Сквозь века

Когда судьба категорически против Апрель 2008, Остин, Техас Tarkan - Bu Gece Они сидели на подоконнике, наблюдая за рассветом. Лекса прижималась спиной к груди Костии, кутаясь в её теплые объятия. В руках дымилась чашка с крепким кофе, а подбородок подруги нежно потирался о её плечо. Очередное великолепное утро после ночи любви – спокойное, даже семейное. Никаких разговоров, но всецелое единение, когда умеешь читать партнера по языку тела и ритму дыхания. Лекса не сразу привыкла к тому, что отношения с Кос были похожи на сказку – легкие, естественные, безболезненные. Тяжело не ожидать подвоха, когда рядом с тобой столь чудесный человек, что это кажется нереальным. Но шли недели и месяцы, а любовь только крепла, исцеляла, окрыляла. Рыжая стала для Вудлэнд всем – другом, любимой, навигатором в этой новой жизни без проблем и горя. Она была её миром. И о большем мечтать уже не хотелось: они есть друг у друга, они вместе и лишь их связь имела значение. Кос предугадывала желания Лексы, а та в свою очередь – не переставала удивлять и баловать её. Так у них и появилась эта традиция – пару раз в неделю просыпаться пораньше, чтобы встретить свой рассвет, означавший новый день, полный любви и радости. Идея однажды просто озарила Лексу, за что Костия с тех пор называла её “неисправимым романтиком”, вызывая у подруги раздраженное фырканье. Но обеим безумно нравилось проводить время в объятиях друг друга, наблюдая, как рассеивается ночь и светлеет небо. А потом нужно было бежать на пары, но настроение было настолько отличным, что учеба приносила лишь удовольствие. – Обожаю, как ты пахнешь, – вдруг прошептала Костия, ткнувшись носом в ключицу шатенки. Та лукаво усмехнулась, наклоняя голову, чтобы открыть доступ к шее. И тут же получила желаемое – губы подруги проложили нежную дорожку от ключицы к подбородку. – А мне в тебе нравится абсолютно всё, – отозвалась Лекса, почувствовав спиной, как сильнее забилось сердце второй половинки. – Тогда ты не будешь ругаться, если я кое-что предложу? Вудлэнд хохотнула: – Ну, будет зависеть от контекста предложения, вообще-то. Руки Костии сжали её чуть сильнее, словно она собиралась с духом. – Помнишь, я рассказывала тебе про Анью, мамину подругу, которая заведует модельным агентством? Лекса тут же кивнула, не уловив подвоха. – Так вот, я ей все уши про тебя прожужжала и она очень хочет сделать тебе пробную фотосессию, а мне дико охота, чтобы ты согласилась. – Костия сжала губами мочку левого уха шатенки, стараясь задобрить и отвлечь. Но не тут-то было. Лекса отхлебнула из чашки и совершенно ровным тоном ответила: – Нет. Я терпеть этого не могу и ты прекрасно знаешь. Я заканчиваю универ не для того, чтобы лицом торговать. Театр – пожалуйста. Милое и забавное хобби, которое я благополучно брошу уже летом. Мне нужна нормальная работа по специальности, Кос. Модельный бизнес далек от меня так же, как Австралия. – Но почему? Вуди, ты безумно красивая, посмотри на себя в зеркало! А про актерский талант я вообще молчу. Анья сделала бы из тебя звезду! – Костия от удивления даже перестала целовать её. Она ведь действительно хотела лучшего для Лексы. А в качестве фотомодели ей даже стараться не придется – у неё естественный талант и фотогеничность. – Дело как раз в том, что я не хочу становиться звездой – мне их на небе хватает. Тем более, твоя Анья работает в Лос-Анджелесе, а жить там у меня тоже никакого желания от слова совсем. Пожалуйста, Кос, закроем эту тему и не будем к ней возвращаться, ладно? – Ладонь Вудлэнд легко накрыла сплетенные у неё на животе руки. Она не хотела обидеть рыжую, но привыкла всегда говорить правду, ничего не утаивая и не лебезя. Костия тяжело вздохнула, но чмокнула подругу в макушку. Их отношения строились на доверии и уважении, а потому – тему действительно придется закрыть и