Stained Glass / Витражи

Кенсу заворачивал за угол как раз вовремя: чтобы увидеть огоньки задних фар автобуса, сливающиеся в движении. — Айщ! — Кенсу звучал и выглядел совсем разочарованным, когда сел на скамью, с раздражением фыркая. Другой автобус появится здесь не раньше, чем через тридцать минут. Если бы он не вызвался помочь общественному центру с уборкой, то не застрял бы здесь в темноте. В одиночестве. Черт побери, он был совсем один! В полнейшей темноте. Только он. Один. Кенсу всегда нервничал в темных и пустынных местах, и он тонул в океане сожаления из-за того, что выбрал хор в средней школе вместо карате. Он был чертовски уверен, что не сможет запеть кого-то до смерти, если этот кто-то попытается его ограбить. И пока Кенсу мысленно пинал себя, кто-то сел рядом с ним на скамейку. Как он мог настолько потерять бдительность, чтобы даже не заметить чье-то приближение? Его могли убить, пока он был слишком занят нытьем о своем жизненном выборе. Кенсу не мог посмотреть на лицо незнакомца, но периферическим зрением он заметил, что вся его шея была покрыта витиеватыми татуировками. У парня были светлые волосы и темная кепка. Затхлый запах сигаретного дыма, которым была пропитана его одежда, неприятно покалывала ноздри Кенсу. Было достаточно темно, так что он не мог быть уверен, но ему показалось, что на губе парня был пирсинг. В любом случае, Кенсу видел достаточно, чтобы загнать свой пульс и заставить желудок сжаться от еле скрываемого страха. Он твердил себе: «НЕ ПАНИКУЙ! ОН НЕ ТАТУИРОВАННЫЙ ПСИХОПАТ, КОТОРЫЙ СОБИРАЕТСЯ ОБОКРАСТЬ ТЕБЯ И ОСТАВИТЬ УМИРАТЬ!» Кого он пытался обмануть? Парень с татуировками очевидно был психом, который собирался ограбить его и бросить умирать, и Кенсу даже не успеет попрощаться с родителями. Он так облажался. Адреналин пробежал по мышцам в его небольшом теле, и они напряглись, приготовившись к бегству. Глаза Кенсу осмотрели округу и заметили сине-розовый неоновый знак через дорогу: Местечко Эйса. Внутри бара были люди. Убежище! Он должен был как-то добраться до этого бара. Как только пятки Кенсу приподнялись от земли, а остальное его тело было готово уноситься прочь, незнакомец выдал: — Ты ходишь в Гарнье, не так ли? — Кенсу знал, что должен был бежать, но что-то в этом тихом шоколадном голосе заставило его остановиться. Здравый смысл и ноющий голос его матери говорили ему, что Кенсу не должен разговаривать с татуированным незнакомцем, однако по неизвестным для самого Кенсу причинам он, так или иначе, остался. — Да, я хожу в Гарнье. Ты тоже? — Кенсу предположил, что незнакомец посещает тот же колледж изобразительных и исполнительных искусств. — Специальность художественного искусства. — Ох. Я на вокале. Мы, хм, не встречались, да? — нервно спросил Кенсу, пытаясь не смотреть на замысловатые татуировки, которые украшали тыльную сторону руки парня. Тот издал низкий смешок и повернулся, чтобы посмотреть на Кенсу. У незнакомца была сильная челюсть, сонные глаза и очерченные скулы, что в сумме давало опасно привлекательное лицо. Кенсу был слишком заинтригован этим лицом, чтобы помнить о приличиях. — Черт, нет. Нет, мы не встречались. Но я видел тебя, — он растягивал слова в ленивой манере, странно притягивающую Кенсу. — Я Кенсу, — искреннее дружелюбие вышло на первый план, когда он улыбнулся и представился, хоть это и вышло немного нервно. — Чонин, — парень выдавил некое подобие улыбки. Кенсу считал, что люди вроде Чонина действительно не могут нормально улыбаться, потому что это было не в их стиле или просто не круто. И тогда они оба затихли, потому что… ну, а что можно сказать, в самом деле? Однако молчание не было неловким. «Это была просто… тишина», — подумал Кенсу. Теперь он должен был только удержаться от глупых вопросов, которые могли бы заставить избить его или, еще хуже, прикончить. — Так как ты..? — Кенсу неловко указал на свою собственную шею и застонал. ПОЧЕМУ ОН ВСЕГДА ЗАДАЕТ ТУПЫЕ ВОПРОСЫ В ТАКОЕ ТУПОЕ ВРЕМЯ? — Ты имеешь в виду тату? — Чонин удивился, а потом засмеялся. — Не припомню, чтобы кто-то когда-либо спрашивал меня об этом. — Я не