Сквозь века

Мы будем вечны После семнадцатого дня рождения Кларк Гриффин осмелела до такой степени, что получала от своей игры куда больше удовольствия, чем Лекса, которую она сводила с ума. Заигрывания в школе стали в разы откровеннее, заставляя Вудлэнд подолгу умываться в туалете холодной водой, чтобы прийти в себя. Оставаться наедине с Гриффин у кого-то из них дома вообще казалось опасным и невозможным вовсе – та, похоже, выучила какие-то особые приемы, чтобы от её ласк Лексе напрочь срывало крышу. Каждый поцелуй, каждое прикосновение или слово – рвало в клочья самообладание шатенки. К исходу второй недели Вудлэнд была похожа на зверя, посаженного на цепь. А Гриффин – на дрессировщика, безумно красивого и слишком самоуверенного. Обе ходили вокруг друг друга, словно готовясь к основной схватке. Лекса мужественно молчала, изо всех сил стараясь не показывать подруге, какую та имеет над ней власть, что ещё больше заводило Кларк, бросало вызов, который она с готовностью принимала. Игра давно перестала быть забавной и наивной – обе девушки уже четко осознавали, чего хотят. Вопрос стоял лишь в том – когда? И на этот счет правила уже твердо решила устанавливать Вудлэнд. – Завтра ты ночуешь у меня. Просто кивни. – Кларк задохнулась от тихого шепота сзади и ощущения теплой ладони, забравшейся под её домашнюю юбку, чтобы настойчиво погладить оголенное бедро. Она стояла в своей ванной, прихорашиваясь перед предстоявшей прогулкой, и тут вдруг за спиной показалась Лекса, хищный взгляд которой внимательно разглядывал Кларк в отражении зеркала. Нахалка вытворяла что-то невозможное своими пальцами с её бедром, буквально издеваясь над самообладанием блондинки. Вторая рука легла поверх ладони Гриффин, которой она вцепилась в края раковины, тяжело дыша. – Кивни, негодница. – Горячие губы опалили шею Кларк, послав мурашки по всему телу. Проклятая ладонь поднялась ещё чуть выше, задев нижнее белье, подцепив за край и чуть потянув его вниз. О боже, да! Наконец-то! Она сдается! Кларк медленно кивнула, выполняя приказ, хотя в душе ликовала и уже праздновала победу. – И скажешь Эбби, что тебя не будет дома до третьего числа. – Поцелуи продолжали осыпать ключицу под футболкой. Рука Гриффин, та, что была накрыта ладонью Лексы, дрогнула от этих слов. Глаза расширились от удивления, не отрывая взгляда от темно-зеленых в отражении. – Ты что... насиловать меня будешь всё это время? – с трудом выдохнула блондинка, прикусив нижнюю губу. Иисусе, как дожить до завтра?! Улыбка Лексы просто вышибла из неё весь дух, заставив тело трястись крупной дрожью. Ладонь, игравшая с её трусиками, сместилась вперёд лишь на дюйм, а живот Кларк свело от желания чего-то большего. – О, родная, ты ещё и добавки попросишь. А я не дам... Хотя, смотря как просить будешь. – Лекса всем телом прижалась к своей девушке, вдавливая ту в раковину, заставляя хватать ртом воздух. Эта близость уже по-настоящему кружила голову, шутки точно закончились. – Я остаюсь у тебя до пятого. – Кларк резко развернулась и поймала поцелуем искривившиеся в довольной ухмылке пухлые губы. Настала очередь Лексы ликовать. Остаток вечера уже именно она упивалась победой. Кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоём? *** 31 декабря 2004, Нью-Йорк Tree Adams – Clexa Theme Mammals – Depraved Родители не задавали лишних вопросов, когда в Новогоднюю ночь на пороге появилась Лексания, чтобы забрать их дочь к себе на несколько дней. Если они о чем и подозревали, то давали Кларк свободу действий и выбора: в следующем году она уже будет поступать в колледж, должна уметь отвечать за свои поступки. – Я надеюсь, вы не наделаете глупостей, Лекса? – Эбби стояла в коридоре вместе с гостьей, скрестив руки на груди. Взгляд серьёзный и внимательный, материнский. Если считать за глупость моё безудержное желание переспать с вашей дочерью, то... да, мы будем творить ОЧЕНЬ много глупостей... – Конечно. Я прослежу, чтобы Кларк была паинькой, – с напускной серьёзностью отозвалась Вудлэнд, наблюдая, как подруга спускается со второго этажа с двумя спортивными сумками. – Проследит она. Кто ещё за кем следить