Siren Song / Песнь сирены

В отличие от ожиданий Чонина, каюта Кенсу была на удивление проста. Он лишь случайно заглянул внутрь каюты капитана на его бывшем корабле, но сразу же запомнил, что она была поразительно пышна и наполнена всевозможными сокровищами. Он задавался вопросом, сколько из них было украдено на пиратский корабль вместе с ним. Каюта Кенсу выглядела очень похоже на остальную часть корабля —всюду были деревянные доски, изредка украшенные незатейливой резьбой, и красивый деревянный стол в углу. Над ним висело изображение прекрасной женщины, которое Чонин рассматривал украдкой, садясь на кровать. Казалось, густо подведенные глаза красавицы следили за тобой, но это, видимо, не беспокоило Кенсу, который безмолвно готовился ко сну в другом конце комнаты. У Чонина была лишь одежда, которую он носил, но он полагал, что в море спать в ней было чем-то нормальным. Даже сам капитан просто снял верхнюю одежду — пальто и сапоги — перед тем, как усесться на кровать рядом с Чонином. Чонин знал, что он не должен был смотреть, но это было довольно затруднительно в таком маленьком помещении, в котором больше никого и не было, так что для сохранности он просто продолжал изучать женщину на стене. — Чонин. Чонин был настолько застигнут врасплох, что едва мог ответить. — Чонин, — снова произнес капитан, но Чонин мог только кивнуть в ответ, слова отказывались выходить из его уст. Это был первый раз, когда он действительно был наедине с капитаном с момента их бессловесной встречи на нижней палубе бывшего корабля Чонина; что же он должен был сказать? «Так почему ты не убил меня там?» Нет. «Какая история у этих шрамов?» Определенно нет. «Почему ты сидишь так близко ко мне?» Возможно, но слова просто не могли сформироваться на его языке. Рука Кенсу снова легла на его лицо, так же, как это было в первый раз, когда они встретились друг с другом. Несмотря на уверенность Минсока в том, что Кенсу заботился о своих людях, Чонин все еще не чувствовал себя в безопасности. — Возможно, ты уже заметил, Чонин, но я человек, который получает то, что хочет, — Чонин сглотнул, будучи не совсем уверенным, к чему клонит капитан, но по-прежнему чувствуя себя ужасно неловко. Собирается ли Кенсу причинить ему боль? Он не мог вспомнить, заперта дверь или нет, но со своей стороны кровати он в любом случае был слишком далеко от нее. Даже если он был в опасности, побег не представлялся легким делом, особенно посреди океана. Было что-то странное в том, как Кенсу продолжал произносить его имя, выражение лица было пустым и нечитаемым, как всегда, и его голос звучал так, словно он читал список покупок. Большой палец лег на щеку Чонина. — Но еще я тот, кто знает, как правильно выбрать свою битву. Портрет очаровательной девушки, продолжал смотреть на Чонина из-за плеча Кенсу, но он едва это замечал, не в силах оторвать взгляд от лица капитана пиратов. Казалось, что лицо Чонина немело от его прикосновений, парень застыл от страха. — Я хочу поцеловать тебя, Чонин. Я досчитаю до десяти, дам тебе шанс отказать мне. Кенсу начал считать, а мысли Чонина запутывались в более сложные узлы. Он все еще не оправился от прикосновений Кенсу и полностью был сбит с толку. Выражение лица Кенсу медленно изменялось, его глаза постепенно расширялись, в то время как пауза между каждым счетом все росла, он был так же смущен, как и Чонин. К тому времени, когда он достиг десяти, Чонин едва дышал, не говоря уже о том, чтобы выдавить хоть слово и отказать ему. Он не до конца произнес слово «десять», с любопытством наблюдая за Чонином. — Это потому что ты боишься меня? Что я смогу сделать, если ты откажешься? — Его рука все не покидала лица Чонина. Младший не дал никакого