Бесценный Лот

      Днём я проводил время, корпя за книгами и выполняя поручения По, ночью я пробирался на гору и посвящал время до рассвета тренировке своего тела. И если я думал, что скоро свалюсь от усталости, то ошибался. Из меня словно шёл звук, который постоянно держал тело в тонусе. Магия?       Мой учитель спросил:       — Когда ты спал последний раз?       По его угрюмому выражению лица и понял, что что-то не так.       — С неделю назад, — ощущая беспокойство, я даже попробовал оправдаться: — но всё в порядке, я не чувствую усталости. Даже наоборот, меня переполняют энергия и бодрость!       — Подойди, — маленький человек опустил свои непропорционально большие руки мне на голову. Но едва он коснулся темени, я вздрогнул и удивлённо воскликнул. Боль прошибла меня, начиная с макушки, и остановилась неприятным сжатием на пятках. — Ты реально дурак. Как можно не заметить, что у тебя голова болит! У тебя, мой ученик, мозги растут!       — Чего? — я малость офигел.       Учитель убрал руки и, изогнув брови, придав своему голосу одновременно брезгливость и превосходство, объяснил:       — Человеческий мозг разделён на секторы, и один из них, видимо, стал расширяться под воздействием магии – в тебе происходит естественная мутация. Рановато конечно, но, видимо, стандарты к тебе едва ли применимы. В глубине твоего мозга имеется шишковидная железа. Этот эпидермис вырабатывает меланин. Знаешь что это? Нет? Тогда слушай: мелатонин – гормон сна. Он позволяет разделять периоды твоего бодрствования и отвечает даже за увеличение объёма твоей спермы во время гона! Ты, кстати, когда последний раз дрочил?       И если в начале его речи я удивлялся, так как подробных объяснений гном давал нечасто, то его последний вопрос заставил меня ощетиниться. В естественной реакции защитить свою интимную жизнь я заорал:       — Прекрати! Это не твоё дело!       — Не моё дело? — тут же нахмурился старик, — твоё тело! твой разум! и даже твои грехи – сейчас всё это принадлежит мне! Как твой учитель я не желаю слышать, что ты что-то отказываешься делать только потому, что тебе стыдно или неловко. Думаешь, почему я не хотел тебя обучать? Да потому что для вас, людей, есть запреты, и один из них гласит, что изучение магии возможно только после полного ритуала ученичества, который мы уже заключили. Итак, дурья твоя башка, напомни, что я тебе сказал в Астерии? Разве я не предупреждал, что ты со своими талантами можешь легко пострадать?       —Предупреждал…       — И раз так, то спешу тебя успокоить – в твои штаны я лезть не стану. А потому отвечай! Когда ты дрочил последний раз.       —Полтора месяца назад…       И тут я увидел его жалостливо-насмешливое лицо.       Ну почему? Почему он всегда использует мои слабости, чтобы выставить меня идиотом? Вокруг нет зрителей, потому я каждый раз задаюсь этим вопросом. Зачем ему так поступать? Был ли его характер изначально скверный или же он испортился уже после? Хотя, впрочем, какая разница?       — И это взрослый, здоровый мужик? Я в твоё время только успевал…       — Стоп! Стоп! Не надо подробностей! Потому я и не хотел говорить.       Действительно, какая разница, слишком глубоко копаться в этом человеке нет нужды. Мне всё равно предстоит иметь дело с уже испорченным По Симондесом. А потому стоит привыкать, что на меня всегда будут яро нападать, только повод дай.       По фыркнул.       — Лучше скажи, насколько всё серьёзно? Ты то кричишь, то дразнишь меня. Я уже запутался.       — Я серьёзен. Скажи-ка мне, ты уже прочел четвёртый том всемирной истории? Если да, то скажи что знаешь о короле Эмиле.       — В книге немного написано. Биографии до момента его коронации практически нет. Как король, он объединил всё средиземье, пиратские острова и даже красные земли. Но это было около сорока тысяч лет назад. Дожил до глубокой старости, но сразу после его кончины мир захлестнули революции, и от былой единой нации не осталось и следа.       — В общем, всё верно. Но многие факты не вписываются в официальную историю. Слушай сюда, — По присел на стул, и на кухне зашумела посуда; вскоре на столе появился чай. — Король Эмиль был могущественным магом. Настолько, что перед его силой преклонялись все разумные расы. И отчасти это послужило наказанием для всего остального мира. Изначально этот маг был человеком – люди-маги не так известны, не скажу, что они совсем бесполезны, но и не столь впечатляющие. По крайней мере, так привыкли считать. Его же сила была настолько необъятной и великолепной, что со временем все разумные стали преклоняться перед королём. С таким почитанием объединение земель стало вопросом времени. И вот когда его власть достигла зенита, он бросил вызов богам. Его вера и принципы не обсуждаются в мире – они считаются богохульством.       Учитель выглядел задумчивым; отпив горячего чая, он продолжил:       — Этот человек отрицал Богов, не считался с их достоинством. Для него такие понятия, как судьба и божий промысел, не существовали. И, в конце концов, кто станет верить в бога, когда сам своими руками смог сплотить весь мир?! — По ухмыльнулся.       «А своим пренебрежением к богам похож на этого короля».       — Но, как ты уже понял, царствование его подошло к концу. Мир захватили войны, и вот тут произошло самое интересное. Люди, которые уже стали магами, могли и дальше использовать магию, но новое поколение не имело к ней доступа. Боги рассердились на человечество и внесли для них особые правила. К примеру, без использования магии продолжительность их жизни равняется ста годам. Но подожди, мы отошли от темы. У короля древности была способность, которую могут унаследовать только люди-маги. Это третий глаз.       По постучал себя по лбу.       — За всю историю мира успешно воспользоваться этой силой мог только Эмиль. Бывало, у практикующих магию, как и у тебя, появлялась эта способность, но развить и использовать её… В общем, поздравляю! Если не использовать магию для выравнивания внутренних потоков – твоя голова взорвётся! Образно говоря, — посмеялся он, смотря на моё обеспокоенное лицо.       Как-то слишком уж ему весело. Хотя, минутку… может он всё же веселится по другой причине? Не хочет меня высмеять? Но тогда что его веселит? Что может быть весёлого в том, что его ученику угрожает опасность? Сила, которая бывает только у избранных, но которой всё равно нельзя воспользоваться. И что это мне даёт? Я бы мог сказать – ничего, но замешкался. Устроен ли этот мир по-другому? Если нет, то даёт ли обладание необычной способностью статус и престиж его владельцу? А учитывая стремление старика к силе, смею предположить, что в прошлом он нехило так грелся на своей гордыне. Вполне возможно, он себя переоценил. Ох, у меня даже голова разболелась. И почему только этот старик так зациклен на подобных вещах? У меня нет уверенности, что всё, о чем я подумал – верно, да и я не знаю, каким он был до того, как стал отшельником, но лучше не углубляться в эти дебри.       Стоило мне отвлечься, как выражение лица По изменилось. Он нахмурился и постучал пальцами по столу.       — Но что могло тебя спровоцировать? Как правило, подобный феномен происходит с магами после двухсот-трёхсот лет практики… Ты что-то ещё от меня скрываешь?       Смотря на его плотоядную улыбку, я безропотно капитулировал и рассказал, что занимаюсь ночными тренировками. Он, конечно, разозлился и отчитал меня, но потом признал, что физическая нагрузка не может спровоцировать такой скачок в возможностях.       — Но признаться, я не ожидал, что ты сунешься туда снова. В прошлый раз ты в слезах сбежал с горы.       Ехидный старый пень!       — Не надейся, что я поведусь на твои уловки. Лучше расскажи, как мне остановить эту опухоль, — пальцами я указал на голову, — пробудить магию? Как это сделать?       — Побольше верь в себя, и всё получится, уж твой учитель позаботится…       И вот на этих словах я почувствовал, что меня ждет то ещё пекло.

