Феррум. Особенности женских отношений

POV Лами

      Весь день я убиралась в доме, совершая привычные действия, но даже это совсем не отвлекало меня от тяжёлых мыслей о будущем.       «Кассиан скоро уедет. Нет. Я должна же что-то сделать. Но что?»       Я никогда не умела принимать решения, привыкнув, что всегда за меня решал кто-то другой, но сейчас мне совсем не с кем было посоветоваться: никто в этом доме не сможет меня понять. И это нагоняло какое-то щемящее чувство одиночества и боли в груди, будто в сердце постоянно вонзают тонкую спицу.       Уборка решительно не помогала, тогда я спустилась на кухню, чтобы помочь кухарке, которая хоть и до сих пор иногда косилась на меня, относилась ко мне благосклонно. Входная дверь хлопнула, я глянула в окно, заметив удаляющуюся Анну, приобнимающую Ольду, будто помогая ей идти.       «Что произошло?» — подумала я, но ответов не было.       Уже наступил вечер, время ужина. За столом собрались уже вернувшиеся с прогулки мои хозяева.       «Бывшие», — напомнила я себе, но привыкнуть к этому было невозможно, тем более смотря на уверенное лицо Белатиана.       Альфа что-то уверенно говорил Гордиану, омега внимательно смотрел на мужа, не смея его перебить. Но больше всего меня удивляло то, что больше никто на ужин не явился. Где Кассиан? Он, конечно, не ел с нами, но все равно хотя бы появлялся обычно. Почему Анна с Ольдой до сих пор не вернулись?       Доверенная Анны подошла к мужчинам и, чуть склонившись, поведала:       — Госпожа Аннабелит Эрренис приносит свои извинения, но у неё нет возможности присутствовать на ужине.       Белатиан холодно кивнул, принимая информацию к сведению. А я сглотнула. Сесть с хозяевами за один стол без какой-либо поддержки я не могла, просто совесть не позволяла. Но я осталась последней девушкой в доме (не считая прислуги), и оставлять гостей наедине — ужасно плохой тон.       Я робко присела на краешек стула, смотря только в свою тарелку, пытаясь быть как можно более незаметной, но сидение подо мной скрипнуло, как мне показалось, оглушающе, отчего я сначала покраснела, а потом стремительно побледнела. Привлекать к себе внимание мне не хотелось.       Но мужчины и не замечали меня. Они всё также переговаривались о чём-то: обсуждали какие-то местные достопримечательности, я почему-то подумала, что даже ничего здесь особо и не видела, впрочем, я и на Бете крайне редко покидала дом.       Я слышала, что есть такие люди — путешественники — которые всю жизнь только и делают, что изучают новые места, знакомятся с новыми людьми, сами выбирают, куда и когда идти. Когда я была маленькой, я мечтала стать путешественницей, чтобы увидеть мир во всём его великолепии, как показывают по телевизору: горы, реки, озёра, равнины, джунгли и бескрайние пески. Путешественник для меня был по-настоящему свободным человеком. Но потом я поняла, что я не могу никуда уйти, мало того, я люблю своих хозяев и не представляю жизни без них.       И тут мир изменился, я попала сюда, на Феррум. Столько всего удивительного вокруг. И я вроде бы свободна, и могу сама выбирать что-то. Могу даже действительно стать путешественницей и увидеть удивительные места. Но не могу. И, смотря на хозяев, я всё больше понимаю, что свобода — это не моё. Она пугает, заставляя самой принимать решения, а этого я просто не умею.       Но желание остаться с Кассианом, несмотря на то, что никто меня в этом не поддержит — мой личный выбор. Первый, наверное.       Быстро доев, я поднялась с места, скомкано попрощавшись с мужчинами, направилась в каморку беты. Постучала. Никто не ответил, но я не сдалась и постучала еще раз.       — Войдите, — негромкий и какой-то сухой голос, раздавшийся с другой стороны двери, даже немного напугал меня: что с Кассианом?       В комнате было темно: шторы задёрнуты, несмотря на то, что на улице и так было темно, но теперь даже отблески уличного освещения не помогали выхватить из темноты хоть что-то. Лишь тонкая полоска света из коридора давала хоть какую-то картину. Впрочем, может быть дело было в том, что после света всегда плохо видно в темноте?       Ярким пятном выделялось смятое белое постельное бельё, в которое, как гусеница, был завёрнут бета. Я не видела его лица, но почему-то чувствовала, что сейчас оно скривлено то ли от боли, то ли от отвращения. Сделав шаг вперёд, я остановилась в нерешительности. Я была уверена, что чувства беты направлены не на меня, но всё равно казалось, что здесь я лишняя. Но уже пришла, отступать было неудобно.       — Закрой дверь, — также сухо бросил мужчина. Я послушалась, лишив себя последнего источника света.       — Я… — неловко начала я, поразившись, как глухо звучит мой голос, будто сама прониклась атмосферой какого-то отчаяния. — Что-то случилось?       Глупый вопрос, но я не знала, что ещё можно сказать.       — Ничего, — слегка хмыкнул на только одному ему понятную шутку Кассиан, но даже этот смешок был какой-то болезненный и ненастоящий.       Я села на кровать рядом с мужчиной, не зная, что сказать. Я чувствовала, что нужно было уничтожить эту тишину, но как это сделать?       — Мне конец, — излишне спокойно, будто не про себя, бросил бета. — Я переспал с Ольдой, а это увидела Аннабелит…       От этого заявления внутри будто что-то сжалось. Зачем ему Ольда? Она же жена Анны, впрочем, это наверняка течка, она всех с ума сводит. И Анна должна же это понимать!       — Но хуже то, что Ольда сказала, что я её изнасиловал, что, впрочем, недалеко от правды. Я хотел её и взял, несмотря на то, что она была против.       Я не знала, что сказать. Ведь во всём же виновата течка, ведь так? Да, он поступил ужасно, но его можно же понять — гормоны. И Анна, она такая понимающая, она должна понять! Нельзя убивать Кассиана!       А вот ещё один факт резанул глаза: если бы Ольда не хотела бы секса, то ошейник убил бы Кассиана, но сейчас он разговаривает со мной, значит, назвать это изнасилованием — весьма сомнительно.       — Потом Анна… проучила меня… но хуже другое, то, что она сказала в конце — мне не жить. <i>

