Сердце на двоих

— Битва с Ужасным Чудовищем отменяется. Сон, как рукой сняло. Астрид с распахнутыми глазами смотрела на Стоика. Она хотела увидеть хоть какие-то эмоции на его лице, но в его серых глазах читалась только усталость. С чего бы вдруг такое решение? Викинги стали перешептываться, но не двигались с места, желая получить объяснения, а спросить вождя об этом никто не решался. Сам Стоик уже развернулся и, ничего не сказав, оставил свой народ с возможностью открыто обсудить неожиданную новость. Астрид проскользнула сквозь толпу удивленных викингов, прямиком за ряд заново отстроенных домов. Они змейкой спускались от самого большого уцелевшего дома — дома вождя. То что надо для шпионажа. Девушка медленно ступала по укрытой тенью земле, боясь за каждым следующим поворотом быть обнаруженной. Слава Одину, все жители остались на главной площади, а Стоик, ничего не замечая вокруг себя, как околдованный брел к своей обители. Ничего, что могло бы объяснить поведение вождя не происходило. Вскоре девушка оказалась у последнего дома. Астрид уже посчитала, что зря отправилась за вождем, но решила проследить до конца. Она была вознаграждена за терпение. Только Стоик коснулся дверной ручки, как его окликнул Плевака. Лицо вождя озарилось, он повернулся к своему другу. — Ну что? — Все сделал, как ты и просил: починил, отполировал. Как новенький! — в доказательство Плевака протянул вождю свёрток. Стоик выхватил его из рук кузнеца и нетерпеливо раскрыл его. Уже через мгновение в руках вождя красовался блестящий на солнце шлем с небольшими рогами. Астрид долго щурилась, она не могла понять, зачем Стоику такой шлем. Но когда воспоминания острым кинжалом вонзились в сердце, девушка в порыве эмоций прижала руки к губам… Это был шлем Иккинга.

***

*В далёкой-далёкой Галактике :D* Различные чувства нахлынули невероятно быстро, словно цунами посреди бела дня, они обострились до предела — оглушили и ослепили. Сильная судорога скрутила тело Иккинга. Кислорода стало катастрофически не хватать, будто он находился в воде. Стал хватать ртом воздух, но тот обжигал лёгкие. Когда к горлу подступил ком, казалось его вывернет наизнанку. В один момент мальчик смог безболезненно вздохнуть, но тут же зашёлся в приступе кашля, который отзывался диким звоном в голове. Во рту появился стальной привкус крови. Кашель стих, и Иккинг ощутил под лопатками землю. Все ещё не открывая глаза, собрал все свои силы, поднялся на локтях и одним рывком перевернулся на колени. Сразу приник лбом к прохладной земле. Боль начала медленно утихать. В голове не было ни единой мысли. Очередной вдох принёс вместе со столь необходимым кислородом запах утренней росы. «Где я?», — пронеслась в голове первая ясная мысль. В надежде ответить на этот вопрос Иккинг медленно поднял голову и преодолевая остаточную боль в висках приоткрыл веки. В глаза ударил яркий свет. Опять пришлось зажмуриться. Мальчик протер глаза и предпринял вторую попытку разглядеть окружение. Иккингу пришлось щуриться, чтобы цветные пятна сложились в единую картину. Он оказался на небольшой полянке, которую окружали высокие лиственные деревья. Иккинг впервые видел вещи так чётко: каждый листочек на дереве, каждая капелька росы на траве. Все было окрашено в самые насыщенные цвета. Он не просто видел — он чувствовал окружающий мир своим нутром. Каждой клеточкой своего тела ощущал лёгкое дуновение ветра. Кончиками пальцев он чувствовал дыхание природы, каждое её движение. Но здешние пейзажи оказались незнакомыми для Иккинга. Это был не Олух. «Я на другом острове?» Иккинг не понимал, как мог очнуться на совершенно незнакомом острове. Разве что, они с Беззубиком могли сюда прилететь. Но память предательски подводила, в голове была полная каша. И где тогда сама бестолковая рептилия. Мальчик начал вертеться в поисках чешуйчатого друга, а в голове прояснилась похожая мысль: «Где Иккинг?» Эта мысль оказалась незамеченной на фоне воспоминаний, что свалились, как снег на голову. Арена. Он хотел приручить Ужасное Чудовище, но в то же время — прикончить эту тварь одним выстрелом. Он хотел остановить друга, но в то же время — убить всех этих неотесанных викингов. Он помнит, как на него навалились все, кому только не лень. Взгляд серых, но на тот момент почти чёрных от ярости глаз рыжебородого викинга. Помнит, как его шеи коснулось холодное лезвие топора. Эти воспоминания отозвались пульсирующей болью в шее. Иккинг медленно дотронулся дрожащей рукой до шеи. Он ощутил под своими пальцами глубокий шрам поперёк шеи, который уже начал затягиваться. Сердце билось с бешеной скоростью, а к горлу снова подкатил ком. Иккинг, начал уговаривать сам себя, что все это было лишь страшным сном. Он не мог… «Умереть?..» Глаза мальчика округлились до состояния блюдец. Иккинг все не мог поверить в происходящее. Он осмотрел руку на наличие крови. «Этого не может быть» Крови не было. Но стоило только перевернуть ладонь, как взору мальчика предстали чёрные крупные чешуйки. Они плотно прилегали друг к другу, покрывая все запястье, тянулись дорожкой до самого плеча, где скрывались под одеждой. От всего этого волосы на затылке зашевелились и встали дыбом. До ушей донесся всплеск воды. Иккинг резко поднялся и, несмотря на тяжесть во всем теле и головокружение, качаясь, направился в сторону источника звука. Ноги предательски запутались о выступающий корень дерева, и он снова оказался лицом в земле. Когда мальчик опять встал на ноги и оглянулся к корню, то увидел, как за ним безжизненно тащился длинный чёрный хвост, а из спины шлейфом тянулись большие, такие же чёрные, крылья. Как у Ночной Фурии. Как у Беззубика.

