Сквозь века

Сорвавшись с обрыва Editors – No Harm Ed Sheeran – Don’t Весь следующий день Лекса не находила себе места, страшно нервничая и переживая за Кларк. Из-за Кларк. Всё сводилось к ней – мысли до краев были наполнены упёртой блондинкой. Нужно было подготавливать дом Джаса к вечеринке, а девочка даже поздравить брата не смогла без кислой мины на лице. Он сразу заметил паршивое настроение сестры и лезть с расспросами не стал, про себя надеясь, что дело разрешится благополучно, что бы там ни было. Хорошо, что было воскресенье, и Лексе не пришлось пересекаться с Гриффин в школе – добром бы не кончилось. Потому что хотелось одновременно навешать той подзатыльников и крепко обнять, чтобы никуда от себя больше не отпускать. Но Вудлэнд гордая и поступаться этой гордостью теперь отказывалась: если Кларк не понимает заботы и не желает прислушиваться к лучшей подруге... Что ж, значит, им действительно не по дороге. Может, так даже будет лучше? Они пойдут разными путями и со временем сотрутся друг у друга из памяти. Почему бы и нет. Но каждый раз при этой мысли Лексу бросало в дрожь, руки начинали трястись и ноги подкашивались. Стоило представить, что с завтрашнего дня Кларк исчезнет из её жизни... Нет, нет, нет. Нельзя так, нужно мириться! Но первая она больше не подойдет – Гриффин четко дала понять, куда ей идти и что делать. Так что, теперь очередь блондинки идти навстречу, навязываться Вудлэнд не будет ни за что на свете. Всё, что могла, она вчера сделала. – Она мне звонила, Лекс, перестань нервничать. Никуда эта дуреха не пойдет. – Лекса вздрогнула от неожиданности, когда Рэйвен мягко коснулась её предплечья, вырывая из грустных мыслей. Только сейчас она поняла, что уже какое-то время слепо пялилась в пространство, забыв про букву Р, которую собиралась вешать к растяжной надписи “С днём рождения, Линк”. Боже, что со мной? Почему я не могу взять себя в руки? – Спасибо, Рэй. Ничего, я в порядке. – Хрена с два ты в порядке. Посмотри на себя. Тебя трясет уже который час, глаза пустые и двигаешься как улитка. Перестань себя мучить, ну честно. Лекса нахмурилась, разглядывая обеспокоенное лицо Рейес. – Да не мучаюсь я, с чего ты взяла... – С того, что такое с тобой происходит только когда дело касается Кларк Гриффин. Лекс, я всё вижу, даже то, в чем ты отказываешься себя признаться. Но ты правильно сделала вчера, что попыталась поставить ей мозги на место. Иногда надо – она сама не справляется. У Вудлэнд засосало под ложечкой. Внутри заворочалось непонятное чувство, пугающее. О чем это Рэйвен? Что такого она видит? – Кларк – моя подруга, Рэй. Лучшая. Рейес хохотнула. – Да, а я – дальнобойщик. Лекса, хоть ты не строй из себя дуру, я не обделена интеллектом же. Вот ответь мне здесь и сейчас: ты любишь Джоди? Лицо шатенки вытянулось от удивления. Неудержимо дрожавшие руки пришлось сжать в кулаки. Это какой-то очень странный и непонятный разговор выходит. – Э-э-эм... Люблю? Рэйвен покивала головой. – Ну да, штука такая – любовь, когда бабочки в животе, орать охота от счастья и радуга из глаз. Ты любишь Джоди? Лексе стало страшно: из-за того, что даже не пришлось копаться в себе, чтобы ответить на этот вопрос. Из-за того, каким был ответ. Страшно за себя, потому что это означало... – Скажи вслух, Лекс. Дай себе самой услышать. – Тихо, но настойчиво. В этом вся Рейес. Вудлэнд крепко зажмурилась и с трудом выдавила: – Не люблю. – Умница. Потому что любишь другую. И все мы знаем, как её зовут. Тут же зеленые глаза широко распахнулись, испуганный взгляд загнанного зверя или маленького ребенка. Рейес сочувственно улыбнулась, погладив подругу по плечу. Та совсем растерялась, судя по всему. – Я всегда это замечала, понимаешь? Вы как две половины целого, черное и белое, шоколад и молоко. Вы когда рядом – вокруг вас всё расцветает. Фразы друг за другом заканчиваете, с полувзгляда мысли угадываете, да у вас даже тела подстраиваются, чтобы совпадать в движениях. Ты не представляешь, как вы выглядите со стороны, но я тебе говорю, я такого раньше не видела. Даже Линк с Окти иногда на разных волнах, а вы – как будто у вас своя планета, где никого больше нет. Так и есть. Господи святой боже. Так и есть. И это катастрофа. Тотальная неизбежная катастрофа. Я – идиотка. – Рэй... зачем ты мне всё это говоришь? Что ты предлагаешь делать? – Голос сел у шатенки и отказывался слушаться. Рейес пожала плечами. – Хотя бы перестать отрицать всё это и начать идти в правильном направлении. Если не признаешься, она ведь не узнает. – Нет. Нет, ни за что, Рэй. Во-первых, она натуралка, во-вторых – я не хочу терять эту дружбу. Нет. Так я хотя бы как-то могу быть рядом, а если она узнает... Всё закончится быстрее, чем я