Siren Song / Песнь сирены

— Ты можешь сделать для него что-нибудь? — Сейчас? Боюсь, что уже нет… Если бы капитан сказал раньше, я мог бы похимичить с нашими оставшимися запасами, но мы уже использовали их на прошлой неделе, а мне понадобится слишком много медикаментов, чтобы промыть рану типа этой. Экипаж обеспокоенно переглядывался, но никто не был взволнован больше Минсока. Большая часть его лица скрывалась за руками, рулевой, похоже, не знал, что с этим делать. — Почему, капитан? Кенсу ни на кого не смотрел и лишь упорно вглядывался в окно. — Я не хотел никого беспокоить или тратить наши запасы. Они слишком ценны. — Ты смешон, — тон Минсока был незнакомым; суровым и угрюмым. — Нам нужно вновь пристать к берегу, чтобы пополнить запасы и подлечить капитана. — Нет, — Кенсу сел, хоть и не без труда. — Мы только что покинули Опаловое побережье. Нам нельзя терять еще больше времени, которое мы бы могли потратить на поиск. — Значит ты говоришь, что мы просто должны оставить тебя в этой комнате, чтобы ты страдал и твоя рана убила тебя? Отличная идея. Мы собираемся плыть к земле. — Я капитан. — А я твой заместитель в команде, — Минсок сузил глаза и внезапно повысил голос. — И сейчас ты не в состоянии принимать важные решения. Мы возвращаемся на землю в срочном порядке. Лухан, Сехун, где мы были до того, как ударил шторм? — Изумрудный залив, — ответил Сехун после короткой паузы. — Залив довольно широк, поэтому, даже если шторм нас отшвырнул, мы все равно доберемся за несколько дней. Однако, мы не были там раньше. — Я был, — Цзытао поднялся со своего места на полу рядом с кроватью Кенсу. — У них определенно будет то, что нам нужно — Изумрудные территории известны своими превосходными врачами, они отправляют лекарства по всему миру. Лухан взволнованно хлопнул в ладоши: — Действительно! В Аметистовом королевстве только врачи из Изумрудных земель лечат королевскую семью! — Мне очень жаль, капитан, — Минсок выглядел расстроенным, возможно, даже больше, чем чувствовал Чонин, но его голос никогда не терял тот авторитет, какой Чонин обычно привык слышать только от самого Кенсу. — Но ради всех нас, мы возвращаемся на землю, чтобы найти для тебя лекарства. Даже если мы простоим в бухте всего час, нам нужно это сделать. Еще один вздох от капитана, и Минсок вышел из комнаты, все, кроме Чонина, последовали его примеру. Каюта капитана внезапно показалась большой и пустой, а Кенсу внутри нее — маленьким. Но не таким маленьким, каким чувствовал себя Чонин, нервно садясь на край кровати. — Капитан… извините. Передвинув рубашку Кенсу и поправив простыню, Чонин избегал каких-либо зрительных контактов. Его прежний гнев уже потерял свою искру, и вместо этого он чувствовал разочарование. Для всех они с Кенсу… — Мне жаль, что ты не доверял мне достаточно, чтобы рассказать об этом.

***

В ту ночь Чонин простил Кенсу между легкими как перышко, сонными поцелуями, но в груди все еще оставалась боль, вызванная не только ручкой швабры.

