Огоньку?

Ковыряясь в полузамёрзшем подъёмном механизме двери, отделявшей его от маленького помещения аванпоста, Хакс буквально физически чувствовал, как его спокойствие осыпается — кирпичик за кирпичиком. Он обернулся, чтобы ещё раз полюбоваться горящими останками TIE-истребителя, на котором он, собственно, и прилетел. Но это ещё ничего страшного; тёмная мрачная фигура Кайло Рена, маячащая за плечом — вот, бесспорно, самая худшая часть свалившегося сегодня на генерала испытания. Лететь куда-то на TIE-истребителе — это само по себе плохо. Лететь куда-то на TIE-истребителе в компании Кайло Рена — просто невыносимо. Если бы не Сноук, подчеркнувший, что на секретную встречу они должны отправиться именно вдвоём и именно так, Хакса бы никто не заставил заниматься такими глупостями. Генерал давно подозревал, что вселенная его за что-то недолюбливает. А ведь начиналось всё неплохо. Немного поворчав по поводу TIE-истребителя, Хакс смирился, вспомнив, что там всего два места, а он, хоть и не хотел признаваться в этом даже себе, с нетерпением ждал следующей встречи с Реном наедине. Ну, а потом они попали в пояс астероидов, никем не отмеченный на карте, видимо, из-за особой секретности их задания. Несмотря на — ну ладно — весьма впечатляющие навыки пилотирования Рена, от всех столкновений уклониться не удалось, и пришлось совершать аварийную посадку на… кто б знал, как называется эта замороженная задница галактики, где они сейчас и находятся. Хакс помнил свободное падение после отказа двигателя, вхождение в штопор, но не сам момент удара — он по каким-то мистическим причинам потерял сознание ещё за несколько мгновений до этого. У него не было сомнений, что это — дело рук Рена, но вот зачем? Кстати о Рене. Хакс порывисто обернулся к рыцарю, потерявшему где-то свою маску при падении: — Так и будешь тут стоять, или, для разнообразия, поможешь открыть дверь? Надо было спешить; этот аванпост, замеченный Хаксом сразу же после того, как он очнулся в снегу, был их единственным шансом на спасение. Ночью температура воздуха наверняка опустится ниже пригодных для жизни уровней. Рен усмехнулся раздраженному тону Хакса и лениво щёлкнул пальцами. Ржавая, промерзшая дверь мгновенно открылась, как свежесмазанная. Хакс, матерясь про себя, окинул взглядом помещение, где многие годы не ступала нога человека. Окно — крутящийся стул — консоль — пыль. Скромненькая обстановка. Если консоль была в рабочем состоянии, можно было бы связаться с базой, и за ними бы прилетели в течение часа. Иначе… пока кто-нибудь вообще поймёт, что они исчезли, пока найдут маячок TIE-истребителя — сутки, не меньше. Настолько сильно Хаксу, конечно, не повезло, и системы связи были бесповоротно мертвы. Зато обогрев удалось включить — даже за это стоило поблагодарить судьбу. — И какой у нас план? — Рен поспешно закрыл дверь, стремясь как можно быстрее отгородиться от морозной стихии. Хакс только молча вздохнул, глядя на то, как мало усилий у него это заняло. То есть, он с самого начала подозревал, что с помощью Силы это было бы просто. И что рыцарю просто нравилось наблюдать, как Хакс мучается с замерзшими механизмами. Но он пока игнорировал эти мысли — просто для собственного спокойствия. — Будем ждать, когда за нами прилетят. TIE-истребитель явно не подлежит ремонту, и у нас нет возможности связаться с Первым Орденом. По моим оценкам, они пришлют кого-нибудь к утру, не раньше. Система отопления работает, значит, единственное, что нам может угрожать — я имею в виду, реально угрожать — это если ты решишь закатить истерику и уничтожишь ещё одну несчастную консоль. В этом случае мы, конечно, замёрзнем насмерть. Генерал, доложив обстановку, вернулся к размышлениям о том, что они тут заперты вдвоём, и никто их не потревожит до завтра.  — О, это было бы весьма грустно, — вздохнул Рен, пытаясь поплотнее закутаться в плащ, — Не могу, однако, не заметить, что смерть в этом случае будет грозить только тебе. Моих умений, конечно же, хватит для выживания в суровых условиях. — Да-да, не сомневаюсь. В твоих умениях пилота я, например, уже убедился лично. — Хакс не смог удержаться от сарказма, красноречиво кивнув в сторону окна, где открывался живописный вид на почти догоревший истребитель. Затем — вздохнул, приводя мысли в порядок. Было бы крайне неразумно ссориться с Кайло Реном, когда под рукой нет аптечки. «Прекрати его доводить. Пока что.» Генерал повернулся к консоли, чтобы проверить, не сможет ли он получить доступ ещё к каким-либо системам.  — Неблагодарный идиот! — прорычал ему в спину Рен. — Если бы не я, тебя бы уже в живых не было, и я, наконец, от тебя бы отдохнул.  — Кстати говоря, зачем было лишать меня сознания перед падением? — Хакс, развернувшись на стуле, внимательно посмотрел на Рена, ожидая ответа. — В чём смысл? Сощурившись, рыцарь подошёл ближе и наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне.  — Пока ты был в сознании, твои паника и страх мешали мне сконцентрироваться, когда я пытался смягчить приземление с помощью Силы. Ты бы, наверное, всё равно выжил, но вот результат бы не порадовал ни тебя, ни Верховного Лидера Сноука. В голосе слышались едва заметные нотки сожаления. «Очевидно, страдает, что не осмелился оставить меня погибать в снегу», — определил Хакс. На языке у него уже крутился ответ подходящего градуса сарказма, но… Но. Судя по этим словам, Рен обдуманно зачем-то решил защитить Хакса. Неожиданно. Странно. И как на это реагировать? Как на такое вообще реагируют? Рыцарь продолжил, в своей манере избавив генерала от мучительных раздумий о непонятных социальных взаимодействиях: — Ничего личного, конечно — ха! — не льсти себе. Верховный Лидер Сноук ясно дал понять, что ты представляешь ценность для Первого Ордена. Кайло решил, что это прозвучало достаточно правдоподобно. Да не знал он, чего ему взбрело в голову спасать генерала. Сноуку и так бы сошло — ведь и правда не погиб бы. Наверное. — О, да, — вот теперь можно и прокомментировать. Саркастически. — Огромная честь — быть обязанным своим спасением истеричке с личностью двенадцатилетнего ребёнка. В следующий раз я, пожалуй, предпочту разбиться насмерть. — Я учту, — кивнул Рен и оттолкнул стул генерала так, что тот ударился о консоль. Это было последней каплей. Хакс в ярости вскочил. — Что-то хотите сказать, генерал Хакс? — поинтересовался рыцарь. Хакс прикинул, что вряд ли этот день может стать ещё хуже. Так что — да. Да, он очень многое хотел сказать Кайло Рену. — Представь себе, хочу. Я смотрю, у тебя почему-то сложилось впечатление, что я — твой подчинённый; полагаю, нам стоит обсудить этот нюанс. У тебя есть способности, которыми я не обладаю, но это ничем не делает тебя лучше меня. Я служил Первому ордену, когда ты ещё не знал, что это такое, и так оно и будет дальше — мне, к счастью, не мешают выполнять мою работу… семейные проблемы навроде твоих. — Сила — это не какие-то «способности, которыми кто-то не обладает», ты вообще не понимаешь, о чём говоришь, — прошипел Рен, — что до семьи, то вспомни о величии, которое у меня в крови! Хакс порадовался, что ему так мастерски удалось ударить по болевой точке оппонента. — Ах да, «величие». Ты же у нас внук великого человека, как я забыл. Знаменитый Лорд Вейдер. Погоди-ка, не он ли перед смертью предал Тёмную сторону, чтобы помочь идиоту-сыну? Гордясь его силой, ты почему-то не вспоминаешь, что он был просто преда… — монолог Хакса прервала болезненная встреча со стеной, к которой его прижало Силой. Взглянув на Рена, генерал спросил себя, не зашёл ли он в этот раз слишком далеко. Мальчишеское милое лицо было совершенно искажено злостью, и эта комнатка казалась сейчас слишком маленькой для всей той Силы, ярости и тьмы, что волнами закручивались вокруг высокой фигуры. «Не надо было, наверное, дедушку трогать», — обеспокоенно подумал Хакс, наблюдая, как Рен медленно поднимает руку, фирменным жестом сжимая её в кулак — словно вокруг чьей-то шеи. Абсолютная невозможность дышать — примерно так он себе это всегда и представлял. Пальцы в отчаянии до крови скребли по стене, мозг умолял о глотке кислорода. Паникующий взгляд Хакса встретился со взглядом Рена — пугающим и одновременно… зачаровывающим. В комнате стремительно потемнело — это ускользало сознание. Когда Хакс уже попрощался с