Глава 2.
9 июля 2016 г., 05:52
Покажи мне, каково это — Быть последним выстоявшим, И научи отличать хорошее от плохого. И я покажу, каким я могу быть. Cкажи мне это, И я оставлю позади всю свою прошлую жизнь. Если я стою того, чтобы меня спасти, — скажи мне это. NickelBack – Save me
Говорят, что при определенных условиях высота полезна. Она даже лечит коклюш. В моем случае она может, разве что свести в могилу. С того «счастливого» дня, когда меня посвятили в менеджеры баскетбольного клуба, прошло почти две недели. За это время парни придумали тысяча и один способ издевательств. Вот вчера я всю тренировку просидела на железных балках за щитом с кольцом, потому что какой-то уродец счел их пыльными. Добрые люди, которым я бы отгрызла башку, засадили меня туда, так что пришлось лазить с тряпкой и оттирать пыль. А тот факт, что при каждом попадании мяча в кольцо вся эта конструкция знатно тряслась, совсем не веселил. Так что к концу вечера безумно кружилась голова. Видимо, меня так шатало, что эти придурки даже помогли убраться в зале. Теперь я проснулась в кошмарном состоянии и шла на кухню, хватаясь за стены, потому что голова раскалывалась. — Доброе утро. Я б подскочила от неожиданности, да вот состояние было не то, поэтому налила чай и просто села напротив отца. — Доброе. — Не очень выглядишь, - выдал мужчина, отхлебнув кофе. Хватило сил даже усмехнуться. Трудно было припомнить, когда последний раз отец обращал внимание на мое состояние. — Голова болит. — Аптечка на месте. — Асано поднялся, поставив кружку в раковину. — Я вечером опять на дежурство. Хорошего дня. Я проводила взглядом отца, который скрылся у себя в спальне. Это значило, что весь день он проспит, а когда приду домой, то уже уйдет на работу. Полицейские — они такие… Конечно, у нас не всегда были такие содержательные диалоги. Раньше мы были совершенно обычной семьей. Раньше. Когда мама еще не умерла. Я бросила взгляд на единственную старую фотографию, когда мы были все вместе, когда маленькая девочка улыбалась, не зная проблем и одиночества, когда еще ничего сломалось. Когда я еще не сломалась. Асано Мина умерла от рака, когда мне исполнилось двенадцать. Ах, какой нежный возраст для формирования личности. Именно тогда я осталась одна. Папа закрылся в себе, почти не обращая на меня внимания, а я еле сдала экзамены и перешла в среднюю школу, где встретила Макото, того, кем смогла заполнить душевную пустоту. Пошатнувшись, я встала и, захватив-таки таблетку от головы, направилась в школу.***
Наконец прозвенел долгожданный звонок на большую перемену, и 1А класс загремел сумками, доставая бенто. Я решила не отставать и тоже принялась обедать. Бенто мое было весьма… импровизированное. Называлось «запихни-все-что-есть-в-холодильнике-в-маленькую-коробочку». Никогда не старалась все искусно раскладывать, как делают некоторые, главное — чтобы вкусно было. С разных сторон послышался девчачий хохот и перешептывания, даже парочка томных вздохов. Нехотя оторвалась от риса и увидела своровавшего у меня сосиску Хару. Парень присел на свободный стул спереди у уже вгрызался в мое же яблоко. Засранец. Чего ему у себя в классе не сидится? — Что надо? — Пришел спросить, как у тебя дела. — Отлично. — По твоему зеленоватому цвету лица так не скажешь, —усмехнулся Казуя, тряхнув челкой в сторону группки шепчущихся девчонок. Казалось, они сейчас растекутся лужицей прямо здесь. Конечно, второгодка зашел, да еще и баскетболист! Надо отметить припадочными вздохами. — Это просто меня от твоего вида воротит. — Кстати, ребятам тоже интересовало, как ты, — будто ничего не услышав, парень снова подцепил сосиску, — но всем было лень идти, а я бенто забыл. — Какая забота! — Я пыталась отобрать свою еду, но Казуя запихнул все полностью в рот. — Ты левша? Никогда не замечал, — протянул баскетболист, рассматривая, как я держу палочки левой рукой. — Пришлось стать. — Даже так? — Хара Казуя, вы не заблудились? — спросил вошедший седой мужчина, учитель истории. — Нет-нет, сенсей, просто проверял сохранность продуктов. Уже ухожу, — парень цокнул языком на прощание и схватил последнее яблоко. Заметив, что в бенто остался лишь рис, я, выдохнув, уставилась в окно, где собирались огромные серые тучи. Волновались они за меня… Конечно.***
