Siren Song / Песнь сирены

Когда Чонин проснулся от воя ветра, грохота волн и перекатывания сокровищ в трюме, он был не так обеспокоен, как должен бы быть. Только не тогда, когда все это было заглушено мягким ровным дыханием капитана Кенсу, лежащего рядом с ним, пока он спал. Невозможно было выйти на верхние палубы, когда погода так резко поменяла свое настроение. Лухан радостно прокричал "Я говорил вам!", пока экипаж дружно работал, чтобы фонари, канаты и другие предметы, которые обычно были разложены на палубе, в разных местах от коридора до трюма, были надежно закреплены в ящиках и бочках, которые, по правде говоря, все еще сами катались по деревянным доскам пола. Кенсу собирался присоединиться к ним, но Чонину показалось, что его сердце было не на месте - он казался усталым, постоянно останавливался, чтобы периодически ставить коробки на пол, но лишь качал головой, когда остальные спрашивали, в порядке ли он. - Разве капитан не был раньше в штормах? - спросил утром Минсока Чонин, когда они заталкивали ящики в трюм, запихивая их в бочки с гораздо более крепкими стенками, чтобы уберечь их от падения. Минсок закусил нижнюю губу. - На Сирене бывало и гораздо хуже, чем сейчас. Остальные его слова были заглушены раскатами грома, а тошнотворное покачивание всего корабля отбросило Чонина и рулевого с ящиками в руках обратно, туда, откуда они пришли. Иногда вся команда оставалась внизу, иногда только несколько человек, но Чонин заставлял себя заниматься чем-нибудь каждый день - перетаскивать вещи или помогать Ифаню обследовать судно на какие-либо признаки внутренних повреждений. К счастью, сейчас было все хорошо, но если бы они не были прилежны в своих проверках... плохо было бы всем. - Смотри внимательно, - Ифань всегда так ему говорил, но Чонин знал, что тот еще дважды посмотрит те места, на которые оставлял Чонина, так что иногда он позволял себе быть задумчивым и растерянным. Думая не о буре ( о, нет, Чонин никогда не любил шторма), а скорее о капитане Кенсу. Они не обсуждали свою маленькую беседу, словно ее и не было, а остальная часть команды не увидела изменений между этими двумя вообще. Но Чонин знал - он знал, что пусть они и не были уверены, что между ними, но это что-то определенно было. Он знал, что прикосновения Кенсу стали менее нерешительными, а его поцелуи - более свободными (пусть все еще только за закрытыми дверями). Он знал суровое, стойкое выражение лица Кенсу, когда он следил за тем, как экипаж выполняет свою работу, но оно скрывало чрезвычайно редкую застенчивую его сторону, так что всякий раз миссией Чонина стало увидеть ее. Но, в то время как чувства капитана стали гораздо свободнее, когда они с Чонином были вместе, слов стало на удивление мало. Еще меньше, чем обычно. Сначала Чонин думал, что Кенсу был просто смущен, ослабив перед Чонином свою защиту, и сейчас пытается восстановить свой авторитет, но вскоре он заметил, что Кенсу точно так же почти не говорит и с остальными. Через неделю шторм все еще бушевал, неумолимые волны все еще громили Сирену, а Кенсу редко появлялся за пределами своей каюты, даже чтобы поесть. Однажды Минсок ушел с обеда, чтобы найти Кенсу, и через некоторое время вернулся очень удивленным. Видимо, Кенсу заснул за столом, так что он оставил капитану немного еды и дали ему отдохнуть. - Но Минсок же так вкусно приготовил, почему он пропустил ужин? - Лухан ткнул рулевого в щеку и заворковал в попытке поднять настроение. Зачастую, когда Чонин готовился ко сну, Кенсу уже спал. Он пропускал его поцелуи.