***

      Под домом у По Симондеса был вырыт тоннель. Он начинался в подполье за неприметной дверью и тянулся на многие километры вниз. По крутым ступеням мы стали спускаться, свет от волшебного огонька на ладони По озарял черную землю вокруг. Не было ни деревянных построек, удерживающих потолок, ни ещё каких-то иных укрепляющих конструкций. Случись тут обвал, я точно был бы похоронен заживо. В тишине мы спустились очень глубоко. Дорога была прямая и не разветвленная – заблудиться было невозможно. И тут мне в лицо подул ветер. Слабый муссон разбавил своим соленым запахом здешний застоявшийся воздух. Тоннель сквозной?       — Ты спросил, как пробудить магию, — от голоса гнома по подземному коридору пошло эхо. — Я собираюсь поместить тебя в такую среду, где тебе не от кого ждать помощи. Ты должен слышать не ушами: чувствуй кожей звук, и поймёшь, о чём я. Сразу предупреждаю, голова тебе не помощник, природную магию нужно принимать такой, какая она есть. Не анализируй, это тебе не пример из задачника.       — Типа, включить интуицию?       — Да, верно. Один раз стоит понять, и уже не забудешь это умение. Земля упряма и молчалива, так что наберись терпения.       Кого-то это мне напоминает. И я почему-то успокоился: если моим заданием будет поладить с кем-то вроде учителя, то думаю, я справлюсь.       — Так вот. Когда услышишь голос земли, пропусти его словно сквозь себя. Магические потоки в твоём теле, благодаря нашей связи учитель-ученик, открыты. Тебе осталось зачерпнуть магию и наполнить себя ею. Тогда твоя опухоль пройдёт, — По остановился и, повернувшись, грозно добавил: — А до тех пор не смей передо мной показываться!       Не успел я ответить, как его рука мелькнула. И я потерял сознание, когда он меня вырубил.

***

      Когда ко мне вернулось сознание, я заорал и не услышал ничего, кроме эха. Было темно. Спина с задницей были холодные – я лежал на твердой поверхности. Моя рука мелко затряслась, но я попытался успокоиться. Потянул конечность к лицу, но, только приподняв кисть, встретил препятствие. Впритык к моему лицу так же была стена. Очевидная догадка со скоростью света появилась в моём мозгу. Я дернул локтями – опять угодил в стену. Колени и стопы так же били по твердой поверхности. Тут я заметил, что кислорода стало меньше, а моя паника заставляла меня хрипеть, дергаться и тяжело дышать.       Глубоко вздохнув, я протолкнул ладони к стене передо мной и с огромным трудом сдвинул плиту. Я выбрался и безумно оглядывал место, где оказался, но вокруг стояла абсолютная тьма.       Поладить со стариком?! Не в этой жизни! Как этому чокнутому пришла в голову мысль замуровать живого человека в гробу?!

***

      — Ха-ха! В гроб? Твой учитель сумасшедший! — легкий выпад моего соперника был блокирован коротким ножом в моей руке.       — Это ещё что, — моё дыхание не сбивалось, даже когда я рассказывал уже, наверное, в десятый раз эту историю, — я, когда выбрался наружу, оказался под выступом в пещере. Впереди море, позади тоннели.       У моего соперника были волчьи ноги с сильными мышцами, и на каждый его шаг в моём направлении мне приходилось использовать втрое больше усилий, чтобы оттеснить его. А из-за его ободранного хвостика, который маячил под ногами, центр его тяжести был несколько ниже, и потому руки от тела он далеко не отводил. В идеале стоило использовать копьё или шест, чтобы держать его на средней дистанции, но у меня был только ручной нож. У него же – голые руки и десятисантиметровые лезвия на каждом пальце.       — Не останавливайся!       — Лапы – слабое место! — поддержал меня криком напарник нечисти. Для них битвы со мной – неплохое развлечение. И почему бы мне не последовать их совету?       Моя нога надавила на лапу, и хоть под нами была мягкая почва, которая осела и смягчила удар, – и этого было достаточно.       — Хе-х, да я так и выиграю, — чуть поиздевался я.       Оборотень оступился и стал заваливаться; воспользовавшись шансом, я рукоятью ударил по оголённой спине. В его мёртвом теле появилась вмятина в том месте, куда я нанес удар. Но меня уже не пугали ни их раны, ни их безбожный дикий вид. Думаю, будь парень жив, я бы сломал ему либо ребро, либо лопатку.       И вот на этом месте постоянно вставал вопрос: бить их и защитывать победу, как если бы их тело было живо? Или продолжать наносить удары до полной победы?       С моим телом всё было ещё сложней. Сколько травм я получил – не счесть, сколько! И переломы, и вывихи оставляли на мне более ощутимый след, ведь я, в отличие от мертвяков, чувствовал боль.       