После уроков пришлось сдавать должок по литературе: Масаока Шики со своими творениями явно не желал школьникам спокойной жизни. Пока распиналась перед учителем, за окном уже пошел знатный ливень, а ведь так хотела проскочить в спортивный зал до его начала. Именно поэтому я стояла перед его дверьми мокрая и злая, а судя по доносившемся крикам, капитан еще не соизволил притащиться. Чудное зрелище в виде огромной кучи парней предстает перед глазами. Сбрасываю мокрую кофту и протискиваюсь сквозь баскетболистов в самый центр, где явно завязывается какая-то стычка. Надо разобраться — я ж тут менеджер как-никак. — Тогда проваливайте! — слышится голос Ямазаки. — Вас на пять минут нельзя оставить, — проворчала я, наконец вклинившись в гущу событий, и увидела парней из гольф клуба. Приплыли… — Что здесь происходит? — А это кто? Ваша тяжелая артиллерия? — хохотнул какой-то щуплый длинный парень справа, и все любители гольфа заржали. — Спокойно. Видимо, это менеджер, — ухмыльнулся белобрысый, тоже до неприличия худой парень. Естественно, зачем им мышцы? Стой себе на зеленой лужайке, ищи глазами лунку. Может, они дыхательной гимнастикой занимаются? — Угадал. — Я встала перед баскетболистами, уставившись на капитана гольф клуба. — Так, что вам надо? — Нам дали часы тренироваться. — А зачем вам тренироваться? Неужели чтобы махать вашей этой клюшкой особая сила нужна? Тут уже засмеялись баскетболисты. Наверное, я сейчас выглядела, как злая мамочка, чьих деток обидели. Хотя о них думать по-другому было и нельзя, они ж тут сейчас бои устроят, а достанется мне. — Тренер выдал нам время, и мы будем тренироваться, девочка. Поаккуратней, — угрожающе прищурился гольфист. — Валите на улицу, — как можно спокойней сказал Фурухаши. — Там дождь! — крикнул кто-то из гольф клуба. — Растаять боитесь? — хихикнул Казуя. — Заткните рты! — Хрен вам, а не наш зал! — Катитесь отсюда! — Валите в другой! Так, надо что-то делать. Как хотелось, чтобы сейчас пришел Ханамия и во всем разобрался. — Стоп! — Я расставила руки между этим капитаном гольфистов и наступавшим Ямазаки. — Кто вам дал эти часы? Они всегда были закреплены за баскетбольным клубом. — Слушай, девочка, — подал голос шутник про «тяжелую артиллерию», держа в руке мяч, — как думаешь, какой мяч тяжелее: баскетбольный или для гольфа. Есть мнение, что по твердости одинаково. Пока я успела понять, чего хочет этот недомерок, в меня полетел огромный оранжевый мяч. Сработала реакция. Я ничего не смогла сделать, как отбить его правой рукой, чтобы не сделать это головой. В ту же секунду запястье пронзила резкая боль, а из глаз, казалось, посыпались искры. Я вскрикнула от боли, прижимая к себе кисть, из глаз против воли брызнули слезы. Было такое ощущение, что по запястью проехались дробилкой для костей. Наверное, все подумали, что я до такой степени неженка, но единственный человек, который мог понять реальную причину, сейчас отсутствовал. Когда был так нужен. В ушах зазвенело. Кажется, завязалась драка. Молодец, Юри. Разобралась, как смогла. Я попробовала присесть на пол, прижимая руку к груди, как будто это могло унять раздирающую боль. В ушах все еще стоял гул, поэтому я просто закрыла глаза.***
Резкий запах медикаментов заставил поморщиться. Я открыла глаза в попытках понять, где нахожусь. Слишком много белого цвета. Медпункт — конечное место назначения. — О, очухалась! Я повернула немного голову, увидев Казую с ватками в носу, улыбнулась. — Не опирайся на руку! — Ко мне тут же подлетела медсестра, помогая подняться. — Вот держи, выпей. Это витамины. — Она ушла обратно обрабатывать рану на виске Фурухаши. Осознание недавних событий пришло. Лучше б оно не приходило. Никакущий из меня дипломат. Я посмотрела на правую руку, которая была хорошенько перебинтована, так что в запястье не сгибалась. Все, как