Сквозь века

Реабилитация Лето 2002, Нью-Йорк Nickelback - I'd Come For You Nickelback – Savin me Пятнадцатый день рождения Лексания Вудлэнд встретила в компании самых близких. Пришли все, кто поддерживал её вот уже месяц, пока она возвращалась к нормальной жизни: Индра, Линк, Кларк, Октавия, Рэйвен, Джаспер и Монти. Это был простой семейный ужин, наполненный теплом, шутками из детства и настоящей дружественной атмосферой. Лучшего девочка и желать не могла – никакие подарки не сравнятся с тем, что в её жизни есть такие преданные люди. Которые не отвернулись и простили. И всё же... подарку Кларк Лекса обрадовалась больше всего: семья Гриффинов пригласила её с собой в путешествие на западное побережье. Через неделю их ждало настоящее приключение – на машине Маркуса они проедут через всю страну, чтобы потом несколько дней отдыхать на Калифорнийских пляжах. Радости и признательности Вудлэндов не было предела: Линк и Индра весь вечер продолжали благодарить Гриффин. А сама Кларк смущенно наблюдала за счастливой Лексой. Именно такой она помнила её до трагедии одиннадцатого сентября. В зеленых глазах снова появились искры былого задора и жажды жить. Только это имело значение: Кларк добилась своего, спасла подругу, достучалась до той. Отныне, если Вудлэнд не сорвется, всё будет хорошо. Можно было выдохнуть и двигаться дальше. Вот только, сможет ли она как прежде доверять Лексе? Ведь предавший однажды... Слишком тяжело позволять себе открыться человеку вновь, когда уже было больно. – Кларк, ты заснула, что ли? – хохотнула Лекса, вырывая подругу из грустных мыслей. Та застенчиво улыбнулась. – Простите, замечталась. За что тост? – За дружбу, – гордо ответил Линкольн, поднимая стакан с соком. – За дружбу, – хором отозвались все, сидевшие за столом. “Эту дружбу, к сожалению, проверит только время”, – про себя подумала Гриффин. *** Поездка с родителями Кларк стала настоящим новым стартом для Лексы: всё прошло настолько весело и по-семейному, что в это не верилось. Ночевки в палатках на природе или придорожных мотелях, посиделки у костра или в дешевых закусочных, шутки или серьёзные рассказы Эбби и Маркуса о работе – девочка Вудлэнд впитывала в себя, как губка, эмоции и тепло, получаемое от этих людей. Каждой минуте нового дня она радовалась, как когда-то давно, в детстве. Закаты и рассветы приобрели вновь свои яркие краски, а свежий воздух радовал легкие. За те две недели, проведенные с Кларк, Лекса узнала её гораздо ближе, чем за все годы знакомства. Какую музыку любила подруга, какие цвета и города. Запомнила, что та всегда засыпает, мило обнимая подушку и иногда посапывает во сне. И что она просто обожает рисовать – всё, буквально всё, что попадает в поле зрения. За время путешествия Кларк использовала три альбома и с десяток карандашей. Каждый рисунок неизбежно был законченным и заклейменным датой создания. Это ярко характеризовало упорство Гриффин и её целеустремленность. Ничего она не бросала на полпути и всегда старалась достигнуть желаемого результата. Несколько рисунков впоследствии были подарены Лексе, потому что на них была она, словно на фотографии, запечатленная в момент любования океаном или звездным небом. Вудлэнд знала, что те рисунки сохранит на всю оставшуюся жизнь. Кларк же в свою очередь, почти с ужасом, поняла, что слишком привыкает к Лексе. Засыпает и просыпается с ней рядом, делит пищу и драгоценные моменты веселья и счастья в компании родителей. Она знала, что с подругой комфортно как говорить, так и молчать, плавать в океанских волнах или разглядывать ночное небо, не в такт петь песни у костра или слушать музыку в одних наушниках на двоих. Они понимали друг друга с полуслова, а то и лишь по взгляду. Настроение девочек часто подстраивалось само, давая