жизнью, его отпустили. Он упал, жадно вдыхая драгоценный воздух, кашляя и ощупывая многострадальное горло. Рен так и стоял, пассивно наблюдая за жалкими попытками генерала восстановить дыхание. Хакс мог бы поклясться, что заметил в глазах рыцаря сожаление. «Асфиксия часто сопровождается галлюцинациями», — согласился он сам с собой, с трудом поднимаясь. А затем, без предупреждения, сбил Рена с ног. Всё тело было неимоверно слабым от недостатка кислорода, Хакс действовал только на адреналине. А Рен пропустил удар в челюсть только от неожиданности. Которая, впрочем, была недолгой — вот локоть рыцаря соприкасается с челюстью Хакса — вот Хакс снова лежит на таком знакомом полу. Из последних сил генерал перекатился, избежав прыгнувшего на него Рена, и ударил его в живот. Получилось, судя по позе, в которой замер рыцарь, неплохо. Можно сказать, даже похоже на победу. Хакс грубо толкнул Рена в грудь — этого оказалось достаточно, чтобы тот опрокинулся на пол — и сел на него сверху, странно привычным жестом прижав шею рукой. — Я победил, — хищно выдохнул генерал, накрывая губы Рена своими. У обоих, как ни странно, ещё оставались силы, чтобы страстно целоваться и сдирать друг с друга одежду, катаясь по полу. И всё-таки здорово, что система обогрева не сломалась. — И почему у нас постоянно всё вот так получается? — задумчиво прошептал Рен, расстегнув рубашку Хакса и любуясь открывшимся видом. Рыжеволосый генерал, конечно, всегда был бледным, но сейчас, в лучах заходящего солнца промёрзшей неизвестной планеты, его кожа, казалось, просто сияла белизной. Рен лизнул ключицы — спустился ниже — укусил напряжённый розовый сосок. Хакс лихорадочно застонал; его ногти прочертили кровавые полосы по спине Рена. Тот, до невозможности возбудившись от этой боли, не остался в долгу. Хакс вскрикнул во весь голос: Рен, довольно ухмыляясь, разглядывал стремительно темнеющий синяк с явными отметинами зубов на ключице генерала. Хакс, раздражённый тем, что Рен, кажется, опять побеждает, решил, что на горле рыцаря непозволительно не хватает парочки засосов — и поспешил это исправить. Рен негромко застонал и наклонил голову, покорно подставляя шею. Хакс охнул, почувствовав, как рука Рена, прокравшись под форменные брюки, сомкнулась, наконец, вокруг его члена. Он выгнулся навстречу ласкающим прикосновениям; думать становилось катастрофически сложно. Да. Это определённо стоило многонедельных прелюдий.

***

Проснувшись и привычно потянувшись, Хакс обнаружил, что у него болит всё. Горло доставляло особенно много неудобств; пришлось даже немного ослабить воротничок. Тело генерала было покрыто занятным рисунком из синяков, ссадин и укусов. Губа — разбита; впрочем, всё, кроме губы, скроет униформа. К тому же, Рен выглядел ещё хуже — об этом-то Хакс позаботился со всей тщательностью. Вообще генерал редко был настолько рад, что ему была приписана отдельная комната в лазарете. Уже завтра ничего не будет видно. Рен, особенно громко вздохнувший во сне, отвлёк Хакса от его мыслей. Спящий рыцарь выглядел удивительно… безобидным. Саднящее горло услужливо напомнило генералу, насколько небезобидным это черноволосое чудовище было на самом деле. Но всё же, всё же… Во сне он не хмурился, не злился, выражение лица было абсолютно спокойным. Это тревожило. Хакс был в курсе собственных садистских наклонностей и не особо задумывался, почему его так влекло к Кайло Рену — о чём тут думать. Эта потрясающая Тьма, окружавшая Рена, этот Свет, прятавшийся где-то внутри и буквально умолявший его совратить, сломать, уничтожить. Эта ночь была просто потрясающей. Генерал, однако, понял, что допустил ужасающую ошибку в своих расчётах: он надеялся, что неудобное, раздражающее влечение к Рену исчезнет после достижения цели. Но почему-то теперь он хотел рыцаря ещё больше. Нет. Не ошибка. Просто достойный противник, не спешащий покориться. Генерал Хакс любил играть в интересные игры — вот и всё. Сидя на единственном стуле, задумчиво глядя в рассветный горизонт, слушая дыхание спящего Рена, Хакс неспешно размышлял о том, что эта игра сегодня стала намного более захватывающей — и несоизмеримо более опасной.