2 ГЛАВА: Вершина горы
11 июля 2016 г., 14:37
Зазвенели металлические цепи. Звук не столько резкий, сколько неожиданный. Сон постепенно уходил.
Открыв глаза, я даже не шелохнулся, потому что ничего не увидел перед собой. Закрыл, открыл. Судорожно вздохнул и вспомнил, куда я залез.
Проснувшийся мозг начал усиленно собирать скудную информацию о моём нынешнем положении. Я полулежал на полу, оперевшись спиной о холодную гладкую стену. Дышать было сложно, а на ноге ещё и висело что-то тяжёлое. Резко подтянув её к себе, я услышал звон цепей; руки ухватились за толстый металлический обруч, болтающийся на щиколотке. Пальцами нащупал массивные цепи.
В панике резко дёрнул ногами, руками крепко схватил звенья и изо всех сил рванул на себя. Послышался звук осыпавшегося песка. На волосы и плечи оседали мелкие песчинки, резкими вдохами я вгонял в себя кислород. Но его оказалось недостаточно.
Кажется, кто-то что-то сказал, но сознание медленно ускользало…
***
Очнулся от холода, лёжа на холодном камне. Пахнет затхлостью и шерстью. Как в доме старой бабки, которая держит штук десять котов. В голове сразу нарисовался образ пенсионерки со старческим лицом, полным морщин, в окружении десятка своих питомцев. Немного успокоился и пошевелился: подтянул ноги, руки, звон цепей резал слух. Сквозь прямоугольную дыру в потолке видны звезды. Их тусклый свет заполнил небольшое пространство вокруг меня. Но разве здесь была дыра? В гробнице я был не один. Там, в темноте, меня придирчиво осматривали несколько пар глаз на довольно высоком уровне от пола. — А он ничё так, есть можно, — я вздрогнул. Голос, походивший на шелест, обычно принадлежит юнцу в период, когда ломается голос. Это всё равно настораживало. — Чур, ноги мне! Какие ноги?! — Ну нет… Готов отдать руки, но ноги – мои. — Да с какой стати!? Это, возможно, единственная жертва на сотни лет вперёд! А ты хочешь отобрать у меня самое вкусное?! Каннибалы? Они же сейчас о моих ногах, верно? Плохо это кончится, ой плохо… — Хочу печень, — прервав мои плохие мысли, сказал третий. Ласкающие уши звуки, сходились в страшные слова, — он такой большой, и печень и него большая. — У тебя? Отобрать? Он вообще-то рядом с моей могилой заснул! Значит, я его нашел! — Не-не-не, — продолжил спор обладатель шелестящего голоса, — не меняй мне тут причинно-следственную связь! Первым его увидел я! — А желудочек! — воскликнул третий, — желудочек у него тоже большой! — таким мечтательным голосом это было сказано, что я попятился, звеня цепью. Воспользовавшись моментом, прикрыл свободной от оков ногой обруч. — Нарываешься, паршивец, — приглушенный голос спорщика, был угрожающим, — ноги – мои. — А то что? — деланно удивился юнец и продолжил с издевкой, — убьёшь? Меня? — На части разберу, — был спокойный ответ. Раздалось щёлканье. Звук, похожий на стук костяшек на счетах. — И почки съем! — как-то слишком весело воскликнул примолкший фетишист органов. — С-с-сам на кусочки пойдеш-ш-шь, — шелест перерос в шипение. От затылка к копчику по спине прошлась маленькая армия мурашек. — Ну давай, гадина. Резко поднялся вихрь пыли. Он то замедлялся, то кружил, а после снова опадал на пол. В углу началась драка. Кажется, мои глаза раскрылись ещё больше от увиденного. На мгновение мне показалось, что я разглядел два больших тела, одно из которых заканчивалось массивным хвостом… Пыль вместе с песком с новой силой посыпались с потолка. Обе руки я опустил к кольцу на ноге: на ощупь выяснил, что шанс выскользнуть всё же есть. — Эй, — очень медленно я оборачиваюсь на звук. — Ты сам чего молчишь? Передо мной стоит высокий мужчина. Его голенища закованы в броню, живот и грудь скрыты за щитками, испещрёнными многочисленными трещинами и вмятинами. От плеч до бедер всё скрыто красной тканью, макушка отливает серебром. Он медленно опустился на колени, ближе к моему лицу. — Господи боже... Я поражённо