им возможность погрустить и порадоваться вместе. У взрослых создавалось такое впечатление, будто дети действительно интуитивно чувствуют друг друга без слов. Те приключения, пережитые вместе, поделенные на двоих, сблизили девочек как никогда, положив начало новой жизни, совсем другому уровню дружбы и привязанности. Дали им обеим время залечить раны и хоть немножко отпустить прошлое. Лекса навсегда сохранила в сердце каждое воспоминание, каждую улыбку, и до конца дней останется благодарной семье Гриффин за всё, что они для неё сделали. А Кларк, после серьёзного разговора с подругой, поймет, что та действительно пыталась оградить её от своей боли и возможных последствий. Но легче от этого не стало, ведь Гриффин была готова выстоять ту битву вместе с Лексой, а оказалось... что Вудлэнд решила всё за неё. По возвращению домой они продолжили гулять вечерами напролет, бегать на школьном стадионе или в ближайшем парке, кататься на роликах и ходить на игры Линкольна. На воротах Лекса больше не стояла, предпочитая наблюдать за матчами со стороны, на трибунах вместе с Кларк. Нет, она вновь вернулась в бывшую компанию, где её с радостью приняли, но в команде теперь наравне с Линком заправлял Беллами, которого девочка всё ещё на дух не переносила. А вот Гриффин... Гриффин словно расцветала рядом с ним, много смеялась и каждый раз смотрела на него каким-то особо теплым взглядом. Лекса категорически отказывалась понимать, что подруга в нём нашла, но приходилось терпеть молча. Потому что не имела права возражать или препятствовать, да. *** Осень-зима 2002, Нью-Йорк А вот с наступлением учебного семестра, что-то в дружбе Гриффин и Вудлэнд вдруг разладилось, что Лекса заметила сразу же. Кларк стала невыносимо отдаляться, закрываясь, часто уходя в себя; совместные прогулки она всё чаще игнорировала под предлогом загруженности по учебе или усталости, хотя и Вудлэнд, и Октавия с Рэйвен получали тот же самый объем заданий, но гулять как-то умудрялись. Да, Кларк записалась в театральный кружок и на художественные курсы, но всё это было факультативами по два раза в неделю. В остальное же время она вела себя отчужденно, хотя и приветливо. Ничего не предвещало, между девочками не случилось ссоры или даже банальной размолвки, наоборот, всё было слишком хорошо. И вот вдруг... Как ни пыталась Лекса выпытать у Кларк причину её замкнутости, та лишь отмахивалась и отшучивалась, продолжая тем не менее всё меньше времени проводить с друзьями. Со всеми, кроме Беллами Блейка. Из-за чего в определенный момент Вудлэнд начала закипать, как чайник, медленно, но уверенно. Она из кожи вон лезла несколько месяцев, чтобы укрепить эту дружбу, чтобы Кларк поняла, как много значит для неё. А теперь? Теперь та отмалчивается по каким-то непонятным причинам и не подпускает к себе Лексу. Это замечали все, от Рэйвен и Октавии до Линка, Джаспера и Монти. И кто-то из них догадывался, в чем причина, а кому-то оставалось недоуменно разводить руками. Лексе хотелось выть и лезть на стену: ей стало казаться, что былые страхи возвращаются, что хрупкое “наладилось” её жизни готово вот-вот взорваться гранатой. Слишком дорога была эта дружба, слишком близким человеком была Кларк Гриффин. Единственным человеком, за исключением Линкольна, который знал настоящую Лексу, понимал и принимал, не требуя ничего взамен. И ближе к декабрю, когда ситуация стала совсем невыносимой, Вудлэнд решилась наконец озвучить проблему вслух. Но не Гриффин. – Рэй, пойдем поговорим. – “Святая троица”, как окрестила их Лекса, стояла у школьных шкафчиков. Кларк с удивлением посмотрела сначала на Лексу, потом на спокойную Рейес. Октавия так и застыла с открытым ртом, не договорив. – Минуту дашь? Подожди меня на стадионе, идёт? – отозвалась Рэйвен. – Без