Феррум. Особенности женских отношений

POV Лами

      Я лежала в кровати, подмятая тяжёлым телом альфы, и вспоминала то, что произошло вчера (или уже сегодня) ночью. Безумие — точнее не скажешь.       У меня и до этого была течка, но она проходила не так крышесносно — хозяева всегда делали мне укол, действия которого хватало на весь цикл, который у меня составлял около четырёх месяцев. Теперь же лекарство я не приняла, и результат угнетения организма вырвался на свободу. Впрочем, это было вполне логичным последствием применения уколов.       И почему я не подумала об этом вчера? Один укол, и ничего бы не произошло. Теперь же я не знала, что мне сказать, как вообще разговаривать с Анной? Ведь из-за моей течки она вчера буквально превратилась в зверя, жаждущего только секса.       Я слышала о таких случаях ещё на Бете, когда у альф буквально сносило крышу от запаха омеги. Все мы внутри животные, но это более всего проявляется у альф, которые всю жизнь фактически удерживают внутри дикого зверя. На Бете даже есть снисхождение на изнасилования, совершенные в «состоянии аффекта».       Но я никогда не думала, что сама буду так «изнасилована», если это можно так назвать… После всех случаев, о которых я слышала, омеги попадали в больницу… правда, большинство об этом не жалело, как они говорили: «Удовольствие того стоит». Я же чувствовала себя вполне нормально, мне понравилось то, что происходило вчера — при мысли об этом организм сразу начинал требовать продолжения, тем более под влиянием близости альфы.       Но… я бы хотела, чтобы вместо неё это случилось с Кассианом, при думе о котором сразу всплывала та сцена в его комнате… И главное, что затмевает всё остальное: как мне теперь всё сказать альфе? Что мне делать?       Звонок будильника заставил меня чуть не взлететь над кроватью. Анна, нашарив его рукой, не отрывая голову от подушки и не открывая глаза, выключила его, после чего притянула меня к себе, заставляя прижаться к её горячему телу.       Анна была действительно красивой, особенно сейчас, во сне, когда обычно серьёзное выражение лица превратилось в беззаботное, будто детское. От прикосновения к обнаженному телу меня пробила дрожь, отозвавшаяся тупой болью внизу живота. Запах альфы, ударив в нос, добивал мой организм, намекая, что вчерашний вечер явно не должен стать последним.       Но, я уверена, что Анна просто попала под влияние течки. У неё есть жена, с которой, как я знаю, у них всё серьёзно. Я уверена, что она любит её…       «А ведь Ольда наверняка всё узнает, — пришла мне в голову мысль, от которой мне стало ужасно неприятно. — Что, если из-за меня разрушится семья альфы? Тогда получится, что на всю её доброту и заботу, проявленную ко мне, я отвечу чёрной неблагодарностью. Я должна поговорить с омегой, объяснить ей всё до того, как проснётся Анна!»       Я попыталась выползти из-под массивного тела альфы, но та отозвалась недовольным мычанием, прижав меня сильнее к себе. Я поползла вниз, буквально проскользнув в кольцо из её рук. Девушка попыталась меня перехватить, но я была быстрее.       Только сейчас я поняла, насколько на моё тело повлияла близость альфы: ноги подкашивались, в горле было сухо, как в пустыне, зато в другом месте — ужасно влажно. Отвести взгляд от девушки было действительно сложно.       «Нужно сделать укол!» — подумала я, понимая, что это уже невозможно: он делается прямо перед течкой или же при возникновении первых симптомов, которые я прошляпила, а никак уже после близости.       Я на нетвёрдых ногах покинула комнату, прихватив вещи с собой, моля Демиургов, чтобы никого не оказалось в коридоре: голая я, выходящая из комнаты Анны, говорила о том, что было ночью, без всяких слов. Впрочем, скорее всего, весь дом и так уже в курсе.       В душе я долго стояла под холодными струями воды, пытаясь унять гормоны. Те были сильнее, но я упорно продолжала их топить: я не знала, когда проснётся Анна, потому действовать нужно быстро.       Наконец, когда я почувствовала, что возбуждение хоть немного схлынуло, я быстро оделась, направившись к комнате Ольды. Постучала — мне никто не ответил. Постучала ещё раз и прислушалась — тишина. Казалось, что внутри никого нет, или же девушка спала очень тихо, или и вовсе не спала.       Я спустилась по лестнице, привычно держа направление на столовую: почему-то я была уверена, что только там в этом доме можно кого-то встретить. И не ошиблась.

