Savage

У Юнги потихоньку сдавали нервы. Чимин все чаще пропадал в компании Чонгука, и если раньше его это не касалось, то после сказанного Намджуном, начало откровенно напрягать. Он даже разрешил мелкой заразе тусоваться с ним на переменах, чтобы держать под контролем, но тогда Чонгук утаскивал его сразу после школы. И самое обидное было даже не в похотливых взглядах и довольной улыбке, а в том что Дикарь был прав. Чонгуку, как самодовольной скотине, просто тоже хотелось пробиться в модную тусовку, а Чимин - всего лишь путь. Намджун называет это болезнью стайных, Юнги просто бесится. Ему не нужны названия, чтобы злиться. - Может, ему просто набить фэйс?- предложил блондин, когда в очередной раз в трубке вместо писклявого счастливого голоса, холодный автоответчик «Абонент занят». – И быстро, и эффективно. А вообще, это все из-за тебя, чего ржешь, Дикарь?! Чон тоже хочет твоей благосклонной улыбки. Как и Тэхен, между прочим. Но ты его почему-то к нам не зовешь, хотя вроде тебе-то на репутацию срать. Ким убрал ноги со стола и сел, поставив локти на колени, а пальцы сцепив в замок у рта. - Не понимаешь, да? – и, получив утвердительный кивок, пояснил. – Тэ тоже не понимает. Чонгук твой Чимина любит, что ли? Нет, использует и презирает, как и всех вокруг. С Тэхеном он как обращается? Правильно, хуево. Каким чудом рыжий еще жив - вопрос. А что будет, если я приглашу его к нам? Эй, Тэхен-и, иди сюда, хен тебя обнимет. Представляешь картину? От него места мокрого не оставят. Ладно бы один Чонгук, а когда таких вся школа? Кстати, об этом. Ты бы пригласил этого мелкого. Только не ко мне, сам с ним поиграй. Чимину докажешь, что он мудак, тебе полегчает. А Чон поймет, что я скорее возьму в рот у директора, чем с ним заговорю. Юнги усмехнулся, представляя себе картину маслом. - О Тэхене, - тут же добавил блондин. – Ты зачем его вообще к себе подпустил? Два месяца уже к нему бегаешь после каждого боя. И мне как бы пофиг, но ты бы хоть о нем подумал. Ты же по лезвию ножа танцуешь. А когда не вернешься, что он делать будет? Ты его глаза видел? Он на тебя затравленным щенком смотрит. Знаешь, как он себя ведет, когда тебя в школе нет? Не видел ни разу, как он по коридорам призраком слоняется, надеясь, что ты все-таки придешь. Пофигу, что даже не посмотришь на него, просто придешь. Ты мне про любовь Чимина рассказывал, а сам – то замечаешь?! У него сто вопросов, а у Намджуна один ответ. Молчание на все. Но в хмуром взгляде Мин прочитал куда больше, чем мог услышать. - Значит, начинай думать, как выйти из игры, - добавил он, поднимаясь, чтобы поставить чайник. - С ринга уходят только вперед ногами, сам знаешь,- выплюнул Ким ему в спину. - Твой же отец все это затеял. - Тогда избавляйся от Тэхена,- прилетело из пустоты. У него успела завестись девочка, она получилась как-то сама собой, и Ким даже не был против особо, потому что возможно Тэхен обидится, возненавидит, уйдет… Но девочка больше мешала: стояла столбом на переменах, ездила по ушам, оглушая, царапала руками, все намереваясь залезть под толстовку. Но. После каждого боя, с новым пирсингом – кто-то выжил, с новой татуировкой – кто-то умер, он как зомби приходил к знакомой обшарпанной двери и валился в объятия рыжеволосого художника. Выслушивал обвинения, упреки, слышал отчаяние и страх. Девочка за него не боялась. Она вообще почти ничего не боялась. Не ее родные руки вправляли выбитые суставы и зашивали разорванные куски кожи, не она шептала на ухо колыбельные, сдерживая истерику ночных кошмаров, не она оценивающе