truths you have to grow into

Эмма помогает Реджине перевезти Зелену из госпиталя в особняк. С помощью магии они устанавливают барьеры вокруг дома, и теперь ведьма полностью отрезана от Румпельштильцхена. Зелена в основном издевается над Реджиной из-за её «неумелой» и «недостойной» магии. В ответ Реджина шипит, что сама Зелена в кандалах и вообще без магии, на что та посылает ей уничтожающий взгляд. Эмма не готова вернуться в лофт родителей и покинуть Генри и Реджину с Зеленой. Даже если она не в состоянии навредить им физически. Таким образом, Эмма решает продолжить спать на диване. Гостевая выполняет роль тюрьмы для ведьмы (между прочим, гораздо более комфортной, чем в госпитале), к тому же в особняке вокруг куча людей, с которыми можно препираться. Эмме кажется, что Зелена искренне рада такому положению вещей. Генри приближается к тётке с осторожностью и едой. Реджина читает ему бесконечные лекции о том, как опасно проводить с Зеленой время наедине, но он каждое утро стучит в дверь гостевой комнаты и интересуется, хочет ли ведьма отведать блинчики. Ответ всегда «нет». Генри продолжает спрашивать. Реджина, со своей стороны, или полностью игнорирует сестру, или собачится с ней. Золотой середины просто нет. На четвёртое утро с поездки в Нью-Йорк, Эмма, спотыкаясь и потягивая затекшие мышцы, вваливается на кухню с утра (она знает, что Реджина к этому времени уже отправила Генри в школу, после случая с Круэллой они с большим усердием присматривают за пацаном. К тому же над ними висит угроза в виде Румпеля и Автора). Она не надела штанов и лифчика, а белая майка поднимается всё выше, обнажая живот. Её приветствуют ухмыляющаяся Зелена, расположившаяся у кухонного островка и потягивающая кофе, и полностью одетая Реджина с весьма кислым видом. Её взгляд, кажется, не может оторваться от полуобнаженного тела Эммы. — Доброе утро, — бормочет Свон. Реджина тут же отводит глаза. Зелена смеётся поверх своей кружки. — Я… думала, здесь никого нет, — Эмма безуспешно пытается прикрыть отсутствие лифчика, так как от белой майки пользы мало. — Я не могу уйти, — многозначительно замечает Зелена. — И, знаешь, ты устроила неплохое шоу, — она поворачивается к Реджине с дразнящим выражением лица, граничащим с жестокостью. — Вы пытаетесь мне что-то сказать, мисс Свон? — её взгляд остаётся на лице Реджины, хотя вопрос адресован Эмме. Глаза Реджины опасно поблёскивают, а щёки едва заметно краснеют. Эмма не может определить, от смущения или гнева. Она посылает Зелене сердитый взгляд. — Я собираюсь к твоей матери, — говорит Реджина, игнорируя предыдущую сцену. Не глядя на Эмму, она достаёт из сумочки ключи и надевает синее пальто. — Нужно перестать ходить вокруг да около и решить, что делать с Автором и Голдом. Ты идёшь или нет? — Я… да, — Эмма делает шаг вперёд, чтобы захватить чашку кофе, но передумывает на полпути, вспомнив о напряжённой Реджине. — Дай мне только… штаны надеть, — бормочет она и несётся прочь из кухни под смех Зелены и ответное шипение Реджины. Они продолжают доставать друг друга, то поднимая голоса, то переходя к сердитому перешёптыванию. Эмма их игнорирует. Они ссорятся, таковы их отношения. Обычно Зелена как можно чаще упоминает Робина: спрашивает, как там его милая жена, как её зовут? Как они уживаются в лесу? Сначала Реджина притворяется, что не слышит, а потом взрывается. Эмма с Генри насчитали три файербола за последние четыре дня. Ни один из них не достиг цели, пролетая в паре сантиметров от головы ведьмы, так что намерением, скорее всего, было просто припугнуть. Предупредить. Свон натягивает джинсы и лифчик. Когда она застёгивает застёжку, в комнату входит Зелена и дьявольски ухмыляется. — Думаю, ты пыталась мне что-то сказать. Прости, любовь моя, женщины меня не привлекают. Даже так хорошо сложенные, — её голос понижается до шёпота (а кажется, что звучит ещё громче). — Думаю, ты выбрала не ту сестру. Со стороны кухни слышно, как кто-то подавился. — Ты готова? — нетерпеливо спрашивает Реджина пару мгновений спустя. Зелена хохочет и возвращается в свою комнату. Эмма натягивает через голову рубашку, которая выглядит чистой, и хватает куртку, пробежавшись по волосам рукой и быстро связывая их в небрежный хвост. — Ага. Она надевает сапоги, в то время как Реджина заворачивает за угол. — Готова. — Вовремя, — всё, что говорит Миллс, не удостоив Эмму взглядом. У Свон возникает чувство, что сильно загостилась в этом доме.