моргну. Она вон на Джоди до сих пор неадекватно реагирует. Рэйвен снова заулыбалась, покачивая головой. – Вы такие дуры, обе. Лекс, ты слепая, что ли? Ну какая она натуралка, когда уже три месяца сходит с ума, стоит вам с Джоди появиться на горизонте? Ты серьёзно думаешь, что это она так себя ведет потому что ты лесбиянка? Блин, девки, вы вообще. Даже если предположить, что её интересуют парни, то ты разве не знаешь, что бывает к этому в придачу интерес к девушкам тоже? Лекса ошарашенно уставилась на Рэйвен. Казалось, та несет какую-то дикую ерунду, бред сумасшедшего. Да не может этого быть, просто не может. Ей по жизни не может так повезти, верно же? Только ложная надежда, от которой потом будет больнее. – Ей не всё равно, Лекса, поверь мне. Ей далеко не всё равно. И когда ты гуляешь с Джоди – Кларк превращается в фурию, от которой мы все предпочитаем держаться подальше. – Рэй, так не бывает... Только не с ней. Она меня послала вчера... Рейес понимающе кивнула. – Естественно. Потому что сохла по тебе столько времени, а тут Беллами, думала, сможет перечеркнуть саму себя, но вот ты пришла, устроила ей сцену. Кларк у нас дама боевая, в обиду себя не даст. Чего ты ждала? Лекса отчаянно замотала головой, прогоняя навязчивую надежду, предательски подбиравшуюся к сердцу. – Нет, Рэй, тебе всё показалось, серьёзно. Лучше нам оставаться подругами и не портить ничего. Брюнетка нахмурилась, чуть склонив голову на бок. Значит, Лекса Вудлэнд – трусиха. Ну, что ж, Рэйвен попыталась как могла. Дальше пусть эти две ненормальные справляются сами. – Дело твоё, только смотреть на неё как прежде ты всё равно уже не сможешь. Думай сама, как быть теперь. – И ушла в другую часть дома, оставив собеседницу стоять испуганную и растерянную, словно маленький котенок. Лексе хотелось сжаться в клубочек и забраться под одеяло, чтобы никогда больше оттуда не вылезать. Вся жизнь начала по кирпичикам рассыпаться на глазах, все стены, возведенные вокруг души превращались в пепел. И выхода было не видно – девочка утопала в этих руинах, не в состоянии взять себя в руки. Я люблю свою лучшую подругу. Я люблю Кларк-мать её-Гриффин. И похоже, так было всегда... *** Thousand Foot Krutch – Scream Saosin – You’re Not Alone На вечеринку пришел только Беллами. Как ни страшилась увидеть подругу Лекса, Кларк не появилась, а Линка поздравила по телефону. С одной стороны – Вудлэнд испытала огромное облегчение, ведь была явно не готова так скоро встретиться с ней лицом к лицу. С другой – по-прежнему не находила себе места, испытывая вину за грубые слова, брошенные вчера в пылу злости. Хотелось увидеть её, обнять, заглянуть в ясные необыкновенные глаза и разом забыть все обиды. Вечер Лекса провела на полном автопилоте, улыбаясь, когда нужно было, танцуя с братом под любимые песни и следя, чтобы гостям всего хватало. Но к ночи сердце стало не выдерживать от напряжения, от всех этих эмоций, разрывавших изнутри. Мозг пытался осознать и принять, подсказать выход из ситуации, дать совет... но тут же проигрывала битву против единственного довода “мне нужна только Кларк”. Всё. Весь мир Лексы сузился до одной упрямой, своевольной, заводной и просто родной блондинки. Проклятая Рэйвен. Зачем она так со мной? Как прикажете жить? Что делать теперь? Но точно ли была виновата Рейес? Или, может, всё-таки, Лекса давным давно знала, кому отдала сердце, просто категорически отвергала сам факт и отказывалась признаваться себе в собственной глупости. Их ведь всегда тянуло друг к другу – с первой встречи в далеком детстве. И только Кларк всегда её понимала, а она – понимала и принимала все тараканы Гриффин. Рэй была права в одном: рядом с подругой Лекса замечала, как мир становится совсем другим. Как хочется просто орать от счастья, танцевать и сходить с ума. Как хочется любить... Но даже если Лекса готова была принять эти чувства, то Кларк... Кларк никогда не рискнет, даже не подумает. Она неоднократно повторяла, что их дружба безумно много значит для неё. И Вудлэнд понимала, что не наберется смелости всё это разрушить только в угоду себе. Нет, ради своего счастья она не станет ломать жизнь Кларк. Если той нужна дружба – Лекса с радостью будет делать всё, чтобы подруга никогда не узнала о том, что кое-кто к ней неровно дышит. Никогда. Она обречена будет страдать, да, но... но Гриффин заслуживает жить спокойно и счастливо, без всей этой лесби-драмы, которую неизбежно притащила бы за собой Лекса. Увы, но пусть хотя бы одной из них живется хорошо. И плевать, что будет с ней самой, справится. Может, это банальная подростковая влюбленность и завтра всё пройдет. Зачем так терзаться понапрасну? Решено. Мы помиримся, когда-нибудь, но не более. Остается