прекратить попытки переубедить упертую шатенку. – Ты противная. До ужаса. Лекса ухмыльнулась, повернув голову, чтобы встретить взгляд расстроенных серых глаз. – Но тебе же всё равно нравится, да? – А куда я денусь? – Кос наигранно закатила глаза, а Лекса тут же поцеловала её, зная, что добьется прощения за своё упрямство. Поцелуй затянулся, дыхание участилось, но шатенка нашла в себе силы отстраниться ненадолго. Рыжая разочарованно выдохнула. – В субботу приезжает Линк. Поехали со мной в Нью-Йорк? – Предложение застало Картер врасплох. – Ты познакомишь меня с братом? – И с Индрой, и с Октавией. Ты же меня с родителями познакомила, пора мне догонять. – Тон у Лексы был на удивление непринужденный, она совсем не волновалась, ведь точно знала, что близкие полюбят Костию так же сильно, как она сама. – Ладно, конечно, с удовольствием. А ты покажешь мне город? – Вудлэнд знала, что её девушка никогда не была в Нью-Йорке, поэтому и давно хотела свозить туда эту любительницу всяких путешествий. – Всё, что изволите, мисс Картер! – Лекса отсалютовала подруге чашкой. Рыжая вдруг напряглась. – А если я изволю вас, прямо сейчас? – хриплый шепот прошелся по телу шатенки электрическим разрядом. До пары ещё оставался целый час. В животе уже запорхали бабочки. – Я вынуждена буду подчиниться. Чашка с кофе осталась на подоконнике, пока двое сплелись телами на кровати, чтобы любить друг друга, боготворить и растворяться в счастье. А в это же время где-то на расстоянии тысяч километров, в родном городе Лексы Кларк Гриффин во всю готовилась к свадьбе с Финном Коллинзом, назначенной на четырнадцатое июня.

***

Май, 2008, Остин, Техас Backstreet Boys - Incomplete Все родные Лексы моментально влюбились в Костию, что было ожидаемо – нельзя не влюбиться в это рыжее позитивное солнце. Персональный лучик счастья, как звала её Вудлэнд. Поездка прошла очень удачно и весело: девушки стерли ноги, гуляя по Нью-Йорку вместе с Линкольном и Октавией. Брат с сестрой от души дурачились, рассказывая своим половинкам забавные истории из их детства и показывая места “боевой славы”, где когда-то давно проводили большую часть времени. Индра и Линк сразу заметили, как светится изнутри Лекса, как часто улыбается, лишь глядя на Костию. Она ожила, вновь открывшись навстречу любви, стала отчасти той собой, прежней, дерзкой хулиганкой, которая умела дарить всем вокруг тепло и заботу. Даже Октавия про себя порадовалась этим изменениям и твердо решила ничего не говорить Кларк о приезде Вудлэнд. Пусть хотя бы теперь та будет счастлива, раз уж Гриффин не удалось удержать её. А по возвращению в Остин отношения Лексы и Костии ещё больше окрепли, потихоньку переходя на следующий этап. Они вместе готовились к выпускным экзаменам, писали диплом и не забрасывали выступления в театре. Часами гуляли в парке и улучали момент, чтобы устроить пикник на свежем майском воздухе. Их дни не омрачало абсолютно ничего, даже постоянная усталость Вудлэнд, ведь той ещё приходилось бегать на вечерние рабочие смены. Но девушки были на седьмом небе от счастья, забыв обо всем остальном. В тот день над городом нависли страшные тучи и дождь лил с самого утра. Отзанимавшись, Лекса поспешила на работу, а Костия осталась делать за них двоих задание на завтрашнюю контрольную. Когда же смена шатенки почти подходила к концу, её мобильный заиграл знакомой мелодией. Клиентов как раз почти не было, а кто был, те уже получили свой заказ и ужинали в зале. Лекса быстро прижала к уху телефон, соскучившись по родному голосу. – Привет, рыжик. – Привет, моя вредина. Я решила встретить тебя после смены. Только забегу сначала в наш продуктовый, хорошо? А то в холодильнике только дохлой мыши не хватает. Лекса ухмыльнулась, поглядывая на входную дверь кафе. – Ты сбацаешь мне вкусный романтический ужин? – Разбежалась. Салатик и подогретые