хотел! Я думал вслух и… могу я отозвать вопрос, потому что он был действительно грубым, мы можем просто сделать вид, что я не спрашивал, пожалуйста? — Кенсу сгорал от смущения, выдавая слова в панической спешке. — Я не собираюсь причинять тебе боль, так что просто расслабься, хорошо? — Я и не говорил этого, — быстро проговорил Кенсу. — Ты и не должен был, — Чонин снова усмехнулся. Он, казалось, находил Кенсу забавным. — Мне было восемнадцать, и я был глуп. Мои друзья сделали по одной, так что я последовал их примеру. — Но их так много! Почему ты решился на такую огромную татуировку, если просто последовал за друзьями? Ты был в банде? Я снова все испортил… Пожалуйста, проигнорируй последний вопрос. Мне жаль. — Нет, все нормально. Я не был. Не был в банде, я имею в виду. Но мы действительно были задирами в школе. Что же касается татуировки, в восемнадцать лет юношеский максимализм находится на самом пике. Я очень пожалел о ней во время набивки, потому что это было больно. И еще я возвращался несколько раз, чтобы полностью покрыть шею и левую руку. — А как насчет твоей груди, спины и другой руки? — Кенсу выглядел любопытным, а не осуждающим, и Чонину это нравилось. Ему очень это нравилось. Неважно, насколько бредовым должно было выглядеть обсуждение своих татуировок с совершенно незнакомым человеком на автобусной остановке. — Я перенес слишком много боли. К тому же, у меня закончились деньги, — снова этот низкий смешок. — Я бы, наверное, даже не смог сделать букву «И». У меня нулевой болевой порог, — Кенсу указал на татуировку на пальцах Чонина, которой оказались буквы «В-Ы-Х-О-Д» наклонным рукописным шрифтом. — Выброс эндорфинов через некоторое время снимает боль. — Проблема, в первую очередь, будет заключаться в моем согласии на нахождении рядом со мной кого-то с иглой в руке. — Да… Ты действительно не похож на того, кто сделает татуировку, — пробормотал Чонин, и Кенсу рассмеялся — Да, определенно. — Так почему ты здесь так поздно? Я никогда не видел тебя здесь раньше. — Ну, я, как правило, в это время уже на пути домой, но я пропустил автобус в 9:30 из-за помощи в общественном центре на улице Кэррингтон — с классом по пению. — Это хорошо оплачивается? — Не-а. Это общественный центр — они не могут позволить себе большую оплату. Но я люблю преподавать. О, Боже, это звучит так жалко… Прежде чем Чонин смог ответить, двери бара распахнулись, взорвав шумом спокойную атмосферу. Два высоких мужских тела вывалились на тротуар, и Чонин хмыкнул, узнав их, — это были Тао и Крис. Уличные фонари тускло освещали их короткие светлые волосы, когда они, слегка шатаясь, плыли вдоль тротуара. Они, должно быть, набрались чего-то покрепче пива после того, как он ушел. Эти двое шли мимо переулка, когда Крис неожиданно нырнул туда, волоча Тао за локоть. Кенсу сдавленно ойкнул в удивлении, когда их рты слились в жарком поцелуе. Это должно было показаться противным, поцелуй между двумя парнями в темном переулке, и все же, в этом не было ничего противоестественного. Это казалось пламенным. Страстным. Их рты преследовали друг друга, а их руки… Кенсу не хотел знать, что вытворяли их руки, и он быстро отвернулся, чувствуя стыд за вторжение в такой интимный момент. Через минуту его глаза встретились с глазами Чонина. Тот пристально смотрел на него. — Я… Хм. Я не ожидал их поцелуя. Я не собирался смотреть, — Кенсу застонал от своей удивительной способности говорить худшие вещи в худшие времена. Почему он просто не мог научиться держать язык за зубами? — Это мои друзья. Тао и Крис, — Чонин едва видел поцелуй своих друзей, поскольку был слишком очарован эмоциями, появляющимися на выразительном лице Кенсу. Удивление. Изумление. Трепет. Понимание. И, наконец, смущение. Чего Чонин не видел — так это признаков неприязни или отвращения. И Кенсу начал нравиться ему еще больше. — Я полагаю, они встречаются, да? — спросил тот немного застенчиво. — Это было не так, когда я вышел из бара десять минут назад, — Чонин скривился, снял кепку и задумчиво взъерошил золотистые волосы. — Но они работали над этим в течение нескольких месяцев. Я