будет, – фыркнула блондинка, всучив гостье одну ношу. Лекса, закатив глаза, взяла сумку и развернулась к выходу. Подарки родителям Кларк давно были подарены, поздравления озвучены – уже слишком не терпелось остаться наедине с объектом своего обожания. – Хороших праздников, мам. Маркус! – Блондинка чмокнула в щеку вышедшего из кухни отчима. – И вам хорошо отдохнуть, милая. Звони, если что. – Эбби нежно обняла дочь. Ага, если я её настолько умотаю, что домой захочет. – До свидания, – вежливо попрощалась шатенка, закрывая за собой и Кларк входную дверь. Закинув сумки на заднее сиденье машины Линкольна, девочки заняли свои места впереди и смогли наконец с наслаждением поцеловаться, словно не виделись неделю, а не какие-то сутки. – Поехали уже, я еле держу себя в руках, – буркнула Гриффин, оторвавшись от губ шатенки. Взгляды у них обеих были поистине пьяными. А почему мне не страшно? А почему ей не страшно? Потому что я с Лекс, она не сделает мне больно. Ты со мной, Кларк, я никогда не сделаю тебе больно. Взревел старенький мотор, машина рванула с места на максимально доступной скорости, домчав их до дома Вудлэндов в рекордные сроки. К тому же, в праздничную ночь на улицах было пусто, как по заказу. А у Лексы не горел свет – Индра уехала к родственникам, Линк же отмечал с родителями Октавии и Беллами. Каждый шаг от авто до порога показался вечностью, но как только за ними закрылась входная дверь: верхняя одежда стремительно полетела на пол, дыхание участилось до прерывистого, руки и губы безошибочно находили желаемое. Как добрались до комнаты Лексы никто не помнил, но, оказавшись перед простенькой деревянной дверью, они вдруг резко остановились, тяжело дыша и цепляясь друг за друга. – Мне надо в туалет, очень быстро. Клянусь, – быстро протараторила Кларк, умоляюще глядя на хозяйку дома. Та покорно отступила, выпуская её из объятий. – Отлично, мне как раз тоже пару минут нужно. Дуй, чего стоишь? – Она едва успела договорить, а за Гриффин уже захлопнулась дверь ванной комнаты. Давай, Кларк, не подкачай, ты всё сможешь. Это же твоя Лекс, всё будет здорово. Нервы всё же дали о себе знать, но девушка быстро задавила любые сомнения, смело перешагнув порог уже такой до боли знакомой комнаты. И замерла, забыв прикрыть за собой дверь, но открыв от удивления рот. Вместо лампы на всех полках, на письменном столе и на прикроватной тумбочке стояли зажженные свечи. Разных форм и размеров, какие-то ароматизированные, судя по приятному запаху, наполнившему ноздри. В вазе на тумбочке стояла высокая кроваво-красная роза. А у окна, спиной к гостье, стояла Лекса, обнимая себя руками. У Кларк в легкие с трудом поступал воздух. В мерцающем свете свечей родной силуэт казался таким загадочным и почему-то ранимым. Уязвимым. И она с полной уверенностью могла сказать, что только ей Вудлэнд показывала такую себя. Только Гриффин хранила секреты внешне холодной и невозмутимой хулиганки. Но сейчас она стояла перед ней полностью беззащитная – они были как никогда равными друг с другом. Блондинка наконец заставляет себя сдвинуться с места: прикрывает дверь и неспешно подходит к Лексе. Трется носом о сладко пахнущие волосы и кладет руки на сильные плечи, чтобы медленно стянуть давно расстегнутую клетчатую рубашку. Та с тихим шорохом опадает к их ногам, а губы Кларк нежно терзают мочку уха шатенки, пока ладони пробираются под футболку, гладят живот, поднимаются выше. Лекса запрокидывает голову ей на плечо, облизывая губы, прижимаясь спиной к разгоряченному телу. – Это всё для меня, малыш? – Как у неё ещё получается говорить? Загадка. – Нет, конечно же, Кларк, у меня просто электричество отключили. – Да, Лекса страшно нервничала, а в таком состоянии она постоянно язвила. – Грубиянка. – Зубы нежно прикусывают шею, а горячие ладони обхватывают грудь, не скрытую сейчас бюстгальтером. Вудлэнд выгибается в спине, едва сдерживая стон. Дальше терпеть больше просто невозможно. Она резко разворачивается, чтобы накрыть губы Кларк своими – жадно, похотливо, ненасытно. Руки в этот момент стягивают совершенно ненужные свитер, майку, тянутся к молнии джинсов. Девушки не заметили, что