полуфабрикаты – это предел твоих мечтаний на сегодня. Я тут от экономики чуть с ума не сошла, мозги просто вскипели, – жаловалась Кос. – Бедняжка моя, ну, я тебя пожалею ночью, честно. – Вудлэнд нравилось дразнить её. – Фу, я на ногах еле стою, маньячка сексуальная! Спать меня уложишь и в лоб на сон грядущий поцелуешь. Это твой максимум. – Ну, мы ещё поглядим, как ты потом запоешь. Ладно, когда тебя ждать? – Давай где-то часа через два, идёт? Ты успеешь закрыться? – Без проблем, людей сегодня всё равно мало. – Тогда до встречи, извращенка. – До встречи, вызов принят. – Лекса быстро отключилась, улыбаясь во все тридцать два, предвкушая встречу и то, что последует к ночи. Как и обещала, через пару часов она уже вымыла зал и подготовила кафе к закрытию. Но Костия опаздывала. Чего не случалось в принципе никогда. Сев за один из столиков, Лекса набрала номер, заученный наизусть. Длинные гудки. Без ответа. Десять минут. Двадцать. Полчаса. Внутри вдруг забил набат тревоги, что-то заворочалось в душе. Дурное предчувствие охватывало липкими щупальцами страха. Спустя сорок минут и десять неотвеченных звонков стало совсем не до шуток. Что такое? Где она? Что случилось за эти два часа? Кос не имела такой дурной привычки – обижаться и не брать трубку, да и обижаться было не на что, у них всё было прекрасно. Может, уснула и будильник не поставила? Тоже вряд ли, слишком не в духе Картер. Надо идти, завернуть в магазин, спросить продавца, приходила ли Кос – он давно уже знал их, как постоянных покупателей. Закрыв кафе, Лекса стремглав кинулась через кварталы, направляясь в продуктовую лавку к мистеру Чжоу, китайцу, родившемуся в Остине и делавшему лучшую лапшу с морепродуктами во всём Остине. Понадобилось минут десять, и вот девушка уже вывернула из-за угла здания, тут же наткнувшись на желтую ленту полицейского кордона. Неподалеку от магазина стояли две машины служителей закона и скорая. Повсюду толпились зеваки, а кто-то даже плакал. От ярких мигалок и у шатенки тут же зарябило перед глазами, пришлось часто моргать, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь. Дверь в магазин была настежь распахнута, двое полицейских о чем-то беседовали с миссис Чжоу, делая пометки в своих блокнотах. Что-то не так. Что-то произошло. Страшное, нехорошее. Последний раз такое чувство у шатенки было, когда произошла трагедия одиннадцатого сентября. Поднырнув под желтую ленту, она подбежала к жене мистера Чжоу и копам, намереваясь узнать, в чем дело. – Мисс, вам сюда нельзя, немедленно покиньте периметр, – строго начал один из мужчин. Но тут миссис Чжоу заметила Лексу и взгляд женщины наполнился болью. Она остановила полицейского на ломаном английском с сильным акцентом. – Это её девушка. – У Вудлэнд всё внутри похолодело от гнетущей фразы. Второй полисмен внимательно оглядел её. – Вы знакомы с мисс Картер? – Да, – тихо ответила шатенка. – А что случилось, где она? – Ваше имя, мисс? – Лексания Вудлэнд. Пожалуйста, скажите, что происходит. – Сдерживаться удавалось с трудом, её уже трясло крупной дрожью. Полицейские многозначительно переглянулись, тот, что постарше, глубоко вздохнул и повернулся к девушке. – Мне очень жаль, мисс Вудлэнд, на магазин было совершенно вооруженное нападение. Ваша подруга... попыталась помешать грабителю, чем спасла жизнь мистеру Чжоу, но... Нет. НЕТ. Не говори мне этого. Я не вынесу. Пожалуйста. Нет. – Огнестрельное ранение оказалось слишком тяжелым, она погибла ещё до прибытия медиков. Примите наши соболезнования. – Это договорил уже другой мужчина, заметив, как сильно побледнела Лекса, как вытянулось лицо и опустел взгляд. Миссис Чжоу потянулась, чтобы приобнять шатенку, тихонько шепча на ухо слова благодарности Костии, пожертвовавшей собой ради её мужа. Лекса же стояла с абсолютно ровной спиной, уставившись прямо перед собой, сжимая