выдохнул, смотря в пустые глазницы скелета, в глубине проёмов которых горел нечеловеческий огонь. У меня сбилось дыхание, я неотрывно продолжал смотреть на человеческий череп. Резко дернулся в сторону и больно приложился затылком о стену, когда меня схватили фалангами за челюсть и повернули лицом к потолку. — Ты кто такой? Я удивился его вопросу, растерянно посмотрев на скелета, а тот вдруг убрал руку и скрылся в темноте помещения. Полностью находясь под светом звёзд, я мог только догадываться, что происходит там, во мраке. — Что? — хотелось пить, и голос мой был очень сиплый. Но мне никто не ответил. Было тихо, даже не смотря на возню, которую устроили его «товарищи». Ага, хвост-то, что я до этого углядел, был костяной. Кольцо застряло на пятке, неудобно зафиксировав ногу. — Ты кто такой? — повторил он снова. — Человек, — даже не знаю, что он хотел услышать, но ответ был очевиден. — Да, — к чему-то подтвердил мои слова; глубоко задумавшись, погружённый в свои мысли, он не замечает, как дёргаются мои руки, — точнее, уже нет. Я Аарон. Нежить. Скелет. И снова тишина, и снова безмолвие нарушает шум драки. Даже не знаю, что бы я делал без этих спорщиков: за звуками их возни никто не обращает внимание на звон цепей с моей стороны. Если здесь все такие, как мой собеседник, то тикать нужно с этой горы. И как можно быстрее. — Что думаешь, Брауд? Тяжелые шаги гулко приближались ко мне; четвёртый обитатель склепа так же оставался в тени, но по искрам в его глазах я понял, что рост его далек от среднего. Просто огромный великан. Вдруг, по направлению ко мне двинулся костяной нарост. Он извивался подобно змее, прикоснувшись к моей ноге: от этого у меня по телу прошла дрожь. Неожиданно сильно он двинул в сторону ногу, прикрывающую кандалы на другой. «А ведь почти получилось». Нарост, хотя похоже, что это был хвост, медленно поднялся выше и приподнял мой подбородок. Не знаю что они там увидели, но: — Да. Он не человек, — от его голоса я постарался подавить неудержимую дрожь. Страшный, рыкающий звук. — Уже не человек. И вот теперь я услышал настоящую тишину. Похоже, потасовка мертвечины прекратилась, и те снова обратили на меня внимание. Кольцо от кандалов до сих пор больно сжимало пятку. Подлетев ко мне, эти двое оказались в подсвеченной звёздами зоне. И эти тоже скелеты. Смотрели на меня внимательно – с любопытством. Из-за отсутствия у них глаз я не мог понять, куда был направлен их взгляд. Ужас липкими лапками прошёл от предплечий к шее. Нужно разжать челюсти, а то за ушами уже колит от напряжения. Кажется, оба не были людьми при жизни. Сидевший слева, украшенный десятками громоздких украшений, чудище ниже копчика имело подобие хвоста. Точней его скелет. Как и кости ребер – они массивными бивнями угрожающе выпирали по направлению ко мне. Сейчас, лишенная плоти, нижняя часть походила на конечность сороконожки. Справа нечисть, отдалённо похожая на человека. У него оказалось четыре руки (по две с каждой стороны); верхняя часть тела была не прикрыта, поэтому я разглядел удлиненную грудную клетку: видимо, у него было больше рёбер, чем у обычного человека. Ноги скрыты широкими штанами, похожими на шаровары, а череп имел наросты, из которых складывался узор. — Пускай так, — вдруг сказал тот, на ком висели побрякушки. Что удивительно, рот его не шевелился. — Но ноги-то уже не нужны! Дальше склепа не пройдет, а без этих конечностей и так проживет. И сразу же получил подзатыльник. Дёрнулся и зашипел, повернув свою черепушку к четырёхрукому. — У этого даже косточки обглодать нельзя, — его рот тоже не шевелился, — а ты про мясо. — Ну, а что прикажешь делать? Я го-ло-ден! — Заткнись. И не ной, — нагло сверкнув огоньками в пустых глазницах, — и тогда, может, я добуду тебе грибочков – тот же бело́к, — самодовольство зашкаливало. И опять, в который раз уже, по спине пробежали мурашки. От