проходила по забитым рукам глазами, рассматривая новые оскаленные морды. Не она их рисовала для него. Каждый новый бой возвращался страх. Если сегодня его черед? Если сегодня он уже не встанет? Шутка ли – без тэхеновых объятий. Три года чистого кайфа: «завтра может не наступить», и ровно два месяца дикого страха под тем же лозунгом. - Может, мы уже переспим? – он курит за школой, а она стоит рядом, накручивая прядь волос на палец. – Ты меня месяц обещаниями кормишь, а даже не поцеловал. Знаешь, любой бы на твоем месте вел себя по-другому. Любой бы хотел оказаться на твоем месте. А ты до дома провожаешь и даже не пытаешься, ты импотент, что ли?! Он пытается. Пытается думать о небе. О далеких планетах за голубой пеленой, о звездах, светящих какие-то кармические символы на сердцах младенцах. Она шипит мегерой и бесит. - Скажи уже, чего молчишь?! – визгливо выкрикивает она, топая ногой, как зовут-то ее, черт. - Не пошла бы ты нахуй уже, - послушно говорит он. – Я не тебя… Он хочет сказать что-то еще, но в спину утыкается острый нос. Широкие ладони обхватывают за талию, такие горячие, что даже сквозь толстовку Ким чувствует, как по коже с шипением расплываются волдыри. - Эй, инопланетянин! Ты с херов сюда привалил, совсем крыша потекла?! Перебои с системой получения сигналов оттуда? Это мой парень! – Девочка громко ругается, а потом визгливо пищит, потому что Намджун выдыхает ей дым прямо в лицо. Юнги просил подумать о Тэхене. Он сам просил себя подумать о проблемах, которые навалятся на парня. Он убеждал себя, что Тэ без него будет лучше. Но горячие руки на толстовке. *** Девочка сначала вскрикивает от неожиданности, а потом начинает орать, тыкая в опомнившегося Тэхена пальцем. Хен стоит спиной, замерев, не дышит даже, кажется. Младший понимает, что это, простите, совсем пиздец, и думает: сначала покраснеть или сразу подохнуть на месте? Утонуть в презрении к самому себе мешает все тот же Намджун, который все-таки оборачивается и, вместо того, чтобы вмазать по лицу, крепко обнимает. Обнимает его. При девушке. С ума сойти. Девочка возмущается и пытается качать права, но с ней не церемонятся – показывают фак и утаскивают ошалелого Тэхена в ближайшее кафе, где вдавливают в стенку у окна на диванчике, вливают целый мини-чайник с черным фруктовым чаем, впихивают какой-то бутерброд и держат за руку. За руку. В кафе. Возле школы. Где сидят сплошь знакомые морды. Охуевшие знакомые морды. Да что там, у Тэхена самого морда охуевшая. Не проснуться бы, господи. Ему не совсем понятно, что из происходящего реальность, а что Инстаграм съехавшей крыши. Намджун сбивчиво шепчет в ухо, уверенно запихивая одной рукой мороженое в несопротивляющегося рыжего, а другой крепко прижимая его руку к дивану, чтобы не сбежал. Он говорит, что не хотел подходить в школе, потому что «ну ты же сам видишь, как на меня все пялятся, тебя же завтра могут задавить, оно надо?», говорит, что девушка эта не девушка, то есть, она сама себе все решила, а ему было в принципе все равно, он же не знал, что «ты будешь так на нее реагировать», а когда узнал, отвел ее за угол, чтоб, значит, мозги вправить, а тут «ну у тебя руки теплые такие, даже сквозь толстовку чувствуется», и вообще, « у меня сегодня дома никого, хочешь татуировку набить?» Его сбивчивый монолог прерывает один из одноклассников Тэхена, который первый решается, наконец, подойти. - Эй, Ким Намджун! – черноволосый Чон Чонгук ухмыляется, и опирается руками о столешницу. – Кажется, ты промахнулся компанией, твой Юнги сидит с нами. Парень