За краем белого плаща

      Реальность не терпит постоянства.       — Гилфорд!       — Слушаю, Ваше Высочество!       — В семь — бал в мою честь. Выбери себе даму, — Корнелия даже не смотрит на него. Рыцарь недоумевает. Это не первый бал, и Гилфорд всегда неслышимой тенью следовал за Принцессой, не расположенной к танцам. Что изменилось? Почему он не может сопровождать её, как и полагается рыцарю? В чем причина такой немилости?       — Моя госпожа! — рыцарь падает на колено. — Прошу простить мою дерзость! В чем я виноват?       — На балу будет объявлено о моей помолвке, — Корнелия отворачивается еще сильнее от коленопреклоненной фигуры.       Помолвка… Корнелии? Слова отказываются выстраиваться в предложение, между ними никак не получается образовать связь. Помолвка… Почему он не знал? Почему Принцесса в последние дни избегает его? Поэтому?.. Внезапно голос перестает ему повиноваться.       — Принцесса…       Корнелия медленно оборачивается, смотрит на него сверху вниз, и на секунду Гилфорду кажется, что он видит на любимом лице отражение той боли, что грызет изнутри его самого. Голос тих, как никогда:       — Это приказ Императора, Гилфорд.       — Понятно…       Император решил выдать замуж старшую дочь? Вот оно как.       — Мне… — с языка едва не срывается «мне жаль», и в последний момент рыцарь обрывает себя. Что еще за «жаль»? Помолвка принцессы — радость! — Слушаюсь, Ваше Высочество.       Приказ отдан и услышан. Так же дисциплинированно, как и всегда, Гилфорд идет его выполнять. Первая же стайка девиц, встреченная на пути, вполне отвечает его минимальным требованиям.       — Леди Айседора? Не окажете ли мне честь?       Щебет резко умолкает. Айседора, типичный образчик придворной дамы-фрейлины, кокетливо хихикает и подает руку лорду. Она не очень умна, и к тому же, при дворе совсем недавно, потому ей и не приходит в хорошенькую головку вопрос, а с чего это Гилфорд вдруг идет на бал не безмолвной тенью Третьей Принцессы, а отдельно. Дамы поопытнее удивлены, но все же связывают это шокирующее поведение с недавним слухом о грядущей помолвке. Если это правда, то все правильно: если у Принцессы есть спутник, рыцарь — только обуза. Пусть занимается военными делами и не лезет в личную жизнь.