хвостатого пошла чудовищная жажда крови, но, прежде чем взбешённая нежить начала драку, их разняли. — Хотите драться – идите на улицу! — потом уже мне, — как ты здесь оказался? Смотря в четыре пары жутких глаз, обманывать как-то не хотелось. Решил отвечать предельно честно, лелея надежду выбраться отсюда на своих двоих: — Пешком, по горе. — Допустим, — покладисто согласился Аарон, — но кто указал дорогу? Я пожал плечами. Страх немного поутих, но о спокойствии и речи не шло. — Решил осмотреться с самой высокой точки. Гора выше всего. — Хм, — протянул тот, что слева, — хочешь сказать, ты не знал, что гора обитаема? — Да. — Однако… — протянул змеевидный. — Ещё лет сто назад о нас знали все, а теперь вот и на огонек заскочили! И раз уж ты пришел, может, разрешишь себя съесть? — с маниакальным блеском в глазах. — Харабл! — прорычал из темноты монстр. — Ну с разрешения можно ведь… — Нельзя! Харабл обиженно замолчал, а четырёхрукий сказал: — Вот всегда ты так, гадина хвостатая, не думаешь, что говоришь. Из тени донёсся согласный вздох Аарона. — И всё-таки, как ты ТУТ оказался? — теперь пришла очередь четырёхрукого задавать вопросы, - на эту местность ни одна дорога не ведёт, и ни один компас не указывает. Вот и интересно, что тут забыл человек, не имеющий с собой даже скромного снаряжения. Несмотря на его причастность к «буйной компашке», говорил он спокойно. — Да, в общем-то, никак. — Он склонил голову на́бок, молчаливо прося пояснения. Так непривычно разговаривать с собеседником, не имея возможности понять, куда тот сморит. — Очнулся в лесу, последнее что помню – как вышел из квартиры и спускался по лестнице. — Квартира? Что это? — Эмм, ну, вроде личной комнаты с замком на двери. — Покои? Так бы сразу и сказал! Я удивленно на него посмотрел. Можно ли назвать однушку в доме аварийного состояния (как показала практика) покоями? — Варн, не отвлекай. Скелет посмотрел назад, затем встал и скрылся в тени. Рядом сидел только Харабл, но от этого было не легче. — А ты один живёшь, — опять кивок. — К кому шёл? И правда, почему я был на лестнице? Какая-то путаница творилась в голове. — Что-то ведь было, — голос Аарона ласково спрашивал, и на кое-чём мысли зацепились. Олимпийка была рядом со мной. Почему не на мне? Чёрный сгусток в голове постепенно обретал форму, и тут я вспомнил! — Ворона! — громко воскликнул и продолжил, не отвлекаясь на удивленно шарахнувшегося полузмея, — в окно ворона залетела, я решил вынести её из дома, и лестница под ногами пропала, а ведь должен быть… Под конец речи запал исчез. — Ворона? Чёрная, да? — протянул задумчиво любитель органов. Не успел ответить. — Вот как, — змеевидный, с ломающимся голосом, очень любопытен. — А потом? Когда проснулся? — Залез на дерево. Там и увидел гору. — А пока до горы шёл, случайно, никого не встретил? — Никого, вроде, не видел, — про своего попутчика, который так и остался инкогнито, если честно, я забыл. — Хотя, был один, или, может, их было несколько? но кто-то по ночам меня вынюхивал, пока я на дереве сидел. — И кто же? — Откуда я знаю? Было только ощущение, что там кто-то есть. И так всю ночь, от заката до рассвета. Воцарилась тишина. Змей плавно переместился в темноту, почти не издавая шума. Только кости, ударяясь о камень, характерно щёлкали. Так вот что это был за звук. — Если собрать всё имеющееся, получается: ты, незнамо как, попал в один из самых опасных лесов мира, несколько дней бегал под носом охотящихся на тебя хищников, но приключений тебе было мало. Ты ещё и прошёл ритуал, чтобы попасть в эпицентр жизни нечисти этого леса. Мужик, да ты редкостный везунчик! От количества новой информации глаз задёргался. Эпицентр жизни нечисти?! — А знаете, он даже не врёт! — задумчиво протянул тот чьё лицо, точнее череп, украшено наростами. — Не то чтобы я тебе не доверял, но с чего такая уверенность? — Ну понимаешь, — звук