руки в кулаки. Слова доходили до сознания, как медленный яд, смертельный, неизбежный. И вроде бы обычно людям в такие моменты хочется закричать, заплакать, разбить что-нибудь, но не Лексе... Она вдруг вернулась на семь лет назад, став четырнадцатилетней девочкой, разглядывавшей обломки ВТЦ – обломки своей жизни и сотен других. Не закричала тогда и не заплакала, потому что внутри всё замерзло, замерло, умерло вместе с родителями. И вот сейчас... история повторялась с той лишь разницей, что душа Лексы умирала вместе с Костией, отправляясь вслед за той, кто научил её жить и любить заново. Никаких слёз – только ярость, страшной силы ярость, клокотавшая в груди и бескрайняя агония. За что? За что, мать вашу, Господи? Почему она, а не я? За что... – У неё, наверное, шок, давай отведём её к медикам. – Чей-то голос раздался совсем рядом, но словно в пелене тумана. Кто-то потянул её за руку, но Лекса не сдвинулась с места. – Где она? – с трудом проговорила она. – Где Костия? – Мисс, вам не стоит... – Где моя девушка? – сквозь зубы процедила упрямая шатенка. Ей нужно было увидеть её, нужно было убедиться, что они не ошиблись и всё это не какое-то чудовищное недоразумение. – В машине скорой, мисс... Дальше она не слушала, просто побрела на свет мигалок, выискивая взглядом нужный объект. Вот и он. Задние двери распахнуты, рядом стоят сотрудники скорой помощи. Заметив её, сочувственно переглянулись, но одна из женщин поспешно забралась внутрь салона, чтобы расстегнуть черный мешок, в который уже поместили тело Костии. Взгляд Лексы, тоже забравшейся в машину, тут же наткнулся на бледное-бледное лицо. Любимое и родное до каждой веснушки. Веки закрыты, на губах – запекшаяся кровь. Шатенка покачнулась, с трудом устояв на ногах. Сглотнула, но горло свело словно спазмом. Перед глазами поплыло, но рука сама собой потянулась, чтобы коснуться ледяной застывшей щеки, пройтись последней лаской, кончиками пальцев дотронувшись до любимых губ. Которые больше никогда не произнесут её имя и не подарят нежный поцелуй. Чертова лавка. Чертовы продукты... Зачем ты пошла сюда сегодня, Кос, зачем ты оставила меня совсем одну? Я не хочу быть без тебя, слышишь? Не смогу. – Вы в порядке, мисс? – осторожно спросила медик, касаясь плеча девушки, потерявшей сегодня самое дорогое. О каком вы вообще порядке? Как, черт возьми, я могу быть в порядке, если она лежит мертвая в этом проклятом черном мешке? Теперь Лекса, наконец, закричала, но внутри, беззвучно, надрывая душу и сердце, не в силах перестать смотреть на лицо Костии. И кричала так долго, что прошла, казалось, вечность. А потом... одеревенелыми пальцами застегнула молнию мешка и вышла из скорой. – Когда я смогу похоронить её? – тон ровный и бездушный, холодный, как тело Картер. Вторая женщина, курившая на улице, окинула Лексу сочувствующим взглядом. – Через пару дней, наверное, нужно будет провести вскрытие. Плюс бумажное оформление и прочая волокита. Оставьте свои координаты полиции, с вами свяжутся. Дальше всё снова заволокло туманом, мозг отключил болевые рецепторы, абстрагировался. Две минуты, чтобы сообщить личные данные сержанту, который обещал позвонить, когда тело Кос можно будет забрать. Ещё какое-то время на дачу быстрых показаний, которые никак не помогут в деле. Чьё-то заверение, что они обязательно найдут преступника: Лексе было сильно плевать, найдут его или нет, потому что Костию это не вернет. Миссис Чжоу всучила ей в руку огромный и тяжелый пакет с продуктами – видимо, благодарность за жизнь её мужа. Но не еда волновала сейчас Вудлэнд. Как только удалось, наконец-то, покинуть проклятый магазин, она направилась в единственный ночной маркет, где продавали алкоголь. Десять баксов какому-то алкашу, дежурившему у входа, чтобы купил ей бутылку “Джека Дэниэлса”, потому что двадцать один исполнится только через