За краем белого плаща

Вместе с губернатором Наннали из Пендрагона, разумеется, прибыла многочисленная свита, в честь которой был дан пышный бал. На нем Гилфорду побывать не удалось, тот вечер он провел в лазарете, где врачи в очередной раз возвращали его в форму. Иногда он жалел, что тело нельзя сменить так же просто, как уничтоженный Найтмер Фрейм. Спустя несколько дней он сидит в каминном зале со стаканом виски в руках, бездумно смотрит на огонь и очень старается не видеть в нем Корнелию. — Сэр Гилфорд, я полагаю? Мягкий, вкрадчивый голос возвращает к реальности. Гилфорд вздрагивает и поднимает голову. Перед ним — один из прибывших вместе с принцессой Наннали. Изящно одетый, златокудрый, он чем-то напоминает Его Высочество Кловиса. И вылеплен, судя по всему, из того же теста. — Не отвлекаю вас? Рыцарь отрицательно мотает головой, не видя другого выбора. Бесед он сейчас не желает, даже с Гластонцами, и те предусмотрительно собрались дружной кучкой в стороне. Но заметив незнакомца, парни ненавязчиво подтягиваются поближе — просто на всякий случай. — Меня зовут Освальд Хит, — любезно представляется прибывший. — А вы, если я верно осведомлен, рыцарь Её Высочества Корнелии? — Верно. Что ж, этого стоило ожидать. После исчезновения Принцессы Гилфорда волной захлестывало чужое любопытство: где она, что с ней, в чем причины. У рыцаря был заготовлен ряд однотипных ответов, которыми он отбивался. Никакой информации они не несли (да и какая могла быть информация, если он и сам не знал, что с госпожой?), но правила вежливости были соблюдены. Вот и сейчас он готовится примерно к тому же. — Большая честь, большая, — кивает новый знакомец. — Благодарю, — Гилфорд не видит смысла в светской беседе ни о чем, но не прогонять же надоедливого лорда просто потому, что он скучный, а у рыцаря плохое настроение. Стабильно плохое после исчезновения принцессы. Тем более что имя Хит о многом говорило — древний, богатый, влиятельный род, известный, в числе прочего, периодическими скандальными выходками. В том числе, и этого конкретного господина. Но что сделаешь? Не того полета птицы, чтобы наказывать. — Что ж… И как вам принцесса? — Я счастлив, что могу служить Её Величеству, — он вновь смотрит в огонь, чтобы нельзя было разглядеть, как тяжело ему говорить о Корнелии. — А в постели она хороша? Время останавливается. Звон разбитого стакана, выпавшего из руки рыцаря, колокольным звоном отдается в ушах. Кубики льда катятся по полу. Гилфорд медленно поднимает взгляд. В лице он не меняется, оно застывает, превращаясь в мертвую маску. Нет. Не послышалось. Из тумана, затянувшего весь мир, выплывает глумливое лицо в обрамлении кудрей. Гилфорд поднимается. Рука падает на бедро, но пистолета нет. Зачем оружие во время отдыха? Гластонские рыцари, почуяв беду, придвигаются еще ближе, несутся шепотки: «Что случилось?», «В чем дело?» Давид, случайно сидевший ближе прочих, вполголоса объясняет братьям ситуацию. Всего этого Гилфорд не видит. Для него существует только он — мерзавец, стоящий у кресла и ухмыляющийся, смотря на неживое белое лицо рыцаря. Тот отступает к стене, двигаясь, словно во сне. Никто не понимает, что происходит, пока к ногам пришельца из метрополии не падает белая перчатка с руки рыцаря, а следом за ней по полу со звоном скользит палаш. Один из тех, что обильно украшают собой каминный зал, символизируя связь поколений. Не сувенирные пустышки — пусть старое, но все еще грозное оружие. Знак ясен: дуэль. Настает черед бледнеть сэру Хиту. Шутка зашла слишком далеко, сражение с Копьём Империи никак не входит в планы аристократа. Пошутить, посмотреть, как вопит свихнувшийся на своей Принцессе рыцарь, вдоволь посмеяться и уйти — это да. Кто, в конце концов, докажет, что он действительно сказал то, что будет утверждать Гилфорд? Его слово против слова рыцаря — и чье перевесит? Естественно, перевесит влияние в обществе, а оно — на стороне Хитов. Но теперь… — Ты думаешь, я буду пачкать руки об эту древность? — пытаясь сохранить лицо, Освальд поддевает носком сапога палаш. Он храбрится, но руки трясутся крупной дрожью, видимой даже со стороны. Гилфорд поднимает меч, не говоря ни слова. Становится ясно: дуэль состоится в любом случае. При отказе наглец будет зарублен, как собака. Впрочем, учитывая, что его противник — один из лучших воинов Британнии, это случится почти неминуемо. Скоро вместо одного дерзкого лорда в наличии будет только тело и куча проблем у Гилберта. Поэтому Клаудио, пошептавшись с Альфредом, бежит из зала прочь на поиски того единственного, кто еще может остановить кровопролитие. — Да как ты смеешь! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Ответ - кровавый росчерк по щеке, как пощечина. — Уберите его от меня, кто-нибудь! — Освальд хватается за царапину и лихорадочно оглядывается, скользя глазами по лицам Гластонских рыцарей. — Не получится, милорд, — любезно отвечает один из них, не делая попытки вмешаться. — Вы задели честь его Принцессы, и очень сильно. Всей вашей крови ему не хватит, чтобы успокоиться. Гилфорд сохраняет молчание, просто ждет, какое решение примет враг, и острие его палаша все так же устремлено в горло аристократа. Понимая, что выхода нет, Хит тоже поднимает свой меч. Рыцарь наносит первый удар, словно даже с ленцой, но лорд едва успевает блокировать. Гилфорд увеличивает скорость, танец боя начинает плести свой рисунок, на руке противника открывается алый разлом, краснеет рукав тонкой рубашки, намокают кружева на груди… Гластонцы переглядываются и косятся на дверь, словно ожидают кого-то. Разнимать не лезут, названый брат не простит им этого вмешательства. Только бы лордик продержался еще немного… — Гилберт! К месту дуэли наконец-то прибывает Андреас Далтон. — Гилберт, немедленно прекратить! Бесполезно. — Гил, я расскажу Принцессе, в чем причина дуэли, если ты не остановишься! Замерев на середине удара, призванного добить окровавленного противника, очень медленно рыцарь опускает меч. Лорд Далтон попал в цель. Ему ли не знать, чем можно пронять упрямого воспитанника? Гилфорд никак не может допустить, чтобы такая мерзость коснулась тонкого слуха Принцессы. Ради этого он готов даже даровать жизнь ублюдку, осквернившему её имя. Израненного Освальда уводят. Потом ему намекнут, что лучше немедленно вернуться в Пендрагон. Никто не может поручиться за дальнейшие действия рыцаря, когда дело касается Корнелии, и лорда Далтона может рядом не оказаться. Тяжело дыша от гнева, Гилфорд падает в кресло, кладет палаш на колени и долго смотрит на красные угли в камине. А видит перед собой лицо Корнелии-сама. Глупая стычка всколыхнула в нем всю боль и отчаяние, которые так долго копились в нем, не находя выхода. «Мне так не хватает вас, Принцесса!»