***

      Гилфорд смотрит на золотистые кудряшки беспечно чирикающей о кружевах и интрижках Айседоры и ощущает глухую ненависть сразу ко всему миру. На отдельном помосте установлен небольшой, пышно украшенный стол для Корнелии и её избранника. Гилфорд очень старается не смотреть в ту сторону. В лицо соперник ему не знаком, но фамилия говорит сама за себя — знатнейший и влиятельнейший род. Хорошая партия.       Судя по взгляду Корнелии, которая прилагает все силы, чтобы стереть отвращение со своего лица, она так не считает.       Бал идет своим чередом. Танцы (Гилфорд танцует весьма изящно, как и полагается аристократу), перекусы, пустые беседы. Айседора, судя по всему, уже успела нарисовать в воображении уютное семейное гнездышко и пару детей, играющих на ковре перед камином. Во всяком случае, в её шутках периодически мелькает этот образ:        — Ваши дети, милорд, наверняка будут еще в колыбели играть с фигурками этих ужасных боевых роботов! Хотя, наверное, это слишком жестоко для детишек, сразу прививать им любовь к армии, хи-хи!       Гилфорд с тоской вспоминает все сражения подряд, чтобы не сойти с ума в этом конфетном царстве, сдержанно улыбается и не показывает виду.       Оглушительный вой боевой тревоги вспарывает нежные переливы оркестра. Для рыцаря он звучит сладким медом, вливающимся в уши. Схватив спутницу за руку, он бесцеременно отводит, почти оттаскивает её к ближайшему офицеру службы безопасности:       — Офицер! Эта леди на вашем попечении! Позаботьтесь о ней!       Договаривает на бегу. В руке плотно зажат ключ от Глостера. Наконец-то!       Внезапно до него доходит: Принцесса! Она же сегодня без Найтмера! Она же сегодня — принцесса, не валькирия! Он бежит еще быстрее: добраться до машины, найти Корнелию, защитить, кто бы ни был среди врагов в этот раз! В коридорах паника, служба безопасности с трудом сдерживает августейших особ. Корнелии нигде не видно.       Наконец — черный силуэт Глостера на фоне закатного неба. Открывается кабина, рыцарь на тросе взлетает на плечо. Шорох ткани там, в темноте, в глубине пока еще мертвого меха. Гилфорд хватается за пистолет.       — Выходи, подняв руки! Ключ у меня, ты не сможешь использовать этот Найтмер!       — Тсс! — знакомый голос бьет по голове мягким молоточком, заставляя сознание вспыхнуть.       — Кор…       В шелесте кружев она бросается к нему, зажимая рот сильной узкой ладонью.       — Не надо так кричать, Гилфорд, мой рыцарь. Просто поехали отсюда.       — Но тревога…       — Это я её устроила. Не желаю больше там находиться. Давай, двигайся же!       Она уступает ему место в кресле пилота, сама располагается за его плечами. Кабина наполнена шорохами кружев и ароматом духов. Глостер еще ни разу не видел такого за всю свою насыщенную жизнь. Гилфорд стартует. Через минуту на поляну прибывает гвардия Корнелии, чтобы сообщить, что тревога — ложная, но до самой ночи никто не может найти ни Принцессу, ни её рыцаря.

***

      — Гилфорд… Потанцуй со мной.       Рыцарь резко оборачивается, отрываясь от созерцания темно-синего неба над морем, где только краешек горизонта обведен алыми остатками заката. Кажется, изумление слишком отчетливо проступает на его лице, потому что Корнелия улыбается и объясняет:       — Я никогда не видела, как ты танцуешь. Теперь мне обидно, что даже моим придворным дамам достался танец, а мне — нет.       Не смея поверить своему счастью, Гилфорд протягивает руку Принцессе.       Сегодня на этом одиноком утесе — удивительный бал, которого еще не ведали прибрежные скалы. Сильные звуки вальса кружат на своих волнах двоих, и плевать, что в паре метров — обрыв в бездонную пропасть, музыка доносится из Найтмер Фрейма, а всё, что есть у танцующих — несколько часов, пока обстоятельства не вынудят их вернуться к прежним делам и ролям. И глаза грозной Британской Ведьмы не пылают огнем войны, а мягко светятся нежностью, когда она смотрит на рыцаря, а рука Гилфорда — на талии Принцессы, и время для него словно остановилось.       Потом они просто садятся на край обрыва, как дети, болтая ногами над бездной, и долго говорят — о себе, друг о друге, о прошлом. Ни словом не касается Гилфорд своих чувств. Ни словом Принцесса не выдает, как важна для неё эта тема. Корнелия рассказывает о своем детстве, рыцарь слушает, затаив дыхание.       Когда их, наконец-то, находят (а ищет их «вся королевская конница, вся королевская рать», даже новоиспеченный жених Корнелии в окружении телохранителей здесь), остатки романтики в воздухе уже развеяны ночным холодом. Оба собраны, деловиты и в один голос твердят про какой-то подозрительный объект, который они преследовали. Точнее, Корнелия преследовала, а Гилфорд… Ну, он же её рыцарь, в конце концов. Непонятно, поверил ли кто-нибудь, но высказывать недоверие августейшей особе вслух дураков нет.       Впрочем, позже помолвка отменяется по обоюдному согласию сторон.