Пространство парадоксов на пяти параллелях

Я сижу почти невидимый, за башнями, состоящими из тиражей моего романа. Я всё-таки его закончил. И всё-таки смог его издать и издать, нужно заметить, очень удачно. Сегодня первая встреча с почитателями моего «творчества», где я отвечу на бесчисленные вопросы, раздам автографы и, наверное, закончу долгий день моего триумфа где-нибудь в баре Токио. Сегодня, здесь и сейчас — мой личный гарем. Куча женщин с наманикюренными пальчиками суют мне под шариковую ручку очередной экземпляр книги. Среди ухоженных рук, иногда проскакивают мужские запонки и коротко стриженные ногти. Я ставлю до автоматизма доведённую подпись, в границах сознания бродя по Японии. Мои внешность, манеры и само присутствие незаметны до такой степени, что описать со стороны не представляется возможным. Таких людей забываешь, даже когда на них смотришь, а стоит им исчезнуть из виду, они забыты окончательно. Красивые женщины не обращают внимания на то, что я их фотографирую, чтобы в будущем добавить элементы их внешности в свои романы, а если и обращают, то мгновенно забывают. У меня тысячи воспоминаний о женщинах, их типах и формах. Среди них нет ни одной рыжей. Мне становится скучно и одиноко, и я возвращаюсь на конференцию. Я прихожу в себя и осознаю, что книг осталось меньше десятка, зал полупустой. Моя рука затекла и начинает покалывать. Новомодная дверь с матовым стеклом открывается с приятным щелчком. Бедная девушка, в Токио ей буквально ничего не светит. В первый миг, едва её увидев, я решил, что это совсем юная бунтарка с иссиня-чёрной причёской-пикси. Она заходит плавно и грациозно в огромный зал для заседаний, где в центре — стол и я. Прошло секунд десять, и я понял, что посетительнице примерно двадцать два года — у неё очень трудно определить возраст. Фанатка идёт медленно, почти величественно, прижимая мой роман к груди. На ней чёрное приталенное платье до колен с широким воротником; настолько широким, что обнажено её точёное плечо. На ногах — тяжёлые сапоги с утолщённой платформой. Я сначала не знал, почему так зациклился на её наряде и зачем его описываю. Ведь это было совершенно неважно — просто слои ткани. Однако… Моё сердце предательски притихло, забыв, что нужно биться, когда я понял, что это за девушка. При среднем росте и в сапогах она всё равно умудрялась идти бесшумно. С ней кто-то был — я не помню ни внешности, ни даже пола ее спутника: как только до меня дошло, кто она, всё остальное растворилось в декорациях. Подойдя, наконец разрезав эту вечность, к моему столу, она улыбнулась своей печальной улыбкой, и тут выяснилось, что у знакомой взгляд истинного мученика. Она смотрела словно не на меня, а на те дни. Я понимаю, что в мире бывают судьбы потяжелее. Но представьте, каково мне видеть Северное море снова молодой. С последней нашей встречи прошло не меньше шестидесяти лет, а она лишь чуть изменилась. Возможно, у неё тут есть родные и друзья, они любят эту волшебную розу, так похожую одновременно на подростка и сформировавшуюся леди, и, может быть, она даже нашла себе мужа, который даже не знает о том, когда, где и как Море существовала. Или, возможно, он в точности такой же, как она. А может даже, они сами скрывают друг от друга нереальную правду путешествий во времени, от чего Роза путается в своём настоящем и смущается, стараясь разобраться в своих сущностях, кто есть кто, где и, самое главное, когда.