Сквозь века

И ни одна не уступила, из-за чего обеими проигран бой С приходом весны стало совсем тяжело: близился конец последнего учебного года, тесты и домашние задания сыпались просто из рога изобилия. Большую часть времени Кларк с Лексой виделись только в стенах школы, что обеих очень нервировало и раздражало. Переночевать вместе удавалось крайне редко – обе были сосредоточены на своих оценках, которые обеспечили бы аттестат для поступления в выбранный университет. И ладно бы мешала только учеба... Гриффин с каждым днём мрачнела на глазах, потому что мысли занимала ещё и другая проблема, не дававшая покоя по ночам. Они с Вудлэнд встречались уже почти год, но про чувства так и не заговорили. Шутки или упорное молчание – в этом была вся Лекса. Как будто у них легкие отношения без обязательств, обеим хорошо и удобно, весело. А о том, что друг у друга на душе – ни слова. И гордая Кларк категорически запретила себе первой начинать разговор или, ни дай бог, признаться шатенке, что та для неё значила. Но этот груз в сердце тяготил и заставлял надумывать себе совсем уж не радужные вещи. Потому что... А ведь правда, ну кто я такая? За что меня любить? Я вообще не понимаю, зачем она со мной, что во мне нашла. Кто она и кто я. Скорее всего, ей просто пока что нравится спать со мной. Или я не напрягаю её всяким бредом как раз таки про глубокие отношения... – Ты счастлива, Кларк? – внезапный вопрос матери заставил вздрогнуть. Они с Эбби завтракали на кухне, но есть девушке не хотелось, поэтому она стояла у окна с чашкой кофе, разглядывая улицу. Слова мамы теперь эхом бились в голове, заставляя хмуриться и уходить в себя ещё глубже. – Не знаю, мам, наверное, да. А что? – К чему такие вопросы с утра пораньше перед уходом в школу и на работу? Эбби внимательно смотрела на грустную дочь. – Ты раньше светилась вся изнутри, улыбалась и порхала тут, как бабочка. Теперь всё иначе. Что изменилось? Вы поссорились? Кларк тяжело вздохнула, потирая переносицу. – Нет, ничего такого, нам и ссориться-то не из-за чего. Вообще. – Так в чём же дело? А ты не отстанешь, да, мам? Хотя... кому ещё мне довериться, как не тебе? – Мы не говорим о чувствах, вообще. И мне всё чаще кажется, что она со мной просто из-за того, что удобно, или что на горизонте пока больше никого нет. Понимаешь? Она как кодовый замок, к которому я не знаю комбинацию. Это убивает... Эбби понимающе кивнула – естественно она понимала, она ведь жизнь прожила. – А первая ты признаться не хочешь, правильно? – Ни за что. Не хватало ещё получить в ответ “спасибо” или что-то вроде этого. Нет уж, обойдусь. – Ты немножко забываешь, с каким человеком встречаешься, милая. Лекса не такая, как остальные – давно старше своего возраста и через многое прошла, что другим в страшных снах не снится. У неё сердце и душа огрубели после всего этого, что неизбежно и закономерно. И поверь, даже если тебе очень хочется услышать те самые слова, это не значит, что ей так легко их произнести. – Да, знаю я, мама, всё знаю. Но как заставить себя не хотеть этого? – Блондинка раздраженно выдохнула, встречая теплый материнский взгляд. – Ты любишь её? – Прямой вопрос и ответ на него слишком очевиден. – Безумно. – Тогда верь в неё, дай ей ещё немного времени. Я же вижу, как она смотрит на тебя, как ведет себя рядом с тобой. Если это и не любовь, то нечто почти такое же сильное – безразличием и удобством там даже не пахнет. Лекса очень дорожит тобой, детка, можешь быть уверена. – А если она не признается никогда? – Кларк действительно всей душой хотела верить в то, что говорила миссис Гриффин. Вот только червячок сомнений настойчиво мешал. – Ты так и не узнаешь, если насядешь и спугнешь её сейчас, верно? Потерпи, вы же в самом начале пути. Разве это трудности? Всё самое сложное ещё впереди. Успокоила, спасибо, мам! – Ладно, мне пора, а то опоздаю на урок. Пока, люблю тебя. – Девушка быстро чмокнула Эбби в щеку и поспешила ретироваться с кухни – разговор, к сожалению, лишь испортил и без того неважное настроение. – И я тебя, милая. Удачного дня. – Эбби видела, что дочь испытывает сейчас те самые юношеские приступы максимализма, но очень надеялась, что это не приведет к роковым ошибкам. Ведь Лекса Вудлэнд действительно любила Кларк – уж Эбби-то научилась в своей жизни читать людей по глазам, профессия обязывала. *** Апрель 2005, Нью-Йорк – Ну, как поживает мой Ван Гог? Кларк от радости чуть не заорала, обернувшись и увидев пробиравшуюся к ней Лексу. Вокруг были разбросаны вещи других ребят-художников, расположившихся по всему периметру стены, огибавшей трибуну стадиона. Школа устроила очередной благотворительный проект, к которому привлекли всех, кто умел обращаться с баллончиками краски, и выделили под это дело целую стену. – Енот! Как я рада тебя видеть, ты бы знала. – Гриффин отложила свой баллон и кинулась на шею улыбавшейся Лексы. – Задушишь, ненормальная! – Кларк отстранилась лишь затем, чтобы от души поцеловать её. – Что, не получается? Лекса взяла перепачканное в краске лицо своей девушки в ладони и легонько чмокнула в кончик носа. Взгляд был понимающим и сочувствующим. По Гриффин было заметно, как сильно та устала. – Да нет, получается, просто выматывает жутко, я сегодня спать лягу часов в восемь вечера, иначе завтра просто не встану. – Лекса крепко обняла подругу, уткнувшись носом в копну взъерошенных светлых волос, чтобы вдохнуть аромат шампуня, смешавшийся с запахом краски. – Давай на выходные сбежим из города? Ты и я, Линк уже согласился отдать мне тачку. Кларк с облегчением выдохнула, целуя шатенку в шею. – С тобой – хоть на край света. – Лекса хохотнула. – Но ты, случайно, покушать мне не захватила? Взгляд у Гриффин был такой умоляющий, что её девушка не сдержалась – поцеловала приоткрытые губы, пройдясь по ним языком, что сорвало с них едва слышный стон. – Лекс... – Ладно-ладно, прости. Я очень по тебе скучала весь день. – Вудлэнд отступила на шаг, сбрасывая с плеч рюкзак. – Я тоже, малыш. – Давай, падай на лавочку, накормлю тебя, мой великий художник. – Лекса достала из недр ранца бережно упакованный обед из столовой, который Гриффин благополучно пропустила, рисуя на стене. Стоило первому кусочку сэндвича оказаться во рту блондинки, до ушей её подруги стали долетать новые довольные стоны. – Так, львёнок, веди себя прилично, я же не железная, – прозрачно намекнула Лекса, многозначительно глядя на губы Кларк. Та хитро прищурилась, оценивая ситуацию, но потом, видимо, решила, что не стоит дразнить Вудлэнд – возмездие не заставит себя ждать. – Ладно, но на выходных я на тебе оторвусь, – твердо пообещала Кларк. У них секса уже неделю не было, а до выходных оставалось ещё три дня. – Ловлю тебя на слове, детка! – Лекса будет очень ждать эту субботу. *** THE HARDKISS – Hurricane Все планы испортила пятница, будь она не ладна. Или не она... – Народ, мы что-то давно никуда не выбирались. Давайте махнем на выходные во Флориду? – Предложение Беллами вызвало шквал бурного согласия со стороны почти всей компании. Они в коем-то веке собрались все вместе на пляже Кони-Айленда, наслаждаясь весенним солнышком. Линк взял выходной на работе, а