POV Ольда

      Почему-то первое, что я заметила, почувствовав, что пересекла тонкую границу сна и яви — запах. Тонкий и слабый запах беты, практически неразличимый, если бы не запах секса, который разливался в воздухе, будто являясь основным его компонентом. Вторым я отметила сухость во рту, тошноту, головную боль и, конечно, состояние, будто я кружусь на центрифуге, готовясь отправляться в космос.       «Что вообще происходит? Точнее, что было вчера?» — спросила я сама себя, не находя ответа в пустой, полной боли голове.       Еле разлепив глаза, я увидела то, чего явно не ожидала — мужа. Я дёрнулась, будто пытаясь сбежать от него, и упала с кровати, что была настолько маленькой, что на ней могли поместиться двое только страстно прижавшись друг к другу. От соприкосновения с полом моя и так похмельная голова решила по полной отомстить за вчерашнюю дурость, чуть ли не расколовшись на две половины.       — Ольда! — прозвучал будто издалека взволнованный голос.       Я отозвалась чем-то не очень членораздельным, но вроде утвердительным. От боли в голове хотелось умереть сразу, чтобы не мучиться.       Мужчина взял меня на руки, чем вызвал новую порцию головокружительных полётов, после чего куда-то потащил, не слушая моих невнятных просьб оставить меня умирать прямо здесь, а не тащить для этого в другое место.       Холодная вода, которой меня поливал из душа муж, заставила меня взбодриться, а, избавившись от всего лишнего, мне стало гораздо лучше. На некоторое время, пока мысли о вчерашнем не накрыли меня с головой, после чего головная боль сбежала с позором, не выдержав их натиска.       «Я. Переспала. С мужем. Даже одна мысль об этом довольно противна. Как он вообще посмел даже желать этого? Но вчера мне по пьяни это казалось удачным решением. И да, никакой Аннабелит явно не было — я умоляла трахнуть себя мужа. Вот это — ужасный позор, от которого хотелось посыпать голову пеплом и уйти в монастырь. Что на это скажет альфа?»       При мысли о ней с Лами в душе поднималась злоба.       «С другой стороны, во-первых, об этом никто не знает, а, во-вторых, я была слишком зла на альфу, хоть и знала, что никакого права на это не имею: она вполне могла себе хоть ещё гарем жён завести, что хоть и не поощрялось на Ферруме, но и не запрещалось».       И тут в голову пришла страшная мысль, из-за которой вчера и началась истерика:       «А что, если я и вовсе не буду нужна моей жене? Что, если она выкинет меня из дома, посчитав, что я для неё бесполезна? Этого я точно не перенесу… И кто в этом виноват? Конечно же, эта прошмандовка! И она за это поплатится. Пускай говорят, что драки — не омежье дело. Я её потаскаю за её русые патлы!»       От злости моё состояние будто пришло в норму. Но тут мои мысли прервал муж:       — Вы нормально себя чувствуете?       Я посмотрела на него. Оказалось, что я даже успела забыть, что я здесь не одна: моя злость будто заполнила всё пространство. И да. Он тоже виноват. Воспользовался ситуацией и трахнул меня, прекрасно зная, что в трезвом уме я никогда не соглашусь на такой изврат, как секс с мужчиной.       Я выпалила всё это ему, найдя, наконец, объект для своей злости. Он же молчаливо ждал, пока буря затихнет.       — И только попробуй кому-то об этом хоть слово сказать! — обличительно тыкала я ему в лицо пальцем.       — Я никому не собирался это рассказывать, — спокойно отозвался он, будто не обращая внимания на мою истерику, слегка улыбаясь, что вызвало новый всплеск моего праведного гнева.       Наконец, когда мой запал окончательно иссяк, я пыталась продышаться, а он так же спокойно заметил:       — Может, вам следует что-нибудь перекусить или выпить?       Я зло посмотрела на него, но сил на новую истерику уже как-то не осталось. Я была даже приятно удивлена тем, как спокойно он её пережил, даже не пытаясь ничего сделать. Почему-то тут же вспомнилось, как он мило меня вчера утешал, как маленького ребенка.       «Это нужно забыть!» — наказала я сама себе, но прекрасно понимала, что это останется светлым воспоминанием, несмотря ни на что.       Мужчина, замотав меня в полотенце, принес меня обратно к себе в комнату, накинув на себя своё рубище, после чего тактично покинул комнату. Почему-то я только сейчас поняла, что всё это время была абсолютно голой. Стало ужасно неудобно, потому я поспешила одеться, а после — поспешно покинула комнату, что служила слишком сильным напоминанием о ночи.       В столовой муж сразу принёс мне чай, говоря, что этот напиток помогает при тошноте, и, если я не хочу выпить пива, то это — самый подходящий вариант. Я согласилась: к алкоголю мне не хотелось даже притрагиваться.       Самое странное, что, несмотря на вчерашнее наглое поведение, мне было совсем не мерзко смотреть на мужа, нет, он мне не нравился — как вообще девушку могут привлекать мужчины — но меня поражала его забота, в которой была видна искренность его мотивов.       Я посмотрела на него, будто впервые увидев.       — Скажи, — робко спросила я, даже сама поразившись тону своей реплики, — как тебя зовут?       Он мягко улыбнулся, после чего ответил:       — Кассиан.       И его улыбка напоминала мне о том тепле, что он сегодня ночью и с утра дарил мне, заботясь. И да, ведь я сама попросила его трахнуть меня. Даже умоляла. Он послушался моего приказа, несмотря на то, что ему, наверняка, было тоже неприятно. А потом я ещё и истерику ему закатила. Но он терпел, не выдавая недовольства даже взглядом. И это достойно уважения.       Я улыбнулась в ответ, но, услышав быстрые шаги за дверью, повернула голову в сторону двери. На пороге стояла Лами.

