Savage

Что такое отчаяние? Тэхен в последнее время часто об этом думает. Когда утром в школе молился, чтобы Чонгук не заметил его. Не заметил неприлично скомканных краев рубашки, чуть выступающее фиолетовое пятно на шее. Пусть бы он прошел мимо, просит Тэхен в космос, не обратил бы внимание на огромный черный кожаный браслет, под которым прячется тату. Пусть бы Чимин сжалился и не ускакал к Юнги, а занял бы своего друга разговором… Но Чонгук подходит сразу же после первого урока, как только за учителем закрывается дверь с той стороны. Одноклассники непривычно тихие и внимательно следящие за движениями Чонгука. Кто-то встает у дверей, закрывая путь к отступлению. Чимин. Вчерашний собутыльник – сегодняшний палач. - Эй, инопланетянин, - ухмыляется Чон, впериваясь глазами в Тэхена. У него на лице улыбочка - идеально белый ряд верхних зубов. У него две сережки в ушах, черные тонкие колечки. У него прическа «хорошего мальчика» в натуральном черном цвете и маникюр на ногтях длинных тонких пальцев. Многие девочки тихонечко текут, когда он выходит к доске что-то объяснять, потому что улыбка у него неописуемо милая, а еще он щурится, рассматривая окружающих сквозь длинные ресницы. Однако. Тэхену до текучих девочек далеко. Он видит, как загораются злобные огоньки в больших глазах, как быстро искривляется рот в зверином оскале, как тонкие пальцы сжимаются в кулаки, и вот уже не «золотой мальчик – гордость класса», а привычный глазу « невероятно бесящий злобный приставала» Чон Чонгук. Внутри Кима разливается отчаяние. - Чонгук, страдаешь скукой? - хрипит Тэ, и его показушное безразличие со слабой долей воинственности только больше Чонгука заводит. - Конечно, малыш, - весело бросает черноволосый, хватая парня за рукав и поднимая со стула. – Без тебя какое веселье? Действительно, давненько его не били. Рыжий не особо сопротивляется, потому что знает, это бесполезно. Он позволяет вытащить себя за шкирку, как собаку, до задней стены класса, и старается абстрагироваться от язвительных комментариев Чона. Привычно. Сначала Чонгук будет долго его унижать, выискивая болевые точки, а потом, когда и так невысокая самооценка Тэхена похоронит себя заживо, займется рукоприкладством. Чон бьет не особо сильно, так чтобы синяки быстро проходили, и никогда в лицо, чтобы учителя не заметили. До Тэхена долетают кусочки ругательств, там что-то вроде «педик, шизик, слабак…», но в этот раз абстрагироваться не получается, а потому каждое выкрикивание звонким голосом пронизывает до костей, и в сердце по крови поступает отчаяние. Отчаяние. Это когда в тупике ищешь выход, но не находишь. Это когда тебя в шутку душат, но не останавливаются, когда ты хрипишь, и вот-вот закончится воздух, только душитель не понимает. Это когда на краю пропасти твоя жизнь в руках человека, мечтающего тебя убить. Это когда в толпе зевак вылавливаешь презрительный взгляд невысокого черноволосого паренька, и понимаешь, что свой единственный шанс как-то возвыситься в чужих глазах похерен. Итогом первого дня в школе без Намджуна становятся: онемевшие от страха и пинков ноги, которые даже не в состоянии поднять покалеченное тело; алеющие новые синяки под рубашкой; заваленная контрольная по математике, казавшаяся китайской азбукой; унижение, спуск с мягких розовых небес на землю, покрытую острыми камнями. Отчаяние. Отчаяние. Отчаяние. Сколько таких дней без Намджуна будет на этот раз? Отчаяние. Дни без Намджуна – единственного человека, которому не все равно, Тэхен проводит всегда одинаково: школа, домашка, рисунки, музыка, длинные прогулки, объятия толстовки, сон. Лейтмотивом через неоригинальный авторский текст – отчаяние. Тэ переживает за Намджуна, ждет его каждую секунду. Уходит из дома, чтобы вернувшись обнаружить его у подъезда, но тщетно. Сначала он старательно обрабатывал татуировку, придумывал новые эскизы, прогуливался по берегу реки, в надежде успеть выстроить дамбу против приближающегося моря. Мама любопытствовала, что же за друг такой завелся впервые за много лет, но Тэхен мужественно молчал, закутываясь в толстовку и уходя. Если бы Намджун был рядом… Дни без Намджуна пролетали незамеченными, оставленными без внимания за ненадобностью, идентичные один другому. В памяти крепко запечатлелся только дождливый четверг. На сетчатке глаз отпечатался страшный