лишь один вопрос... *** Кларк вежливо отказала Беллами на следующее утро после разговора с Лексой и Рэйвен. Он, конечно, сильно расстроился, но, как позже узнала девочка, тут же утешился на вечеринке Линкольна. Чудесно, и вот с таким парнем она готова была встречаться. Если бы не Лекса. Вау, Гриффин, пять баллов. Даже сейчас ты не перестаешь о ней думать. Прошла уже неделя, в школу Кларк не ходила, сославшись на проблемы со здоровьем. Большинство предметов учителя закрыли ей автоматом за заслуги в течение года. Художественные курсы и театральный кружок пришлось забросить: ни Джоди, ни Лексу видеть пока абсолютно не было сил. Все они уходили на борьбу с самой собой – с несвязными, путавшимися мыслями, расшатавшимися нервами и непонятными чувствами. С ней творилось что-то совершенно странное, нелогичное и пугающее. Кларк Гриффин была рациональным человеком, привыкшим разбирать проблемы по полочкам и решать их наилучшим образом. Всегда. Она боролась и побеждала, что бы ни происходило. Так что случилось в этот раз? Какая известная составляющая уравнения превратилась вдруг в переменную? И самое главное – что делать? На кого злиться, кроме себя? Ты знаешь, на кого. Это она не выходит у тебя из головы. Безусловно. Лекса Вудлэнд. Её взгляд тем вечером – полный страха и боли. Её обидные слова, но такие правильные. Что-то во всём облике Лексы тогда кричало о неравнодушии, взывало к разуму Кларк, заставляя сейчас вновь и вновь прокручивать в памяти весь разговор, просматривая на повторе картинки отчаянной Вудлэнд, уязвленной и смирившейся с поражением, когда Кларк грубо послала её. Но пазл всё равно не желал собираться в полноценную картинку. Чего-то не хватало. Как бы ни хотелось Кларк устраивать драму по случаю разочарования в Беллами – первая злость улеглась уже через два дня и она о нём и думать забыла. Ну, случилось и случилось. Куда больше задевало отсутствие в её жизни единственного катастрофически нужного человека, который вот уже неделю не писал, не звонил и не приходил в гости. Потому что она сама прогнала, сама обидела. И что-то подсказывало, что на этот раз Лекса первая шаг делать не будет, приняв злость Кларк как окончательный вердикт. Зараза. Она ведь правда уйдет в сторону, если так сказала Гриффин, которая сама теперь ругала себя последними словами. Ну почему, почему у нас с ней всегда так? Если ссора, то армагеддон? Как будто мы два вулкана какие-то, вспыхиваем моментально, а отходим месяцами. “Потому что вы очень похожи. Вы созданы друг для друга”, – шептало сердце, а мозг от удивления вопил и проклинал весь мир. Что ещё за чепуха? Или не такая уж и чепуха?.. Кларк не удавалось забыть, какой Лекса была в тот вечер ссоры: сейчас с уверенностью можно было сказать, как сильно подруга переживала и беспокоилась о непутевой Гриффин. Как, даже несмотря на поведение Гриффин, умоляла ту поговорить с Рэйвен. Господи, какая же я дура! Я готова была променять лучшую подругу на Беллами Блейка. Серьёзно, как после такого можно считать себя умной? Но ведь они подруги, так? Значит, помириться не составит труда, тем более не в первый же раз... Так почему же Кларк настолько изводится и нервничает, почему кажется, что Лекса занимает куда более значимое место, чем она думала? Даже постоянная мантра “мы – подруги” уже совсем не спасала ситуацию. Чем больше дней проходило вдали от Вудлэнд, тем больше блондинке сносило крышу и тем сильнее хотелось отбросить гордость и страхи, выйти из дома и побежать к Вудлэндам, чтобы обнять и не отпускать ту, кто прописалась в её мыслях. Я схожу с ума. Точно. Такого со мной раньше не было. Никогда. Что за черт? За что мне это? Ещё через неделю Гриффин готова была выть на луну. Потому что Индра увезла Лексу и Линкольна в Новый Орлеан к своим родственникам. На месяц, не менее. И они по-прежнему ни разу не говорили и не виделись после злосчастной сцены в спальне Кларк. Это медленно, но уверенно убивало, вгоняя в постоянную уже депрессию. Друзья и родители не знали, что делать, а выйти из подобного состояния самостоятельно Кларк была просто не способна. Ситуация только усугублялась, с обеих сторон. Ведь Лекса на другом конце страны всерьёз потеряла надежду на какое-либо примирение, не говоря уже о чём-то ещё. Она поверила, что Кларк действительно решила прекратить их дружбу. Поверила и теперь медленно сгорала от тоски и горя. Линкольну было больно смотреть на мучения сестры – та осунулась, стала меньше есть, теряя вес, под глазами залегли тени, и большую часть времени Лексания предпочитала молчать. Она пропадала часами за книгой или фильмами, занимая себя чем угодно, лишь бы из мыслей ушла проклятая Гриффин. Безуспешно, но отчаянные попытки всё продолжались. Тот