***

      Альфа трахала мужчину, что уже давно не пытался вырваться, расслабился и даже незаметно для себя подмахивал, слабо постанывая. Он бы никогда не признался себе, что ему нравился этот процесс. Анна же была наоборот напряжена, и даже секс не мог её успокоить.       Девушка ускорилась, всё глубже проникая в мужчину, всё быстрее и быстрее двигаясь, а потом тяжело выдохнула прямо в лицо беты. Мужчина чувствовал, как что-то скользнуло внутрь него, мерзко заполняя изнутри. Гадкое чувство. Особенно если вспомнить, что альфа, что его сейчас имеет, — девушка.       — Ты тронул то, что не должен был. Я бы убила тебя, но пока в этом нет смысла. Так что я превращу твою жизнь в ад, а потом ты сдохнешь. Я лично раздеру тебя на куски, после того, как ты потеряешь всякое достоинство. Тебе понравится, милый, — буквально выплюнув последнее слово, девушка то ли поцеловала, то ли укусила мужчину за губу, после чего резко вышла из него.       Альфа выпрямилась, отстегивая страпон. Она совершенно не стеснялась мужчины, а вот бете почему-то даже стало как-то неудобно.       — Выметайся из комнаты, — бросила она, кинув недовольный взгляд обратно на кровать, а потом заметила стоящую в дверях Ольду.       Альфа вышла вместе с ней, после чего Кассиан быстро поднялся, чувствуя себя просто отвратительно. Секрет, что вытекал из его дырки, тёк по ногам. Отвратительное чувство. В бету раньше кончали, но никогда ему не было так мерзко и отвратительно. А когда он вспоминал, что всё это видела Ольда, становилось ещё хуже.       Накинув на грязное тело свою одежду, мужчина с трудом от непривычной боли еле-еле и чуть-чуть в раскорячку добрался до своей комнаты, где долго пробыл в душе, пытаясь смыть с себя остатки Аннабелит, но те будто въелись в кожу на молекулярном уровне. Мужчине казалось, что страпон до сих пор в нём, словно тот остался там навеки, как клеймо позора.       Но хуже было то, что Кассиан понимал, что это всё просто так не пройдёт.

