Ich brauche dich

С той странной, сумбурной ночи прошло уже две недели. Моя жизнь по кусочкам обратно собиралась в цельную мозаику. Сиу покаялся в своих прегрешениях, умолил меня не прогонять его, устроил мне бурную ночь любви и подарил какую-то золотую побрякушку, которую я вежливо приняла. Я равнодушна к драгоценным металлам, меня больше волнуют новые модели объективов, но парень наверняка бы всё перепутал и купил бы что-то не то, так что я даже не надеялась на полезный подарок. Фрау Штольценберг простила меня и оставила в должности фотографа, тем более что фотосессия группы имела большой успех. Мама выразила очередную надежду, что я наконец расстанусь с «безмозглым манекеном», как она ласково называет Сиу, и найду себе подходящего парня, с которым можно быть как за каменной стеной. Аннемари и Моника завалили меня вопросами по поводу Пауля. К сожалению, они обе прекрасно знали группу и я еле смогла убедить их, что между мной и гитаристом Раммштайн нет ровным счетом ничего интересного. Дабы их успокоить, я даже заявила, что у него есть девушка. Ну или женщина. Он упоминал какую-то Хеби, когда мы ехали в машине ко мне домой. Не удивлена, приятный, разумный мужчина, склонный к добрым поступкам, конечно, у него есть спутница жизни. Рассуждая обо всем этом, я не обращала внимания, что впадаю в какой-то анабиоз. Сиу, Пауль, мама, Аннемари, Моника, их лица кружились передо мной, словно снимки на экране смартфона. Я налила в стакан еще вина. — Я больше не буду привозить тебе вино, — покачала головой Фрида, печально глядя на меня. — У тебя собственный виноградник, жадная женщина. — возразила я. — Вот уж кому-кому, а тебе не пристало жалеть хороший алкоголь для лучшей подруги. — Эльке, ты спиваешься, как твой отец, — закатила она глаза. — Ты уже пьешь не бокалами, а стаканами, за завтраком, за обедом, за ужином и между ними. Тебе двадцать с лишним лет, но ты совсем перестала контролировать себя. Что с тобой происходит? — Веришь ли, Фрида, — я нервно постучала костяшками пальцев по столу. — Боюсь, что так я пытаюсь заполнить пустоту внутри. Мне двадцать четыре года и я больше ничего не хочу от жизни. — А как же Сиу? Ты ведь говоришь, что любишь его, — серьезное лицо Фриды сейчас напомнило о мне о матери, которая в последнюю нашу встречу твердила, что я гроблю свою жизнь. — Выйди за него замуж, роди ребенка, в конце концов. — Ау, Фрида, очнись! — встрепенулась я от ее слов. — Я говорю, что в себе не в состоянии поддерживать жизнь, а ты говоришь о каком-то ребенке. Какой ребенок? Ты чокнулась? Я покончу с собой от послеродовой депрессии. Не хватало еще заделать еще одно страдающее существо в этот серый мир. — Ну почему же страдающее? — в голубых глазах Фриды прямо засветилась мечта о счастливой семье. — Ты могла бы давать ему свою любовь, заботу, вырастить красавицу-дочку или сыночка… — Замолчи, прошу. Меня сейчас стошнит от твоих утопических бредней. Я в депрессии, а ты несешь чушь. Ребенку нужно внимание и забота, а я прыщи в ретуши пропускаю и вижу сны на ходу. А Сиу… Сиу сам красавец-сыночек, требующий любви и заботы. — Тогда почему ты его не бросишь? Я не понимаю. — Я и сама не понимаю. — я осушила стакан залпом и наполнила заново. Вечером мне нужно было заехать в офис журнала. Не знаю, что потребовалось им так срочно, но после катастрофического опоздания на фотосессию с Раммштайн, я старалась лишний раз не показывать характер и беспрекословно выполнять все требования, даже такие, как явиться на работу вечером субботы. Фрау Штольценберг встретила меня с необычайно озабоченным лицом, на