кивает в сторону соседнего диванчика, где устроились Чимин, Юнги, пара девочек и сам Чонгук. Юнги приветливо машет рукой, и во всеуслышание зовет Тэхена присоединиться. Чимин тушуется, мысленно убивая своего бойфренда, а Чонгука аж перекашивает от отвращения. Но Намджун отпускает руку Тэхена, встает и подходит к Чону вплотную. Тот выпрямляется тоже и смотрит на хена, ухмыляясь. Они почти одного роста, но Кима он слегка побаивается. У того за месяц появилось кольцо на губе и словно бы красной ниткой зашита бровь (работа Тэхена, кому какое, впрочем, дело) мало ли что от него еще можно ожидать. Чонгук и не ожидал. Резкая боль в затылке, а потом и во лбу стала совершенно неожиданной. Просто Намджун не церемонился. Схватил парня за волосы и с силой приложи о столешницу лбом. - Может хоть дурость вылетит, - презрительно добавляет он, кивая Тэхену к выходу. – Пока, Юнги, удачного дня. - Тебе тоже, бро! – долетает в ответ довольное хихиканье блондина. Тэхен семенит за хеном, стараясь подстроиться под его широкие шаги. Завтра в школе Чонгук устроит ему темную, это по звездам не гадай, а поможет ему та девочка, которая девушка, но не девушка. Но в кафе Намджун держал его за руку, ради этого можно и потерпеть. - Юнги… Вы с ним вообще еще, ну… - смущенно спрашивает он, когда Намджун сворачивает в подворотню и закуривает сигарету. - Мы не в ссоре, просто он решил проверить, что за друзья такие у Чимина, - кивает старший, понимая вопрос.- В сущности, друзья у него ничего, только уроды моральные. *** Комната хена черная. У него черные обои и мебель из темного дерева, у него на столе черный светильник, хорошо, хоть свет желтый. На стенах, как и у Тэхена – психоделические рисунки, а в колонках, не вырубаясь, крутится на повторе последний альбом Tech N9ne. - Как в гробу, - комментирует Тэхен, когда Намджун расчищает место на столе для работы. – Тебе так спокойнее? В темноте? Намджун замирает, промывая стол какой-то пенной жидкостью, а потом смеется. - Тебе никогда не говорили, что ты слишком откровенный? Твои вопросы могут смутить кого угодно! Младший прячет глаза в пол, кто бы ему сказал? У него же не было друзей. Говорит, что думает, спрашивает, что интересно. - На самом деле, - Намджун указывает на стул, призывая сесть. – Спокойнее мне стало только с тобой. И щурится лукаво, наблюдая, как краснеют тэхеновские уши. - Это ответы твои смущают,- буркает младший, протягивая руку. – Что ты хочешь мне набить? Да, это надо было спросить до того, как у мастера оказалась в руках машинка и запястье Тэ. - Тебе понравится, - обещают в ответ. Маленькая игла с черными чернилами вонзается в тонкую кожу. Тэхена пронзает боль, каждый удар маленькой иглы – неприлично больно. Он жмурится, пускает глаза гулять по стенам и потолку, на хена смотреть больно, как и на собственную руку, но взгляд постоянно спотыкается то об него, то о тонкие буквы, проступающие на коже. Десять минут. Десять минут игла вбивается в кожу без передышки. Десять минут похожи на вечность. Ким кусает губы и обещает про себя, что больше никогда ничего себе набивать не позволит. Когда все заканчивается, на руке красуются три аккуратные, слегка опухшие черные буквы: «ed U». - Что это? Намджун растягивает губы в довольной ухмылке и снимает со своей руки широкий кожаный браслет, который не снимал никогда, под ним тоже надпись: «I ne». Рука ложится рядом с рукой Тэхена. И рыжеволосый читает целиком : «I need U».

You gave me magical I gave you wonderful Let's make this biblical And hang from our invisible cords