***

Сидя на диване, Эмма зажата между подлокотником и Лили. Они не говорили с момента, когда та обратилась в дракона и попыталась убить родителей Эммы. Свон не знает, существует ли специальный протокол для таких вещей. Как бы то ни было, Лили — наименьшая из проблем. Снежка не отводит тоскующего взгляда от дочери и то и дело предлагает воду, сок, кофе, блинчики, французский тост, лимонный пирог с безе. А Реджина всё ещё отчего-то отказывается смотреть на неё. Эмма не в курсе, что натворила помимо неприемлемого вида в семь утра. В квартире ещё никогда не было так тесно. Снежка и Дэвид с малышом на руках сидят в кресле напротив дивана. Реджина стоит, прислонившись к входной двери, будто готовится убежать в любой момент. Эмма, Лили, Малефисента, Мэриан и Робин втиснуты в диван, а Грэнни, Мулан, Белль и Уилл расположились на кухонных стульях. Руби и Авроре пришлось занять кровать Снежки. Эмма неловко сдвигается, и Лили слегка подпрыгивает, когда их колени соприкасаются. Реджина громко прокашливается. — Сейчас, когда мы все уместились в невероятно тесной квартирке, начнем? — спрашивает она, однако фраза совсем не звучит как вопрос. Все обращают внимание на Миллс, а после переводят взгляды на Снежку (Эмма и Мал не входят в это число). — Хм-м-м, — начинает та, — ну… Малыш начинает плакать, и она тут же движется, чтобы взять его на руки, и обращается к Реджине. Миллс вздыхает и отталкивается от двери. Эмма почти не слушает. Каков бы ни был план, они, скорее всего, обречены. У Голда есть перо автора, а если верить Белль, то скоро будут и чернила. Или они уже у него есть. В то время как они не нашли ничего, кроме обычных ручек. Что бы не планировал Голд, это произойдет. На удивление, Эмма не переживает. Она словно онемела. От калейдоскопа событий она не может сосредоточиться на чём-то одном, а поэтому ничего не чувствует. Лили случайно движется, и в этот раз Эмма подпрыгивает от контакта. Взгляд Реджины мечется от Робина к ней. Свон совершенно не знает, что со всем этим делать. Реджина усиленно избегает Гуда, и по тому, что Эмма может сказать, он заново влюбился в свою жену за тот месяц, что они провели вдали от всех. Или он просто хороший актёр. Каждый раз, когда он неосознанно касается Мэриан, Реджина вздрагивает. Эмме жутко хочется ударить Робина. Но потом она вспоминает, что технически сама виновата, и сжимает кулаки, пока ногти не оставляют красные полумесяцы на внутренней части ладоней. Миллс на середине своей речи, когда в комнате всё замирает. Будто приходит в замедленное движение. Эмма успевает кинуть взгляд на Реджину, а после на Лили, прежде чем перед глазами темнеет.

***

Она приходит в сознание закованной в цепи. Но сначала она замечает платье. Сонно открыв глаза, она видит свою одежду, пытается сесть, но вокруг запястий оковы. Её обоняние улавливает запах солёной воды, значит, рядом океан. Пол щербатый и бетонный, внутри комнаты холодно. Нет ни проблеска Сторибрука. Эмма кричит.