***

- Кто-нибудь видел капитана сегодня? - Неа. - Не я. - Я тоже нет. - Кто-нибудь видел его со вчерашнего дня? - Он все еще спал, когда я проснулся сегодня утром, - слова Чонина были встречены коллективным вздохом. Лухан уселся на ящик с запасными парусами и проворчал: - Опять он о чем-нибудь переживает. Это так похоже на него, строить из себя мачо. Он тебе что-нибудь говорил, Чонин? Чонин замер. - Нет? Почему он должен был сказать что-то мне, а не кому-то еще? - Ну, вы проводите наедине друг с другом очень много времени, - на словах Сехуна кровь в его жилах застыла. - Знаешь, до того, как вы вернулись вдвоем, он никогда не ложился спать так рано. Я предположил, что вы двое говорили о многом - да все так подумали. Остальные кивнули, и Чонин задумался, нормально ли то, что внезапно ему захотелось выпрыгнуть с корабля прямо в океан. Было ощущение, что экипаж мог видеть его насквозь, прямо в его душу, видеть то, что он никогда бы не хотел показать. - Нет, на самом деле он не особо много говорит со всеми, - его голос съезжал из-за нервов, но Чонин мог только надеяться, что они этого не заметят. В конце концов, это не было полностью ложью. - Он просто идет спать. Разве это не из-за того, что он рано встает? Пираты пожали плечами, казалось, принимая ответ Чонина, и продолжили свою работу. Сегодняшней задачей было латание повреждений из-за тяжелого груза, с грохотом катающегося вокруг. - Сехун может помочь Ифаню, - Минсок быстро пересчитал команду и залез на вершину горы ящиков. - Я помогу Лухану, а Тао будет настороже, если у нас произойдут несчастные случаи. Чонин, почему бы тебе не пойти и не проверить капитана? - Почему я, а не Цзытао? - в ту же минуту он пожалел об этом вопросе. - Ну, - рулевой улыбнулся. - Я просто чувствую, что он будет счастлив увидеть именно тебя. Чонин со всех ног покинул трюм.