полтора месяца. И потом, не разбирая дороги, слепо по улицам, кипевшим жизнью, домой, в общежитие. В комнату, где всё напоминало о ней, дышало её запахом и ароматом духов. Фотографии на стенах, вещи Кос, разбросанные на кровати, стопка тетрадей на столе и незакрытый ноутбук – эта привычка всегда бесила Лексу, но она стоически молчала. В вазе на столе букет ромашек, которые они вместе нарвали втихаря на городской клумбе. Каждый угол чертовой комнаты бил по нервам раскаленным прутом, от беспомощности и горя выворачивало наизнанку. А от несправедливости произошедшего хотелось выть: случайное ограбление, каких происходит сотни по всему Остину ежедневно, и пуля, оборвавшая жизнь именно Кос. Почему, ну почему ты полезла на рожон? Неужели не подумала о том, что будет со мной? Вопросы в пустоту, на которые, однако, были ответы. Потому что такой была Кос – доброй, отзывчивой и готовой прийти на помощь любому нуждавшемуся. Она была светлым и хорошим человеком. Была. Глубокий глоток виски прямо из бутылки. Горло обожгло, глаза защипало – хотелось верить, что не от слёз, но врать себе не было смысла. Вудлэнд сидела на своей кровати, прижавшись спиной к стене, уже несколько часов, глядя перед собой – на пустовавшую постель Костии. Поскольку не пила она ещё со школьных лет, алкоголь тут же ударил в голову, обещая вскоре блаженное забытье. Лекса с мазохистским удовольствием прокручивала в голове все счастливые моменты с Кос, каждую прогулку, каждую совместную ночь. И в итоге вспомнила, что попрощалась с ней утром наспех, даже не подозревая, что больше никогда не увидит. И так ни разу за эти пять месяцев не сказала, как сильно любила. Всего пять месяцев, а Костия стала для неё всем миром, смыслом засыпать и просыпаться по утрам. Хотя, к чему преуменьшать? Картер вот уже четыре года была центром её жизни, став прежде всего верным и надежным другом. Сколько не сказано, не сделано, сколько не успели и ещё могли бы... Вот это самое страшное – оставаться жить с осознанием, что ты недодал, недостаточно часто доказывал своей половинке, как сильно дорожишь ею. И знать, что никогда больше не получишь возможности по-настоящему попрощаться с любимым человеком. Ты остаешься один на один с грузом вины и сожаления, с демонами, давно спавшими внутри тебя. И уже нет стоп-крана, никто не избавит тебя от этой ноши, потому что ты – здесь, ты жив. А тот, ради кого ты дышал – под слоем земли на кладбище. Через какое-то время Лекса всё же сорвалась, заплакав так горько, что рыдания пришлось заглушать подушкой, прижатой к груди. Не помогал ни чертов алкоголь, ни эти счастливые моменты в памяти, ни фотографии, с которых на неё глядела улыбающаяся рыжая. – За что ты так со мной, Господи, что я тебе сделала? – срывается с дрожащих губ сквозь сдавленные всхлипы. Ненавижу. Ненавижу тебя каждой клеточкой! Сначала родители, теперь Кос. Проклятая судьба издевается надо мной вдоволь. Никто ей не отвечает, само собой, отчего становится только тяжелее. Ночь плавно перетекает в утро, виски выпит и бутылка опустела. Глаза сильно опухли и покраснели от многочасового плача. И только тогда, когда небо прорезали первые солнечные лучи, ознаменовав рассвет, Лекса позволила себе сомкнуть веки и забыться беспокойным сном, полным очередных кошмаров, которые не мучили её с момента знакомства с Кос. Ни на какие пары она конечно же не пошла, а с работы отпросилась. Их друзья из театрального кружка несколько раз приходили и настойчиво стучали в дверь, но каждый раз получали сдавленную просьбу “оставить её в покое”. Весь следующий день шатенка пролежала свернувшись клубочком под одеялом, гадая, как будет жить дальше. Выживет ли в очередной раз? Одно было понятно совершенно ясно: то двадцатое мая навсегда оставило шрам в памяти Вудлэнд. И боль потери ещё долгое время будет следовать за ней по пятам.