Октавия, Рэйвен, Джаспер, Монти и Кларк с Лексой сбежали с последнего урока, ведь зачеты по этому предмету уже давно сдали. – Поехали! Боже, я уже ненавижу этот проклятый город, – выдохнула Октавия, нежась в объятиях Линкольна. – У меня как раз предки сваливают, я свободен! Монти, ты как? – Джас толкнул друга плечом. – А я что? Я как все! – Кларк, а вы чего молчите? – Рэйвен окликнула подругу, заметив, что та не отрывает взгляда от напрягшейся Лексы, которая сидела в её объятиях, прижимаясь спиной к груди блондинки. – Да мы... Мы с Лекс на эти выходные уже всё спланировали, уезжаем тоже из города. Может, давайте на следующей неделе, а? – Сказано было мягко, с робкой надеждой. Что только взбесило Блейка-старшего. – Ну, естественно, Гриффин, ради вас мы будем откладывать на следующую неделю, а потом и ещё на две, если твоя Лекса решит, что вы уже “всё спланировали”. Кларк неприятно поморщилась от его тона. Все остальные затихли, наблюдая за разраставшейся ссорой. Только Лекса внешне была совершенно спокойна, лишь бившаяся на шее жилка выдавала её состояние. – Белл, ну ты чего? Можете ехать без нас, конечно же. Но мы с ней давно ждали возможности побыть вдвоём. Извините, ребята, правда. – Гриффин почему-то чувствовала себя обязанной оправдаться, хотя виноватой ни в чём не была. Блейк язвительно хохотнул. – Да вы друг от друга не отлипаете, куда уж больше вдвоём-то? Если вам комната нужна будет, так снимем, чего, раз невтерпеж. Октавия и Рэйвен с ужасом взглянули на Беллами, Линк недобро прищурился. И только Кларк не успела и глазом моргнуть, как Лекса высвободилась из её рук и наклонилась вперед так, чтобы видеть собеседника. – Рот закрой, пока я тебе в челюсть не съездила, дебил. – Тон у неё был опасно ровным, безэмоциональный, ничем не выдавший вулкан, бурливший внутри. Кларк охнула, пытаясь вновь обнять и успокоить подругу, но та категорически пресекла попытки. – Не надо, Лекс, не заводись... – Да-да, помалкивай, Вудлэнд, а то ведь я не посмотрю, что ты всё-таки женского пола. – Блейк тоже завелся не на шутку. Гриффин не успела остановить Лексу, которая поднялась на ноги и стремительно подошла к оппоненту. Тот уже стоял, сжав руки в кулаки. Он был гораздо выше девушки, но она без тени страха смотрела в его темные глаза, остановившись в считанных сантиметрах от него. – У тебя какие-то проблемы, Блейк? Я внимательно слушаю. – Все друзья уже тоже повскакивали на ноги, готовые разнять смутьянов, если потребуется. – Успокойся, пожалуйста, прошу тебя. Он просто пошутил. – Кларк стояла за спиной Лексы, мягко касаясь её плеча. – Он не шутил! – прорычала та в ответ, не прерывая зрительный контакт с парнем. – Да, я не шутил, Кларки. Меня достало, что она вечно тобой помыкает. – Беллами ядовито выплевывал слова Лексе в лицо. - Мало того, что ты нам с ней свидание сорвала, так ещё и у друзей её приватизировала. Эгоистка чертова. Что ей, на привязи у тебя сидеть, что ли? Тут уже не выдержала сама Кларк. – Заткнись ты уже, дурак. Я сама в состоянии решать, с кем и когда мне быть! – Да конечно! Как только вы начали встречаться, тебя и след простыл. Лекса то, Лекса сё. А на нас плевать! – Беллами явно нарывался на драку. Что любезно готова была предложить Вудлэнд: она без предупреждения резко замахнулась ногой и ударила Блейка под левое колено, сделав мастерскую подсечку. Он тут же упал спиной на песок, а девушка, сплюнув рядом с ним, быстрым шагом направилась к выходу с пляжа. Линк, Джаспер и Монти не дали Беллами догнать Лексу, встав живым щитом. Октавия орала на него матом, а Рэйвен смотрела вслед убегавшей Кларк, которая тоже знатно вышла из себя. – Ты что вытворяешь? Совсем крыша поехала? А если бы он тебя ударил? – Блондинка наконец настигла Вудлэнд, схватив за предплечье и резко развернув к себе. Та тяжело дышала, ноздри гневно раздувались, а взгляд не сулил ничего хорошего. Лексания была не на шутку разъяренной, и поведение подруги лишь усугубляло положение. – Получил бы сдачи. Я не позволю ему говорить с тобой или с собой в таком тоне, понятно? – Цедить приходилось сквозь зубы и очень тщательно подбирая слова. Кларк, насупившись, прожигала шатенку хмурым взглядом. – Я тебя вмешиваться не просила! Вполне можно было решить всё это мирно и обернуть в шутку. К тому же, он отчасти прав – своё свободное время я посвящаю только тебе. Вот тут у Лексы совсем сорвало тормоза, голос перешел в крик. – О чём я тебя тоже не просила! Гуляй со своим Блейком, но без меня. Ясно? Если не видишь, чего он добивается – я тебе новые мозги не вставлю. – И чего же он добивается, просвети меня, дуру? – В том же тоне отозвалась Гриффин, кипя, как чайник. – Он тебя поиметь хотел! И до сих пор надеется. Неужели это так сложно понять? – Лекса раздраженно вскинула руки к небу. – Да! А теперь меня имеешь ты. Что тебе ещё нужно? Оставь в покое нашу с ним дружбу, она не мешает мне быть с тобой. Чего ты бесишься? – Блондинка кричала так, что слышал, наверное, весь пляж. Смысл слов как-то резко дошел до сознания Вудлэнд, заставив оторопело уставиться на собеседницу. В голове заметались сотни ненавистных ядовитых мыслей, не суливших ничего хорошего. Чувства Гриффин, которые та мастерски скрывала, наконец вырвались наружу. Вот, значит, как. Отлично, Кларк, спасибо. Я, видимо, заслужила такое обращение? – Так что, может, нам его на тройничок позвать, а, Гриффин? – зло бросила Вудлэнд, уже не сдерживаясь. Всё внутри разрывалось от обиды. Блондинка брезгливо поморщилась, глядя на подругу, как на незнакомку. Этот их первый за всё время отношений скандал напоминал дешевую мыльную оперу, что ужасно бесило. – Знаешь что, Вудлэнд? Сходи-ка ты в спортзал, выплесни агрессию. А как отпустит, звони, может, я захочу с тобой говорить, а может и нет. Лекса даже не стала смотреть вслед уходившей назад к друзьям Кларк: гнев и злость кипели в ней настолько сильно, что хотелось лишь одного – убраться с проклятого пляжа и остаться где-нибудь в полном одиночестве. Сказанные слова жалили и ранили, и было понятно – в этой ссоре Гриффин сполна показала себя настоящую. Зачем принимать сторону своей девушки, верно? Когда можно всеми силами выгораживать парня, который пытается забраться к тебе в трусы. Молодец, Кларк, умница. А я-то, идиотка, ещё на что-то надеялась. Им бы в тот момент ни за что не отпускать друг друга, поддержать и понять, но... у судьбы были другие планы: Гриффин остаток вечера провела с друзьями, неоднократно извиняясь перед Блейком-старшим, а Вудлэнд – слоняясь по улицам Нью-Йорка и всё больше накручивая себя. Время близилось к ночи, когда её телефон стали разрывать звонки от девушки, на которые она упорно не отвечала. Тогда посыпались смс. К.: Возьми трубку, твою мать! Л.: А что, Беллами тебе уже надоел? К.: ЛЕКСА! Не выводи меня. Где тебя черти носят? Л.: Гуляю. Что тебе надо? К.: Домой вали, быстро. Чтоб через полчаса уже в кровати своей была, поняла? Л.: Какого черта ты вздумала мной командовать? Хочу гуляю, хочу на голове стою. К.: БЫСТРО ДОМОЙ! Не вынуждай меня искать тебя, хуже будет. Всё, через полчаса позвоню на домашний, проверю. Отвечать Лекса больше не стала, но почему-то