уже стояли у самой кровати. Перед глазами слегка плыло от возбуждения и каких-то совсем запредельных чувств, затопивших, как океанский прилив. И тут вдруг их ритм моментально меняется, из быстрого и нервного перерастая в очень нежный и неторопливо-страстный. Каждое касание Лексы дышит всепоглощающей любовью к девушке в её руках – каждым вздохом и поцелуем она выражает эту любовь. Пальцы дрожат, поглаживая мягкую бархатную кожу, мерцающую в свете свечей. Перед ней стоит уже полностью обнаженная Кларк, которую она готова боготворить. Взгляд, полный восторга и неверия в собственное счастье, скользит от любимого лица к пышной груди, ниже по животу и до треугольника светлых-светлых волос. Вновь возвращается наверх, чтобы встретить горящий взгляд потемневших голубых глаз. Она отзывается на каждое мимолетное прикосновение, каждую ласку возвращая в двойном объеме: Лекса понимает, что осталась без одежды, лишь когда их тела тесно прижимаются друг к другу, а губы блондинки чувственно и так же нежно целуют её губы. Поглаживая языком, растягивая поцелуй и позволяя Лексе самой склонить голову, чтобы углубить его. Нервные окончания оголены до предела, каждый вздох отдается в комнате словно оглушающим выстрелом, а двое настолько сосредоточены друг на друге, что уже, кажется слились в единое целое. Невозможно остановиться или заставить себя перестать касаться желанного тела рядом. Ладони покалывает от ощущения каждого сантиметра кожи, до которого они дотрагиваются. Ласки настолько мучительно сладкие, что кажутся нереальными. Никто из девушек и в самых смелых мечтах не мог представить, что будет вот так – когда готов умереть, лишь бы эта сказка никогда не заканчивалась. С каждой секундой впитывать в себя отклик партнерши, запоминать и изучать, где поцеловать, прикусить или погладить, когда сжать сильнее, а когда сделать касание легким, как перышко. Мгновение, длившееся вечность, они любили друг друга с невыносимой нежностью. Отдавая, ничего не прося взамен. Дышали в унисон, сливались сердцебиением, прорастали друг в друге невидимыми ниточками. Ничего вокруг больше не существовало – только они двое, только единственная родная душа в твоих руках, хрупкая и бесценная. Оторваться на долю секунды от сводивших с ума губ, чтобы вдохнуть поглубже и заметить одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. – Лекс, малыш... – Кларк не в состоянии договорить, горло сдавливает спазмом собственных подступающих слёз. Дрожащие солоноватые губы с ещё большей чувственностью накрывают губы блондинки. Лекса тонет в Кларк, с упоением, с головой, забывая о прошлом и будущем, проваливаясь в опьяняющее настоящее. Она стирает себя и пишет заново – с ней, с Кларк Гриффин, которую встретила долгих семь лет назад, которую отбила у хулиганов и Беллами Блейка. “Лекс, малыш” – эхом стучит в голове у обеих, когда они плавно оседают на кровать. Дыхание уже совсем не слушается, тела дрожат, стремясь друг к другу. Но ещё рано, шатенка знает, что рано, поэтому позволяет себе потянуть такие приятные ласки: садится на бедра блондинки, окидывая её очередным восхищенным взглядом, и наклоняется, чтобы собрать губами капельки пота на белоснежной шее. А оттуда – проложить к груди дорожку из поцелуев, помогая себе языком и руками. Стоило обдать горячим дыханием правый напрягшийся сосок – Кларк сминает в кулаках простынь, выгибаясь дугой. Лекса подхватывает её под спину, прижимая ближе к своему рту, не отпускает, мучает и истязает, но не пускает на вершину, оттягивает удовольствие, хотя сама уже с трудом удерживается на грани разумного. Спускается ниже, ненадолго задержавшись, чтобы покрыть легкими поцелуями плоский живот. А затем решается на отчаянный шаг, понимая, что только сейчас у неё хватит смелости. Но она безумно хочет этого, едва ли не больше, чем чего-либо ещё в этой жизни. Темная макушка оказывается между бедер блондинки и весь мир взрывается у той перед глазами, превращаясь в ядерный гриб. – Ле-е-екса, – отчаянно-удивленный стон вырывается из груди, а пальцы запутываются в каштановых локонах. Низ живота уже не просто сводит, там всё горит огнём, требуя