такой странный, череп, что ли, там чешет? — Он мужик конечно с крепкими нервами, — кто-то согласно закряхтел, — но даже такие, как он, где-нибудь, да прокалываются. Скелет, закованный в доспехи, подошел ко мне, медленно присел на корточки, от чего некогда роскошные ткани заструились вдоль его костлявых боков. И внимательно уставился на моё лицо. Я сжал челюсти. — Ты прав. Он не психовал, не пытался убежать, даже речь не обрывочна, хотя, я до сих пор не могу представить ситуацию, в которой вестник бы спас жизнь человеку. И снова загадка. — Слушайте, что я тут вспомнил! — воскликнул Харабл, привлекая к себе внимание. — Помните, когда к нам впервые забрели крикуны? Я тогда ещё подумал – что за странная псина. Зыркает на меня огромными глазами, но не нападает. Подумал, что тупая, просто сюда забрела. А как приблизился, так вообще обалдел! У неё глаза красным светились как у нечисти. — Ааа… Ты про ту, что с черным дымом вместо шерсти? — Но внутри-то с мясом. Так? — Ага, ага, — скелет закивал головой. Похоже, Аарон и Варн вспомнили, о каком монстре шла речь. А я похолодел. То есть, вот ЭТА тварь по мою душу каждую ночь приходила?! — Ну так вот, ползу я к ней, — от слова «ползёт» я невольно посмотрел на его костяные наросты вдоль позвоночника, шедшие ниже тазовых костей. — И чую. Пахнет аппетитно, — были бы у него глаза – прищурился бы от удовольствия. А потом резко повернул голову ко мне, и сказал: — Живым, теплым мяс-с-ском пахло, — волосы на руках и шее зашевелились, — так и ты пахнеш-ш-шь. Как назло, вспомнилось, что при жизни он, похоже, был наполовину змеёй. Из памяти выплыли их своеобразные способы поедания добычи. Перед глазами так и появлялись кадры, что я видел когда-то в интернете или по новостям: вот нерадивые родители пропустили момент, когда ребёнка утащила змея; или когда питон задушил, искалечил антилопу, и сквозь тугие кольца мышц видна сломанная шея, и высунуты подрагивающие ноги дичи. Где-то, помню, говорилось, что на просторах Африки есть змеюки, способные проглотить взрослого человека. — Ты слуш-шаеш-ш-шь? — наваждение спало, и взгляд упал на острые клыки в три ряда, вместо зубов. — Да, нет, то есть да, продолжайте, я слушаю. — Ну так вот. Бегала, зараза, быстро. — Но не долго, когда я её подстрелил, - встрял четырёхрукий Варн. — Кого ты там подстрелил?! Я ей шею сломал! — взвыл Харабл. — Ха-ха, после того как я её подстрелил, — гаденько закончил четырёхрукий. Кончик хвоста со свистящим звуком стеганул по Варну. Снова завязалась драка. Пыль поднялась в воздух, и я закашлялся. — Да, вкусные жилы были, — мечтательно протянул самый человекоподобный скелет. — Отвлекаешься, — рыкнул Брауд. — А! Точно. Сердечко так вообще объедение, пожарил и... — Да не то! — снова прорычал так и не показавшийся великан. — Ох, да, — собираясь с мыслями, этот фетишист, отступил от меня в темноту и спросил: — Значит, поднялся по горе? Я кивнул. — Вверх, не сворачивая? Кивнул. — И никто тебя не преследовал? Я снова кивнул. — Да быть такого не может! С потолка упал камень. Те двое скоро разнесут тут всё по кирпичикам. — Прекратите уже драться! — пробасил Брауд. Возня почти прекратилась – слышалась перепалка, на низком шипящем и рыкающих наречиях. — Так тебя никто не преследовал. — Я же сказал – пережидал на дереве. Было темно, я ничего не видел. — И все же… — недоверчиво протянул Аарон. — Ой, да отстань, — шелестяще проговорил Харабл, — не было, и не было. Лучше рассказывай дальше! В его интонациях было что-то от детского восторга. От него прямо веяло любопытством, он приблизился. Почти не страшно, если не обращать внимания на заострённые кости. — Ну же, открывай глаза и говори! — в нетерпении проговорил змей. И когда я успел закрыть их? — Пошёл по горе, никто не попадался. Вокруг даже деревьев мало растет, трава и вьюны на камнях только. А как до верха дошел, так сразу на кладбище