действительно тут же поехала домой, благо, электричку ждать пришлось не больше пяти минут. Черт его знает, но забота Гриффин даже во время ссоры радовала и заставляла сердце предательски оттаивать. И ведь звонок на домашний телефон действительно случился, только трубку взяла Индра, заверив Кларк, что Лекса уже в душе. Но проблем это всё же не решило и ссора затянулась, испортив выходные, которые обе провели в своих комнатах, сверля взглядами телефоны и электронную почту. Всё молчало – никто из них не собирался первой делать шаг к примирению. Слишком обиженные, слишком гордые. А чувства с каждым часом становились сильнее и яростнее, юношеский максимализм проявлял себя во всей красе. Хотелось быть друг с другом, но и обиду перешагнуть было крайне сложно. *** Dante – Под кожу Dj Rich – Вi sex В понедельник снова пришлось столкнуться друг с другом в школе – кроткие приветственные кивки и взгляды исподтишка. Но гордость настолько мешает, что подойти и помириться – не царское это дело. И даже Октавия, извинившаяся перед Лексой за брата, и Рэйвен, пытавшаяся вдолбить в Гриффин толику здравого смысла, не помогли. Лишь к концу учебного дня ситуация достигла апогея. Кларк настолько увлеклась, расписывая огромную декорацию леса к предстоявшему спектаклю, что не услышала, как кто-то проник в актовый зал. Тихо подошел сзади, зажал рот ладонью и припал губами к шее, не давая двигаться, прижимая второй рукой к теплой груди. – Не ори и не дергайся. – Кларк разом расслабилась, отдаваясь этим властным ладоням. Лекса. Моя ненормальная. Наконец-то. Извернувшись, блондинка всё-таки перехватила на мгновение инициативу, впившись жадными губами в губы Вудлэнд. Та моментально ответила – поцелуй вышел грубым и жестким, наказывающим и утверждающим своё право обладать. Никто никому не уступал – шла битва языков, а руки уже раздевали тела друг друга. Дышать удавалось с трудом, от животной страсти сводило внутренности, нервы были напряжены до предела, а под прикрытыми веками танцевало пламя. Лекса быстро кинула под спину Кларк свою толстовку и толкнула на неё блондинку. Долгое воздержание далось в знаки, тело горело от предвкушения, трясущиеся пальцы уже расстегивали джинсы подруги. Футболка полетела прочь, являя взгляду оголенную грудь, к которой тут же припали губы, зубы и язык. Терзать, мучить, доводить до стонов, но зажимать ладонью рот Гриффин, чтобы их никто не услышал. – Дверь, – дрожащим голосом выдыхает блондинка. – Заперта, – тут же отзывается Вудлэнд, запуская пальцы под резинку кружевных трусиков, едва-едва касаясь клитора, дразня и издеваясь. Гриффин резко выгнулась навстречу. – Ну же! – требовательно, властно, жадно. Но пребывавшая на грани Лекса почему-то охотно подчинилась: пальцы одним плавным движением вошли до упора, утопая во влаге, пока рот был занят совершенно бесстыдным пошловатым поцелуем. Левая ладонь Кларк тут же пробралась за пояс её джинсов, стремясь доставить хулиганке такое же наслаждение. Она совершенно точно знала, где и как погладить или нажать, чтобы у Вудлэнд сорвало крышу. – Зараза! – тихо прорычала шатенка, с силой насаживаясь на умелые пальцы внутри себя. Злость, смешавшаяся с похотью, толкала за грань разумного. – Ты первая начала! – Кларк укусила её за нижнюю губу, за что получила особенно резкое и глубокое проникновение, тело задрожало от первой волны удовольствия. Лекса не остановилась, пока не заставила блондинку кончить несколько раз подряд, предусмотрительно зажимая той рот ладонью или собственными губами. Её же разрядка не заставила себя ждать, как только Кларк ощутила, что имеет над ней такую же власть – сдерживаться дольше не было никаких сил и Вудлэнд, наконец, позволила себе отдаться страсти целиком и полностью, отпустив себя на волю. Удивительно, но за всё время этого безобразия, их никто не побеспокоил, в зале стояла теперь абсолютная тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием девушек, лежавших рядом друг с другом на спине. Обе со слегка безумными взглядами пялились в потолок. Толстовка Лексы знатно промокла от их пота, но зато левая и правая ладони друг друга уже сплелись воедино, стремясь забыть проклятую ссору. Испытание оказалось слишком суровым и больше ни одна из подруг не хотела проходить его повторно. – Совсем дурная? Не вздумай ревновать меня к Блейку. – Первой молчание нарушила блондинка, повернув голову так, чтобы взглянуть на профиль своей упрямой Вудлэнд. – Ты – бисексуальная, Гриффин, я не могу тебя не ревновать. Тем более к нему. Раздраженный вздох и вот уже Кларк сидит на бедрах Лексы, глядя той прямо в глаза. – Вудлэнд, ты больная? Куда я денусь от тебя? – Не знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Есть идеи? – Это определенно был вызов, потому ладони Лексы тут же обхватили талию Кларк и сжали сильнее, чем было нужно. Блондинка хищным взглядом окинула тело под собой. – Сними футболку сама, иначе я порву. Дважды повторять не пришлось. И теперь настала очередь Гриффин отрываться на своей ревнивице, доводя ту до исступления. Мирясь и извиняясь, принимая и отдавая – обе отчаянно стремились навстречу друг другу, потому что понимали, выдержать ещё раз такую разлуку равносильно пытке. Декорацию в тот день Кларк так и не закончила, зато ночь провела у Вудлэндов, в постели Лексы. Всё у них должно было наладиться, иначе быть не могло. *** Portishead – Roads Осадок после ссоры всё равно остался: Лекса стала более замкнутой, настроение часто опускалось до отметки “очень плохо”. И почти та же история происходила с Кларк – к разговору о случившемся они не возвращались, но проблема от этого никуда не делась. Близившийся выпускной лишь усугублял ситуацию. И, ко всему прочему, обе девушки так и не получили ответы о зачислении в выбранные ВУЗы. Отношения хоть и были теплыми, но в них то и дело проскальзывала подмечаемая обеими натянутость, тревожность. Словно что-то вот-вот должно было бабахнуть снова, и предчувствие их не подвело: удар был нанесен внезапно и мастерски. Лекса была готова, а вот Кларк... – Пообещай, что выслушаешь спокойно и не станешь устраивать скандал. – Сегодня девушки собирались ночевать у Гриффинов, и сейчас Кларк с невозмутимым видом перестилала постель, пока Лекса делала домашку по математике за её письменным столом. Шатенка ничем не выдала, как задели эти слова, просто молча кивнула, зная, что подруга наблюдает за ней со стороны. – Завтра у Белла день рождения, он пригласил нас на вечеринку к себе домой. Обеих. И я очень хочу, чтобы мы пошли. – Блондинка говорила ровным и безэмоциональным тоном, тщательно подбирая слова. Лексе показалось, что она ослышалась. – Это ты так неудачно пошутила сейчас? – Пришлось даже отложить ручку и оторваться от сложного примера. Взгляд метнулся к хмурой Кларк, скрестившей руки на груди. – Нет. Он сожалеет о своём поведении и хочет с тобой помириться. Это важно для меня, Лекса! Белл – мой друг, ты – моя девушка, мне нужно, чтобы вы зарыли топор войны. Вудлэнд смотрела на собеседницу, как на незнакомку. В душе словно рушился карточный домик, падало домино, что-то билось и ломалось от осознания, что Гриффин так ничего и не поняла, и что Блейк