POV Лами

      — Нет! — резко заявила я. — Я помогу тебе. Анна должна понять, что ты действовал по указке течки, да, ты переспал с ней, но, несмотря на это, ты не должен нести суровое наказание!       Я не знала, что такого сделала альфа с бетой, но то, что он уже понёс наказание, было очевидно: таким убитым я не видела его никогда. А издеваться над Кассианом не позволю.       Сразу вспомнился тот случай, когда мужчина спас меня от мороза, запустив обратно в дом, несмотря на то, что его братья хотели продолжить экзекуции — ему стало жаль меня. Да и после этого я замечала, что его отношение всегда ко мне было человечным, даже если я была просто ба при хозяевах.       И сейчас я должна была отплатить тем же — помочь мужчине. Несмотря на то, что я тут никто, уверена, что Анна меня хотя бы послушает, впрочем, думаю, она просто сказала это на порыве: всё-таки изнасиловали её будущую жену, что действительно ужасно.       Я обняла мужчину, пытаясь прижать его как можно крепче к себе. Его немного трясло. Первый раз я чувствовала, что сама могу чем-то помочь. И только сейчас поняла, почему Анна взяла меня — когда я видела такого Кассиана, я хотела сделать всё, что угодно, лишь бы ему стало лучше, хоть я была совсем не уверена, что могу хоть что-то, но то, что я буду пытаться — факт.

POV Аннабелит

      Всё та же больница, но уже с другой девушкой. Даже интересно, что по этому поводу думают врачи. Хотя вроде это другая смена, но как-то всё равно неудобно.       Мужчина не кончал в Ольду, но, несмотря на это, она могла быть беременной: всё-таки организм течной омеги стремится к продолжению рода. И я была рада, что девушка не носила в себе плод мужа: это было бы уж совсем отвратительно.       Сразу я и не подумала, что она может быть беременной (сперма на кровати доказывала это), но потом я даже немного испугалась этой возможности. Даже несмотря на то, что свадьбы я не хочу.       Да, об этом я и хотела поговорить с Ольдой, но сейчас как-то было совсем не в тему. Омега была такой расстроенной и подавленной, впрочем, неудивительно. Она была какой-то задумчивой, погружённой в себя, но я и не ждала от неё какой-то бурной реакции.       Потом она извинялась предо мной, но я лишь приобняла её: на омегу я не сердилась ничуть. Да и вообще особой злости я не чувствовала, лишь чувство ущемлённого самолюбия да желание сделать что-то в отместку.       Помню, он там хотел отправиться обратно на Бету? Ну, такого счастья ему точно не прилетит, да и вообще, следует подумать, что мне ещё с ним делать…       «Эх, что за жизнь? У меня вообще хоть на что-то время будет? Надо хоть свадьбу перенести, а то у меня даже на неё времени нет… Я уж молчу про то, что было бы неплохо её вовсе отменить. Но не сейчас же», — смотря на грустную омегу, я просто не могла сказать ей, что наша свадьба не состоится.       Вернулись домой мы уже ближе к ночи. Прислуга засуетилась, разогревая для нас ужин, а мы уселись в столовой — поесть мне сегодня удалось только утром, потому сейчас у меня уже сосало под ложечкой.       Под конец нашего приёма пищи в столовую зашла Лами, как-то непривычно решительно посмотрев на меня и лишь кинув взгляд на Ольду.       — Анна, мы можем с тобой поговорить?       — Сейчас, я доем и поговорим, — кивнула я, теряясь в догадках, что же тут успело произойти, пока меня не было дома. Да, в последнее время постоянно какой-то калейдоскопом происшествий, так что ещё одна какая-то неприятность даже как-то не пугала, но всё равно было интересно, что же такого мне хочет сказать Лами.       Я встала, посмотрев на Ольду, после чего мы также в молчании поднялись наверх, в мой кабинет. В голове прокручивалось одновременно множество вариантов того, что могло произойти: я никогда не видела такую Лами, потому даже предполагать было трудно.       Дверь в кабинет отворилась беззвучно, я включила свет, села на своё любимое мягкое кресло, предложив Лами место напротив, которым она, немного замешкав, всё-таки воспользовалась. Похоже, какая-то часть уверенности была потрачена при транспортировке до кабинета.       Я улыбнулась омеге, как бы призывая её начать разговор.