***

Jai McDowall – There You’ll Be Через два дня Лексания взяла себя в руки – раз и навсегда, как сама себе пообещала. В действие пришла давно проверенная схема: все чувства отключены, никаких больше слёз и пьянок. Стальной характер давался в знаки и, как уже однажды справилась с потерей близких и с предательством Кларк, теперь она намеревалась справиться с новым горем. Боль – уже привычный старый друг, с которым шатенка на “ты”. Они отлично ладят и она способна выдержать даже этот удар. Не сразу. Не завтра и не через год, но эта рана тоже затянется, а жить продолжать нужно сейчас. Ради брата и Индры, хотя бы – они уже узнали о произошедшем и всерьёз переживали за Лексу. Зря. Та не собиралась делать глупости и вдаваться в крайности – не тот возраст и уже совсем не те мозги и жизненные ценности. Наоборот, она категорически запретила себе чувствовать что-либо и твердо была намерена с отличием окончить университет, получить степень бакалавра и уехать отсюда, куда глаза глядят. На третий день Вудлэнд позволила вновь навестившим друзьям наконец посочувствовать ей, хотя реагировала сдержанно и даже отстраненно. Но, когда ребята предложили сделать прощальный спектакль в честь Костии, едва смогла сдержать эмоции. Конечно же, она согласилась и главную роль безусловно отдали ей. Только сначала предстояло организовать похороны. Комнату Лекса поменяла, не найдя сил, чтобы оставаться там, где всё ещё жила тень Костии. Все её вещи были бережно упакованы в картонные коробки и отданы родителям. Встретиться с убитыми горем мистером и миссис Картер оказалось едва ли не тяжелее, чем увидеть мертвое тело их дочери. Лекса изо всех сил постаралась поддержать их, но толку от этого было мало: она потеряла любимую, а они – единственного ребёнка. Нет, ей самой родители Кос тоже искренне сопереживали, предложив шатенке звонить им в любое время и приезжать в гости, как только та захочет. Вудлэнд знала, что вряд ли когда-либо воспользуется этим приглашением – ни к чему им будет видеть её лицо, напоминавшее лишний раз о дочери. Прощальная церемония состоялась в той любимой церкви Кос, куда она когда-то впервые отвела Лексу. Собралось много народу – все друзья, родные и просто знакомые, в чьих душах Костия тоже оставила неизгладимый след. Пришли даже мистер и миссис Чжоу, которая проплакала всю церемонию. Очень многие произносили красивые речи у гроба, утирали слёзы и утешали чету Картеров. Лекса не проронила ни слезинки, но и особого внимания на неё никто не обращал, ведь только родители Кос и близкие друзья из театра знали, что они были парой. Пришлось стоически дождаться, когда все покинут церковь, чтобы остаться с любимой наедине. Картеры понимающе кивнули и пообещали придержать катафалк, давая Вудлэнд попрощаться с их дочерью. – Я так люблю тебя, рыжик, – прошептала Лекса, склонившись над открытым гробом, чтобы коснуться дрожащими губами холодного лба Костии. – Прости меня, прости, что не сказала этого раньше. Я безумно люблю тебя. Спасибо за всё, Кос. За то, кем была ты и кем становилась я рядом с тобой. Ты навсегда со мной, слышишь? Где бы ты ни была, я ношу тебя в своём сердце. Легкий и прощальный поцелуй в губы, уже совсем чужие, безжизненные, но всё равно такие родные. Последний взгляд на безмятежное лицо и отчаянное желание ещё хоть на секунду увидеть смеющиеся серые глаза... – Я люблю тебя. – Сдавленный шепот, как шелест листьев на ветру. И Лекса ушла прочь из ненавистной теперь церкви, ощущая, как ещё одна частичка её умирает внутри. До кладбища добрались быстро, а там уже ждали Линк и Октавия, прилетевшие буквально пару часов назад. И шатенка была так благодарна за их поддержку и решение приехать, что никогда не смогла бы выразить словами. Пока уже закрытый гроб опускали в яму и засыпали землей, Линкольн крепко обнимал сестру одной рукой, прижимаясь грудью к её спине, став опорой. Во второй его ладони покоилась ладонь Октавии, которая тоже сдерживала слёзы – ради Лексы. Пришла очередь