по-прежнему значит для неё больше, чем чувства её девушки. Было очень больно... видеть, как блондинка с нажимом прожигает её взглядом, ожидая ответа, совершенно не заботясь о Лексе, о том, что же нужно ей, к примеру. Огромного труда стоило сохранять невозмутимое выражение лица. И только то, как она сглотнула, выдало на самом деле глубоко переживавшую Лексу. А ещё – эмоции, отражавшиеся в необыкновенных глазах, захлестывавшие, переполнявшие. Кларк заметила, что что-то не так, не было у Вудлэнд раньше такого взгляда. И от этого по телу прошел внезапный озноб. – Ну, чего ты молчишь? – тихо позвала блондинка. А Лекса так и могла прийти в себя, чувствуя, как сердце с каждой секундой болит всё сильнее. – Что ты хочешь услышать? – Голос тоже был чужим, холодным и пугающим. Кларк занервничала. – Хоть что-нибудь, Господи! Я же просила, давай спокойно поговорим. Шатенка молчала ещё какое-то время, слепо глядя в пространство, уже даже не в силах смотреть на свою девушку, ощущая, как пропасть между ними становится всё больше. Что ж, она хочет знать, что я думаю, имеет право. – Я не переступлю порог его дома, Кларк, никогда. Этого человека я ненавижу всеми фибрами души и ни слову его лживых извинений не верю. Я устала тебе повторять, что ваша дружба – лишь для тебя является дружбой, а у него совсем другие интересы. Которым ты потакаешь раз за разом. Слова прогремели выстрелом, запах пороха повис в воздухе. Взгляд ясных голубых глаз стал вмиг жестким, колючим, а зеленых – выражал чувство собственного достоинства и готовность принять следующий удар. Миром этот разговор не закончится, понятно заранее, но и втаптывать себя в грязь Лекса позволять отказывалась. – Совсем крыша протекает? Какой повод я дала тебе, чтобы думать, будто я поощряю Беллами? Откуда в твоей голове эта ерунда на протяжение уже двух лет? Если бы я хотела с ним переспать, неужели ждала бы столько времени? – Кларк была зла, очень, и слова срывались с губ, как горный поток, против которого ты бессилен. – Мне не нужен повод, достаточно видеть вас двоих рядом друг с другом. Ты никогда не замечаешь этого за собой, зато любому понятно со стороны. Спроси у своих подруг, у Линка, Джаспера или Монти. Спроси у самого Блейка – почему он всё ещё не оставляет надежды затащить тебя в постель? Почему ему плевать на наши отношения, которые он всячески осуждает? Почему ты сейчас принимаешь сторону не своей девушки, а друга-парня, о чьей натуре прекрасно осведомлена? – Лекса была удивлена, что всё это ей удалось высказать тихим и равнодушным тоном, сдержанным. Смысл всё равно ускользал от Гриффин из-за повисшей перед взором красной пелены. Хотелось рвать и метать, разбить что-нибудь, потому что сейчас Вудлэнд её дико бесила, указывая на какие-то совершенно фэнтезийные домыслы. Что она несет вообще? Что нашло на эту ненормальную? – Может, потому что моя девушка “слегка” переигрывает с ревностью? Или видит то, чего нет? А, может, потому что мне дорог мой друг, каким бы он ни был? – А девушка-то тебе дорога? – Лекса наконец встретила взгляд Кларк, чуть приподняв бровь. – Не поняла... И стало ещё больнее, хотя шатенке казалось, куда уж больше. Стремясь сохранить остатки гордости, она медленно встала из-за стола, сложила школьные принадлежности в рюкзак, натянула толстовку и направилась к двери. Прошла мимо блондинки, не глядя на ту. У Гриффин в груди заворочалось неприятное предчувствие, рука сама собой потянулась, чтобы остановить гостью, развернуть к себе. – Лекс, куда ты? – Но стояла перед ней совсем не Лекс, а какая-то неприступная незнакомка, чужая. Она осторожно повела плечами, мягко сбрасывая с себя ладонь хозяйки дома. Во взгляде была абсолютная пустота. И где-то внутри бил сигнал тревоги, что вот оно – крушение всех надежд и мечтаний, планов на будущее. – Дружи с ним, Кларк, дружи. Это очень важно для тебя, я вижу. Может быть, когда-нибудь ты поймешь и меня. Но пока что – я физически не могу находиться рядом с Блейком. И уж тем более – видеть тебя с ним. Блондинку пугала эта Лексания – отчужденная и словно не подросток вовсе. – Почему ты заставляешь меня выбирать? Неужели так сложно довериться мне? Я не питаю к нему никаких чувств. Довериться тебе? Хм, заманчиво, Кларк, но это не ко мне. – Что ты, боже упаси. Никакого выбора, нет. Но вот о доверии – не будем, Кларк, ведь ты тоже так и не научилась доверять мне. Грязный приём, но он достиг цели: Гриффин поморщилась, даже сейчас осознавая правоту собеседницы. Неприятную, жалящую правоту. И что теперь делать? Почему они снова ссорятся из-за какой-то ерунды, вываливая друг на друга кучу обидных слов? – Что же ты предлагаешь? Мне идти одной? Бесполезно. Ей действительно плевать на меня. Лекса развернулась и дернула за ручку двери. – Как захочешь, Кларк, я не имею права тебе указывать или вмешиваться в твою жизнь. И она ушла. Просто тихо спустилась в прихожую, нацепила кроссовки и покинула дом Гриффинов. А Кларк ещё долго стояла без движения, слепо глядя на то место, где что только была её девушка. Была. Теперь же в груди звенела странная пустота, а в голове билась лишь одна мысль “ей плевать на меня, мы никогда не придем к компромиссу”. Спустя несколько часов, когда блондинка лежала в своей постели без сна и разглядывала потолок в кромешной тьме, у неё перед глазами проносились вихрем все эти десять месяцев проведенные с Лексой. Первый поцелуй, первый секс, первое всё. Первая любовь... И яростный страх накрывал раз за разом, ведь Кларк отчетливо понимала для себя одно: она безнадежно была влюблена в человека, который никогда не ответит ей с той же силой, открыто и всецело. Они же даже не доверяли друг другу, да, до сих пор. А потому девушка боялась до дрожи: боялась этой любви, которая рано или поздно её уничтожит, разрушит всю жизнь. Но самое ужасное – Кларк понимала, что с радостью позволит этому случиться... Лекса уснула лишь под утро, когда глаза уже стало нереально держать открытыми. Ночь превратилась в адское испытание под девизом “не заплакать, закупорить свои эмоции”. И ни одной слезинки не скатилось по её щеке, но внутри всё жгло от боли и обиды. От осознания, что она отчаянно влюблена в ту, которая всегда будет выбирать своих друзей, не желая поверить в то, что Лексе было под силу бросить весь мир к её ногам, защитить от любых невзгод и опасностей. Если бы только Гриффин доверилась ей... Но оставалось лишь сцепить зубы и молча терпеть, ждать чего-то, хранить затухавший огонек надежды, что всё ещё может измениться и что эта ссора станет для Кларк уроком. Лекса сильная, она выдержит любой удар, не сломается. Ради отношений со своенравной блондинкой девушка готова была на всё. Даже переступить через себя, если потребуется. *** – О, принцесса, привет! Как я рад тебя видеть! Давай, с тебя штрафная. – Беллами слишком крепко и горячо обнял гостью, затаскивая ту в дом и выуживая откуда-то бутылку холодного пива. – С днём рождения, Белл. – Кларк вымученно улыбнулась, чокаясь с его пластиковым стаканом, в котором, очевидно, явно был напиток покрепче. – Спасибо, детка! Вот, падай сюда, уже почти все в сборе. – Блондинка очутилась на диване, на почетном месте