проблем. – Ни привет или пока для остальных девочек, Лекса была сильно не в настроении. Минута растянулась в десять – Рейес категорические не отпускали подруги, пытавшиеся выведать, что за дела у той с Вудлэнд, но ответить она не могла, так как и сама догадывалась лишь отчасти, о чем пойдет разговор. И, вырвавшись наконец от Кларк и Окти, побежала сразу на футбольное поле, где на лавочках одиноко сидела Лекса. – Что за хрень происходит с Кларк? – Вудлэнд всегда отличалась прямолинейностью и потому решила не ходить вокруг да около. – Ты обидела её, Лекс, сильно. Просто... ей было очень больно, когда ты её оттолкнула тогда, поэтому она решила больше не подпускать тебя так близко. Вудлэнд с трудом проглотила вставший в горле ком. Почему-то стало очень стыдно. И поведение Кларк больше не вызывало вопросов. Ну да, Лекса бы себя тоже больше близко не подпускала, всё правильно. Но... в этот раз она отказывалась сдаваться: Гриффин боролась за их дружбу, теперь настал черед Лексы сделать тоже самое. – Как мне всё исправить, Рэй? Рейес пожала плечами, разглядывая мальчишек, носившихся по футбольному полю. – Не знаю, правда... Ты настолько облажалась, Лекс... А у Кларк всегда были проблемы с доверием, знаешь, она нас с Октавией пару лет проверяла, прежде чем наша дружба стала вот такой, как сейчас. – Она вам что-то говорит обо мне? – У Лексании сердце вдруг ухнуло в пятки. – Говорит, но я не должна тебе это пересказывать. – Рэ-э-эй. – Лекса использовала тот самый тон, которого боялись даже мальчишки. Рэйвен закатила глаза, всем видом показывая, что эти трюки с ней не сработают, но ответить всё же решилась. Не для Лексы, для Кларк – потому что подруга который месяц места себе не находит, разрываемая желанием укрепить эту дружбу и желанием никогда больше не впускать в свой круг Лексанию Вудлэнд. – Она всегда готова быть рядом для тебя, Лекс, никогда не откажет в помощи. Но после того, как ты считала её “золотой девочкой”, не потрудившись узнать её настоящую... Кларк не хочет вываливать на тебя своё дерьмо, которого, кстати, полно. Ей гораздо проще соответствовать тому образу, что видят все остальные – веселой, беззаботной отличницы, любимицы публики. Дружбу Гриффин нужно заслужить, но как это сделать тебе, я даже не подозреваю. Вудлэнд вдруг стало немножко... больно. Кем они все её считают? Монстром, патологической трусихой и предательницей? Она совершила одну ошибку, огромную, но одну. А друзья тут же заклеймили её и решили держать дистанцию. Где же хвалёная поддержка и надежное плечо рядом? Они ведь обещали доказать ей, что жизнь продолжается... Забыть или простить прошлое в эту категорию не входит? – Боже, Лекс, извини, я не то хотела сказать... У Рэйвен был очень виноватый вид, но на лице Вудлэнд застыла непроницаемая маска. – Да нет, именно это ты и хотела сказать. Ничего. Я заслужила, наверное. Спасибо за разговор. Увидимся. – Лекс!.. – На окрик Рейес Вудлэнд даже не обернулась. Засунув руки в карманы теплой толстовки и натянув посильнее капюшон, девочка побрела домой, не разбирая улиц вокруг, двигаясь автоматически. На душе было очень поганое чувство, и если бы не обещание, данное себе и близким, что она бросит пить, сейчас бы уже давно бежала к знакомым, которые могли достать пару банок пива. Нельзя. Совсем. Никак. Ей с трудом удалось слезть со всего того дерьма, на котором она сидела почти полгода. Все эти курсы реабилитации в клинике, здоровое питание и усиленные почти ежедневные тренировки... Лекса выложилась на полную, просто чтобы прийти в норму после всего, что с ней было. И рядом всю дорогу была Кларк. С которой всегда было легко, весело и... безопасно, да, с ней Лекса могла не притворяться, могла быть собой, зная, что Гриффин не осудит, не предаст и не