И впоследствии мы решили, что драка должна вестись до первого удара. Бой, конечно, можно продолжить, но перед этим следовало обязательно предупредить противника. Но пока этим правом никто не воспользовался. Итак. Я ждал, решит ли оборотень продолжить сражение? Но он махнул рукой, при этом выглядя весьма довольным.       — Кто следующий?       Уже двести сорок восемь из двух с половиной тысяч. Хоть я и нахожусь в начале своего пути, но мне кажется, совсем скоро настанет тот день, когда я верну своё кольцо.       — Что дальше было? — ко мне приблизился небольшого роста четырёхрукий парень. Их племя называется Ругх, что дословно переводится как «многорукие». У моего следующего соперника отсутствовала нога, но имелось грозное оружие. В каждой из четырёх рук было вложено по булаве. Их цепи дергались от каждого прыжка, пока он приближался ко мне. Выглядит интересно. — Ты вернулся в пещеры?       — Да. Только на второй раз нашел удачную дорогу. Пока отдохнул, пока дом нашел, в общем, меня два месяца не было, — стоило заменить оружие. Благо выбирать было из чего. В одной руке у меня оказался длинный кинжал, а в другой – стилет. Не самое благородное оружие: всё из-за того, что часто используется для тайных убийств.       В этот раз мы не разговаривали во время боя.       Удары булавой были тяжелыми и сокрушительными. Шар отставал от взмаха рукояти на долю секунды, но благодаря центробежной силе ускорялся, превращаясь в устрашающее оружие. Я только и мог отклонять удары, ожидая возможности. Мертвому не нужна выносливость, потому стоять на месте и размахивать железом он мог до самого рассвета, меня же легко свалит усталость. Я давно понял, что со всеми этими монстроподобными типами бой лучше не затягивать. Низко пригнувшись, я приблизился и совершил рывок от земли вверх. Ругх перенаправил снаряды, и теперь моё лицо неслось им навстречу. Но, как я и думал: это чудовищно синхронное движение и было слабостью. Стилет в моей руке как мотылек пришпорил собой три цепи. От четвертой я увернулся, упав на землю. А изменив движение цепи, я заставил один из острых шаров попасть в локоть своего соперника. Раздался хруст, и рука безвольно повисла.       Ругх сдался.       — Следующий я? — вперёд вышел наг.       Я вздохнул. Их инициативность и готовность ломать собственные кости меня уже не удивляет, скорее удручает.       — Пока хватит, — улыбнувшись, я всё же решил закончить на сегодня. — Мне стоит отдохнуть. Сегодня я отправляюсь в город.       Была глубокая ночь, и если изначально я задумывал, что просто предупрежу ребят, то в конце концов опять ввязался в драку. К рассвету я должен быть готов. А лучше ещё ночью слинять по-тихому. Ведь своего учителя я даже не предупредил, что собираюсь отлучиться с острова. Он находил тысячи причин не покидать его. И если так он пытался выразить привязанность ко мне, то, пожалуйста, не надо. За последнее время я всё больше боюсь показываться ему на глаза: как только у меня получилось полноценно использовать магию, настала пора истязаний. Дурак я был, когда просил у него наставничества.       Я тяжко вздохнул. Теперь я собираюсь в отпуск, да и язык внешнего мира заодно подучу. Монстры общаются со мной телепатически, а старик – как захочет. Но в качестве поощрения периодически стал разговаривать на современном наречии – я вроде и выучил, но осталось попрактиковаться.       — Быстро время летит, — привлёк моё внимание Аарон, — раньше ты едва клинок в руках мог удержать.       — Как это быстро? Пять лет – немалый срок.       — И всё же тебе потребовалось только пять лет, — бывший вождь Ругхов не раз думал, что его способности не уступают силе его народа. Да и его соратники привязались к этому искреннему человеку. Но, видимо, сам он не замечает своих результатов. — Удивительные у тебя способности.       — Варн, ты маг? — неожиданно спросил я; для меня было как-то само собой разумеющимся, что все на горе мечники, и мне даже в голову не могло прийти, что здесь могут быть маги.       — Да, но после смерти я не могу её использовать, да и моё племя использует только стихийную магию – начертательная магия не практикуется нами, так что мне нечем тебе помочь. Как ты сам знаешь, всё сугубо индивидуально. То, как ты используешь магию, прямиком зависит от того, насколько ты понимаешь стихию и какой у тебя резерв.       — А я думаю, что используй он магию, и ты бы не выстоял, — Харабл появился внезапно, игриво помахав мне кончиком хвоста; я также приветствовал его.       — На драку нарываешься, хвостатый? — пробасил Варн. Видимо, его уязвили слова его хвостатого товарища.       — Что ты, я никогда не шучу, когда дело доходит до поединков. Ты же знаешь, я тебе ни разу не врал.       