ужасный тяжелый месяц многое расставил по местам, заставив девушек наконец осознать окончательно, что быть порознь – буквально невозможно. Что одна без другой не может даже дышать, спать или есть нормально. Что что-то где-то пошло не так, но теперь их тянет друг к дружке с непреодолимой силой. Но как с этим справляться, ни одна из них не подозревала. *** К моменту возвращения Вудлэндов в Нью-Йорк всё уже было очень плохо: Лекса снова замкнулась в себе и угасала с каждым днём, спасаясь частыми спортивными тренировками и музыкой; Кларк превратилась в неврастеника, которому не помогали никакие таблетки и по большей части сутками напролет проводила за мольбертом. Один из рисунков она пыталась закончить уже несколько дней, стараясь успеть к важной дате, но каждый раз находила какие-то недостатки, выбрасывала холст и начинала заново. Сегодня к ней в гости неожиданно заглянули Октавия и Рэйвен, которые всерьёз опасались за душевное состояние обеих сторон конфликта. Блейк уже была посвящена в детали происходящего и про разговор с Лексой Рэй тоже пришлось всё рассказать, чтобы воздействовать на Гриффин они могли с двух фронтов. Под таким-то натиском она обязана была сдаться! – Долго ты ещё планируешь изводить её? – наконец не выдержала Рэйвен, раздраженно оглядывая отрешенную Кларк. Та вскинула голову, во взгляде читалось удивление. – О чём ты? – Ой, ну не прикидывайся только, Кларки, мы же тебя знаем, как облупленную. – Окти театрально закатила глаза, выражая всё, что она думает о поведении подруги. – Дамы, вы могли бы выражаться яснее? Мне не до ваших шуток. – Блондинка в ожидании развела руки в стороны, мол, “ну же, объясняйтесь”. – Либо помирись с ней, либо скажи, что всё кончено. Перестань мучить девочку, – решительно начала Рэйвен. – Это кого же, позвольте поинтересоваться, я мучаю? – Ладно, я тебе подыграю. Лексу. Перестань изводить Лексу. Ты уже скоро в могилу её сведешь. – Октавия расстроенно вздохнула, встретив растерянный взгляд Кларк. – Линкольн с ума сходит от беспокойства! Что бы мы ни делали, ей постоянно хуже, уже на тень стала похожа. У блондинки сердце ухнуло куда-то в домашние тапочки. От беспокойства по венам побежал страх. – Что с ней? Рейес воздела руки к небу, поражаясь поведению подруги. – Задница с ней! Была бы ты не такой упертой и встретилась бы с ней хоть раз – увидела бы, во что превращает человека дружба с тобой. – Не будь такой жестокой, Кларк. Неужели ты не видишь? – Уже даже Октавия посерьёзнела окончательно. – Да чего не вижу-то? – едва не вскричала блондинка, взгляд которой метался от одной гостьи к другой. В мыслях царил тайфун. Эти обвинения градом совершенно не давали сосредоточиться. – Она любит тебя, дура! А ты над ней издеваешься! – рыкнула Рэйвен. У Кларк тут же подогнулись колени. Когда смысл слов полностью дошел до сознания, резко захотелось присесть. Перед глазами поплыло. – Что ты такое говоришь? – Ей показалось, что слышит она себя откуда-то со стороны, очень отдаленно. – Что есть, то и говорю. И не делай вид, что тебе об этом неизвестно. Сама ведь сохнешь по ней уже сколько? Год? Два? – Рэйвен... – с ужасом начала Кларк, силясь хоть как-то прийти в себя. – Что? Что, Гриффин? Да боже, мы с Окти уже как полгода делаем ставки, лесбиянка ты или би. Так вот О категорически за первый вариант, но я-то знаю, что ты из отряда вторых. Посмотри нам в глаза и скажи, что Лекса тебе вот прямо “только подруга”. Давай, убеди нас, может, тогда и себя заодно сможешь. От неожиданности такого напора у Кларк пропал дар речи. Надолго. Она просто оторопело смотрела на двух близких и очень рассерженных подруг, не в состоянии выдавить и слова. Внутри всё вопило и дрожало от сигнала тревоги, что её разгадали, раскусили, рассекретили. Как же так? Откуда они?.. А она знает? Что делать? Боже, я влюблена в лучшую подругу? И почему, почему это кажется мне таким логичным? Таким естественным, как дыхание? Почему раньше я не могла себе в этом признаться? Не очень-то легко осознавать, что ты бисексуалка – не каждый день с тобой происходит подобное. И уж тем более никому не хочется признавать, что объект желания – подруга, которую знаешь много лет. Без которой жизни не представляешь. – Гляди, до неё доходит, – тихо шепнула Окти. – Да я вижу, как до жирафа, – парировала Рэйвен, скрестив руки на груди. – Ау, земля вызывает небо! Космическая станция "Кларк Гриффин", подайте признаки жизни. Взгляд блондинки стал пустым, блуждающим, лицо вытянулось в маску отрешенности. – Но... у неё же Джоди... – Какая Джоди, а? Вот в каком вакууме ты живешь? Нет уже никакой Джоди. Лекса порвала с ней через неделю после вашей ссоры. – Сказать, что Гриффин испытала облегчение после этих слов