Три фазы Луны

Глава 4. Луна. Часть четвертая Луна широко улыбается. Вертит задом. Вносит то вазы, то беспонтовые браслеты. Тяжелые предметы вносят два брутальных мужика. Но тогда Луна идет перед ними и улыбается. Делает пасы руками, мол, смотрите. Люди смотрят. На Луну в том числе. Пусть смотрят! Специально для показа Луиджо одолжил ей то самое платье на бретельках с монетками. Сам он тоже в зале, жмется к какому-то пареньку. Паренек то и дело вскакивает, делает круг по залу — что-то фотографирует. Затем садится и что-то наговаривает на телефон. У него на шее висит бейдж прессы. Луна смеется про себя. Главное, чтобы повар не увидел. Ха-ха! А то сделает из голубков голубцы. Ха-ха! Писательницу она пока не видит. Книга лежит в сумке — Луна помнит об обещании. И о том, что с фотографами надо дружить. Вот она и дружит. Наконец все лоты проданы. На сцену выходит тощая девица в вязаном сером платье, высоких коричневых сапогах и невзрачными чертами лица. Толкает какую-то речь о необходимости помогать друг другу и прочее бла-бла-бла. Луне скучно, она зевает. Протискивает к Луиджо, просит показать писательницу. Луиджо всегда всех знает. — Зачем тебе? — начинает кривляться Луиджо. — Надо, — отвечает Луна. — Читать начала? Ха-ха! Смотри, мозг разовьется, голова начнет жопу перевешивать, как ходить будешь? Ха-ха! Очень смешно. Луна послушно смеется, а сама осторожно ощупывает голову и задницу — нет, вроде все в порядке. — Вон твоя писательница! — Луиджо тычет пальцем в девушку на сцене. После банкет. Главное, чтобы эта Ода не ушла! Луне любопытно посмотреть на нее вблизи. Правда, найти писательницу в толпе трудно — Луна запомнила только платье и сапоги. И теперь такое ощущение, что в такое же платье одеты почти все. Бред какой-то! Луна просит помощи у Галины. Та тоже смеется. Но Луна говорит, что ее попросили. Тогда Галина берет Луну за руку и ведет в сторону. Писательница стоит у стендов с бокалом вина и смотрит на выставленные фотографии. * * * Азэми Ода вблизи оказывается весьма миловидная. Или красивая? Как будет правильнее? Черты лица правильные, хоть и мелкие. Просто она не так ярко накрашена, как Луна и прочие девочки. Рыжие волосы, узкие глаза. Очень бледная кожа. И худая просто до безобразия, даже Луна не такая худая. Серое платье ажурной вязки ей совершенно не идет, а сзади смотрится так вообще безобразно. Неброские металлические украшения, браслет и серьги. На боку черная сумка. Не клатч, как у всех дам, а именно сумка. Несколько потертая и в меру объемная. — Здравствуйте! — писательница протягивает руку Луне. Луна жмет ее узкую ладонь. Замечает, что у нее холодные пальцы. Мерзнет? Даже в шерстяном платье? Луна лезет в свою сумку, которую взяла только ради книги. — Вы не могли бы?.. Луна умолкает — ей внезапно становится стыдно за то, что книга уже так потерта, исписана. Но писательница радуется, как ребенок. — Вы прочли? — Да… Азэме оглядывается. Видит диванчик, подходит к нему, Луна идет за ней. Писательница садится и начинает рыться в сумке. Луна замечает там несколько упаковок салфеток, батончики гематогена, упаковки орешек. — Вот! — писательница достает ручку. — Как вас зовут? — Луна… Ой, это не моя книга! Азэме несколько затихает. Именно затихает, а не задумывается, расстраивается или еще как-то. — Моего фотографа, — говорит Луна. — Я прочла. Мне понравилось. Особенно похороны, когда ветер… Не хватает слов, и Луна крутит ладонями над головой. Азэме снова зажигается. Как лампочка. — Красиво, в общем, — завершает Луна. — Я хотела купить, но в магазинах книги нет… Писательница кивает головой. — С магазинами всегда так. Хотите, подарю? — Хочу! — быстро соглашается Луна. Азэме снова залазит в сумку. Затухает — огорчается. — У меня нет с собой… Но может, как-нибудь в другой раз? — Непременно! — Луна уже лезет в свою сумку, достает визитку. — Завтра я занята, но послезавтра можем пообедать. Азэме берет визитку. На какое-то мгновенье ее пальцы касаются пальцев Луны, Луна вздрагивает. — Я с удовольствием пообедаю с вами, — говорит писательница и улыбается.