под боком именинника. Про отсутствие Лексы он даже не упомянул. Зато это заметили Октавия и Рэйвен. Спустя пару партий в покер, когда Кларк извинилась, удалившись в кухню, они последовали за ней. – Ты почему одна? – Рейес не церемонилась. Гриффин тяжело вздохнула, отпивая из бутылки. – Она отказалась идти. Мы поцапались вчера. – Черт, я так и знала, – ругнулась О, переглядываясь с Рэй. – И ты не придумала ничего лучше, как явиться в гордом одиночестве? – Рэйвен хотелось треснуть подругу чем-нибудь тяжелым. Блондинка раздраженно развела руками, злясь на этих двоих, что они решили почему-то поддержать Лексу, а не её. – А что мне оставалось делать? Он мой друг, и он хотел извиниться. В очередной раз динамить Белла только потому, что она его терпеть не может – глупо. Пусть подуется, перебесится, терять друга я из-за её яркого воображения не собираюсь. Подруги посмотрели на Кларк, как на больную. – Ты в своём уме? Слышишь себя? Перебесится? Для тебя её чувства пустой звук? – Снова Рэйвен. – Какие чувства, Рейес? О которых я от неё ни разу не услышала? Или это ты про тупую собственническую ревность? О каких чувствах речь? Она отказывается услышать меня и поверить, что меня не интересует постель Беллами, – вскричала Кларк, не сдержавшись. Голубой взгляд метал молнии. Мало ей было бессонной ночи, так теперь ещё и лекции читать будут. – Дура, ты, Гриффин, такая дура. – Октавия разочарованно качала головой. – Делай, как знаешь, но на нашу поддержку в этот раз не рассчитывай. Ты поступаешь подло и некрасиво. – Дожидаться ответа Рейес не стала, просто развернулась и вышла из кухни, а вслед за ней и Блейк-младшая. Злость вспыхнула в Кларк с новой силой. – Ну, конечно, я виновата во всех смертных грехах, а Лекса – святая. Да-да, просто-таки образец для подражания. Твою мать, пошло всё к черту! И стоило девушке вернуться к имениннику и гостям, как всё действительно отправилось именно туда, куда было послано: её мозги, самообладание и инстинкт самосохранения. Чем больше часов проходило, тем сильнее напивалась вся присутствовавшая компания. Университетские друзья Беллами притащили с собой травку и какие-то таблетки, подозрительно похожие на экстази. Веселье стремительно набирало обороты и вслед за пивом Кларк подсовывали нечто покрепче, что привело к откровенным танцам с Блейком, во время которых с трудом удавалось избегать его явных попыток поцеловать её. Где-то к ночи Линкольн с Октавией поднялись в одну из гостевых комнат, решив уединиться. Рэйвен же долго и настороженно поглядывала за Гриффин, будучи наготове устроить той ещё одну взбучку, если потребуется. Но потом некачественного алкоголя оказалось настолько много, что девушке пришлось полночи обниматься с унитазом, из-за чего она не уследила, когда Кларк отключилась прямо в объятиях Блейка. И только его друзья постарше понимающе гоготали, пока он нес блондинку на руках в свою спальню на втором этаже. Неопытная и не привыкшая к большим дозам алкоголя Кларк даже не подозревала, что послала всё не просто к черту, а к самому дьяволу. *** Elias – Cloud Raign – When it's all over Лекса знала, что Кларк пойдет к Блейку, знала и как могла старалась принять этот факт. Провела очередную ночь без сна, а под утро решилась написать смс, чтобы хотя бы успокоиться, что её девушка вернулась домой и всё в порядке. Ответа не последовало. Ни на второе, ни на третье сообщение, ни на звонок. Домашний телефон ответил голосом Эбби, изрядно удивившейся, что дочь ушла на вечеринку, оказывается, без Лексы. У шатенки внутренности сводило от беспокойства и очень плохого предчувствия. Когда же Гриффин не появилась дома к десяти утра, терпеть бешеное волнение стало просто невозможно. Вудлэнд быстро оделась и за какие-то пятнадцать минут добралась до дома Блейков. Звонить в дверь не пришлось – стоило лишь толкнуть и взгляду предстала до боли знакомая картина, преследовавшая девушку четыре года назад. После смерти родителей она очень часто просыпалась по утрам в таком же аду: накачанные невиданным количеством алкоголя тела, спавшие, где придется, даже на полу; сотни измятых пластиковых стаканов и пустых бутылок, пакетики из-под травки и таблеток, недоеденные закуски и ужасный запах всей этой вакханалии, щипавший ноздри. Неприятные воспоминания заставили поежиться, но Вудлэнд сцепила зубы и заставила себя направиться к лестнице на второй этаж, ведь среди спавших в гостиной Кларк не обнаружилось, только Джас и Монти. Пришлось заглядывать в каждую комнату, наблюдая ещё парочку отвратительных картин, прежде чем очередная открытая дверь с размаху не выбила у шатенки почву из-под ног. От увиденного в ней разом всё умерло – захотелось закричать во всю силу легких. Ведь больно было настолько, что перед глазами плыло. Но каким-то чудом Лекса задавила в себе этот крик, задавила в себе всё. Тихо прошла в комнату, оставив дверь приоткрытой. Села на стул напротив кровати и просто немигающим взглядом смотрела на пару, спавшую под одной простыней, прикрывавшей их лишь до талии. Дышать с каждой секундой становилось всё труднее, но девушка упорно заставляла себя запоминать этот момент до мельчайших деталей, издеваясь над собой, убивая окончательно и бесповоротно то, что ещё вчера делало её человеком. Сколько прошло времени, кто знает? Ей почему-то отчаянно хотелось, чтобы та, кто лежал в кровати, проснулась сейчас и убедила гостью, что всё это страшный сон, глупый розыгрыш, нелепая шутка. Что эта картина Лексе просто чудится. Но Кларк спала мертвым сном, лежа на спине. Оголенный торс обнимала хозяйская рука Блейка. Сам он валялся на животе, мирно посапывая в подушку, тоже голый, судя по всему. Одежда была разбросана по полу. В комнате противно воняло потом, алкоголем и чем-то ещё, о чем задумываться совсем не хотелось. Весь её мир только что взорвался атомной бомбой, утонув под обломками этой боли, что жадно бушевала внутри, а Лекса никак не могла отвести взгляда от лица блондинки, безмятежного, спокойного. Никак не могла заставить себя встать и уйти... потому что знала, что как только покинет комнату – уйдет навсегда. Жизнь больше никогда не будет прежней, никогда. В голове отчетливо стучало, что теперь эта чертова жизнь поделилась на “до” и “после”. А самое страшное, что сквозь испытываемую агонию, Вудлэнд винила во всём себя: если бы она согласилась прийти на эту вечеринку, Гриффин не лежала бы сейчас в постели с Блейком. Со мной что-то не так, точно. Она изменила мне, а я не могу отделаться от чувства, что виновата в этом сама. В груди начало жечь ещё сильнее, яростнее, боль была невыносимой. Так Лекса чувствовала себя единственный раз за свои почти восемнадцать лет – когда одиннадцатого сентября две тысячи первого в следствие террористической атаки рухнули башни-близнецы. И вот сегодня рухнула она сама, с небес на землю, из сказки – в жестокую реальность. На самом-то деле, это когда-нибудь обязано было случиться. Я же знала, всегда знала, что этого не избежать. Тогда почему так больно? – Лучше б ты мне с девушкой изменила, Кларк, лучше бы с девушкой... – Едва различимый сдавленный шепот никак не потревожил спящую пару. И настал тот самый