Рейес, ничего не сказать. Душа чуть ли не запела от радости, хотя вроде как это было довольно некрасиво по отношению к расставшейся паре. Но Кларк было плевать. Единственная мысль, пульсировавшая сейчас в голове “Лекса порвала с ней” приносила физическое удовольствие до приятного покалывания в кончиках пальцев. Она твоя. Она свободна. Это судьба, Кларк. – Ладно, разберись уже в себе, дорогуша. Утряси своё дерьмо и поступи по-взрослому. Завтра ты приглашена на празднование её дня рождения к ним домой. Это личная просьба Линкольна и попробуй только не явиться, я тебе сама зад надеру... – Я буду, – быстро выпалила блондинка, крепко обхватив себя руками, лишь бы унять предательскую дрожь. Октавия удовлетворенно кивнула, бросив на подругу прощальный взгляд. – Валим, Рэй, мне надо к Линку уже. – Не облажайся хоть в этот раз, Кларк. – Это были последние слова Рэйвен, прежде чем гостьи покинули комнату хозяйки дома, оставив ту ещё долго стоять в одиночестве и шоковом состоянии. Справиться с нахлынувшими эмоциями не удалось даже к ночи. А страх неизвестности перед тем, как сильно завтра изменится её жизнь, лишал сна. Как поступить? И как признаться потом родителям? А захочет ли вообще Лекса быть с ней? И что будет с их дружбой, если ничего не выйдет? Но ведь ты сойдешь с ума от неизвестности. Не попробуешь – не узнаешь. И лучше будешь жалеть о сделанном, чем о том, что однажды просто струсила. Она привыкла решать проблемы. И так и поступит вновь – будет решать их по мере возникновения. Но для начала стоило вернуть в свою жизнь ту, без которой тускнели краски и пропадал аппетит. И впервые за эти годы, Кларк понимала, что абсолютно беззащитна перед своими чувствами к Лексании Вудлэнд, перед этим непреодолимым желанием назвать её своей... *** Шестое июля 2004, Нью-Йорк Sleeping At Last – Light Static Cycle – I Won’t Let You Down Она не помнила, как дошла до дома Вудлэндов, как позвонила в дверь и как её впустил Линкольн. Кларк начала связно соображать лишь увидев наконец ту самую, по которой рыдало сердце. Только полный боли взгляд изумрудных глаз вернул её к жизни, заставив функционировать на пределе своих возможностей. И теперь, заметив, как сильно изменилась подруга за время разлуки, она не собиралась отступать. Лекса была шокирована, увидев именно эту гостью, ведь не звала и не ждала. Неужели, сама пришла? Зачем? Добить безразличием? Поиздеваться? Но разорвать зрительный контакт с голубыми глазами физически не получалось – она так долго об этом мечтала. Не спала ночами, фантазируя, какой будет их встреча после той ссоры, и близко не представляла, что всё выйдет вот так. Посреди толпы гостей, у всех на виду и на расстоянии нескольких метров. Боже, как же больно и приятно видеть её, просто видеть. Какая же ты красивая, это противозаконно! Посмотри на себя, умереть же можно от одного твоего присутствия, Вудлэнд. Обе не могли сдвинуться с места, пока за ними с любопытством наблюдали все присутствовавшие, кто-то даже дыхание затаил. В комнате, казалось, замер сам воздух. Исчезли звуки музыки. А девушки продолжали поедать друг друга красноречивыми взглядами, словно никого в комнате больше не было. И в этих взглядах читалось гораздо больше, чем могли сказать слова. В них выплескивалась боль, зарождалась радость, блестела надежда. И в какой-то момент терпеть это стало уже невозможно. Сейчас или никогда. Я знаю, чего хочу. Впервые за долгое время, точно знаю, что умру без неё. Я так больше не могу, Кларк. Даже если завтра ты меня возненавидишь, я обязана попробовать. Гриффин, как и должна была, сделала первый шаг, а следом в бездну с обрыва шагнула Лекса. Навстречу друг другу, сокращая проклятое расстояние. Стать рядом так, что кончики носов почти соприкасались, а горячее дыхание обжигало – и плевать, что остальные подумают. – Выйдем на веранду? – Кларк с замирающим сердцем ждала ответа лишь доли секунды. – Конечно. – Лекса не хотела отворачиваться, но пришлось. Она так и осталась стоять спиной к блондинке, тихо прикрывшей двери в дом, чтобы им никто не мешал. На улице стоял теплый летний вечер, с клумбы доносился запах роз и где-то стрекотали невидимые сверчки. Прекрасный мир вокруг не имел никакого значения, когда Лекса спиной почувствовала приближение гостьи, вставшей так близко, что это переходило грани приличия. Гриффин молчала, словно спрашивая разрешения или ожидая одобрения. Лекса судорожно выдохнула, оборачиваясь. Глаза в глаза, в упор. И зрачки напротив уже настолько расширились, что грозят перекрыть голубую радужку. Стоят тесно друг к другу, не хватает воздуха, подкашиваются ноги. Вудлэнд слишком агонизирует внутри, слишком рьяно сердце рвется из груди навстречу этому прекрасному