***

Шторм не успокаивался еще несколько дней, а атмосфера на нижних палубах Сирены была неудобно напряженной. Минсок уже выполнял обязанности капитана, пока Чонин и Цзытао по очереди ухаживали за Кенсу, Цзытао дал капитану пузырек с лекарством, которое нашел в своем сундучке. — Это может быть не совсем то, что нам нужно, но это все, что у нас есть, и ты должен что-то принять, — сказал он, и Кенсу спокойно принял лекарство безо всякой суеты. Он не говорил много, но нашел несколько слов для Чонина, когда они вместе ложились спать. — Мне жаль, — пробормотал он в подушку и снова прижался к Чонину, слушая ветер. И Чонин ответил, что все в порядке, даже когда разочарование продолжало угрожать проглотить его, словно волна. — По крайней мере на твоем лице инфекции нет, — сказал ему Кенсу, мягко поглаживая щеку Чонина на неповрежденной стороне. — Да, но все еще, вероятно, останется шрам, — раны Чонина исцелялись очень быстро, но порезы были слишком глубокими, чтобы надеяться на безупречное выздоровление. Ифань сказал ему, что шрамы заставят его выглядеть жестче, а Лухан настаивал на том, что они сделают его таинственным, но Чонин все еще был этим недоволен. — Ты по-прежнему прекрасен, — и Чонин просто не мог сердиться.

***

Когда они приблизились к Изумрудной бухте, все еще было облачно, шел небольшой дождь, но худшая из бурь, определенно, была позади. Лухан вслух раздумывал, скоро ли штормы ударят по Опаловому побережью, и, в отличие от обычного, Минсок только пожал плечами, а не втянулся в разговор. Чонин нашел старшего одного на смотровой площадке, наблюдающего, как на горизонте появляются первые признаки земли. Его улыбка была грустной, когда Чонин поднялся, чтобы присоединиться к нему. — Ты быстро выздоравливаешь. — А тебе больно, — если Сирена чему-то и научила Чонина, то это тому, что говорить напрямую было лучшим способом добраться до сути. Минсок слабо засмеялся. — Я… Я просто беспокоюсь о капитане. Я имею в виду, очевидно, как и все мы, но… — Но? — Ты не знаешь этого, Чонин, но за все то время, которое «Поющая Сирена» плывет по волнам, Кенсу ни разу не обращался с травмой. Ни к Бэкхену, ни к Чондэ, ни к Исину. Он сильный человек и способный боец, но разве могли все эти годы пройти без царапин, когда он находится прямо в гуще битвы? Это всегда казалось маловероятным, — Чонин кивнул в знак согласия. — Дело не только в том, что произошло недавно, хотя меня это действительно беспокоит, но и тот факт, что он… вероятно, делал это и раньше. Кто знает, сколько ран он скрыл от нас? Сражался один, чтобы сохранить запасы для всех нас? Чонин неловко похлопал Минсока по плечу, пытаясь подбодрить его. — Я знаю, что всем нам приходится хранить наши секреты, то есть, даже мне. Но чтобы он не доверял нам так долго… особенно после того, что случилось с Чанелем, я думал, что он будет немного более ответственным со своими травмами. — Кто знает, что у капитана в мыслях? — Никто, — они оба вздохнули. — Может Чунмен, но кто знает? — В тот день ты был очень классным, Минсок, — старший удивленно моргнул. — Стоя перед капитаном, взял все под свой контроль. Не думаю, что кто-то еще мог это сделать. — Что ж, он сделал меня своим заместителям по какой-то причине. Он не может доверять всем нам, что мы хотим от него, но я могу доказать ему, почему он должен верить в меня, — затем он мягко улыбнулся Чонину, указывая на свою щеку, чтобы случайно не коснуться заживающих порезов Чонина. — Ты сам стал довольно крутым, пират. — Минсооооооооооооооооооооооооооооооооок! — позвал Сехун с палубы и махнул рукой. — Я думаю, что одна из бочек с картофелем треснула, по нижним палубам катится картофель! Рулевой покачал головой и усмехнулся, спускаясь. Он ухмыльнулся Чонину. — Пошли, мистер большой страшный пират, ты за миссию по спасению картошки? Излишне говорить, что Чонин был согласен на что угодно. Когда он преследовал один сбежавший овощ в каюте капитана, слабый смех Кенсу над Чонином, залезшим за картошкой под стол, заставил его почувствовать, что очень скоро, может быть, все будет хорошо.