момент, когда что-то в Лексе окончательно сломалось и не подлежало ремонту. Она заставила себя встать со стула и на не гнувшихся ногах покинуть ненавистную комнату, осторожно закрыть за собой дверь, оставив за ней ту, что была самым дорогим в её жизни вот уже столько лет. Там, за этой дверью, навсегда оставалось прошлое Лексании Вудлэнд, а будущее радушно встречало неизвестностью, новой болью и полным одиночеством. – Ой, Лекс, здорова. Ты всё-таки приехала! – удивленно воскликнула Рэйвен, столкнувшись с подругой посреди коридора, когда выходила из ванной. – Слушай, я весь вечер приглядывала за Кларк, но потом потеряла её из виду. Ты нашла эту дуреху? И только тут брюнетка пригляделась к гостье повнимательнее, заметив пугающе пустой взгляд, потерянное выражение лица. Что-то случилось, что-то нехорошее. У Рэйвен неприятно засосало под ложечкой. – Лекс, в чём дело? – Она подошла чуть ближе, но шатенка тут же отшатнулась, избегая любого контакта. И даже взгляд не перевела на подругу. – Хорошего тебе лета, Рэй. И удачи в колледже. Может, как-нибудь ещё встретимся. – Глаза Рэйвен расширились от удивления, когда Лекса, не дожидаясь ответа, просто прошла мимо и скрылась из виду за поворотом на лестницу. Кажется, всё очень плохо, очень. Догнать и остановить? Нет, видно же, что Вудлэнд сейчас находилась в ужасном состоянии, пусть отойдет хоть немного. Но из-за чего, что стряслось-то? И взгляд девушки наконец наткнулся на дверь комнаты, из которой вышла Лекса пять минут назад. Слишком хорошо знакомая Рейес комната, отчего внутри всё похолодело. Страшная догадка осенила внезапно и безжалостно. Почему-то вдруг стало понятно, что так подкосило неожиданно нагрянувшую гостью. Легкий толчок и быстрый взгляд на кровать – Рэйвен зажмурилась, отказываясь принимать тот факт, что догадка подтвердилась, и проклиная Гриффин за непроходимую тупость. Как можно было так поступить? А главное, зачем? Неужели, оно того стоило? Черт, черт, черт, Лекса всё видела! Господи, что делать? Ну, во-первых, стоило позвонить матери блондинки, чтобы успокоить ту, что дочь в порядке. Спустившись вниз, Рэйвен дрожащими пальцами нашла в телефонной книге номер и нажала кнопку вызова. На другом конце послышался донельзя взволнованный голос, за что захотелось прибить Кларк ещё раз. – Всё хорошо, миссис Гриффин, она просто дрыхнет без задних ног, мы всю ночь тут гуляли. Да-да, телефон на беззвучном режиме. Лекса? – У Рэйвен перехватило дыхание. Откуда Эбби знает, что Лекс приезжала? – Что? Она вам звонила? А, ну да, она недавно заглядывала... Почему не забрала Кларк домой? А должна была?.. Не знаю, наверное, не захотела будить нашу соню. Не переживайте, всё правда в порядке, как проспится, пришлем её к вам на казнь. Да, конечно, всего доброго. Всё в порядке, Эбби. В каком-то хреновом, но порядке. Твою мать. Если в двух словах: Рэйвен была в ужасе. Потому что на её глазах только что разрушились судьбы очень дорогих ей людей. По вине той, кого она звала лучшей подругой. Одной из. К слову, нужно срочно разбудить вторую и срочно продумывать план, как всё исправить. *** Голова гудела так, будто там забавлялся ударник рок-группы. Во рту ужасно пересохло, дико хотелось в туалет, а перед глазами до сих пор двоилось и кружилось. Но покоя не давало другое: под боком кто-то сопел прямо на ухо, а на живот давила неприятная тяжесть. В сознании сразу застучал предупреждающий гонг – Лекса не сопит и рука у неё столько не весит. Кларк резко распахнула глаза и повернулась, чтобы увидеть спавшего рядом. О Господи, нет! Нет, нет, нет! Что я натворила? Боже мой, что?.. Короткий анализ событий прошлой ночи дал плачевный результат - она не помнила ровным счетом ничего дальше очередного танца с Беллами и какого-то пойла в красном стакане, который ей всучил один из его друзей. И, похоже, там был не только алкоголь. Блондинка как-то разом протрезвела, вскочив с кровати и начав подбирать разбросанные по полу вещи. Её слегка пошатывало и подташнивало, но сосредотачиваться на этом было некогда – нужно было как можно скорее убраться отсюда, подальше от голого Блейка и и использованного презерватива, валявшегося в изножье кровати. Странно, но мгновение, потраченное на то, чтобы прислушаться к собственному телу, не дало четкого ответа на мучивший вопрос – ни болей, ни дискомфорта внизу живота Кларк не ощущала. Неужто, Беллами такой офигенный в постели? Дебилка чертова, о чём ты думаешь? Вали домой, смывай с себя всю эту грязь и думай, как теперь смотреть в глаза Лексе! Обнаруженный в кармане джинсов мобильный заставил буквально рвать на себе волосы. Десять непрочитанных сообщений от Лексы и несколько звонков, та же история с матерью – Эбби оборвала ей телефон, а Кларк даже не помнила, как выключала звук. Л.: Ты дома? Л.: Отзовись, пожалуйста, я переживаю. Л.: Кларк, если злишься, ради бога, но отпишись, что ты в порядке. Л.: Хотя бы пошли меня, но отзовись. Л.: Не срывайся на мне, я действительно волнуюсь. Л.: Да будь же ты человеком, Гриффин! В конце концов, неужели так сложно написать два слова? “Боже, какая же я сволочь!” – вся вчерашняя злость разом испарилась, оставив Кларк дрожащими пальцами набирать заученный наизусть номер и с удивлением слышать длинные гудки. – Малыш, пожалуйста, возьми трубку. Прости меня, я идиотка, отключила на ночь звук, только увидела твои сообщения. Прости, Лекс! Как только прослушаешь это, набери меня, умоляю. Пришлось оставить голосовое сообщение, хотя что-то настойчиво подсказывало блондинке, что затея бесполезная. Нужно как можно скорее попасть домой, а потом идти к Лексе и... И что? Извиняться? Как? Как за такое можно извиниться? А ведь она меня предупреждала! От бессилия и отвращения к себе хотелось плакать, но Кларк приказала себе отключить эмоции, временно, пока не придумает, что делать. И бросилась вон из комнаты Блейка, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы быстрее преодолеть лестницу. Но внизу её кое-кто ждал, да с такими лицами, что девушка невольно притормозила, оглядывая подруг. Ни Октавию, ни Рэйвен она прежде такими не видела – злыми, чернее тучи, со взглядами, полными разочарования. Что-то тут не то. – Ну, как мой братец в роли жеребца? Пойдет, или Лекса всё же лучше? – Кларк охнула от такого тона Октавии. – О, я всё объясню, правда, но не сейчас. Я не хотела, чтобы так вышло. Мне надо бежать... – Она вас видела. Приехала забрать твою пьяную тушу домой, потому что волновалась, когда ты под утро не вернулась. Волновалась настолько, чтобы прийти сюда, в дом человека, которого всегда недолюбливала. За тобой. И знаешь, это самое страшное, что ты могла сделать, Гриффин. Браво конечно, но Лексе не понравилось представление. Страшные слова Рэйвен били точно в цель, заставив Кларк зажать рот ладонью, чтобы сдержать рвавшийся наружу вопль. Взгляд голубых глаза умоляюще метнулся на подругу, в надежде, что та сейчас рассмеется и скажет, что всё это неудачная шутка. Но Рейес лишь молча прожигала взглядом стену напротив, отказываясь утешать блондинку. О боже... Боже мой, нет. Пожалуйста, нет! Лекс... Родная моя, прости. Зачем же ты приехала? Что я наделала? – Проваливай