котором выражалась тревога. Этой тревогой тут же заразилась и я. — Эльке, мне нужно поговорить с тобой. — Да, фрау Штольценбе… — Погоди. Не как начальнику с сотрудницей, а как человеку с человеком. Я присела на стул возле ее стола. Разговор обещал быть странным. — Эльке, в последнее время я стала замечать в тебе беспокоящие меня изменения. — Если это насчет позавчерашней съемки, то она уже готова! — выпалила я. — Нет. Успокойся, прошу тебя. — тревога в ее глазах уже заражала меня паникой. — Умоляю вас, фрау Штольценберг, скажите все сразу! — Эльке, к твоей работе у меня практически нет претензий. У меня претензии к твоему внешнему виду и моральному состоянию. Ты похудела, твоя кожа серого цвета, под глазами черные круги. От тебя часто пахнет алкоголем… — Это же не сказывается на фотосессиях! — Нет. Но это сказывается на тебе. У тебя большой потенциал, но ты убиваешь себя. Девушки в твоем возрасте любят шоппинг, салоны красоты, заводят множество поклонников, гуляют с друзьями. Ты ходишь в одних и тех же штанах, пропускаешь все корпоративные вечеринки, не выезжаешь из города, я часто слышу, что тебя видят в разных барах в одиночестве. — Скажите честно, я порчу имидж журнала? — Эльке, дело не в этом, пойми же, — женщина внимательно посмотрела на меня. Я раньше не обращала внимания, она ведь совсем не молода, хотя прекрасно выглядит. Возможно, она куда старше моей матери. — Я беспокоюсь за тебя. Ты талантлива, способна, ты напоминаешь мне мою покойную дочь… — Вашу дочь? — мои брови полезли вверх, я быстро натянула на лицо скорбный вид. — О, простите, я не знала. — Мало кто знает. — спокойно отметила она. — Это личное, я не распространяюсь о смерти Августы. — У нее было красивое имя. — неловко произнесла я. — У нее все было красиво. Даже похороны. — голос редактора дрогнул. — Давайте не будем об этом говорить, если вам тяжело. — Тяжело. Но сейчас речь не обо мне и не об Августе. Речь о тебе, Эльке. Я вижу у тебя все симптомы сильной депрессии. Думаю, тебе нужна помощь специалиста и хороший отдых. — У меня некоторые трудности личного характера, — я выдала формальную заученную фразочку, вызубренную на случай, если начальство докопается до моего поведения, но понимала, что сейчас этот шаблон совсем не к месту. — Да, заметила. Поэтому и предоставляю тебе месячный отпуск. — Отпуск?! — не давая себе отчета в происходящем, я повысила голос. Пальцы похолодели от страха. Нет, только не это, я не переживу. Сердце бешено застучало, меня била дрожь. Я представила себе бесконечные, ничем не занятые, дни с вином и наедине с собой, в пустой квартире, изредка освежаемой приездом Сиу или Фриды, которые бы тихо укоряли меня за страсть к алкоголю. Сердце сжималось в комок от мысли, что я останусь одна, сама с собой и с тем состоянием, что уже долгое время доводит меня до отчаяния. — Да, отпуск. Если это можно так назвать. Есть хорошее местечко в Австрии, — фрау придвинула ко мне листок, с написанным на нем электронным адресом. — Я всегда там останавливаюсь. Мне нужны хорошие фото старых улочек, кафе, церквей… — Вы так отсылаете меня? Это же только предлог, да? — Да. Пока ты — свободный художник. У тебя большой срок. Отдыхай. Развлекайся. Сходи к психологу. И еще… Я слышала, ты в отношениях с моделью Сиу Хоффманом? — Что-то вы много обо мне слышите, фрау Штольценберг. — с недовольством заметила я. — Птички доносят, — усмехнулась женщина. — Так вот. Хоффман — не самый подходящий для тебя вариант. Прекрасно. Вторая мама. Неужели у меня действительно настолько ужасающий вкус в мужчинах, что никто его не одобряет?