ливень, заслоняющий реальность плотной стеной от уютного Тэхеновского мирка. - Лучше бы тебе не ждать его, - Юнги вылавливает парня возле подъезда. Тэхен как раз выходит из дома, чтобы не удавиться подушкой. Ливень уже промочил клетчатую рубашку блондина и принялся за красную толстовку Тэ, пронизывающий ветер заставлял ежиться, настроение стремительно падало ниже нуля, но все лучше, чем сидеть в четырех стенах, когда каждый кусочек квартиры напоминает о Намджуне. - Что с ним? Что ты знаешь?! – тут же накидывается Ким на блондина, крепко вцепляясь ему в плечи. - Пока жив, - пожимает плечами Юнги, морщась, потому что потекли от давления на рубашку струи ледяной воды по коже. – Но у него сегодня бой с королевой ринга, и даже если ему повезет … У тебя очень хуевый вкус на людей, Тэхен, скажу я тебе. Забудь о нем. Спокойней дышать будешь. - Откуда тебе знать, может он победит! - обиженно фыркает парень, расцепляя хватку. – Ты ведь его совсем не знаешь. И меня. - А ты? – усмехается Юнги, смеривая рыжего насмешливым взглядом. - Ты знаешь, например, что он в Америку собирался после экзаменов? Заявление было одобрено еще три месяца назад. Он тебе не сказал? Внутри что-то застывает, скрипит, мерзнет и падает вниз, разбиваясь на осколки, тая и стекая в канализацию вместе с дождем. Отчаяние? Не сказать о таком… Может, он просто не успел? Не хотел огорчать раньше времени? Раньше какого времени? Для Намджуна существует только сейчас, потому что каждое завтра под вопросом. Или хотел позвать с собой? Ну да, с тэхеновыми знаниями только в Йеле учиться. - Тэхен, слушай, Намджун вовсе не эгоистичная сволочь, но, кажется, круглый дурак! Ваши отношения с момента знакомства были обречены, и я не знаю, какая муха заставила его их все же начать, но тебе – то зачем травить душу? Ты же умираешь каждый раз, как он уходит. Я же не слепой. Подумай, что с тобой будет, когда он уедет. Или когда он не вернется? Тебе себя не жаль? – Мин кладет руку ему на плечо и требовательно заглядывает в потускневшие глаза. – Ну, хорошо, пофиг на себя, подумай о нем, ему же тоже паршиво будет, ты ведь ему не безразличен. Но думать хочется только о себе. Обида накрывает лавиной с головой, топит, не давая даже возможности сделать вдох. Америка, бои, татуировки, сигареты, Юнги, подготовка к экзаменам, - все что угодно, кроме Тэхена. Тэхену толстовки, какие-то обещания, отбитые ребра, успокаивающие поцелуи. И все. Намджун Тэхену не положен, а Тэхен Намджуну принадлежит полностью, но нужен ли? - Заведи себе подружку, - советует Юнги, потрепав на прощание его по голове. – А Дикаря пошли сразу, если снова заявится. Вот держи, отдохни. Блондин протягивает пачку сигарет. Легко ему говорить. У Мина есть Чимин, друзья, планы на будущее, а у Тэхена только Намджун. Розовые волосы, шрамы, татуировки, горячие руки, холодные пирсинги, глаза… Отчаяние. Отчаяние, подкатившее к горлу, соизмеримо только с ненавистью к Чонгуку, наверное. Тэхен мокнет под дождем, пиная промокшими кедами глубокие лужи, бредя куда-то в пустоту, без разбора. В наушниках уже осточертевшие любимые группы, но снять их и идти совсем в тишине страшно. Однако, через бесконечность квадратных домов и прямоугольных подворотен, в перерыве между песнями, он слышит чей-то вопль над головой. На крыше четырехэтажного здания болтается какой-то пацан, из-за дождя ему очень скользко, так что долго не протянет. Тэ врывается в подъезд, бросаясь вверх по ступеням, а навстречу ему, топоча, спускается группа молодых парней, всего на пару лет старше Тэхена. Они издевательски хохочут и истерически повизгивают, счастливо. На краю крыши рыжеволосый находит Чонгука. Парень изо всех сил держится на скользком покрытии. - Помогите, - хрипит он от страха, поднимает голову и замирает. Тэхен и сам не знает, что сказать. Когда человек, который над тобой постоянно издевается, подвешен над пропастью, вытащить его или подтолкнуть? Отчаяние. Ким смотрит спокойно, он видит столпившуюся внизу кучку парней, кричащих что-то вроде «не смей, пусть сдохнет!», - видимо не только Тэхену он доставил кучу неприятностей. Чонгук дергается и шепчет одними губами: «Помоги». Помочь на выгодных для себя условиях? Тэхен садится на корточки рядом с руками Чонгука и, усмехаясь, начинает рассуждать вслух: - Спасти с пользой для себя? Или все-таки