домой, Гриффин, там Эбби с ума сходит. – Теперь Кларк понимала, откуда этот ядовитый тон у Рэйвен. – Нет, я должна найти её... Куда она пошла, вы не в курсе? Тут вдруг вскипела Октавия, пригвоздив подругу яростным взглядом. – Да ты шутишь, мать твою? Не вздумай сейчас даже приближаться к дому Вудлэндов, Линк уже тоже в курсе – и я тебе цитирую: если ты попробуешь подойти к Лексе, он даст тебе в морду, а я добавлю. Да и не знает никто, где она, ясно? Домой после визита сюда не вернулась, Линкольн поехал искать её по городу. Кларк снова затошнило, а внутренности свело от нехорошего предчувствия. Стало по-настоящему, отчаянно страшно. Потому что она собственными руками угробила самое драгоценное, что у неё было – отношения с Лексой. Но даже это не главное: куда страшнее неизвестность. Как отреагировала шатенка? Что может сделать в таком состоянии? Не сорвется ли и не наделает ли глупостей? Не за себя переживала Гриффин, далеко не за себя. Единственный человек, который занимал сейчас все мысли и чье имя стучало в сердце – Лекса. Решив не тратить больше ни секунды, блондинка сорвалась с места и выскочила из дома, намереваясь оббегать все места, где могла прятаться ото всех её девушка, чтобы найти и успокоить. Если это вообще было возможным. Или же она уже твоя бывшая девушка... Да, Кларк? Бежать, бежать изо всех сил, на пределе возможностей. Найти её, пока не поздно. Падать на колени, если потребуется, но не потерять, не упустить. *** Евгения Власова – Пареллели Она не отвечала на звонки, как и её брат. Ни в одном из мест, где должна была бы быть, Кларк её не обнаружила. Многочасовые поиски, с одного конца острова на другой, большая часть Нью-Йорка и Центрального парка – обшарен был каждый уголок. У блондинки нещадно болели ноги и легкие, город стал огромным чудовищем, грозившим поглотить её своей металлической пастью. Но остановиться не хватало смелости. Остановится – значит сдаться, опустить руки. А Лекса этого не заслуживала. Гриффин уже не плакала: первые рыдания закончились через пару часов после начала поисков, оставив после себя лишь страх и безысходность. С каждой минутой надежда угасала, а вера в лучшее рассеивалась в наступающих сумерках, но девушка заставляла себя двигаться дальше, искать ту, с кем так ужасно поступила. О том, как с ней самой поступил Беллами Блейк она подумает потом. Покоя не давала лишь мысль, какую боль эта ситуация причинила Вудлэнд. Всё закончились где-то к десяти вечера, когда Кларк обессиленно прижалась спиной к двери дома подруги, где не горел свет и никто не отвечал на звонок. Пустота и тишина, даже Индра куда-то ушла. Блондинку била крупная дрожь, унять которую было просто невозможно. Взгляд чуточку походил на безумный, а пальцы без устали набирали мобильный номер, навсегда отпечатавшийся в памяти. Она не возьмет трубку, бесполезно. Я бы на её месте сделала то же самое. Поздравляю, Гриффин, ты сволочь и неудачница. Но экран телефона внезапно ожил, пустив сердце девушки галопом, вот только это оказалось всего лишь смс от Октавии. О.: Перестань ей наяривать, она больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Никогда. Линк нашел её, но дай бог тебе не попасться ему на глаза после такого... Можешь утешить Беллами, он уже ему морду разукрасил так, что мама не узнает. У Кларк всё упало внутри, глаза внезапно вновь защипало от сдерживаемых слёз. Едкие слова Блейк-младшей ядовитыми стрелами пронзали сердце и душу. Она больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Никогда. И винить Лексу не в чем, в принципе... К.: Как она? С ней всё хорошо? О.: Будет хорошо, когда ты исчезнешь из её жизни. Я серьёзно, Кларк, даже не пытайся. Считай, она для тебя умерла. Гриффин вздрогнула, прочитав ответ подруги. Сердце рвалось на части, а губы тряслись. Нет, она отказывалась сдаваться! Лекса должна её выслушать, должна узнать, что Кларк не хотела того, что произошло, что ей точно что-то подмешали в стакан с выпивкой услужливые друзья Блейка. Она должна узнать, что Кларк... любит её больше всего на свете. А всего в паре кварталов от дома Вудлэндов на СТО, где работал Линкольн, он сидел сейчас крепко обнимая сестру. Совершенно разбитую, опустошенную и словно чужую. Тут же была и Индра, сходившая с ума от переживаний за Лексу, и Октавия, всецело принявшая их сторону. Они все уже долгое время молчали, потому что никакие слова не достигали сознания девушки, познавшей такое предательство. Ничто не могло тотчас залечить ужасную рану в её груди, зиявшую пропастью под названием “Кларк Гриффин”. И вот вдруг именно Лекса решила первой нарушить тишину. – Забери завтра мои документы и школьный аттестат, Линк. Я почти все предметы уже закрыла, за остальные – заплати, сколько попросят. Доучиваться я не буду. От её решительного, но безэмоционального тона у брата побежали мурашки. – Что ты собираешься делать? – осторожно отозвался он. Ответ у неё был готов уже как несколько часов, так что от близких скрывать не было смысла. – Я звонила дяде Густусу в Остин. Он сказал, что без проблем устроит меня в университет. Нужно только срочно переезжать туда и подавать документы. Первый взнос за обучение можно заплатить из фонда, что нам оставили родители, а в процессе года я буду подрабатывать где-нибудь. Индра опечалено покачала головой, пока Линк пытался осознать, что ему предстоит такая долгая и ужасная разлука с сестрой. – Ты твердо решила, милая? Уедешь в Остин? – Их няня с теплотой смотрела на Лексу. Та могла ответить лишь сдержанным кивком. Октавия спрятала лицо в ладони, понимая, что это на самом деле конец: поступок её брата и Кларк сломает жизнь не только Лексе, но и Линкольну, которого брюнетка безумно любила. И что после отъезда Вудлэнд-младшей всё в корне изменится, для всех сопричастных к этому событию. Такая любовь и такое предательство не стираются из памяти никогда – даже через десятки лет. И как бы Октавия ни злилась на Гриффин, она прекрасно осознавала, что той эта история также оставит огромный рубец на душе, и простить её, увы, будет некому. *** Enigma – Why За неприличную сумму и не без нескольких угроз, Линкольну удалось-таки забрать из школы все официальные документы, по которым Лекса значилась выпускницей-отличницей с особыми достижениями в сфере общественной жизни класса и в спорте. Образцовая девочка, которую ждало светлое будущее в Техасском Университете Остина. Вот только, что будет с душой и сердцем этой девочки? Ответить никто не мог, а сама Лекса настолько замкнулась в себе, что за день едва ли произносила больше нескольких предложений. Но он видел, он знал, как ей больно. Знал, что она выкинула сим-карту и сменила номер, равно как и электронный адрес, а домашний телефон они вообще временно отключили из розетки. Потому что Лекса действительно не хотела слышать даже голос Кларк Гриффин. Хотя та явилась на следующий день после случившегося, настойчиво барабанила в дверь и кричала под окнами – без толку. Его сестра давно уже собрала вещи для переезда и ночевала у него на работе. Октавия пыталась поговорить с ним, чтобы убедить всё же дать Гриффин шанс объясниться, но Линк наотрез отказался: легче сестре от этих