бросит. Вот только... Раньше их дружба была обоюдоострой, теперь же – Кларк помогала Лексе, но не позволяла той помогать себе. Это ранило Вудлэнд, как бы сильно она не старалась делать вид, что ей наплевать, всё было совсем не так. Когда дело касалось Кларк – Лекса заботилась, переживала, хотела большего. Она хотела стать достойной такой дружбы, но раз за разом, казалось, останавливалась в шаге от цели. Как всё изменить? Что делать? Близился пятнадцатый День рождения Гриффин... И, похоже, это последний шанс для Лексы добиться доверия подруги. *** За две недели до дня рождения Кларк Лекса буквально пропала с радаров: редко появлялась в школе, перекидывалась со “святой троицей” лишь парой слов в день и всячески избегала встречаться взглядом с блондинкой. Той почему-то от этого становилось только хуже, хотя отдаляться она начала первая. Гриффин на подсознательном уровне знала, что Вудлэнд заметила её изменившееся поведение, отчужденность. И поначалу даже пыталась как-то докопаться до истины, но Кларк никогда не признается ей, почему решила держать дистанцию. Никогда. Это слишком унизительно, слишком по-детски. Им через три года школу заканчивать, а она не умеет вести себя, как нормальный здравомыслящий тинейджер! Но всё стало ещё хуже, когда за пару дней до праздника Лекса вовсе перестала ходить в школу, а гордость Кларк не позволяла даже написать подруге смс-ку. Октавия и Рэйвен вели себя как ни в чем ни бывало, будто отсутствие Вудлэнд их совсем не заботило, тем более, что Линкольн на занятия ходил как штык. Кларк же места себе не находила, уже начав переживать, что перегнула палку и, может быть, только может быть, дружба Лексы действительно была чистой и искренней, а она её так безосновательно динамила. Ну и что прикажете делать? Я же должна была всех собрать у себя послезавтра! Лекса, где тебя черти носят? – Линк, а что с сестрой, почему она пропускает уроки? – Гриффин всё-таки сдалась, не выдержала. Собственных волнений и тревоги. Ребята сидели всей компанией на стадионе, пока была большая перемена. Джаспер и Монти резались в какие-то игрушки на своих портативных консольках, Октавия обнималась с Линкольном, а Рэйвен трещала с кем-то по телефону, лениво разглядывая зимнее хмурое небо, по которому ходили снежные тучи. У Кларк же не получалось занять мысли чем-то, кроме Лексы, хотя справа сидел Беллами и болтал без умолку. То и дело хотелось встать и уйти, в тишину и одиночество. Или к Лексе домой... – Болеет. – Линк с трудом оторвался от губ Октавии. У Гриффин неприятно заныло в груди. Я чертова эгоистка! Она заболела, а я даже не удосужилась написать или проведать. – Чем болеет? К ней можно? – Нет, Кларк, нельзя. У неё сильная простуда, заразишься, я сам редко дома бываю, всё чаще у Окти. – Как-то натянуто отвечает Линкольн и в глаза блондинке не смотрит. Что происходит? Она что, опять за своё? Или... или не хочет видеть меня, что было бы логично. Прекрасно, я своими руками испортила себе праздник. – Понятно. – Больше девочка не выдержала. Встала и ушла, не попрощавшись. Беллами обиженно хмурился ей вслед. Линкольн и Октавия заговорщицки ухмылялись, а Рэйвен закатывала глаза, поражаясь всему этому детскому саду. Она знала, что с Лексой, знала и молчала, но друзья же предпочли ещё и помучить Кларк для пущего эффекта. А она сама уже шла по коридору к нужному кабинету, быстро летая пальцами по кнопкам мобильного. К.: С тобой всё в порядке? Ответ пришел через пару секунд. Л.: Всё нормально, Кларк, не волнуйся. К.: Ты придёшь ко мне послезавтра? Л.: Нет, не смогу, прости. Не хочу всех заразить. Гриффин захотелось завыть от досады. На весь коридор. Да что ж такое-то. К.: Жаль, я очень хотела бы тебя увидеть. Передам торт через Линка тогда. Л.: Окей, без проблем. Хорошо