сбросить? Чтобы ноги переломал и позвоночник, и жизнь свою дебильную. Чтобы в полете вспомнил все колкости и синяки, которые успел мне оставить, чтобы двести раз пожалел о том, что вообще решил однажды подойти ко мне? – он склоняет голову набок, словно бы ждет ответа от обидчика. – Охотнику сложно рационально мыслить, когда он жертва, да, Гуки? Чон зло щурится, или щурится от капель, падающих на него. - Дикарь,- фыркает он, но тут одна рука срывается, в глазах мелькает Отчаяние. Тэ даже не успевает решить, руки машинально хватают его за вторую руку, потом за шкирку, подтягивая, за ремень на фирменных джинсах он его все-таки вытаскивает. Сердце вмиг проделывает тройной кульбит, так что через секунды оба парня лежат на мокрой и скользкой крыше, стараясь отдышаться. - Ну зачем ты, - разочарованно вздыхает голос одного из незнакомцев, похоже, парни не поленились подняться обратно. – Пусть бы упал. Ему можно. - Никто, - басит низким от страха голосом, поднимаясь. Драться с группой старшекласснников или даже студентов, которым явно не впервой махать кулаками – та еще радость, но он не может позволить обидеть Чонгука. Никому кроме себя. – Никто не заслуживает смерти. - Да ты добряк, - толстяк в синей толстовке и драных джинсах делает несколько шагов к Тэхену. В любой другой ситуации Ким бы убежал. Но куда денешься с крыши? Рыжий рыщет глазами в поисках ответа, и вспоминает слова Намджуна: «Если начнешь говорить с ними, не важно, спорить или соглашаться, ты увидишь по глазам, что там внутри. Сможешь вытащить чужие страхи наружу – победишь. Главное не бойся бить по больному. Многие только так понимают». Он решает, что делать все равно больше нечего. - Из меня такой же добряк,- говорит он, пряча руки в толстовку и горбясь, словно бы прячась от собственных слов. – Как из тебя балерина. Но я верю, что если человек сильно накосячил – смерть слишком простой способ сбежать. Я считаю, пусть замаливает свои грехи, пусть наказание будет соразмерным. Этот урод гнобит меня со средней школы, у меня нет друзей, меня все презирают. А если бы он сейчас сдох, смерть стала бы наказанием, только если Ад существует. Но, а если нет? Это что, я так и буду жить, неотомщенным? В конце своего монолога, парень уже стоит совсем близко к толстяку, выпрямившись во весь рост и расправив плечи. Он уверенно смотрит в узкие щелочки глаз, и просто уверен, что прав. - Согласен, - кивает толстяк, немного поразмыслив. Он забирает у своего дружка кошелек, видимо, кошелек Чонгука, и кидает его в лужу, предварительно почистив от купюр. Они уходят, кинув напоследок, - Заплатишь сполна, ублюдок. А когда за ними закрывается дверь, Тэхен облегченно выдыхает клубы пара и разворачивается к офигевшему Чонгуку. - Ну, чего валяешься, простудишься, заболеешь, а не дай боже бронхит, ты же умрешь! – он подскакивает к Чону и протягивает руку, чтобы помочь встать. – И я останусь неотомщен? Мимолетное удивление сменяет раздражение. Он сейчас, должно быть, ненавидит сам себя за трусость. Поделом. - И сам мог бы, - отмахивается от протянутой руки темноволосый, поднимаясь. Его одежда вымокла насквозь, как, впрочем, и Тэхенова. - Конечно, - наигранно понимающе соглашается рыжий, пряча руки в карманы снова и разворачиваясь, чтобы уйти. Стоять на одной крыше рядом с Чонгуком чревато. Но уже возле выхода Чон окрикивает его. - Чего? – Тэхен не оборачивается, но и не двигается. Чонгук в пару шагов преодолевает расстояние между ними. - Ты весь промок, я живу рядом. Давай так, с меня кофе, с тебя молчание за сегодня. Ну, - голос дрожит, - и еще что пожелаешь. С пользой для тебя. Ким ухмыляется. Это чистая победа. Чонгук унижен, разозлен, напуган. Согласен на что угодно, лишь бы репутация не пострадала. Это Отчаяние. - Пока, - кидает рыжий безразличным голосом и открывает дверь. Но парень ловит его за руку, дергает на себя, и, глядя своими блядски-большими напуганными глазами, отчаянно добавляет. - Пожалуйста. Когда-то в детских тэхеновских грезах, Чонгук делал это на коленях, с дулом пистолета у лба. Умолял в отчаяние о пощаде. Ким смеривает его презрительным взглядом, зевает, не вырывая руки, и веско уточняет: - Чай. -Что чай? – Чон хмурится, но тут же кивает часто-часто, как болванчик. Чай, кофе, девочки за чужой счет… Сегодня Тэ командует парадом. Все, как говорится, включено.