ангелу, недоступному и далекому. Скорее всего, они видятся вот так в последний раз. И уже завтра эта дружба навсегда исчезнет. Как же больно любить тебя, Кларк. Похоже, мысль отразилась в её глазах, поскольку та, к кому она обращалась, тут же хриплым голосом произнесла совсем неожиданные слова: – Прости меня, Лекс. Прости, родная. У шатенки к глазам всё-таки подступили горячие слёзы, сдерживать которые удавалось лишь чудом. А любимые глаза напротив внимательно изучали её лицо, будто обводя каждую черточку невидимыми касаниями. Горло сдавило, тело парализовало. Так страшно Лексе было лишь однажды, когда погибли родители. А теперь – она могла потерять и Кларк. Которая стояла напротив и не могла поверить, что ещё сутки назад боялась признаться себе в чувствах к этому удивительному созданию, абсолютно чистому душой и прекрасному. Вот же она, так близко, на расстоянии вдоха – родная, необыкновенно близкая, единственная. В ней восхищало всё: стройное подтянутое тело, каштановые локоны, уложенные в причудливую прическу через одно плечо. Чуть приоткрытые пухлые губы, идеальные, манящие. Сколько раз за последний год Кларк подмечала привычку Лексы облизывать нижнюю губу, когда та волновалась или радовалась? Бессчетное количество. – Ты готова была пожертвовать нашей дружбой, чтобы уберечь меня от Блейка. – Лекса сглотнула, бросив взгляд на губы подруги, отчасти чтобы прочитать по ним, отчасти потому что хотела коснуться их наконец своими. Вместо этого пришлось прошептать: – Да. И Кларк наконец не выдержала висевшего между ними напряжения. Положив ладонь на затылок Лексы, притянула её к себе, чтобы поцеловать. Так нежно, как могла, робко, неумело, но вкладывая в касание губ все свои чувства. Это был её первый поцелуй, и случился он с той, которая дрожала сейчас как осиновый лист. Мягкие податливые губы тоже тряслись, когда Кларк осторожно целовала сначала верхнюю, затем нижнюю, неторопливо, растягивая удовольствие. Свободная рука сама собой легла на талию шатенки, притягивая ещё ближе, чтобы даже сантиметра расстояния не осталось между телами. У обеих внутри вспыхнул пожар, неконтролируемый, всепоглощающий. Но Лекса нашла в себе силы кое-как отстраниться, чтобы заглянуть в глаза напротив – затуманенные и опьяненные. Чтобы понять, что это не сон, не мираж, не фантазия. Её только что поцеловала Кларк Гриффин. Поцеловала так, что подгибались колени, перехватывало дыхание – словно никогда до этого Лекса и не целовалась ни с кем вовсе. Она не верила в своё счастье, боялась верить. Кларк увидела, как по смуглой левой щеке катится одинокая слеза и сердце сдавило от переполнявшей любви к этой удивительной девушке напротив – сильной и бесстрашной, но плачущей от простого поцелуя. И вот её-то она могла так глупо потерять из-за собственной непрошибаемости. Спасибо тебе, Господи, за Рэйвен Рейес. И больше незачем терять время. Гриффин снова приникла к теплым желанным губам, теперь уже гораздо смелее, настойчивее, утопая в доселе невиданных ощущениях, купаясь в наслаждении, которое доставлял этот поцелуй. Наконец стирались все границы и барьеры, рушились защитные механизмы – две души рвались навстречу друг другу. Объятия стали крепче, когда Лекса обняла подругу за талию, прижимая к себе. Склонила голову на бок, углубляя поцелуй и легонько проводя языком по нижней губе Кларк. Обеих словно ударило током. Как будто рядом с оголенным искрящимся проводом вдруг забил фонтан. Блондинка мгновенно отозвалась на ласку и проделала своим языком то же самое, заставив Лексу тихо застонать, не прерывая поцелуя, который с каждой секундой становился всё более страстным, чувственным, откровенным. Так не целуются в первый раз, но Кларк плевать на это хотела: все разумные мысли выветрились из головы прохладным вечерним ветерком. Осталась лишь одна потребность – подтолкнуть Лексу к ближайшему столбу, обрамлявшему веранду, взять её лицо в свои ладони и целовать, целовать до потери пульса, до ватных ног и бесконечного трепета в груди. Чувствовать, как руки Вудлэнд сильнее сжимаются на талии, а губы стремятся перехватить инициативу. Ничто больше не имело смысла, кроме них двоих, кроме ласк и судорожных вздохов, смешавшегося в единое дыхания и сердцебиения в унисон. Мир, наверное, где-то за пределами Кларк и Лексы всё ещё существовал, но девушки напрочь о нём забыли, не в силах остановиться, закончить это восхитительное безумие. Слишком долго ждали этого момента, грезили о нём и не верили, что он когда-нибудь случится. И незамутненное удовольствие опьяняло сильнее любого алкоголя, кружило голову, заставляло желать большего. И не прекращать. Не останавливаться. Ни в коем случае. Утонуть в этом мгновении долгожданного