***

Чонин постучал в дверь капитанской каюты один раз, другой, но не получил никакого ответа. Он вздохнул у этой внушительной деревянной двери. - Капитан? - он сомневался, что получит хоть какой-то ответ, тем более, что стук уже ничего не дал, но попробовать стоило в любом случае. "Почему ты закрылся от всех нас?" осталось недосказанным, и он распахнул дверь. Кенсу был именно там, где Чонин оставил его несколько часов назад, закутанный в кучу одеял, это казалось жутко неудобным, но капитан крепко спал. Он выглядел таким крошечным под всеми этими одеялами на большой кровати. Почти как кукла. Усаживаясь рядом со спящим капитаном, Чонин дотронулся до руки Кенсу. В ответ послышалось сонное ворчание. - Капитан... вы в порядке? Вновь ворчание, но на этот раз Кенсу открыл глаза. Несмотря на то, что в последнее время он только и делал, что спал, его взгляд был просто... опустошенным. И немного бесцветным. - Чонин? - Все беспокоятся о вас... Я позову Цзытао? Кенсу покачал головой. - Вы горите, капитан. Может быть, вам жарко под всеми этими одеялами... - снова качание головой. - Ну... ну тогда единственным вариантом будет избавиться от... некоторой одежды. Чонин почувствовал, как его собственное лицо вспыхнуло, но он должен был быть твердым. - Нет, Чонин. - Да, капитан, - он попытался нахмуриться, но это превратилось в небольшую улыбку. - Я сам все сделаю Он снова покраснел, но боролся с собой, пытаясь не потерять лицо. Выражение лица Кенсу по большей части было таким же. Он устал и явно не чувствовал себя наилучшим образом, но сохранял это его Лицо Капитана в любом случае, был таким серьезным, каким только мог. И все же... он выглядел немного грустным. Со вздохом он откинул несколько одеял и начал с рубашки. - Ах, давайте я... - строго взглянув на Кенсу и внезапно осознав, что тот не хочет встречаться с ним взглядом, Чонин мягко подтолкнул его руки прочь и сам принялся за работу. Сначала было не ловко, снимать рубашку с капитана!.. Но смущение быстро прошло, как только ткань сошла с груди Кенсу. Чонин увидел кровь. Много крови. Рваные раны, мелкие частички струпьев по всей грудной клетке капитана Кенсу. Следы крови, уже подсохшие, покрывали тело капитана. Он увидел занозы. Капитан! - Чонин всплеснул руками. Кенсу только продолжал демонстративно смотреть в сторону. - Капитан... это с последнего сражения?! После долгого тяжелого молчания Кенсу закрыл глаза и медленно кивнул. - Я ослабил защиту. - Кто вообще сделал это с тобой?.. - он не касался ран, лишь неуверенно парил над ними. - Один энергичный парнишка на нижней палубе... Я не думал, что швабра может нанести ущерб, но ее конец был заточен. Я заставил его поплатиться за это. - Почему ты никому не сказал? - Он рисковал, коснувшись чуть выше контура раны. Кенсу зашипел и слегка отшатнулся. - Цзытао мог бы сразу же прочистить все раны, но... - Мы давно не закупали дезинфицирующее средство, когда подобрали тебя... Мы были уже на грани, когда Бэкхен и Чондэ исчерпали большую его часть на лечение Чанеля, было бы безответственно тратить еще и на меня. Он не был уверен в своих чувствах. Беспокойство и забота вместе с гневом кружили внутри Чонина как ветер и волны снаружи. Буря в нем была гораздо сильнее всего того, что природа сейчас могла на них наслать. - Мы можем купить еще лекарств - но мы не сможем купить тебя! Ты это понимаешь?! Кенсу не ответил Чонину, лишь нахмуренно смотрел в окно. - Я... Я позову Цзытао. Я позову его прямо сейчас. Ты не сможешь остановить меня. Кенсу молчал, он даже не двинулся, и каким-то образом эта неловкость подействовала на Чонина больше, чем любой вид протеста. Коридоры Поющей Сирены вдруг показались ему длиннее, чем когда-либо, деревянные залы сливались друг с другом, когда Чонин вернулся в трюм за Тао. Черноволосый медик лениво наблюдал, как остальные прибивали доски над вмятинами в стенах, и приветливо помахал Чонину, когда тот вошел. После пристального взгляда на товарища, улыбка Тао померкла. - В чем дело? Выглядишь не очень. - Капитан ранен, - все уставились на Чонина, а Сехун уронил доску. - Ты должен помочь ему. Ноги Цзытао были длиннее, так что он добрался до каюты капитана задолго до Чонина. Кенсу вновь накинул простынь на грудь, но когда они оба вошли в комнату, оперся на Чонина, чтобы показать Тао ранение. - Оу, - обычная манера поведения Тао сменилась сосредоточением на работе. - Оу. Выглядит противно. - Это из последнего набега. Заостренная ручка швабры, судя по всему. Было странно говорить за капитана, но Кенсу не собирался разговаривать в ближайшее время, а если кому-то и нужно было знать детали, так это Цзытао. - Это определенно заражение. Что бы объясняло усталость капитана в последнее время - так это, вероятно, заражение всей его иммунной системы, - Тао почти не колебался, касаясь ран, понимающе кивнув, когда Кенсу отпрянул. - Я удивлен, что он никому сразу об этом не сказал. Я мог бы попытаться сделать с этим что-нибудь. Но теперь он болен. С какой стати кто-то подумал, что скрывать рану - хорошая идея? Чонину хотелось плакать, но небольшая улыбка затронула его губы, когда Цзытао в своем маленьком монологе оценивал состояние Кенсу. Обычно он ругал других, но в случае с капитаном... он был более благосклонен. По правде говоря, Чонин словно чувствовал пощечины от Кенсу, но тот хотя бы не выглядел таким огорченным, Чонин не мог оправдать его, независимо от того, насколько Кенсу это заслужил. Дверь открылась, и остальные четверо члена экипажа вошли в комнату, во главе с Минсоком. - Рана инфицирована, - объявил Тао остальным, так как все они смотрели из-за плеч медика на рану капитана, как в зоопарке. - Скорее всего, это и было причиной его усталости. И он горит. - Ты можешь сделать для него что-нибудь? - Сейчас? Боюсь, что уже нет...