паршивых объяснений не станет, а лишнюю боль ей причинять он не позволит. И Блейк-младшей не оставалось ничего другого, кроме как смириться, ведь ссориться с парнем из-за ошибки подруги было бы глупо. Рано или поздно жизнь сама всё расставит по местам. Кларк же до последнего не оставляла попыток встретиться с Лексой лицом к лицу, чтобы объясниться, попросить прощения. Но тщетно – мир словно сговорился и настойчиво сообщал девушке, чтобы она прекратила биться головой о закрытую дверь. Вот только как сдаться, если на кону твоя судьба и судьба любимого человека? Как опустить руки, если ты всю жизнь привык бороться? И пусть подруги от неё отвернулись, пусть сражаться приходится в одиночку. Ради Лексы Кларк готова была на всё. Хотя даже не знала до сих пор, любила ли та её или же просто не захотела мириться с изменой. Плевать. Гриффин любила – и этого было достаточно. Только не для Лексы, судя по всему, потому что однажды на пороге дома блондинки появилась хмурая Октавия с большой картонной коробкой в руках. – Она просила вернуть это тебе, записка внутри, сказала, что взять с собой не сможет, а тебе нужнее. – Ни привет, ни пока. Кларк едва успела крикнуть в спину уходившей подруги: – Куда взять, О? Что в коробке? Октавия чуть замедлила шаг и бросила через плечо: – Лекса уехала, Кларк. Сегодня ночью. Переехала в другой штат насовсем. И подруга уже не увидела, как обреченно блондинка упала на колени рядом с оставленной коробкой, как заплакала горько-горько, уронив лицо в ладони. И лишь спустя какое-то время заставила себя заглянуть внутрь и трясущимися руками вытащить короткую записку, написанную красивым аккуратным почерком самого дорогого после родителей человека. Ты станешь прекрасным художником, Кларк, верь в себя. Эти рисунки пригодятся для портфолио, они по-настоящему хороши. Удачи тебе. Может быть, мы встретимся вновь. Слёзы падали на клочок бумаги и размывали чернила, а в коробке обнаружились все подарки и рисунки, когда-либо подаренные Кларк Лексе. Сердце в конечном итоге не выдержало и словно обратилось в пепел, когда голова в полной мере осознала, что это и был настоящий конец. Всё, итог их истории написан: блондинка остается один на один со своим чувством вины и больше они с Лексой никогда не увидятся. Разве что во снах. Она всегда считала себя сильной и упрямой, гордой и несгибаемой. Но с того самого дня Кларк Гриффин сломалась. Всё вокруг превратилось в темное пятно. Больше не имели различия утро и ночь. И дни полетели сплошной чередой, приносящей с собой лишь новую боль. Кларк впервые в жизни не знала, что делать, как решить проблему и как жить дальше, как вырвать из сердца образ любимого человека, чтобы не мучиться больше от этой боли и чувства вины. Только потеряв её, блондинка впервые осознала, насколько не ценила Лексу, принимая их отношения как константу, данность, считая, что Вудлэнд никуда не денется, ведь им так хорошо вместе. А вот же – делась. Быстро, решительно и навсегда. И эта покалеченная любовь добивала с каждой секундой всё больше. Хрупкое равновесие в страдания привносил лишь тот факт, что где-то там далеко, в другом штате, Лекса жива и с ней всё будет хорошо. Со временем она благополучно забудет Кларк и правильно сделает. Вот только самой Кларк никогда не забыть пронзительных зеленых глаз, дерзкой улыбки и копны темных волос, которые она так любила перебирать пальцами. Никогда не забыть этих первых чувств, ставших, к сожалению, роковыми. Жаль, но в привычку вошло часами гулять по улицам, наворачивая круги вокруг дома Вудлэндов, в надежде, что всё это ночной кошмар и она никуда не уехала, что вот сейчас стройная шатенка выйдет из дверей, отправляясь на пробежку. Избавиться от этого казалось невозможным, но Гриффин и не сильно противилась. Окна дома на втором этаже, где была спальня Лексы, позволяли хотя бы на секунду забыть обо всём и почувствовать её близость, вспомнить тот самый первый раз в новогоднюю ночь: какой нежной и внимательной, какой страстной была Вудлэнд, и как упивалась ласками сама Кларк. А после таких прогулок блондинку неизменно преследовали странные сны: в которых они с Лексой представали в каких-то необычных образах из других эпох. Словно прошлые жизни проносились под закрытыми веками, и всегда плачевно заканчивались, отчего просыпалась девушка в холодном поту, дрожа всем телом. Каждый сон имел одну и ту же развязку – как бы они с Лексой ни любили друг друга, всегда в итоге умирали бок о бок. И это мучило ещё сильнее и без того израненную душу несчастного подростка – Кларк стала бояться закрывать глаза и засыпать. Такое положение вещей привело к тому, что Эбби Гриффин, стоически терпевшая депрессию дочери и поддерживавшая её во всем, несмотря на то, что знала о поступке Кларк, не выдержала. Тревога за психическое состояние дочки превысила твердое намерение ни за что не вмешиваться и дать ребенку справиться с горем. Тут уже не до этики, пора было действовать. И первым пунктом в плане стояло вернуть дочь в привычное окружение, что значило – достучаться до упрямых подруг. – Рэйвен, она перестала есть, не спит больше пары часов в день. Просто одержимо строчит ей письма на электронную почту или подолгу сидит на подоконнике, уставившись в одну точку. Я всерьёз переживаю, что это закончится чем-то нехорошим. Она совершила некрасивый поступок, я отдаю себе отчет, но вы же её подруги – нельзя так отворачиваться от многолетней дружбы. – Эбби говорила в трубку очень тихо, чтобы вдруг не услышала дочь, принимавшая ванну. На том конце провода тяжело вздохнули. – Я поняла, миссис Гриффин, загляну к вам сегодня вечером. И она выполнила своё обещание: когда Кларк на негнущихся ногах поплелась открывать дверь, то даже не подозревала, что увидит на пороге Рейес. Какое-то время девушки просто смотрели друг другу в глаза, пока брюнетка не раскрыла объятия, в которые тут же кинулась блондинка. Обе тихо плакали, крепко стискивая одна другую, медленно возвращая тепло той дружбы, что согревала их все эти годы. Ведь дружба должна уметь прощать ошибки и давать второй шанс. Друг должен быть готов помочь тебе подняться, если ты вдруг упал. – Я ничего не помню из той ночи, Рэй. Понимаешь? Они меня чем-то накачали – я отрубилась и всё, дальше мрак. Я правда не собиралась с ним спать, клянусь, я же люблю её, только её, – сквозь рыдания вырывалось у Кларк. – Тише-тише, солнце, я тебе верю, честно. Тише, не плачь. Мы с О просто погорячились, ты прости нас тоже. Она тоже придет через пару часов. И с Беллами она больше не общается, понимаешь? Из-за того, что он с вами сделал. Мы будем рядом, мы тебя поддержим. Успокойся, только не убивайся так. – Рэйвен гладила подругу по волосам, другой рукой утирая собственные слёзы. – Она никогда не вернется. – Отчаянным всхлипом. У брюнетки сердце сжалось от сочувствия. – Нет, милая. Но жизнь продолжается и твоя главная задача теперь – поступить в универ, чтобы стать по-настоящему крутой и успешной. Понимаешь? Лекса будет делать то же самое, так почему бы тебе не взять с неё пример? Да. Да, Рэй, ты как всегда права. Нужно продолжать жить. Как? Как-нибудь. Я справлюсь. Буду любить её, но справлюсь.