единения, признания, готовности отдать себя друг другу без остатка. Утонуть друг в друге навсегда. – Моя Лекс. – На выдохе, касаясь кончиками пальцев любимого лица. – Я тебя так ждала, Кларк. – Откровение, глубочайший страх и неистребимая надежда. – Знаю, я тормоз. – Ты не уйдешь? – Никогда. И плевать, что губы уже припухли, а дыхание окончательно сбилось – снова навстречу друг другу, сливаясь в совсем другом поцелуе. Про себя обе подумали, что он скорее похож на клятву, которая связала их с того дня и на всю жизнь. *** Просто касаться лиц, гладить по волосам, прижиматься щекой к щеке и подолгу не отрывать взгляда друг от друга. Губами ловить каждый вздох и целоваться урывками, нежно, неторопливо. Они физически не могли перестать наслаждаться этим моментом, о котором месяц назад и мечтать боялись. – Кларк... – Голос у Лексы был такой хриплый, чувственный, но в то же время слегка напуганный. – М-м-м, – промычала в ответ блондинка, потершись носом о шею подруги. – Ты уверена, что хочешь этого? – Ну вот кто бы мог подумать, что гроза хулиганов Лекса будет так трястись от страха, в ожидании ответа. Своего приговора, как ей казалось. Кларк резко подняла голову и долго вглядывалась в родные глаза. Вопрос действительно важный, но... она давно уже не могла связно соображать. Всё, что девушка знала в те минуты – её жизнь без Лексы теперь просто невозможна. Да, это странно, непривычно и совсем нелогично. Но что прикажете делать? Нельзя убежать от себя, от этих проклятых чувств: они есть и если не дать им выход, то к чему было вот это всё? – Вудлэнд, как тебя можно не хотеть? – с улыбкой отозвалась блондинка. Лекса закатила глаза. – Кларк, я серьёзно. Ты не представляешь, что я чувствую сейчас, как это важно для меня. Гриффин перестала ухмыляться и взяла её лицо в свои ладони, мягко поглаживая скулы большими пальцами. – Клянусь, я чувствую то же самое, Лекс. И даже если ты станешь меня прогонять – не смогу уйти. Физически. Я думала, сдохну за этот месяц, понимаешь? Не знаю, что со мной, но кроме тебя я ничего не хочу. Никого. В награду ей робкая улыбка и очередной поцелуй, более глубокий, с языком. У Кларк вырвался стон. – Что ты творишь со мной? Я готова тебя съесть. Лекса чмокнула её в уголок губ, зарываясь пальцами в пышную копну светлых волос: – Ешь. Молись. Люби. – Дуреха ты моя, – хохотнула Кларк. Но последнее слово пульсацией отозвалось в сознании. “Люби”. Если это и есть любовь между ними, то пусть она никогда не заканчивается. – Нам будет очень сложно, Кларк. Очень. Но... ты во всём можешь положиться на меня, что бы ни случилось. – Лекса, такая Лекса. Её Лекса. – Я доверяю тебе. Остальное – поведешь меня за собой, я подстроюсь. – Я не верю, что это происходит, понимаешь? Не верю. Что ты и я... что ты... что мы... Мне снится офигенный сон, наверное. – Вудлэнд тряхнула головой, словно пытаясь прогнать наваждение. – Тогда нам не стоит просыпаться, да? – Кларк вдруг осознала, что ей совсем не страшно. Ни капельки. Пока рядом Лекса – они со всем справятся. – Эй вы, Ромео и Джульетта, ну сколько можно? Торчите тут уже с полчаса, это же неприлично! – На веранду влетели сразу три счастливых гостя вечеринки. Октавия и Рэйвен с визгом кинулись обнимать Кларк и Лексу, а Линкольн просто наблюдал со стороны, с широкой ухмылкой замечая сияющее лицо сестры. Наконец-то! А то все уже думали, этих двоих придется насильно запереть в одной комнате и не выпускать, пока не помирятся. – О, ты меня задушишь! – пропыхтела Гриффин, пытаясь увернуться от чмоков в щеку. Лекса крепко обнималась с Рэйвен, о чем-то шепча той на ухо. Определенно было за что поблагодарить подругу. – Дамы, предлагаю вернуться в дом и начать уже наконец дискотеку, а то там все засыпают от скуки. – Линк оттащил Октавию от Кларк, которую Лекса тут же взяла за руку. Девочки переглянулись, обменявшись улыбками. Гриффин кивнула, отвечая на немой вопрос шатенки, и компания поспешила в дом, чтобы хорошенько оторваться за остаток вечера. Никто не удивился, заметив новообразовавшуюся пару, даже вопросы не стали задавать – этого давным давно ждали все их друзья. И только сами влюбленные настойчиво отказывались идти в правильном направлении. Но всё это теперь позади. А впереди множество счастливых моментов, приключений и ярких эмоций первой любви. Танцы оказались очень кстати, взбодрив гостей и саму именинницу: под ритмичную громкую музыку подростки от души плясали, кто как мог, дурели и весело хохотали. Кларк и Лекса ни на секунду не отходили друг от друга и первый же совместный танец заставил обеих теснее жаться одна к другой, гладя тела осмелевшими ладонями, сливаясь в откровенных поцелуях, смущавших порой даже Линка с Октавией. Кларк с нескрываемым