разрядки. Никогда прежде Кларк не чувствовала такого дикого возбуждения – в руках шатенки собственное тело отказывалось повиноваться, стремясь только подчиняться ей, а не своей хозяйке. От ощущения этого необыкновенного языка... О, такое нельзя было сравнить ни с чем, пережитым ранее. Мучительница будто не слышала, продолжая ласки, лишь усиливая нажим, вытворяя губами настолько откровенные вещи, что можно было бы покраснеть... Если бы Гриффин не упивалась ими столь бесстыдно. – Я умру сейчас, слышишь? – Лекса слышала, всё слышала, каждый стон, каждый судорожный выдох. Пора. Теперь пора. Обратная дорожка – губами вверх по солоноватой от пота коже, чтобы вновь встретить податливые приоткрытые губы, уже искусанные, судя по всему. Потратить время, дотянуться до её ладошки, чтобы направить пальцы в нужном направлении: Кларк понимает без слов, с готовностью подчиняясь, чувствуя кончиками влагу, отчего голова начинает кружиться с удвоенной силой. – Один или два? – Язык ей повиноваться тоже отказывается, но блондинка всё же кое-как выталкивает наружу необходимый вопрос. Лекса улыбается, нежно гладя её по щеке, встречая сосредоточенный взгляд. – Один, торопыга, мы же только начинаем. Они делают это одновременно, осторожно и медленно проникая друг в друга, а потом надолго затихая, сливаясь в объятиях, стараясь подстроиться под совершенно новые ощущения. Глаза в глаза, впитывая друг друга, не упуская ни малейшей детали, запоминая на всю оставшуюся жизнь этот первый, самый уникальный момент близости. Больше между ними не останется преград, дальше можно не бояться. Что бы ни случилось в будущем, у них навсегда останется эта удивительная ночь – эта любовь двух тел, объединившая две души. У Кларк едва заметно меняется взгляд и это единственное приглашение, которого ждала Лекса. Движения поначалу издевательски медленные, растягивающие, плавные. У неё длинные и тонкие красивые пальцы. Гриффин понимала, что никогда больше не сможет смотреть на них, как прежде. Она инстинктивно сосредоточивается на ритме и с точностью повторяет его, сводя шатенку с ума, заставляя дышать тяжело и рвано. Дискомфорт от проникновений быстро заменяется накатывающими волнами приближающейся разрядки. Лекса ускоряет темп, Кларк тут же подстраивается. Их взгляды всё ещё не отпускают друг друга – обе давно и безнадежно утонули в этом моменте бесконечности. Первый взрыв наслаждения накрывает каждую почти одновременно, отправляя сознание в запредельные космические просторы, заставляя тела безудержно дрожать от силы испытываемого оргазма. Где-то через пару минут за ним следует ещё один, потому что девушки не в силах оторваться друг от друга и отпустить это ни с чем не сравнимое удовольствие. В головах бьется лишь одна мысль, которую никто так и не осмелится произнести вслух. Я люблю тебя, Лекс. Люблю тебя, Кларк. Они слишком долго ждали этого, слишком многие препятствия преодолели по пути. Они заслужили. И поэтому всю оставшуюся ночь познавали и любили друг друга, как способны любить лишь родственные души, предназначенные одна другой небом. Где-то на улицах города взрывались салюты и люди отмечали приход Нового года, новых надежд и мечтаний. А в небольшой комнате, освещенной угасающими свечами, Лекса и Кларк праздновали свой союз, то чудо, что случилось с ними в эту новогоднюю ночь. *** Она проснулась с первыми солнечными лучами, пробивавшимися сквозь неплотно задернутые шторы. Один взгляд на спавшую рядом девушку – и вихрь незабываемых картинок всплыл в сознании, широкая теплая улыбка озарила заспанное лицо. Такая милая и безобидная, когда спит, не то что ночью... Блондинка думала, что ближайшую неделю не сможет нормально ходить после того, что они вытворяли вчера. Черт, нужно срочно увековечить эту хулиганку такой беззащитной. Осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить подругу, она прошлепала босыми ногами к сумке, достала альбом и карандаш. Потом, натянув на голое тело джинсы и футболку Лексы, уселась в кресло напротив кровати и принялась за дело. Хозяйка дома лежала на животе, подложив одну руку под подушку, другую – свесив с кровати. Копна спутанных волос