившись, хрипло стонал сквозь сжатые зубы. Это было слишком для него. Девушка сдвинула руку с живота и залезла ей ему под рубашку, погладила пресс, слегка поцарапала ногтями бока, потом медленно переместила руку вверх и мягко огладила подушечками пальцев напряжённые соски. Затем цыкнув, расстегнула его рубашку. С трудом приподнявшись на локтях, Асахина помог Айко избавиться от лишнего предмета одежды. Екаява лучезарно улыбнулась, радуясь, что только она одна видит Масаоми… таким! Раскрасневшийся, разгорячённый, часто дышащий и хрипло стонущий. Она резко ущипнула его за сосок, и мужчина вскрикнул, распахнув глаза. Девушка залюбовалась его глазами: шальные, с расширенными зрачками, затуманенные желанием. Девушка переместила руку с груди к его мошонке и огладила напряжённые яички. Мужчина ахнул и подался бёдрами вперёд. Хмыкнув, девушка обхватила мошонку рукой, мягко поглаживая яички пальцами, а потом резко сжала, от чего парень недовольно заскулил. Его член был твёрд как камень, смазка уже стекала даже на яйца, красная головка настолько сильно обнажилась, что ощутимо натягивала уздечку, ствол болезненно пульсировал. Склонившись над его членом и касаясь своим горячим дыханием головки, она слегка лизнула головку, пробуя его на вкус. Масаоми тихо протяжно застонал, сдерживая желание затолкать член ей в рот по самые гланды. Он часто дышал, открыв рот. Ощущение влажного горячего языка на самой чувствительной части его тела было просто восхитительным. Брюнетка обхватила головку пухлыми губами и провела языком по щели, слизывая смазку. Асахина со стоном подался бёдрами вперёд, пытаясь проникнуть глубже в жаркий рот, но девушка прижала его бёдра руками к сиденьям. Она хмыкнула и чуть прикусила зубами кончик члена, заставив парня задрожать, а потом начала лениво и с чувством посасывать его головку. Мужчина, хрипло постанывая, попытался двигать бёдрами в такт, но когда он попытался задать свой темп, схватив её за голову, но тут же получил по рукам и ощутимый укус за член. Вскрикнув от боли, Масаоми вцепился руками в обшивку сиденья и попытался успокоить своё дыхание. Айко со звонким чмоком выпустила головку изо рта и начала облизывать весь ствол. Девушка стала помогать себе рукой, двигая ей по члену там, где не мог достать рот. Член у неё во рту пульсировал и подрагивал, ещё больше увеличившись в объёме. Мужчина метался под ней и стонал громко и откровенно, совершенно себя не сдерживая. Он выгнулся в оргазме, загоняя напрягшийся до предела член глубже ей в рот, и выстрелил тугой струей прямо в горло Екаявы. Она всё проглотила, и уже было отстранилась, но, увидев, что из щели еще медленно вытекает белая жидкость, снова с чувством пососала блестящую головку, собирая всё до последней капли и ощущая терпкий вкус спермы на языке. Затем девушка выпрямилась и с чувством облизала губы, рассматривая Асахину, который обессилено распластался под ней и пытался восстановить дыхание. – Масаоми! Я больше не могу! – с дрожью в голосе сказала она, облизывая свою ладонь и белую смазку, оставшуюся в уголке ее винных губ. – Вот ведь ненасытная, – прошептал он, оставляя на ее виске мимолетный поцелуй. Единственное о чем он мог думать, так это о ней. Единственное что он видел, это ее тело. Единственное, что он желал слышать, так это ее стоны и свое имя, что слетает в порыве экстаза с ее губ. Не в силах больше ждать, Айко, придерживая член, стала опускаться вниз. Возбужденная плоть, как по маслу, вошла в тело девушки, доставляя ей и парню удовольствие. Положив свои руки ему на грудь, она плавными движениями двигалась на нем. Выгибаясь, она прикусывала нижнюю губу. Так хорошо, пожалуй, ей еще никогда не было. Водя по ее телу руками, Асахина, учащенно дыша, то сжимал ее грудь в порыве экстаза, то спускался ниже, к ее бедрам. Сжимая их, он прижимал девушку плотнее к себе, тем самым, углубляясь в ней. С ее губ срывался очередной стон. Спустя некоторое время, поняв, что девушка стала уставать, он мгновенно поменял их местами. Оказавшись сверху, Масаоми сразу же стал наращивать темп. Екаява, водя рукой по его спине, оставляла длинные, кровавые полосы от своих острых ногтей. Именно такого необузданного, словно ураган, секса, она желала. – Ма-сао… ми! – стонала она, глотая воздух губами, метаясь под ним. – Я тебя люблю! Слышишь? Люблю! – сбавив обороты, он наклонился к ней и прошептал на ушко и, не прекращая двигаться в ней, дотронулся до ее губ. Спустя несколько часов, изрядно уставшие и вымотанные после бурного секса, Асахина сидел и курил сигарету, наполняя запахом табака весь салон. Айко, закутанная в плед, который обнаружился под сиденьем автомобиля, нежно, точно кошка, ластилась к нему. – Надеюсь, ты мне все расскажешь? – попросил он, искоса глядя на девушку и обнимая ее за плечи. – Конечно, – ласкового улыбнулась она, аккуратно касаясь губами его руки. В том месте, где она оставила свой укус. – И учти, в этот район больше ни ногой, – это прозвучало как угроза, но девушка радостно кивнула и сильнее прижалась к горячему мужскому телу. Сейчас, как никогда в жизни, она была на седьмом небе от счастья!