надо. — Сколько я пролежала? — Не больше часа. — А ты думала в кому сляжешь? — усмехнулся Хара и засунул вылетевшую ватку обратно в нос. В кому. Было бы неплохо. Проблем меньше. — Все, выходите, — бойкая женщина выкинула использованные бинты и выгнала из кабинета упирающихся парней. Она посмотрела на меня, сидящую явно с убитым видом. Хотя если история повторится, то в этот раз я перенесу ее точно легче. — Не волнуйся. Просто растяжение связок, — поскорее успокоила медсестра. — Походишь немного с бинтами и будешь делать компрессы — заживет. У тебя же был перелом? Я выдохнула, поджав губы. Те времена вспоминать совсем не хотелось. Второе большое крушение в моей маленькой жизни. Из-за него пришлось стать левшой, а еще бросить занятие, поставившее меня в колею после смерти мамы. — Юри, не переживай, перелом не повторится, но постарайся больше не ловить мячи правой рукой и вообще в ближайший месяц ей не двигать. Да я при желании и не смогу ей двигать. — Спасибо. — Я встала и вышла из кабинета. — Тебя вообще к спорту подпускать опасно, — послышался голос, который был так нужен. От него внутри разлилось такое приятное ощущение. Наверное, это зависимость, как от наркотика, каждый раз нужна доза, чтобы не сломаться. Это ненормально. Макото стоял, облокотившись о стену, лицо закрывали волосы, а руки засунуты в карманы. — Можешь найти себе другого менеджера, я… — Дура что ли? — фыркнул Ханамия, хотя это было больше похоже на утверждение. Конечно, я понимала, что ему просто не выгодно было искать нового менеджера, но предпочитала отбрасывать здравый смысл в дальний угол. — Не сломала? — Нет. — Тренировка все равно отменяется, а с любителями гольфа мы разобрались. Больше они не сунутся. Пошли. — Макото двинулся к выходу, мне оставалось только идти следом. Хотя вечер еще только наступил, и домой идти совсем не хотелось, я пошла. Потому что он так сказал. Показалось даже, что парень за меня волнуется, и в мыслях всплыли воспоминания из прошлого. Я сидела в классе после уборки. Все ученики уже давно ушли домой, так что бросать скомканные бумажки в импровизированный круг на доске никто не мешал. С каждым разом старалась делать окружность все меньше, так что по периметру образовывалась знатная горка бумажных комочков. Это помогало отвлечься. Домой идти не хотелось, а друзей все равно не было. Первый год в средней школе не ознаменовался ничем особенным. В те годы для меня каждый день был лишь пустой тратой времени, одни серые будни сменяли другие. Я потеряла смысл жизни после смерти мамы год назад, когда обычные дети только осознают всю прелесть бытия. Я вела лишь существование. Так было до этого дня. Я снова бросила бумажку в круг, примечая, что попала в самую середину. Впрочем, как остальные полсотни раз, только вот меня это ничуть не радовало. — Асано Юри? Кивок головой. Ничего больше. Я также продолжала бросать, не обращая внимания на голос парня, которого видела боковым зрением. Он стоял в дверях, наблюдая за моим занятием, а через минут пять вынес вердикт: — Ты не двигаешь локтем, поэтому некоторые попросту не долетают. Парень подошел, стащил пару бумажек и продемонстрировал. Его движение рукой было такое резкое и точное, что я невольно залюбовалась таким мастерством. — Ханамия Макото. Я сглотнула. Его взгляд был таким пронзающим, таким притягивающим, за ним хотелось следовать, куда угодно. Мы зашли в спортивный зал. Ханамия остановился напротив мишени для дартса и вынул дротики. Он кинул пару штук, которые попали почти ровно в середину. — Давай. Я взяла дротики, прицелившись. — Отведи голову немного назад, — послышался за спиной голос, — так ты сможешь больше видеть. Твои глаза, дротик и цель должны находиться на одном уровне. Его голос был таким тягучим и манящем, что я невольно выполняла все, что он говорил, казалось, чувствуя затылком его дыхание. — Ты не поднимала локоть. — Макото встал рядом, направляя мою руку. — Когда отводишь кисть назад, этого делать не нужно, но когда выбрасываешь руку вперед, локоть должен подниматься вверх. — Его рука, будто бы