разметалась по подушке. Одеяло прикрывало бесстыдницу лишь от поясницы. Одна нога согнута в колене, а изгиб спины так и манил пройтись по нему губами. Она спала тоже обнаженной – разве что тонкие кожаные браслеты на левой руке остались, которые, к слову, безумно заводили Кларк. Карандаш будто сам собой порхал по листу бумаги, оставляя четкие красивые контуры, передавая в рисунке всю нежность и гордость художницы, наблюдавшей за чем-то безусловно прекрасным, достойным пристального внимания. И она так замечталась, что не заметила, когда “натурщица” проснулась, приоткрыв один глаз и тайком наблюдая за ней. – Доброе утро, развратница, – счастливо улыбнулась Кларк, заметив наконец на себе внимательный взгляд. – Чья бы корова мычала. – Лекса сладко потянулась, садясь на постели. Запустила ладонь в волосы, зачесывая их назад. А потом заметила альбом в руках подруги и карандаш, самозабвенно порхавший над листом. Не сдержала плотоядной улыбки. – Ты похожа на львёнка. – А? Почему это? – Кларк резко вскинула голову, отрываясь от рисунка. – Ну, глянь на свою гриву растрепанную. И мордашка насупленная. Натуральный львёнок. В ответ Вудлэнд показали язык. – На себя посмотри, енот, – парировала Кларк. – Чего-о-о-о? – Того! Тушь потекла, вот чего, натуральный енотик, я тут уже полчаса умиляюсь. Лекса во всем своем нагом великолепии вскочила с кровати и в два шага оказалась рядом с хохотавшей Кларк. Дернула её на себя, заставив встать с кресла, бросив там альбом, и впилась в эти смеющие губы весьма красноречивым поцелуем. Гриффин не заставила себя ждать с ответом, и через мгновение жадные ладони шатенки уже шарили под её футболкой. – Ты что... в джинсах на голое тело? – удивленно выдохнула Лекса, прервав поцелуй. – Э-э-эм, да. А что? – невинно поинтересовалась блондинка. Вудлэнд крепко зажмурилась, про себя считая до десяти. – Так и напрашиваешься, чтобы тебя трах... – Да я практически ору об этом из окна! Давай уже, хватит угрожать... Дальше договорить Кларк не дали, и из постели ещё долго не выпускали. Просто потому что наказана была за свою дерзость. И потому что Лексе безумно нравилась обнаженная блондинка в её кровати. *** – Ты знала, что это будет так круто? – Кларк сидела на подоконнике в кухне, сжимая в руках горячую чашку с кофе и с нескрываемым удовольствием наблюдая за подругой. Та расхаживала у плиты в коротких джинсовых шортах и растянутой майке с принтом на груди. Голой груди, что просто не могло ускользнуть от внимания блондинки, у которой рот наполнился слюной при воспоминании о том, какой эта грудь была на вкус... Так, соберись, Гриффин. Вы занимались сексом буквально полчаса назад! Она подумает, что ты извращенка или маньячка! Но ведь рядом с ней действительно нереально не стать маньячкой – я искренне не понимаю, как жила без этих ощущений полгода назад. – Выражайся четче, львёнок, я пока что очень плохо соображаю, – отозвалась Лекса, отпивая молоко прямо из тетрапакета жадными глотками. На каждом из них у Гриффин перехватывало дыхание, а когда негодница большим пальцем стерла с губ белые капельки и тут же слизала их, пришлось и вовсе быстро перевести взгляд на снежный пейзаж за окном. – Ты знала, что наш секс будет таким? – Голос почему-то упал на октаву. Проклятое возбуждение. Вудлэнд обернулась, чтобы внимательно посмотреть на подругу, подсознательно догадавшись, что вопрос имел огромное значение. Для них обеих. – Нет, Кларк. Это был мой первый раз и я даже не подозревала, что будет настолько хорошо. Но... безумно рада, что разделила опыт именно с тобой. – Я тоже. – Взгляд голубых глаз послал по телу Вудлэнд электрический разряд, заставив поежиться от побежавших мурашек. – А так будет всегда? Лекса медленно подошла к гостье, пожала плечами и перевела взгляд на губы, прижимавшиеся к чашке. Кларк заметила и тут же спустила ноги с подоконника так, чтобы обнять шатенку своими бедрами. – Вообще-то, я планирую провести ряд экспериментов... чтобы стало ещё лучше. – Хриплый и жутко соблазнительный голос Вудлэнд кружил голову, затмевая рассудок. – М-м-м. – Кларк отставила чашку и запустила ладони под растянутую майку, касаясь