***

Увидев свой новый облик в отражении реки, Иккинг не мог поверить своим глазам. Не только потому что это событие само по себе было из ряда вон выходящее, но и потому что глаза бы не его — не человеческие. Чёрный вертикальный зрачок, был окружен ярко-зелёной радужкой с желтыми вкраплениями. Под глазами, словно веснушки, были рассыпаны чёрные чешуйки. Из-под растрепанных во все стороны волос такого же смоляного цвета, выглядывали ушные отростки. Иккинг даже попробовал ими пошевелить. К его удивлению, получилось с первого раза. После этого взгляд мальчика упал на рваную рану на шее. — Неужели он правда это сделал? — спросил сам себя Иккинг. Глаза его помрачнели, а уши опустились к макушке. Мальчик уже знал ответ на свой вопрос, но его сердце все ещё не принимало происходящее. Все это казалось лишь затянувшимся кошмаром, бредом во время болезни, но не реальностью. Он видел и чувствовал смерть брата так же чётко, как и свою. Мальчик ощутил, что он прожил две жизни и сейчас они просто-напросто перемешались, слились во едино, как тела викинга и Ночной Фурии. А в голове, как пчелы в улье, метались их многочисленные мысли. «Я ведь хотел его остановить,» — этим словам была присуща отличительная интонация, с какой Иккинг возможно никогда бы не произнёс эту фразу. Не его мысль. Да и голос был чужой: низкий с рокочущими нотками. Это Беззубик. Голос дракона ли был в голове Иккинга, или голос Иккинга в голове Беззубика — не понятно. Но они слышат и понимают друг друга, чувствуют одно и то же, думают об одном и том же. — А я остановил тебя… — голос тоже изменился. Он больше походил на тихое рычание. «И вот мы здесь… вроде живые.» — Наверное… — угрюмо добавил Иккинг. Он чувствовал, что жив, но чувство это было странное. И не известно, как это воспринимать — как шутку богов, или их снисхождение. Да, он слышал своё сердцебиение и дыхание, но он не ощущал свободы. Будто что-то держало его… Воспоминания? Возможно… Иккинг уже который раз прокручивал в голове то, что произошло до их с Беззубиком «смерти». Все было перемешано. Одно и то же событие мальчик помнил под разными углами, сопровождаемое противоречивыми чувствами и желаниями. Воспоминания были смешаны определенный отрезок. До момента, когда Иккинг сбил Ночную Фурию, он помнил только свою жизнь, словно кто-то залез к ним в голову и выкрал. «Может это и к лучшему». Через некоторое время за спиной послышался шелест листвы. Он не привлек бы особого внимания, если бы не выделялся из общей палитры звуков. Он был громче остальных, ближе остальных. До чуткого носа донесся незнакомый запах. Но воспоминания позволили определить, что это был дракон. — Дракон, — в подтверждение мыслям тихо подытожил Беззубик, приникнув к земле. «Спасибо, и без тебя понял». «Ну извини, я забыл, что ты у меня в голове». — Это кто ещё у кого в