вам погулять. “Не поняла. Что, и не позвонит меня поздравить, что ли?” – Кларк от удивления даже споткнулась. К.: Ладно, спасибо, выздоравливай. Л.: Постараюсь. Такое общение мало того что радости не доставило, так ещё и огорчило Гриффин на весь вечер вперед. Октавия продолжала над ней потешаться, игнорируя многозначительные взгляды Рэйвен, а Кларк была настолько опустошена, что даже не могла злиться. Как так? Зачем же она это сделала, зачем оттолкнула Лексу, когда их дружба наконец преодолела все препятствия и стала чем-то настоящим? Струсила? Ну да, именно так. Поджала хвост и едва подруга снова встала на ноги, сбежала куда подальше, без объяснения причин. Кто она после этого, разве друг? Так, тряпка. Захочу, подпущу, захочу – прогоню. Ужасно, но Кларк вдруг осознала, что обращалась с Вудлэнд в последние месяцы именно так – как с собакой. Боже, идиотка! Я такая идиотка... Что же теперь делать? *** 9 Декабря 2002, Нью-Йорк На праздничные посиделки дома у Гриффинов пришли все, кроме Лексы, хотя Кларк до последнего надеялась, что та всё-таки появится. Просто позвонит в дверной звонок и улыбнется с порога своей задиристой улыбкой. Не нужно было никаких подарков: если бы пришла подруга, жизнь именинницы вновь вернулась бы в прежнее русло. Но нет. Ни звонка, ни смс-ки, ни визита. Я её обидела, сама виновата, сама. Как ни старались ребята большой и шумной компанией привести Кларк в чувство – весь вечер она вымучено одаривала всех фальшивой улыбкой, смеялась над шутками, когда нужно было, и совершенно не следила за общей беседой, то и дело теряя нить разговора. В какой-то момент друзья заметили, что с ней что-то не то, и перестали настаивать, чтобы Гриффин принимала активное участие в собственном празднике. В программе вечера настало время для игр, за которыми она тоже наблюдала со стороны, искренне радуясь, тем не менее, что все, кроме неё, получают удовольствие от этого вечера. – Она не звонила, да? – Кларк вздрогнула, услышав за спиной тихий голос Рэйвен. Девочка давно уже стояла на кухне, слепо уставившись в окно на освещаемую фонарями улицу. Давно уже стемнело, пора было закругляться. – Нет. – Одно слово, доставившее почти ощутимую боль. Рейес сочувственно приобняла подругу. – Не убивайся так, все наладится, я тебе обещаю. – А ты экстрасенс? – ухмыльнулась Гриффин, не отрывая взгляда от мелких снежинок, кружившихся за окном. – Не-а, но я знаю вас с Вудлэнд – вы друг без друга не сможете, дуры. Так что, куда вы денетесь. Очень хотелось бы тебе верить, Рэй. Очень. Неужели и правда так видно, что нас с ней тянет друг к другу? Хм, я как открытая книга, судя по всему. Все разошлись где-то к одиннадцати вечера, когда домой как раз вернулись Эбби с Маркусом. Кларк к тому моменту валилась с ног от усталости и на радостное заявление отчима, что завтра рано утром они кое-куда поедут, смогла лишь вяло кивнуть, пообещав, что заведет будильник. Куда ехать? Зачем? Очередной подарок Кейна? Но ведь они с матерью уже щедро одарили дочь дорогущими принадлежностями для занятий на художественных курсах, которых не было у большинства других учеников. Господи, спасибо тебе, что завтра суббота. Девочка отрубилась мгновенно, едва голова коснулась подушки, но сон был на удивление беспокойным и прерывающимся. Поэтому на утро настроение у неё упало до критической отметки, что с тревогой подметили родители, но объяснять им, в чем дело, она естественно не собиралась. *** 10 Декабря 2002, Нью-Йорк – Куда мы едем, Маркус? Признавайся уже. – На самом-то деле, ей было очень всё равно, Кларк спросила из вежливости и для поддержания дружественной атмосферы. Вместо этого хотелось вернуться домой, забраться под одеяло и проспать следующие сутки, чтобы в голове наконец прояснилось и неприятный осадок