едва-едва, дразня, задевая уже напрягшиеся соски лишь кончиками коротко стриженных ногтей. Лекса с шумом втянула в себя воздух, не отрывая взгляда от призывно приоткрытых губ и нахальных глаз напротив. – И откуда ты у меня такая опытная, если я у тебя первая? – вдруг нахмурилась Гриффин, прекратив ласки, но не убрав руки. Вудлэнд придвинулась ближе, вжимаясь в ревнивицу всем телом. Взяла её лицо в свои ладони и хитро ухмыльнулась. – Я у тебя начитанная и насмотренная. – Фу, порнушкой, что ли, балуешься? – поморщилась блондинка, заставив Лексу захохотать во весь голос. – Сама ты порнушка, Гриффин. Полезные эротически-образовательные фильмы я смотрю. И форумы штудирую. На себя бы посмотрела – измотала меня за ночь, на ногах еле стою. Кларк всё ещё с подозрением косилась на подругу, а потом вдруг спрыгнула с насиженного места и всем телом стала подталкивать Лексу к стоявшему неподалеку кухонному столу. По потемневшим глазам уже было видно, что она задумала. – Бедная моя девочка. – Губы прижались к ложбинке между шеей и ключицей шатенки. Та едва сдержала стон. – Ножки не держат. Давай, малыш, я поцелую и всё пройдет. Быстро расстегнутые шорты полетели на пол вместе с нижним бельем. Лекса протестующе замычала. – Я кушать хочу, блонди! – Ничего, потерпишь. Сначала... придется утолить мой голод. – Кларк подхватила её под бедра и усадила на стол. Следом за шортами на полу оказалась проклятая майка. У Лексы уже сбилось дыхание, взгляд казался безумным, когда Гриффин опустилась перед ней на колени, настойчиво разводя в стороны её бедра. – Ты что творишь, ненормальная?! – выдохнула шатенка, чувствуя горячие губы на своем животе. – Заткнись. Разрешаю только стонать. Поняла? – Те самые губы куснули за внутреннюю сторону правого бедра. Ох ты ж, ни черта себе, а она тоже любит покомандовать! Ответом Кларк послужил первый стон, за ним следом и второй, и третий. Лексе казалось, что разум покинул её тело, оставив умирать от наслаждения под изучающими и терзающими губами. Гриффин выжала её досуха, безжалостно, приняв лишь беззаговорочную капитуляцию. В итоге одеться самостоятельно у шатенки не вышло – за что её потом долго подкалывали и всячески припоминали произошедшее. Они наконец позавтракали, где-то к полудню, а потом проспали до самого вечера, восстанавливая силы и энергию. В коллекцию Лексы на стене возле кровати отправился новый рисунок, хранивший её образ после самой счастливой ночи на свете. Остаток новогодних каникул девушки провели примерно в том же темпе: сон, секс, еда, долгие прогулки или игра в снежки во дворе у Вудлэндов. С каждым часом они узнавали друг друга всё больше и больше, бережно складывая в памяти уникальные моменты, запоминая мельчайшие детали и отдавая партнеру кусочек себя. В душе у Лексы, впервые за долгое время, царил настоящий покой, а с губ не сходила искренняя улыбка. Кларк полностью приняла и смирилась с тем фактом, что никого, кроме Лексы, больше не хочет. Вообще. И даже если ещё год назад она была твёрдо уверена в собственной гетеросексуальности, то теперь – хорошо и комфортно ей было лишь с этой удивительной своевольной Вудлэнд. Они нашли себя, свой дом, который был там, где сердце, а оно окончательно было отдано в руки той, с кем вот уже пять дней просыпаешься бок о бок. *** Январь 2005, Нью-Йорк – Вы такие милые, аж тошно! – фыркнула Октавия, наблюдая за целовавшейся парочкой, уже минут десять неотлипавшей друг от друга. Они всей компанией сидели на заснеженном школьном дворе, убивая время большой перемены. – А себя-то с Линком со стороны видела? – парировала Лекса, крепче обнимая привычно мерзнувшую Кларк, которая удобно устроилась у неё на коленях. – Один-один, О! – Рэйвен хохотнула, дав пять Вудлэнд. – Пф, подумаешь. Нет, ну ты глянь на них. Сто процентов перепихнулись, пока мы с тобой мучились все каникулы в компании родственников. – Брюнетка вновь поморщилась, вспоминая, как уныло прошли праздники. К тому же, Линку пришлось выйти на работу на СТО сразу после Нового года, чтобы подменить заболевшего коллегу. Кларк засмеялась, уткнувшись носом в щеку недовольно сопевшей Лексы. – Тише, малыш, она просто