слилась с моей, проделав нужное движение. Когда я очнулась, то дротик уже торчал почти в середине мишени. — Движение должно происходить по параболической кривой… С тех пор я каждый день стала приходить в зал и тренироваться. Я не знала, зачем делала это: то ли потому что дартс помогал мне отвлечься, то ли потому что каждый раз видела Макото, который в перерыве между баскетболом составлял мне компанию. Когда я спросила, почему он не занимается дартсом, то он усмехнулся и сказал, что это несерьезно, лишь хобби. Тогда мне стало казаться, что моя увлеченность Макото переросла в какое-то помешательство. Он был на год старше, поэтому во время занятий мы почти не виделись, зато после, я каждый день бежала в спортивный зал, только чтобы повидаться с ним. Стало просто жизненно необходимо видеть его, слышать, чувствовать рядом, казалось, он прогонял все страхи. Он вернул маленькой девчонке тягу к жизни, заменил всех. Сначала такой фанатизм пугал, но потом я просто смирилась. Он вытащил меня из затягивающей бездны, а я старалась отплачивать ему, чем могла. С радостью выполняла каждый его приказ, внешне все-таки пытаясь делать вид, что мне это не нравится. Я не задумывалась, что за собой влекут его просьбы, пока Макото был просто рядом. Когда он захотел место в основе баскетбольной команды, то именно я заметила неполадки с ногой сына тренера. Тогда мне было плевать, что Ханамия воспользовался этим, травмировав сухожилие парня, который получил сотрясение. Мне было плевать, когда рассказывала ему о болевых точках, которые показывал мне отец, когда Ханамия использовал эти знания во время игр. Я была до безумия рада видеть его улыбку в мою сторону, что он продолжает уделять мне свое время. Все снова сломалось, когда Макото окончил среднюю школу, а мне оставался еще год. Я заполняла эту пустоту лелея мечту поступить в ту же старшую школу, что и он, играла в дартс, как напоминание о нем. Некоторые знаменитые в своих кругах дартсмены пророчили мне отличное будущее в этом занятии. Я даже принимала участие в соревнованиях, завоевывала кучу медалей, одерживала победы. Все это держало меня на плаву до тех пор, пока в один чудесный день я не сломала руку. Да не просто сломала, а правую в запястье, когда упала с лестницы, выставив ее вперед. Это ужасное время я перенесла с трудом: врачи сказали, что больше не смогу играть в дартс, так как запястье больше не сможет работать, как прежде. Я даже переучилась быть левшой, что было дико сложно, но теперь все дротики летели не туда, а правую руку в запястье я не могу сильно сгибать до сих пор. В те дни приходилось тешить себя лишь тем, что скоро я перейду в Кирисаки Дайчи, и Макото снова будет рядом, ведь этот год была возможность видеть его лишь на играх между школами. В тот день, в апреле, когда я наконец официально увидела Ханамию, на его лице не было ни капли удивления. Зато для меня он стал одним из самых счастливых. Я приходила на тренировки баскетболистов, а те первые месяцы были крайне шокированы, что их капитан так снисходительно относится к какой-то левой девчонке. Хотя потом привыкли ко мне и стали воспринимать, как что-то вечно находящееся рядом. — Ты меня слушаешь? Я помотала головой, обнаружив, что мы снова вместе дошли до моего дома. — Да-да. — Асано, ты меня за идиота держишь? Я сказал, что твоя рука — не повод не приходить на тренировки. — Ага. Да я бы и так пришла, и он это знал. Макото выдохнул, посмотрев по сторонам. — Отцу скажешь, что упала. Поняла? — Да. Парень бросил взгляд на мою перебинтованную руку. Может, он тоже вспомнил те времена? Хотя когда я спрашивала его, почему он тогда ко мне подошел, то Ханамия всегда отмахивался и говорил, что просто заметил, что я меткая. — Макото, хочешь зайти? Что я сейчас сказала? Готова поспорить на сникерс, что была краснее помидора. — Нет, мне нужно идти, — Ханамия развернулся, махнув рукой. — До завтра. Я пробубнела что-то и прошла в дом. Кажется, тогда я уселась на пол перед дверью, не раздеваясь. Не помню. Перед глазами стояла лишь мутная пелена из слез.
