Ich brauche dich

— И где же твоя подруга? — хрипловатый голос, вызывавший у меня ассоциации с капучино с корицей, показался мне подозрительно знакомым. Я уронила лак для волос на пол и медленно обернулась. — Эльке, смотри, Пауль подарил мне цветы! — радостно смеялась дредастая, размахивая маленьким букетом хризантем. Второй, точно такой же, букет выпал у герра Ландерса из рук. Мы молча смотрели друг на друга. — Эльке… Пауль… — растерянно нарушила тишину Орланда. — Что случилось? Вы не рады? — О, — как мужчина, Пауль первым вернул себе самообладание. — Мы с твоей подругой уже знакомы. Он подобрал букет и презентовал мне. Я, как всегда в нелепых ситуациях, залилась краской. — Эльке, ты покраснела! — заверещала Вишневски, запихивая свой букетик в чашку из-под чая и наливая туда воды из графина на столе. — Спасибо, я в курсе. — зловещим голосом хмуро ответила я. Убью этого маленького капитана Очевидность. Почуяв неладное, Орланда что-то прощебетала и выскочила в коридор. Ситуация из нелепой сделалась кардинально дурацкой. Вся красная, с недоуложенной прической, с цветами в руках, я стояла перед гитаристом, глядя на него снизу вверх и буравя взглядом. — Так что, ты не рада? — ироничная улыбка скользнула по его губам. — Внезапно, не спорю, сам не ожидал, что у тебя могут быть такие подруги, как Орланда, и уж тем более, что ты увлекаешься органной музыкой. — А что я, по-твоему, слушаю только металл и общаюсь исключительно с моделями и звездами? — огрызнулась я, думая куда бы деть букет. — Нет, по-моему, ты меланхоличная особа, избегающая энергичных личностей, вроде Орлы. — справедливо, кстати, заметил. Кроме Орлы у меня таких знакомых нет. Эстефания, девушка из Испании, помешана на готической культуре, она обожает черно-белые фото и романы, заканчивающиеся смертью одного из главных героев. Фрида, моя давняя подружка, практичная особа со стремлением выйти скорее замуж (она постарше меня и боится остаться старой девой), Сиу любит драмы, похоже, поэтому и провоцирует меня на скандалы, а Марко, друг с вечными проблемами в личной жизни, всегда и во всём находит недостатки. — Хмм, — вынужденно согласилась я. — Похоже на то. — Ты определенно особенная. Первая женщина, которая согласилась с явно нелестной характеристикой. Так мы идем на концерт втроем? — Буду чувствовать себя лишней, с вашей парой энерджайзеров. — буркнула я, ставя букет в высокий стакан, найденный на полке с посудой. — Ничего, мы попробуем тебя растрясти. Кстати, ты оделась, как героиня викторианского романа. Забавно. Тебе идет. — И ты туда же! — взвыла я. — Не любишь комплименты? — Ненавижу нелепые ситуации, дурацкие фразы, ошибки, промахи, ненавижу! — я была готова стянуть с себя это платье и переодеться в привычные джинсы. — У кого-то в этой комнате комплексы. И явно не у меня. — безапелляционно высказал свою точку зрения герр Ландерс. — У меня все замечательно! — Почаще говори себе это. Знал бы, что подруга Орлы — ты, подарил бы черные розы и томик Байрона. Я устало опустилась на пуфик возле зеркала. — Я что, правда выгляжу настолько депрессивной и несчастной? — Ты выглядишь, как измученная девушка, которая несет на своих плечах груз прошлого и настоящего. — тихо предположил Пауль, присаживаясь на соседний пуфик и накрывая своей рукой мою. На концерте выяснилось, что органная музыка обладает невероятной способностью вводить в меня в полную меланхолию. Я просидела все выступление белая, как полотно, размышляя о том, насколько страдальчески я выгляжу, если даже посторонний мужчина, видевший меня второй раз в жизни, решил, что у меня серьезные проблемы. Эти мысли делали меня еще более