и оказался. Змей качнулся. Посмотрел назад и снова на меня. — А ритуал? — Какой ритуал? — Ну такой! - он замахал руками, рисуя что-то абстрактно-непонятное в воздухе. — Не было такого. Я как шёл, так и дошёл до кладбища. «Если что и было, то не заметил». Поражённая тишина. А потом как началось! — Просто вошел… — Не верю! — Быть не может. — Провел кто? — А кто мог?! — Ну, а вдруг. — Не вдруг! Это невозможно! — Вот здорово! — Ничего подобного! — Тебя вообще не спрашивали! — Заткнулись оба! — Не указывай мне! — проорали в унисон дебоширы. И опять тишина. Ох, вот оно что, тут только я дышу, поэтому так тихо. Почему-то только сейчас пришло осознание, что они действительно мертвы. За стенами склепа послышался шорох. Все замолчали. Присутствие одного из них исчезло. Во время всего разговора я аккуратно просовывал палец через кандалы на ноге, когда встретился с взглядом с Браудом. Огоньки в его глазах в упор рассматривали меня; мне даже показалось, что в них мелькнуло понимание. Я замер, решив не испытывать судьбу. Пальцы на ногах уже холодные – оковы мешали циркуляции крови. «Бам!» С потолка струйками посыпался песок. Я снова закашлялся. Не особо понял, что произошло, а Харабл сказал: — Я пойду, - а затем и змей скрылся в тени, напоследок вильнув кончиком хвоста. Дышать стало легче, когда уже две нечести покинули склеп. — Парень. — Возвышаясь надо мной, Аарон сказал: — если ты говоришь правду, то назад уже не вернуться. — О чем ты говоришь? Он не ответил, молча отступил в тень, а потом и вовсе исчез. В носу свербело, а тело горело. Не удивлюсь, если я простыл: спина, плечи и задница уже замерзли от сидения на холодном полу. Послышалось фырканье. Я же пытался аккуратно вытащить ногу из оков, что у меня, кстати, получалось. Ещё немного… Брякнула цепь от встречи с полом. Я растирал ногу, пытаясь согреться. Брауд спокойно наблюдал за мной; я встал на ноги. Но даже так неизвестный, молчаливый собеседник оказался очень высок. Стена имела выступы, по которым можно было забраться наверх. Оглянулся: великан стоял спокойно, не пытаясь меня схватить. — Иди уже. Я снова вздрогнул, но кивнул, – к его жуткому голосу не просто привыкнуть. Вылетел из склепа на одном дыхании. Кладбище, залитое звездным светом, холодило душу. Попытался оглядеться. Сторону, откуда я пришел, определить не смог. Теперь я понимаю, что если выберусь, то это будет чудом. Я начал спускаться. Правая нога неуверенно вставала в дыры, из-за чего спуск был медленным и шатким. Почва холодная и сырая. Я только сейчас обратил внимание, что могилы засыпаны свежей землёй. Переступил с ноги на ногу, разминая конечности, попутно вслушиваясь и всматриваясь в пространство. Решился пройти вперед и осмотреться – я никого не увидел и не услышал. Старался не шуметь. «Главное – ямы в которую я пролез рядом нет, – значит, не назад иду», — успел подумать, прежде чем нога увязла в сырой земле. Упал на колени возле чьей-то могилы, руки сразу утонули в рыхлой почве. Света с неба было достаточно, чтобы разглядеть на надгробии неизвестные мне надписи. Это совсем другой язык, чем-то напоминает математические символы. Пошевелив руками, нащупал гладкий камень, и в тот же момент на моих запястьях сомкнулись руки. Боже, я попал в могилу, а подо мной труп. Скелет. Его потусторонние огни в глазницах ярко и голодно смотрели на меня. Через секунду я вскочил на ноги, а еще через мгновение — летел как ветер. Перепрыгивал надгробия, сносил любое препятствие на пути; не знаю, кричал ли я, но вслух говорил единственное, что всплыло в мозгу: — О Господи, Создатель наш, помощи Твоей прошу, — прыжок в сторону от внезапно появившихся из земли рук. — Даруй полное исцеление божьему рабу Ивану, омой кровушку его лучами Своими. В темноте я не разбирал дороги, но старался ориентироваться в пространстве по ощущениям движения других существ... —... да благослови