В тот день, когда...

Глава писалась под: Zara Larsson — One Mississippi Можете включить для атмосферы и поставить на повтор.

       Трое стражников волочили за собой измождённую девушку. Она еле поспевала за конвоем, с огромным трудом переставляя ноги, на которых зияли кровоточащие раны и порезы.        Платье темноволосой было изорвано по низу, и приобрело грязно-серый оттенок. Гематомы и синяки ярко выделялись на болезненно-бледной коже, руки были связаны за спиной, а волосы спутаны в огромный колтун.        Голубоглазую подводили к огромному парапету, в центре которого стоял столб, а вокруг был сложен огромный костёр.        Как только Адриан увидел это зрелище, то сразу же ринулся пробираться сквозь толпу к инквизитору. Схватив за рукав священника, и отведя в сторону прежде, чем инквизитор успел дать приказ о привязывании девушки к столбу, Агрест-младший начал полушёпотом:        — Послушайте, я готов за неё поручиться и внести нужный выкуп… в ближайшее время. Она… моя дальняя кузина по третьему колену со стороны матери… — Адриану пришлось на ходу сочинять причину, по которой ему просто необходимо вызволить девушку.        — Ну-с… Сколько вы можете за неё предложить? — Было видно, что инквизитор даже рад, что за жалкую ведьму он может получить выгоду для себя, и поэтому пытался «продать» её подороже.        — Сколько потребуется. — Чёткий и ясный ответ, без доли колебаний, дал понять католику честность намерений и правдивость слов «покупателя». Поэтому, сделав самый пренебрежительный тон, католик бросил:        — Так уж и быть. Забирайте! — Затем он обратился к конвою. — Эй! Стража! Отпустите девчонку! Отдайте её этому безумному мальцу! Да развяжи ты её наконец!        Пока темноволосую освобождали от пут, католик вплотную наклонился к юному графу и спешно прошептал:        — Жду Вас у себя через три дня. Мы обговорим с Вами… цену. Через неделю жду полную сумму. Иначе, она будет казнена. И да… если Вы поручились за неё, то, согласно нашим правилам, она должна жить в Вашем доме, в ином случае, я сочту… эммм… сделку, недействительной.        — Я всё понял. А теперь, извините, я должен идти.        И Адриан двинулся к стражникам, подхватывая валящуюся с ног девушку на руки. Как только ценная ноша была у Агреста, он быстро развернулся, кивнул головой Нино, и спешно удалился с площади, оставив толпу теряться в догадках.        Пройдя некоторое расстояние, и скрывшись от посторонних глаз в лесу, друзья наконец-то решили остановиться. Всё это время, Адриан боялся посмотреть вниз и увидеть истощённую, худощавую и избитую девушку. Не из-за того вида, что многим внушал ужас, а из-за страха за это хрупкое тельце, из-за огромного чувства вины и собственной причастности ко всему произошедшему.        Поэтому, сидя на поваленном дереве, граф собирался ещё около пяти минут с духом, прежде, чем опустил голову.        На его руках лежала полуживая и безумно уставшая девушка, выглядевшая очень болезненно. Её глаза были закрыты, рот чуть приоткрыт, лицо бледно-зелёное, ресницы чуть подрагивали, а грудь еле-еле прерывисто вздымалась. Было сразу заметно, что она находится в лёгкой стадии обморока, возможно, из-за голодания, может быть, из-за недостатка сна, может, от пережитого шока и стресса, а может, из-за всего сразу.        Ещё немного посмотрев на девушку, Адриан обратился к Нино:        — Ей, определённо, нужна помощь… Только вот, я не знаю, что делать… Вряд ли отец будет рад её присутствию в своём доме… Да и нам — Адриан поспешил исправиться — то есть мне, немало достанется…        — Эй, парень, послушай! Давай не будем забегать вперёд, хорошо? Будем решать проблемы, по мере их… поступления. И, сейчас, нашей главной проблемой является не самое лучшее, я бы даже сказал плачевное, состояние… твоей возлюбленной. Я думаю, единственный разумный выход — идти в замок. Сам посуди: местные не станут оказывать помощь, и тем более лечить, ведьму… даже за деньги… которых у нас, кстати, тоже нет… В замке же, слуги и придворный лекарь, хоть и нехотя, но обязаны будут подчиниться твоему приказу. А что делать с Габриэлем — решим позже. Сейчас нужно как можно быстрее отдать её лекарю. — Затем немного помолчав, Ляиф добавил. — А то она совсем плоха…        — Да… Ты, как всегда, прав…        И они, синхронно поднявшись, поспешили в поместье.

***

       Подходя к замку, Адриана не удивил нервно ходивший туда-сюда отец. Нет, он предполагал, что такое может быть. Но его удивило, скорее даже ошарашило, другое.        Как только Габриэль заметил Нино и Адриана с бессознательной девушкой на руках, он поспешил по направлению к ним. Его лицо, обычно сдержанное и каменное, выражало целую бурю эмоций. Но оно не было злым, раздражительным или даже яростным. Нет, оно было… взволнованным?! Именно так, ведь только подойдя к ним, граф сказал с облегчением:        — Ну наконец-то! Чего так долго?! Быстрее идите в центральную залу. Там вас уже ждут лекари. Они обо всём позаботятся.        Надо ли говорить, что Адриан был просто обескуражен необычным поведением отца, и ещё долго отходил от этого?        Поэтому, следующие минут двадцать, для блондина пролетели как миг, да и тот какой-то слишком расплывчатый, и очнулся он уже в кабинете отца, на пару с Нино, и, что опять же удивительно, держа в руках чашечку чая, по всей видимости ромашкового.        Но от размышлений, зеленоглазого отвлёк голос отца, который говорил как-то по-доброму, впервые не скрывая своих эмоций.        — Адриан, я всё знаю. И, сказать по правде, я очень рад, что всё получилось именно так. Мой мальчик наконец-то стал взрослым! Ты стал мужчиной. Я горжусь тобой! А сейчас, иди к ней… она скоро должна очнуться. И никаких возражений! Я же вижу — ты хочешь её увидеть… Договорить мы сможем и позже.        Радость блондина было невозможно сдержать, поэтому, вскочив с места, Адриан не удержался, и крепко-крепко обнял Габриэля, прошептав: «—Спасибо, отец!»        Граф улыбнулся и, сжав Адриана в ответных объятьях, чем снова удивил юного блондина, сказал:        — Не за что, сынок. А теперь поторопись. Она скоро придёт в себя. И я сомневаюсь, что первое, что она захочет увидеть — это каменные стены замка.        Правда, остаток фразы слышал лишь Нино, а блондин уже на всех порах нёсся в свою комнату, куда переложили девушку после лечения.