За краем белого плаща

Юфемия… На экране рыцарь отводит взгляд, чтобы не видеть лица Принцессы. Он понимает, что больше некому сообщить грозной валькирии страшную правду последних часов, но почти ненавидит себя за то, что вынужден это сделать. Его беспокоила судьба Одиннадцатого Сектора, новый курс британской политики, реакция из метрополии, ухудшение атмосферы в секторе, но все это было не так важно. Важным было то, что он увидел на лице Принцессы, связавшись с ней. А еще больше его напугало зрелище, представшее его глазам, когда он без вызова вошел в комнату Третьей Принцессы. Ему сказали, что Генерал-Губернатор там, и он дерзнул. Корнелия стояла у камина, не шевелясь, а когда он кашлянул, обозначая свое присутствие, обернулась. В королевских фиалковых глазах была бездна. — Гилфорд… Ему было бы легче, если бы Принцесса начала лепетать, как все: «Юфи… Как же так… Так на неё не похоже… Зачем?» Но она просто стояла, беззащитно опустив руки, и молча смотрела на него пустым взглядом, в котором читались все эти вопросы. Не думая, что он делает, рыцарь шагнул вперед и крепко прижал к себе вдруг ставшую такой податливой женщину. Щеки касались пышные волосы, которыми он так долго любовался издали. Принцессу крупно трясло — дикое нервное потрясение, не могущее выйти рыданиями, искало путь наружу. Внезапно Гилфорд ощутил, как сомкнулись на его спине сильные руки его валькирии. Она судорожно вцепилась в его одежду, едва не разрывая ткань, словно боялась, что он уйдет. Так они и стояли в полной тишине — Богиня победы, беспомощно уткнувшаяся в ключицу Гилфорда, и её рыцарь, держащий её в объятиях, словно защищая от всего мира, рухнувшего ей на плечи. И эту тяжесть в одиночку было не вынести даже ей. — Я всегда буду рядом, Принцесса, — куда-то в пространство шепчет Гилфорд, не отпуская свое сокровище. Корнелия в ответ только крепче вцепляется в его форменный китель. Гилфорд готов бы стоять так вечно, но губернаторское кресло Принцессы опасно шатается, а сама Корнелия явно неспособна к активным действиям. Потому, подхватив госпожу на руки, он аккуратно переносит её поближе к теплу камина и, помешкав, нежно целует запястье. Пусть не по уставу — но формальным поцелуем руки не передать все то, что он испытывает. А затем он уходит прочь — чтобы отвоевать для нее хотя бы несколько часов отдыха.

***

— Лорд Гилфорд! Это катастрофа — то, что произошло, и то, что еще только грозило произойти. И на пути оравы паникующих военных, прикрывая собой обезумевшую от горя Корнелию, стоял только её рыцарь. — Нельзя! Да, в глазах армии их Губернатор бездействует просто преступно. Но они не видели того, что увидел в её глазах Гилфорд. И не увидят, если у него получится выиграть немного времени. Он верит в неё. И она не подводит его веры. Когда измученный лорд готов утонуть в панических отчетах, поступающих со всей территории Одиннадцатого сектора, муть, словно навеки поселившуюся в голове Гилфорда, прорезает любимый властный голос: — Прекратить панику! — Корнелия-сама! — рыцарь вскидывает голову и смотрит на неё счастливыми глазами. Потому что это она, это снова она — непобедимая Британская Ведьма во всем величии! Яростная, прекрасная и готовая мстить. И теперь Гилфорду остается только одно — уследить, чтобы на пути её мести никто не посмел встать.

***

— Принцесса! Позвольте мне!!! В отчаянном рывке рыцарский Глостер без опозновательных знаков, кроме черного плаща Гластонских рыцарей, вырывается вперед, своим телом закрывая Принцессу. Не будет Нариты! Не будет больше злого бессилия! Только Копьё Империи, его Найтмер и чистая радость боя, в котором все зависит только от навыков пилота и характеристик машины! И сияют за стеклами очков ясные голубые глаза рыцаря, который наконец-то получил шанс отвести от своей дамы беду. В голосе Корнелии из динамиков отчетливо слышится ужас. Она просто не может, потеряв сестру, потерять еще и… Еще и рыцаря. Но поздно. Найтмер обнажает меч. «Уходите, Принцесса, — мысленно молит Гилфорд. — Ради Юфемии, ради Британнии. Ради своего рыцаря. Бой проигран, но вся битва еще впереди, и вы нужны стране. Да к черту страну! Я не хочу еще раз слышать ваше прощание!» И боевым кличем разносятся по общему каналу гордые слова: — Я — рыцарь, избранный Принцессой! Избранный защищать её! И скорее для Корнелии, нежели для кого-то еще, непреклонно и твердо: — Поэтому я остаюсь здесь! И даже Корнелия, о диво, не спорит. Но на прощание… — Приказываю вернуться живым, мой рыцарь Гилфорд. И все становится на свои места. Потому что Принцесса не забыла, ничего не забыла. И совершенно обезумевший от счастья рыцарь, увидев на карте, как драгоценная метка Глостера с белым плащом за спиной быстро удаляется в сторону спасительного тыла, бросается в бой, больше ни о чем не думая. Смерть и спасение! В эту секунду он сполна ощущает тот душевный подъем, который помог Сузаку победить на военной базе. И пурпурный Найтмер яростно врезается в гущу врагов.

***

Найтмеры Одиннадцатых, ураган битвы, Гластонские рыцари, отправленные ему на помощь Принцессой, отступление — все смешивается в один комок для успевшего проститься с жизнью Гилфорда. И он не сразу замечает, что на карте больше нет метки командирского Глостера. Нет. Нет. Тишина в эфире становится отрезвляющей пощечиной. Корнелия-сама? Корнелия-сама!!! Пришедшие на помощь братья-рыцари, регулярные части слушают срывающийся голос рыцаря на всех частотах, но никто не может объяснить, что произошло. До тех пор, пока на связь не выходит Куруруги Сузаку. Опять он. — Сэр Гилфорд, Принцесса Корнелия жива, но ранена, передаю координаты. И… — Что?! — рявкает в микрофон рыцарь, на предельной скорости мчась к садам. — Она просила не говорить вам. Глостер с визгом пробуксовывает в месиве грязи и земли, Гилфорд спрыгивает, не дожидаясь тросов, катится по земле, чудом ничего не ломая, и бежит, оскальзываясь, туда, где пурпурным и красным виднеется та, кого он никогда не хотел бы увидеть в таком состоянии. Вокруг — опаленые обломки её Глостера. Но сейчас неважно, что случилось. Еще на бегу рыцарь сдирает с себя китель, падает на колени рядом со своей госпожой, приподнимает её голову, устраивая из одежды импровизированную подушку, бегло осматривает женщину на предмет ран. Медики уже в пути. Куруруги был прав, нарушив приказ — тяжелых ран нет, но кровопотеря довольно обильна. — Гилфорд… — Корнелия приподнимает голову, щурится, пытаясь разглядеть в дыму и обморочном мареве лицо. — Откуда ты?.. Я же приказала… Не отвечая, Гилфорд отрывает от белой рубашки полосу ткани и начинает перевязывать самые серьезные раны. — Я же говорил, что всегда буду рядом, Принцесса. Этикет? Да какой тут, к черту, этикет? Рыцарь наклоняется и деликатно касается губами лба валькирии, ощущая вкус крови, заливающей любимое лицо. — Всегда. Непривычно слабая рука Корнелии находит его руку, словно соглашаясь со сказанным.