восхищением наблюдала за танцующей Лексой: у той была какая-то врожденная грация и пластика, движения были настолько плавными и соблазнительными, что удержать руки при себе казалось непосильной задачей. Постоянно хотелось касаться изгибов стройного тела, чувствовать кожей её разгоряченную кожу, слышать учащенное дыхание и гулкое биение сердца. Гриффин тоже неплохо умела танцевать, но до уровня Лексы ей никогда не дотянуть: когда та ловила ритм музыки, подстраиваясь движениями, становилось невыносимо жарко от одного взгляда на эту картину. Вудлэнд плавилась под этим горячим взглядом Кларк, от которого сносило крышу напрочь. Подруга открыто поедала её глазами, восторгаясь Лексой. И это посылало по телу той неудержимую дрожь – наслаждения, предвкушения, желания. Устоять и не зажать блондинку сейчас же в каком-нибудь темном углу дома стало настоящим испытанием. Шатенка очень старалась концентрироваться на музыке и своих движениях, но то и дело натыкалась на этот бесстыдный взгляд потемневших голубых глаз. В итоге в какой-то момент Вудлэнд таки не выдержала, схватила Кларк за запястье и потащила в кухню, где никого не было. В темноте ничего не различить, поэтому она просто прижала её к ближайшей стене всем телом, не давая времени даже вскрикнуть от неожиданности, и впилась в приоткрытые губы жадным поцелуем. Таким же бесстыдным, каким был взгляд Кларк. Та задохнулась от удовольствия и тут же ответила на поцелуй, возвращая его с лихвой, обвивая руками шею и талию Лексы, прижимая к себе как можно крепче. В сознании у обеих помутилось от нахлынувших приятных ощущений, от неконтролируемой страсти, взорвавшейся в них со страшной силой. И как будто не было никакой ссоры, да и вообще ничего не было – словно они всегда были вместе, сколько себя помнили. Всегда целовались вот так, как сумасшедшие, ненасытные и дикие. В ту секунду между ними стирались последние границы, падали барьеры, а души наполняло волнами счастья. Первой опомнилась, неизвестно спустя сколько времени, Лекса, осознав, что её рука уже забралась под майку Гриффин и гладила нежную кожу спины. Так нельзя, стоп. У неё совсем отказали тормоза! С огромным трудом она приказала себе отстраниться и прижаться лбом к горячему лбу Кларк. Они обе настолько тяжело и быстро дышали, словно только что кросс пробежали. Глаза закрыты, руки дрожат, а губы нещадно опухли. Простой поцелуй заставил их долго испуганно молчать от силы произведенного эффекта. – Ух ты, не знала, что так бывает. – Кларк кое-как пыталась перевести дух. – Вот это ты целуешься, Вудлэнд... У меня будет комплекс неполноценности. Лекса тихонько зарычала сквозь зубы. – Не провоцируй, Гриффин. Ты мне мозги все отключила уже, понимаешь? Не доводи до греха. Шатенка поняла, что никогда прежде так не целовалась, это даже сравнить ни с чем невозможно. А эта стоит тут и на комплименты нарывается?! Совсем ненормальная. Кларк ласково погладила её по щеке, довольно улыбаясь в темноте. – Я даже представить боюсь, как мне сорвет башню, если ты перейдешь к греху. – Соблазнительный шепот царапал слух едва соображавшей Вудлэнд. Пальцы сами собой крепче сжались на талии подруги. – Дразнишься, зараза? Я же на тебе отыграюсь. – Договорились. Тебе можно всё. – Кла-а-арк, – жалобно простонала Лекса, куснув ту за щеку. – Пошли к ребятам, иначе я за себя не ручаюсь. Они действительно сводили друг друга с ума единственным фактом своего существования, но эти смелые игры и намеки... Из-за них в голове танцевал калейдоскоп разнообразных желаний и опасных мыслей. Стоило и правда прекратить прямо сейчас, пока не захотелось зайти слишком далеко. Обе были к этому пока не готовы, хотя и подростковые гормоны уже давали о себе знать. Остаток вечера, словно сговорившись, девушки решили вести себя максимально в рамках приличия, но всё равно с трудом дождались, когда гости нагуляются и разойдутся по комнатам, потому что ночевать все оставались у Вудлэндов. Кларк, естественно, причиталось место на кровати Лексы и длинная футболка той, больше на размер, вместо пижамы. Они лежали на боку лицом к лицу. Пальцы правой руки Лексы и левой Кларк были переплетены. Глаза в глаза, жадно вдыхая запах друг друга, прокручивая в голове весь этот безумный вечер. Всё будто в тумане какого-то ненормального экстаза, ранее чуждого рациональной здравомыслящей Кларк. Но... странным образом, на душе царил покой оттого, что она наконец вернула свою Лексу, эту своевольную гордую Вудлэнд. – С днём рождения, Лекс, – мягко прошептала Гриффин. – Спокойной ночи, Кларк. – Спокойной. Едва сомкнулись веки, девочки мгновенно провалились в сон. День и правда выдался слишком эмоционально насыщенный. А завтра предстояли уже совсем другие заботы.