от испорченного дня рождения выветрился. – Увидишь. Мы уже почти на месте. Пару минут потомись в ожидании. – Ну, просто-таки секретная операция ФБР, честное слово. Ты же знаешь, не люблю я все эти тайны. – Особенно сегодня, особенно утром. Маркус ухмыльнулся, бросив на падчерицу хитрый взгляд. Та не почувствовала подвоха. – Тебе понравится, обещаю. Он даже не подозревал, что, когда они прибудут в пункт назначения и Кларк из окна автомобиля заметит одиноко стоявшую у ворот фигуру в знакомом синем пуховике, то выскочит из салона пулей, даже не захлопнув дверцу. Что устремится к подруге, чтобы сжать в медвежьих объятиях, которые та вернула с удвоенной силой спортсменки. И что они долго простоят вот так, обнимаясь посреди заснеженной улицы. – Прости меня, дуру. Пожалуйста, прости. Я такая трусиха. – Кларк словно прорвало, слова вылетали автоматной очередью, как будто если не сказать их сейчас, то другого шанса не будет. Как же приятно снова обнять её, почувствовать это тепло, услышать тихий спокойный голос. – Не надо, Кларк. Я всё понимаю. – Гриффин от удивления вскинула голову, чтобы заглянуть в глубокие и не по годам мудрые изумрудные глаза. – Правда? Ты не злишься на меня? – У блондинки же голос дрожал от выплескиваемых эмоций. В этом две подруги тоже были похожи: каждая предпочитала не выставлять напоказ чувства, держать всё в себе, и лишь наедине друг с другом они становились самими собой, когда можно было выдать свою слабость или боль. – Правда. Чего мне злиться, я первая проштрафилась. Только ты в следующий раз, пожалуйста, хотя бы дай мне шанс оправдаться. Кларк снова полезла обниматься, вызвав у шатенки приступ смеха. – Задушишь. – Ты что, святая? Я тебя не заслуживаю! – Гриффин на самом деле так считала, хотя и обернула слова в шутку. Лекса прыснула. – Ну ты как ляпнешь, блонди, хоть стой, хоть падай. Пошли уже, а то сейчас в сосульки превратимся. – Кстати. Где это мы и зачем? – Сие величественное сооружение – конюшня. Зачем – это мой тебе подарок на день рождения, Гриффин. Что ж ты у меня такой тормоз-то, горе луковое. Кларк от удивления уронила челюсть, во все глаза уставившись на Вудлэнд, а та, смеясь, потащила её внутрь, навстречу незабываемому дню. Последний раз Гриффин каталась на лошадях ещё с отцом, в далеком детстве, и с тех пор никогда не просила мать или отчима повторить визит в конюшни. Откуда Лекса узнала, как сильно она мечтала вновь ощутить под собой сильное крепкое тело могучего животного? И как после этого не верить, что между ними двумя какая-то космическая связь?.. Выбор скакуна стал увлекательнейшим зрелищем для Лексы и настоящей катастрофой для Кларк: первая потешалась над тем, как вторая охала и восторгалась каждой лошадью, не в силах определиться. Ушло добрых десять минут, прежде чем инструкторы по верховой езде всё же посадили девочек на вороного Дардена и серого в яблоках Аякса и повели в ближайший заснеженный парк неподалеку от конюшни. Там было пустынно, тихо, и очень красиво. Темные фигуры животных ярко контрастировали с белоснежным пейзажем, отчего у Кларк зачесались пальцы схватить в руки кисти или карандаши и срочно перенести всё это на бумагу. Но оставалось лишь жадно оглядываться по сторонам, наслаждаясь происходящим и своим подскочившим до небес настроением. Рядом ехала совершенно невозмутимая Лекса, с идеально ровной спиной восседая на Дардене и крепко сжимая поводья. С ними были два инструктора, но девочки, казалось, вообще не обращают на них никакого внимания, поглощенные своими мыслями. Гриффин искоса разглядывала профиль подруги, наполовину скрытый капюшоном пуховика: всё тот же пронзительный острый взгляд, крепко сжатые губы и идеально очерченные скулы. Как же я скучала. Лекса вдруг обернулась и поймала на себе взгляд