Их новый спор уже виднелся на горизонте, когда Аарон предотвратил их бесконечную дуэль, сказав:       — Перестаньте, вы двое, Иван – не обращай внимания…       — Нет, — меня же заинтересовало другое. И как я сам не догадался? — Я подумал, что это интересно. Может, когда я вернусь, попробуем?       — Правда?! Я за! Я очень хочу! — Восторг хлестал через край. Земля летела в стороны от его энергичных движений хвостом.       Попрощавшись со своими друзьями, я сошел с горы.       Сумка с вещами уже стояла около моей кровати, осталось написать записку По и можно в отпуск!       Тем временем, на горе, Иван и не догадывался, что оставил в недоумении некоторую нечисть.       — Ну это естественно для затворника – не знать, что магические дуэли с применением оружия практически не проводятся, — восторг Харабла заставил говорить скелета с недовольством и возмущенно поглядывать на него. Его беззаботный нрав не новость для Аарона, но почему-то именно сейчас он был недоволен его поведением. — Победить мага может либо другой маг, либо Мастер меча. Использование меча и магии… Он не настолько опытен. Да и его резерв…       — Как я и думал, он небольшой? — От глаз Аарона невозможно скрыть ничего, что бы он хотел узнать.       — Да, — обдумав свои слова ещё раз, мужчина продолжил: — Но будь он опытным магом, шансы были бы. Все, кто выходил на бой с Иваном, были самого низшего ранга. По правде, никто всерьёз не полагал, что человеку хватит сил одолеть офицеров более высокого ранга, не говоря уже о генералах. Потому, слова Харабла и можно посчитать бредом, если не знать о его инстинктах.       — Подразумеваешь боевых магов? Рановато. Мне кажется, если мы изобьём его слишком сильно, он опять надолго пропадёт.       — Действительно, рановато для него.       — Что-о?.. — к ним подлетел возбужденный Харабл. Видимо, подслушав разговор, он сделал какие-то свои выводы, которые и озвучил: — И всего-то? Всё сводится к опыту и умениям? Тогда вам стоит избить его посильней, ведь этот человек быстро учится. Возможно, это будет ваша единственная возможность.       Как они отреагировали на его слова? Были ли они в ярости? Несомненно, но было кое-что, что отличало Харабла от всех на этой горе: от четырех генералов и даже от своего племени. Наг не имел магии, но она ему была и не нужна. Про таких говорят: у него душа меча, а не человека. На момент смерти Хараблу было пятнадцать человеческих лет. Ещё в десять он получил титул Мастера меча. Сильнейший титул, который ставил его едва ли не выше большинства магов. Оценивать противников и знать потенциал каждого – было естественно для этого парня. И если такой беззаботный парень говорит, что этот человек способен их победить, значит в его словах была правда. Не было на этом острове существа с более острыми инстинктами, чем у нага.       Каждое движение Ивана заставляло трепетать Харабла. Он думал, что сразись он сейчас с мужчиной – и решение о «первом ударе» не остановит его. Ему хочется настоящей драки…       Довольный, Харабл отстранился, не замечая растерянности своих соратников.       Варн и Аарон смотрели ему вслед, и каждый думал о своём. Но, в целом, их мысли сошлись. Теперь они буду внимательней к Ивану. Возможно, они действительно упускают что-то из виду.       — Я тут подумал: Иван же сказал, что собирается в город? Но разве тут есть телепортационные камни? — подумав об этом, Варн покачал головой.       Мертвые способны ощущать перемещения живых. И всегда, когда старик покидал остров, делал он это в разных местах. Логично предположить, что для каждой телепортации следует подготовиться и приложить усилия для начертания круга. Но откуда они могли знать, что для маленького учителя такие мелочи не играли никакой роли.       — Хочешь сказать, он сам его создаст? Ха-а, — наигранно печально вздохнул Аарон. — Думаю, отпуск Ивана омрачится, когда он поймет, сколько времени и сил следует приложить к подготовке такого высокоуровневого заклинания, если он не позаботился об этом заранее. Но учитывая переменчивый климат этого места, даже подготовка может быть бесполезной.       Оставив эту тему, монстры ждали рассвета. Небо стало светлеть, и нечисть стала погружаться в сон, предварительно закопав себя в могилы. Солнечный свет – это не то, что доставляет радость существам из тьмы. В гробнице, когда небо посветлело настолько, что скрыло все звёзды, великие генералы ощутили, что одно живоё существо покинуло остров.       Харабл счастливо заёрзал у себя в гробу. Варн и Аарон, будь они живы, непременно нахмурились бы.       Возможно, он всё-таки подготовился заранее? Но что-то ясно им подсказывало, что это было не так.