замученной и превращали всё в замкнутый круг: я переживала, что стала плохо выглядеть, и выглядела еще хуже из-за переживаний. Орланда и Пауль сидели с одинаково вдохновенными лицами, наслаждаясь торжественной музыкой. В какой-то момент мне в голову закралась идея, что Пауль мог бы приходиться отцом Орле — и по возрасту и по схожести вкусов. После концерта мы сидели втроем в каком-то ресторанчике и я чувствовала себя марионеткой в какой-то абсолютно дурацкой постановке. Трое абсолютно разных людей, уже отнюдь не юный гитарист известной группы, две молодых девушки, одна из которых видела секс лишь в фильмах и то презрительно морщилась, а вторая пребывает в депрессии и потихоньку спивается, мы находились почему-то за одним столиком и попивали глинтвейн. Фройлян Вишневски и герр Ландерс живо обсуждали сегодняшний концерт, я методично опустошала один бокал за другим, беспрестанно курила и стряхивала пепел уже прямо на стол, так как промахивалась мимо пепельницы. Боюсь даже представить, насколько нелепо выглядела наша троица: активно общающиеся Пауль и Орла, и я, уничтожающая алкоголь, заботливо поставляемый мне девочкой-официанткой, завистливо смотрящей на Орланду. Я успела заметить, что бедняжке, видимо, до смерти хочется взять у гитариста автограф. — Я поеду в отель. — слегка запнувшись, сообщила я, извлекая из своего рюкзака смартфон и набирая номер местного такси, который я заранее посмотрела в интернете. — Но, Эльке, мы же так редко видимся, — расстроенно произнесла дредастая девушка. Она, кажется, и правда искренне расстроилась и недоумевала, почему ее план развеселить и приободрить меня так и не сработал. Я без слов печально посмотрела на нее, выложила из рюкзака деньги и собралась встать из-за стола. — Забери. — Пауль отодвинул чуть мятые купюры обратно ко мне. — Не смог поднять настроение, хотя бы оплачу твой алкоголизм. — Я не алкоголичка! — хриплым и истеричным голосом отбрила я его выпад. Голова немного кружилась и я понимала, что сильно пьяна, но отчего-то мне казалось, что признаваться в этом ни в коем случае нельзя. — Я просто неудачно пошутил, — очень вежливо уступил мне музыкант. В его глазах я заметила отголосок той тревоги, что виделась в глазах фрау Штольценберг, когда та смотрела на меня. Он… беспокоится обо мне? — Ты уверена, что хочешь поехать одна? Я же тут на своей машине, не забыла? Мог бы отвезти тебя в отель, а Орлу к ней домой. — Я не хочу быть вам обузой, — я подняла брови, стараясь принять абсолютно серьезный и адекватный вид. — Я же подвизался быть твоим таксистом еще в Берлине. — ухмыльнулся мужчина. — Ого, должно быть, это интересная история, — влезла Вишневски, по очереди глядя то на меня, то на Пауля. — Но я тебе ее не расскажу. Это история моего очередного провала. Ничего особенного. — прервала я ее надежды. — Это история стечения обстоятельств, — перебил меня герр Ландерс, смотря на меня, как на безнадежно больную. — Мне плевать, что ты вызвала такси. Я отвезу тебя в отель. Мне нужно с тобой поговорить. — Я взрослая женщина, — напомнила ему я, пытаясь вылезти из-за стола. Эти слова не очень вязались с тем, что когда мои попытки увенчались успехом, и я наконец встала, мои ноги тут же подкосились и меня повело куда-то в сторону. Пауль едва успел вскочить и подхватить меня. — Ох, — растерянно пробормотала Орланда. Она явно не ожидала, что вечер закончится на такой ноте. — Что, тебе стыдно за меня? — не очень внятно укорила я подругу. — Эх, святоша… На мое счастье Ландерс не сказал ничего, придерживая меня, передал деньги Орле, чтобы она расплатилась с официанткой и обещал, что мы будем ждать ее в машине, внизу.