небесно-голубых глаз, говоривший гораздо больше любых слов. Губы сами растянулись в теплой улыбке. Я скучала по тебе, Гриффин. – Почему конная прогулка? – почти прошептала Кларк, словно боясь нарушить этот прекрасный момент. Лекса расслышала, или же прочла по губам, кто знает. – Хотелось удивить тебя. Но если серьёзно, я люблю лошадей – необыкновенные и очень преданные животные. Надеялась, что смогу разделить с тобой свои восторги. – Невнятное объяснение, но ничего другого Вудлэнд сказать не могла, так как и сама не знала ответа на заданный вопрос. Почему? Что же ты вечно спрашиваешь то, на что мне так тяжело ответить, Гриффин? – Ты специально не позвонила мне вчера? И вы сговорились с ребятами и Маркусом? – мягко поинтересовалась Кларк. Она не могла злиться, даже если бы захотела, зная теперь, что скрывалось за поведением Лексы. Они гуляли уже больше получаса, наверное, и обеим девочкам дико хотелось, чтобы время летело медленнее, чтобы этот день не торопился заканчиваться. – На второй вопрос – да. На первый – нет. Прости, провалялась вчера с температурой весь день, еле соображала. – Лекса бросила на блондинку извиняющийся взгляд. У Кларк глаза расширились от удивления и... тревоги. – Ты больная сюда поперлась? Вудлэнд, я тебя прибью, клянусь. Сумасшедшая совсем. Я же думала, это Линк всё выдумал, чтобы тебя прикрывать. Если приглядеться ещё внимательнее, можно заметить синяки под зелеными глазами, уставший вид и нос, который то и дело шмыгал. Гриффин захотелось отвесить подруге крепкую затрещину за такое безрассудное поведение. А что если простудится сильнее? А если осложнения? Боже, надо срочно возвращаться домой, в тепло. – Спокойно, дочь врача. Сегодня температуры с утра не было. Сейчас догуляем, и я побегу к Индре и её целебному чаю. – Какое “догуляем”? Мы разворачиваемся и везем тебя домой! – Гриффин не верила своим ушам. – Мы. Догуляем. Кларк. – Лекса намеренно отчеканила каждое слово, а взгляд был таким непреклонным, что подруга точно знала – спорить бесполезно. – Я тебя прибью. – И я тебя люблю. Девочки всё-таки дали себе волю и громко расхохотались, радуясь, что всё вернулось на круги своя и эта дружба устояла перед очередной трудностью. Тот день действительно навсегда отпечатается в памяти обеих, в череде десятков других, что они провели и ещё проведут вместе. Когда машина Маркуса притормозила у дома Вудлэндов, Кларк вышла, чтобы проводить Лексу до двери. – Спасибо тебе. – Снова крепкие-крепкие объятия. Обоюдные. – Не за что. – Искренний тихий ответ куда-то в район плеча Гриффин. – Я никогда больше не предам тебя, Кларк. Ты можешь не бояться. Можешь доверять мне. У Гриффин перехватило дыхание – хорошо, что Лекса не видит слёз, стоявших в её глазах. Из-за важности этих слов, из-за того, как хорошо подруга знает её страхи, как глубоко понимает и умеет прощать. – Выздоравливай поскорее, Лекс. Мне тебя не хватает. – Голос почему-то сел, то ли от холода, от ли от сдерживаемых слез. – Пиши в любое время, я рядом. – Вудлэнд мягко улыбнулась, отстраняясь. – Беги, а то заразишься, не дай бог, придется перед мамой твоей объясняться. Пришла очередь Кларк закатить глаза и покрутить пальцем у виска. – У тебя точно не все дома, Вудлэнд, но мне это нравится. Давай, не болей тут. – Эбби привет от меня. – Лекса подмигнула на прощанье и поспешила в дом. – Маркус, а ты знаешь, что это некрасиво – у меня за спиной плести заговор с моей же подругой? – бросила Кларк, вернувшись в машину к отчиму. Тот широко ухмылялся, заводя мотор. – Ещё скажи, что осталась недовольна. – Вы все у меня ещё получите, я на вас отыграюсь. – Гриффин постаралась принять как можно более серьёзный вид, но ничего не вышло, и остаток пути до дома Маркус всячески над ней подшучивал по этому поводу.