голове?! Иккинг притих, когда услышал тяжелые шаги, а за листвой показались еле различимые зелёные чешуйки. Из куста высунулась длинная голова дракона, украшенная небольшим воротником. Он потянул носом воздух, и повернул свою морду в сторону полудракона. Взгляд его озарился, а цвет чешуи резко сменился на жёлтый. Радостно хлопая крыльями, рептилия выбралась из кустов. Дракон заговорил так, будто был уверен, что собеседник будет положительно настроен. — Привет. Ты же дракон? От тебя пахнет драконом, — заинтересованно произнёсла рептилия, осматривая Иккинга с головы до хвоста. Подойдя ближе, новый знакомый начал тщательно обнюхивать волосы мальчика и уверенно тыкать своим носом в макушку, — Я — Криволап, зовут меня Зефир. А как твоё имя? — Ночная Фурия Беззубик, — ответил на заданный вопрос полудракон и повернулся в сторону собеседника. Иккинг был рад назваться именем своего собрата по разуму, хоть это и не его инициатива. Он не прочь был забыть своё человеческое имя, да и всю жизнь в теле человека тоже. Воспоминания о ней приносили мальчику боль. Кроме встречи с Ночной Фурией, конечно. Это, пожалуй, было поворотным событием в его обеих жизнях. — Ух ты! — воскликнул Зефир. Тело его на мгновение окрасилось в оранжевый, но вскоре его чешуя вернулась к жёлтому цвету, — Я никогда раньше не видел Ночных Фурий. Так вот вы какие! — Ну, вообще-то я наполовину человек, — Криволап на это замечание ничего не ответил. То ли он не удивился, то ли эму не был интересен сей факт. — А человеком от меня пахнет? — неожиданно для самого себя спросил Иккинг. — Совсем чуть-чуть, — пророкотал Зефир и заново принюхался к мальчику, после чего добавил, — запах давний, от него почти ничего не осталось. — Ясно. Иккинг от такого заключения ничуть не расстроился. Если Криволап принял его за дракона, то и другие рептилии, вероятно, отнесутся к нему как к себе подобному. Хорошее начало новой жизни. — Ты, наверное, голоден, — встрепенулся Зефир. При мысли о еде, в животе у полудракона предательски заурчало, — пошли, я знаю неподалёку озеро, там такая рыба вкусная! Криволап развернулся и взмахнул хвостом, призывая нового друга идти следом. Оказавшись в тени деревьев, Иккинг заметил, что цвет чешуи Зефира вновь сменился на зелёный. Боясь потерять его из виду, мальчик смотрел на кончик хвоста, мелькавший перед носом, и стал медленно пробираться сквозь заросли. — А ты с какого острова? — спросил Криволап, не оглядываясь в сторону полудракона. — С острова драконов. — В основании которого вулкан, да? Я слышал, там Красная Смерть поселилась. Тяжело вам, наверное… Всю добычу ей тащите. От воспоминаний об этом огромном драконе, Беззубика передернуло. Казалось, он до сих пор слышит её голос — противный скрежет, заполняющей все нутро, который заставляет любым способом попасть к его владельцу. — Да… Тяжело…