ответа, даже не двинулся, просто замерев на месте, как олень в свете фар автомобиля, но Кенсу продолжил. — Сейчас ты находишься на моем корабле; ты один из моих людей. Я хорошо забочусь о своей команде. Его слова не особо убедили Чонина, но было мило с его стороны сказать это. — Ты имеешь право отказаться. Теперь, я досчитаю до пятидесяти, чтобы дать тебе возможность сказать мне «нет». Он вновь начал счет, на этот раз медленнее. Мысли Чонина поспешно возвращались — это был Кенсу, страшный капитан чье количество жертв, по слухам, превосходило возраст Чонина. Он вторгся на бывший корабль Чонина, ранил капитана, связали экипаж, украл их товар. А еще, на его руках была кровь. А сейчас он хочет поцеловать Чонина. Капитан произнес «двадцать», «двадцать пять», а Чонин до сих пор не ответил. Был ли он парализован страхом? Он снова дышал, но все еще ничего в нем не собиралось отказывать Кенсу. Слова плясали на его язык, впуская различные мысли, но ни одной из них не было «нет». Не то чтобы ему особенно хотелось поцеловать пирата, но, учитывая все то, что случилось ранее в этот же день, решение отказать явно не было в приоритете. Он не был мертв, он не был в опасности, как будто теперь его тело просто отмахнулось от борьбы с чем-то, что не могло навредить ему. Капитан достиг пятидесяти, глядя, возможно, самый выразительным взглядом, который Чонин когда-либо видел у него. Он выглядел весьма удивленным. — А ты смешной, не так ли? Тогда он прижался своими губами к губам Чонина, пальцы спустились с щеки на шею. И хотя младший не сделал ни одной попытки ответить, это, казалось, вообще не беспокоило Кенсу, который продолжал крепко целовать его, прежде чем отстраниться. Возвращаясь к своему обычному пустому лицу, он дотянулся до фонаря, освещавшего кровать, чтобы погасить его. — Спокойной ночи, Чонин. Капитан не издал больше ни звука после этого, хотя прошло немало времени до того, как звук успокоившегося дыхания указал Чонину, что Кенсу заснул. Он долго лежал без сна в незнакомой кровати, уставившись в потолок — единственное, что он мог видеть в полной темноте. Это был долгий и очень странный день. В это же время вчера он полусонный находился в трюме своего прежнего корабля, перед длинным, но не обещающим никаких сложностей днем, в котором он должен был мыть палубы и ожидать приказов. Теперь он был в постели; кровати, принадлежащей самому опасному пирату семи морей, пирату, который почему-то спросил разрешения поцеловать его. На мгновение он задумался, если капитан так просто спал рядом с ним, значило ли это, что такие вещи уже вошли у него в привычку. «Кенсу раньше никогда никого не приводил с других кораблей… Он забирал различные сокровища, оружие, разные диковинки, но человека — никогда. Интересно, что же заставило его так поступить…» Он не был уверен, верил ли он Минсоку раньше или нет, но то, каким странным образом остальные члены экипажа отреагировали на него, заставило его убедиться, что это правда, особенно шокированное лицо рулевого, когда Кенсу настаивал на то, чтобы Чонин спал в его каюте. Видимо, до этого не было ни одного подобного прецедента, и Чонин не знал, должен ли он вздохнуть с облегчением или быть в ужасе от этого факта. Капитан Кенсу был самой загадочной личностью, с какой Чонин когда-либо сталкивался в своей жизни, как запертая дверь, скрывающая тысячи секретов. Что они искали здесь? Почему нападали лишь на корабли Сапфировой страны? Почему Чонина забрали на корабль? Как долго Кенсу пробыл в море? Сколько же лет ему было, учитывая то, что он «старше Чонина»? Будет ли каждая ночь такой, как эта? Дыхание вошло в тот же ритм, что и у «Ящика Пандоры» рядом с ним, и Чонин погрузился в прерывистый сон.