дороги все к долгожданному спасению, — только от острых камней с длинной спутанной травой это не спасало. Я запнулся и упал бы, не оперевшись о надгробие; услышал за спиной хрипы. Повернувшись, увидел тварь ростом с человека, скалящую зубастую волчью пасть. И снова в бег. —... И силы к нему вернутся, раны все заживут, и придёт помощь святая Твоя, — я уже задыхался, переходя на хрип. А бесовщина продолжалась. Впереди виднелись ещё мертвяки, штук шесть обратили на меня внимание - их мёртвые глаза голодно сверкали; у одного голова болталась на уровне груди, соединённая с шеей оголённой жилой. Я всхлипнул и продолжил дрожащим голосом: -… лучи Твои с небес дойдут к нему, — тварь схватила меня за плечо, оцарапав оголённую кожу. Остановился, бросок через плечо, снова бегу, — ... дадут защиту крепкую, благословят на избавления от болезней его, укрепят веру его… Похоже, я немного от них оторвался. Услышал шелест, будто деревья гнулись по ветру, и ускорился. Метрах в тридцати впереди темнела полуразрушенная стена. Трупы мелькали перед глазами; у некоторых, кроме белевших костей, ещё оставались куски плоти… Я устал. Запыхавшись, сделал последний рывок прыгнув на голые камни, раня ноги об острые сколы. Руками схватился за крайний выступ и подтянулся. Здесь, на возвышенности, я, кажется, впервые услышал звуки: стонущие завывания, иногда похожие на человеческую речь, заставляли корчиться всё моё нутро. Обернувшись, я обомлел. Облака на мгновение расступились, и я увидел это. Позади меня было адово место. Под звёздным небом, вершина горы усеяна ходячими мертвецами. Армия скелетов. Многие были в доспехах, зловеще блестевших в свете двух лун. Они действительно реальны – эти две луны. Куда я попал? — Да услышит Господь слова мои. Слава Тебе. Аминь. Раздался волчий вой. С поразительной ловкостью ко мне неслись двое, чьи тела заканчивались звериными лапами. Я резво спрыгнул с каменной преграды и побежал в лес: ноги с такой силой отрывались от земли, что я едва её касался. С горы помчался во весь опор, не разбирая дороги, чудом избегая стволы деревьев, но задевая плечами колючие кусты. Всё еще немного хромаю на правую ногу. Мне казалось, что за мной несутся скелеты и оборотни, и, подгоняемый этим страхом, не позволял себе сбавлять скорость. Тяжело дышал и сбил дыхание; так неудачно подкосилась нога, и я кубарем покатился. Остановился только, ударившись о камень головой. — Чёрт возьми, — сильно же я приложился лбом о твердую поверхность. Пытаясь встать, и не обращать внимания на дрожащие ноги, со всей доступной скоростью продолжил путь вниз. Хромота усилилась – правая нога горела при каждом новом шаге. Меня, вроде, никто не преследовал, но тело, охваченное чувством погони, тянуло как можно дальше от кладбища. В лесу, должно быть, полно хищников. Да, верно. Хищники, скелеты, оборотни, ходячие мертвецы, нога ещё болит… тепло…***
Поют птицы. Такой привычный, успокаивающий сердце звук дарит тихое счастье. Может, это сон? Да, скорее всего так и было. Сейчас, проснувшись, я не ощущал своего тела. Вернее, ощущать-то – ощущал, но его вес был столь тяжёлый, что я не мог даже глаза открыть. Свет, что пробивался через закрытые веки, успокаивал. «Хрясть». Я замычал – резкая боль заполнила правый бок. Щурясь от яркого света, пытался разглядеть фигуру, что возникла передо мной, укутанная в ткань. — Ты кто такой? — грозный старческий голос. Некстати пришла грустная мысль, что придётся опять всё заново рассказывать. Вспомнились лекции: день за днём, год за годом, повторяя объяснения по всё тем же темам, – сейчас говорить не хотелось вообще. Но у старика было иное мнение. Он дважды треснул меня в бок. Я пошевелился, закрываясь от солнца рукой. — Ты кто такой? — вот же нудный старый пень. Замахнулся ещё раз, но, увидев, что я приоткрыл рот, остановился. А я хрипло спросил: — Закурить есть?
Примечания:
Бечено.