завидует. – Молча пусть завидует, – буркнула Вудлэнд. – Угомонись, Блейк, а то получишь сейчас. Она с тобой церемониться не станет. Будешь потом Линку объяснять, почему его сестра тебе фингал поставила. – После этих слов Рейес Гриффин заливисто рассмеялась, пока Октавия демонстративно закатывала глаза, а Вудлэнд прятала лицо за спиной блондинки, сдерживая хохот. – Кстати, девчонки, что там у вас к февралю в театральном кружке, планируется что-то или как? – В разговор внезапно вклинился Джаспер, отвлекаясь от мобильника, который не выпускал из рук уже весь перерыв. Лекса удивленно вскинула брови, переведя взгляд на друга. – Ну, что-то точно будет, сегодня первая репетиция, там и скажут. А тебе зачем? – Пригласить кое-кого хочу, – уклончиво отозвался Джас. Девчонки разом обратились в слух, повернувшись к нему с заинтересованными взглядами. Намечалась пытка особой жестокости, если он сам не признается. – Колись давай! С кем это ты День влюбленных собрался отмечать, а? – Октавия даже поближе подсела. – Лучше сразу скажи, друг, а то я тебе не завидую, – обреченно вздохнул Монти, почуявший беду. Джаспер по очереди оглядел ожидавших подробностей подруг и оценил масштаб катастрофы. Да уж, тут выхода уже нет. – С девушкой своей, Майей. И тут понеслось: вслед за восторженным женским визгом посыпался град вопросов из разряда “а кто она, где познакомились, когда, сколько уже вместе, а какая она, а ты нас познакомишь” и так далее, и тому подобное. Им едва хватило времени до конца перемены, чтобы выпытать всё до мельчайших подробностей. *** Февраль 2005, Нью-Йорк Евгения Власова - I will be Ruelle – Live Like Legends Никто не успел заметить, как январь сменился февралем: огромные кучи домашнего задания, свалившиеся после каникул, постоянные репетиции в театре у Лексы и художественные курсы у Кларк, встречи урывками и редкие ночевки друг у друга при первой возможности. Большую часть времени девочки просто валились с ног от усталости. Откуда-то взявшихся иногда сил хватало обычно не надолго, что обеих очень расстраивало. И только День влюбленных принес с собой настоящий вихрь новых эмоций, ураган чувств и совершенно необыкновенный виток в их отношениях. Обе, после долгих разговоров и размышлений, приняли решение, что хотят быть друг с другом до самого конца, избавившись от последней преграды. С родителями решили такой щекотливый вопрос не обсуждать – для этого у Лексы были подруги на форуме, просветившие начинающую пару во все необходимые тонкости и технические детали. Сразу после удачного выступления на школьной сцене, Вудлэнд устроила Кларк романтичное свидание с походом в кино, заставив ту в очередной раз задаваться вопросом “Кто бы мог подумать, что Лекса такой романтик?”. С подарками у них было проще – обе давно договорились обойтись без них, предпочитая радовать друг друга поступками. И в тот же вечер доказали одна другой, что умеют любить без слов. Тот секс стал по-настоящему самым откровенным, незабываемым и значимым для девушек: их девственность наконец была с радостью отдана обеими друг другу. С бесконечной нежностью и неторопливостью, в окружении уже привычных свечей и лепестков роз. Кларк никогда прежде не видела Лексу такой, как в ту ночь. Лекса – никогда не забудет, какой была Кларк в её руках в тот необыкновенно важный момент. Совершенно новый и необычный опыт вызвал у них эмоциональный шквал, чувства обострились до предела, а жажда обладать друг другом вышла на новый уровень. Никто не ожидал, что с помощью парочки полезных приспособлений они смогут доставлять друг другу ещё больше удовольствия, более острого, вызывающего привыкание, словно наркотик. В голову ударило таким молотом, что какое-то время сразу после знаковой ночи их невозможно было держать друг от друга на расстоянии – это физически причиняло боль. Теперь не только тела, но и души тянулись одна к другой с поистине страшной силой, ненормальной, непреодолимой. Если Лекса сходила с ума от тоски в одиночестве своей комнаты, Кларк всегда подсознательно улавливала настроение подруги и тут же хваталась за телефон, чтобы просто услышать родной голос и убедиться, что