POV Аннабелит

      Третий будильник всё-таки смог поднять меня с кровати, правда, это было больше похоже на обряд некромантии, чем на обычный утренний подъём. Я проспала свой режим, но это ничего: всё-таки особо я никуда не опаздывала. Да и можно считать это ещё одним подарком себе. А первым, несомненно, была вчерашняя ночь, запах которой до сих пор витал в воздухе.       Омеги рядом не обнаружилось, что было досадно. Я была бы не прочь повторить вчерашнее. Ну да ладно, сейчас нужно принять душ.       Настроение было просто прекрасным. А какое оно ещё должно быть, если у меня совсем недавно был секс с той, которая… мне так нужна? Даже мысли о будущих объяснениях с Ольдой не могли омрачить меня. Зато логика, проснувшись, решила напомнить о себе.       «Скажи мне, дорогая, зачем люди трахаются?» — ехидно спросила она.       «Чтобы делать детей», — ответила я, поражённая собственной догадкой. Совесть была права. У Лами течка, следовательно, она с большой вероятностью уже беременна! А я, полная дура, об этом вчера даже не подумала. Голос разума заглушало кое-что другое…       «Нужно срочно вести её к гинекологу!»       Я, как ошпаренная, вылетела из душа, на ходу вытирая тело и одеваясь. Пробежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, после чего уверенно открыла дверь столовой, где меня встретила странная картина: муж, стоящий между двумя омегами, в попытке их разнять.       «Мда, вот теперь я уже не очень уверена, что идея тащить Лами в дом была такой уж верной…»