даже не знаю, почему они тянули так долго, чтобы добраться до этой стадии. Отрицали все, видимо. Это была еще одна странная вещь, которую можно было обсуждать с незнакомцем на автобусной остановке, так что Чонин даже не был удивлен. Кенсу украдкой наблюдал, как Чонин надел обратно темно-серую кепку и прикрыл большую часть своих светлых волос. В любом случае, он смотрел, потому что находил Чонина привлекательным, и это должно было его беспокоить, ведь, ХЭЙ! Татуировки, пирсинг — и кто знает, что за другие проколы у него были? И когда это он нашел татуировки привлекательными? Прежде чем он смог дальше пинать себя, Чонин спросил о его курсе и почему он выбрал вокальное направление, и они легко проболтали до 9:50, когда автобус подошел к остановке. — Что ж, это мой. — Мой тоже, — солгал Чонин. Он не знал, в какую часть города он попадет в конечном итоге и как он попадет оттуда домой, однако сейчас его это не заботило. Он просто знал, что хочет провести больше времени с Кенсу, и поэтому сел в автобус, на котором даже ни разу не ездил. Было уже поздно, так что в автобусе пустовало много мест, и Кенсу сел у окна: парень всегда любил это место, потому что так он мог смотреть на мир, наблюдая, как люди живут своей жизнью. Чонин думал спросить, можно ли ему сесть рядом, но в конечном итоге он просто скользнул на соседнее кресло, почти соприкасаясь облаченными в джинсы бедрами. Сидя там, они говорили ни о чем и обо всем одновременно, пока не доехали до остановки Кенсу через пятнадцать минут. — Ты будешь на той остановке в следующий четверг? — Да, конечно я буду. Каждый четверг. Но обычно я сажусь в 9:30. — Может, я снова увижусь с тобой? — Мне бы этого хотелось, — Кенсу улыбнулся ему вставая. Чонин повернулся так, чтобы его ноги оказались в проходе и Кенсу мог пройти мимо него. Бедра Кенсу кратко коснулись левого плеча Чонина, и это небольшое прикосновение было… приятным. «Приятно» не было словом, существовавшим в словаре Чонина, но, казалось, что это было единственное слово, описывающее ощущение, возникшее из-за мимолетного контакта с телом Кенсу. Чонин скользнул к окну и выглянул наружу. Кенсу только что вышел из автобуса и повернул налево, невольно направляясь в сторону окна Чонина. Вскоре он увидел Чонина, наблюдающего за ним через стекло, и поднял руку, чтобы помахать ему. Тот тоже поднял руку и после минутного колебания приложил ладонь к стеклу. Кенсу остановился и просто смотрел на него сквозь стекло с задумчивым выражением лица. Чонин смотрел в ответ, его взгляд был пристальным, а губы не улыбались. А потом автобус тронулся, и во второй раз за ночь Кенсу наблюдал, как задние фары уплывали вдаль, все отдаляясь от него. Внутри автобуса Чонин тихо выругался. Почему этот парень так впечатлил его? Он был полной противоположностью всему, что тот знал, и Чонин должен был держаться от него подальше. Существовал такой врожденно чистый До Кенсу, и он не имел права марать его наивную невинность. Однако Чонин знал, что его сердце, точнее, то, что от него осталось, никогда не слушало его разум, и он просто надеялся, что не навредит этому парню. Это было последним, чего бы он хотел. Чонин на самом деле должен держаться от него подальше. Устало потерев лицо, он потянулся к сотовому телефону и быстрым набором нажал цифру «2». — Крис, вы, ребятки, до сих пор в том переулке? — Что за... Чонин? Что ты видел? — Достаточно. Так что я попрошу тебя об услуге: ты можешь меня забрать? Я на мели, — Чонин держал телефон подальше от уха в течение нескольких секунд, пока Крис выкрикивал ругательства одно за другим. Затем спокойно сообщил Крису место встречи, прежде чем снова убрать телефон, как только Крис перешел на следующую гневную тираду. — Ага, хорошо, спасибо. Так ты приедешь за мной, не так ли? Скоро увидимся. Да, да, я знаю, что должен тебе обед и ужин за это. Черт возьми, Крис! Засунув телефон в карман, Чонин посмотрел сквозь стекло перед ним, пытаясь сосредоточиться на темных формах и разноцветных огнях ночного города, так, чтобы не видеть свое отражение. Или лишь призрак парня, сидящего на его месте.