всё хорошо. И если у Гриффин сдавали нервы из-за постоянной учебы – Вудлэнд всегда приходила на помощь, поддерживая и успокаивая, возвращая ту в нормальное моральное состояние. Они стали понимать друг друга на каком-то совсем новом уровне, чувствовать партнера настолько тонко казалось просто невозможным. Но обе отчетливо понимали, как им на самом деле страшно из-за всей этой лавины чувств, будто вслед за счастьем в двери неизбежно постучится беда. Где-то в конце месяца Лекса однажды вечером застала Кларк на своей кухне, задумчиво уставившейся в окно. Она даже не услышала её шагов, вздрогнув, когда теплые руки шатенки обняли тонкую талию. – Всё хорошо? – Вудлэнд отчетливо видела – подругу что-то беспокоит. – Да, да. Не переживай. Просто задумалась. – Кларк чуть повернула голову, чтобы прижаться губами к смуглой щеке хозяйки дома. – О чём? – Та уткнулась носом в её макушку, с наслаждением вдыхая морской запах шампуня. – Мне страшно. Это наш последний школьный год. Дальше университет... Взрослая жизнь. Если уж страшно самой Кларк Гриффин, что говорить о Лексе, которая фактически отправляется по жизни в свободное плаванье даже без поддержки родителей? Но виду она, естественно, не подаст, ведь главное – успокоить шалившие нервы подруги. – Как у тебя с подачей документов? – спросила шатенка, потираясь щекой о её бледную щеку. – Отправила заявку и заполнила анкету, – устало выдохнула Кларк. - А ты? – Жду ответа в апреле. – Бёркли? – Бёркли. Но не знаю ещё, честно, если не получится на бизнес или административный менеджмент, пойду вообще в Хантерский колледж на физкультурный. Кларк крепче сжала ладони на руках, обнимавших её за талию. Тепло тела сзади странным образом умиротворяло, дарило ощущение безопасности. – Давай поищем запасные варианты вместе? – Конечно, детка. А ты вроде в два подавала, на чём хочешь остановиться? Блондинка глубоко вздохнула. – Нью-Йоркская академия искусств. Я очень примитивна. Не смогу без рисования. Хотя я категорически не понимаю, чем буду зарабатывать на жизнь, с учетом того, что великим художником мне не стать даже в собственных фантазиях. Лекса удивленно покачала головой: только Кларк, обладая очевидным и неоспоримым талантом, могла так принижать собственные умения. Всегда настолько самокритичная, что не перестает удивлять. – Ты говоришь ерунду. Посмотри на свои рисунки – их уже сейчас в галереях можно выставлять. А что будет спустя пару лет, когда ты получишь в копилку серьёзное обучение? Перестань, подавай документы и чтобы я больше таких глупостей не слышала. Поняла? Они какое-то время молчали, продолжая обниматься и разглядывать спешивших домой прохожих. – Почему ты так веришь в меня? – наконец подала голос Гриффин, сглотнув ком, стоявший в горле. – Потому что ты этого заслуживаешь. – Ответ Лексы был быстрым и таким искренним, что голубые глаза заблестели от навернувшихся слёз. Но почему? Что я для тебя значу, Лекс? Я никак не могу разгадать твою тайну, а ты упрямо молчишь. – Не задумывалась над актерским отделением в Академии Киноискусства или в Джуллиарде? – Надо было срочно увести разговор в другое русло, иначе эмоции грозили взять верх над блондинкой. Лекса скептически хмыкнула, забавляясь легкой наивности подруги. – Родная моя, меня там ждут, как заяц стоп-сигнала. Где я и где актерское мастерство, я тебя прошу. Нет уж, мне по душе более реалистичный взгляд на вещи. Хочу командовать людьми – у меня всегда неплохо получалось. Буду каким-нибудь мега крутым администратором или коммерческим директором. Как тебе, а? Теперь уже на губах Кларк наконец появилась робкая улыбка. – Ты неисправима, в который раз убеждаюсь. Ну и зря. Если уж ты мне тут про мой талант заливаешь, я тебе могу часами рассказывать про твои актерские способности. – Ух ты, заманчивое предложение! Пойдем, будешь рассказывать мне о них в спальне. – Лекса взяла блондинку за руку и потянула за собой к выходу из кухни. – Как скажет моя Командующая. – Покорно выдохнула Гриффин, почувствовав накатившую вдруг волну возбуждения. Да, определенно, им обеим давно пора было снять стресс. А где, как не в спальне, лучшее для этого место?