бросить на деревянную крышку цветы: рыдающая мать Костии, осунувшийся отец, какая-то незнакомая Вудлэнд высокая крашеная блондинка с раскосыми чертами лица, которой не было в церкви. И только потом – Лекса с очень ровной спиной подошла к яме. Одно движение руки и длинная белая роза с тихим шорохом приземлилась на горстку земли. Прощай, Кос. Может, мы встретимся вновь. Следом по цветку отдали Линк и Окти, и шатенка одним лишь взглядом дала понять, что желает уйти. Больше здесь делать нечего – нужно дать Картерам оплакать дочь в кругу семьи. Пока троица, попрощавшись, удалялась в направлении выхода с кладбища, они не знали, что им вслед внимательно смотрела та самая незнакомая блондинка. – Высокая и зеленоглазая – это Лекса, да? – спросила она у матери Кос, своей лучшей подруги. – Да, Анья. А ты откуда знаешь? – Кос присылала мне пару фотографий. Не знаешь, какие у неё планы после учебы? – Такой интерес казался слишком подозрительным. Миссис Картер задумчиво посмотрела на фигуру Лексы, почти скрывшуюся из вида. – Нет. Знаю, у их театральной труппы прощальный спектакль послезавтра, а потом... Кажется, она хотела уехать из Остина. Анья приподняла бровь, обдумывая информацию. – А я могу остаться у вас до послезавтра? Хочу увидеть этот спектакль. – Конечно, что ты спрашиваешь. Мне очень не помешает твоя поддержка. - Отлично, значит, решено. А Лекса, садившаяся в машину брата, взятую напрокат, думала совсем о другом. О рыжей девушке, чья жизнь оборвалась так рано и глупо, так жестоко. Они были вместе слишком мало. Но судьба несправедливо забрала у шатенки единственный смысл жизни. И с того дня Лекса поклялась себе больше никогда и никого не любить, закрыть сердце на замок и выкинуть ключ. Она пообещала себе не страдать. Любовь – это слабость. Боль. Отчаяние и неизбежная трагедия в конце.

***

My Darkest Days – Still Worth Fighting For Спектакль прошел в абсолютной тишине, но к финалу зал взорвался аплодисментами, благодаря ребят стоя, отдавая дань почтения Костии. Даже те, кто её не знал, после выступления Лексы и труппы увидел, как любили эту девушку и как по ней будут горевать. Многие зрители плакали, не скрывая чувств. Чета Картеров, сидевших в первом ряду, рыдали друг у друга на плече – Вудлэнд наблюдала за ними практически всё выступление. Ей было очень важно, чтобы они поняли после этого спектакля, как на самом деле сильно она любила их дочь. Сама шатенка не проронила ни слезинки, а взгляд стал пустым и отрешенным, как только была произнесена последняя реплика. Получив заслуженные овации, девушка быстро ушла со сцены в гримерку и просидела там, пока не рассосалась толпа в зале и не разошлись все актеры. А потом и ещё какое-то время просто приходила в себя, глядя в зеркало напротив, стараясь зацепиться хоть за какой-то якорь, выплыть наружу из нахлынувшего прилива боли. Помог резкий стук в дверь, которая тут же открылась – кто-то не собирался ждать разрешения. Обернувшись, Лекса увидела в проёме ту самую крашеную блондинку с азиатской внешностью, которая была на похоронах Костии и сидела рядом с её родителями на представлении. – Я могу вам чем-то помочь? – холодно поинтересовалась шатенка. Только этого сейчас не хватало. Очень хотелось, чтобы мир оставил её в покое хотя бы на пару часов. Гостья прошла в гримерку и прислонилась бедром к соседнему с Лексой столу. Сложила руки на груди и внимательно оглядела девушку. – Меня зовут Анья Граундер и я хочу заключить с тобой очень выгодный контракт. Я предлагаю тебе работать на меня. Анья. Имя взорвалось в сознании яркими образами того самого разговора с Кос, когда они встречали рассвет и та умоляла Лексу согласиться на пробную фотосессию у подруги её матери. Ничего себе. Контракт модели, что ли? – Я знаю, кто вы, но мне неинтересно, спасибо. Блондинка насмешливо выгнула бровь. В её раскосых карих глазах блестела уверенность в себе, какой ещё поискать. – Не глупи, Лекса, руководителем отдела продаж в низкопробной фирме ты всегда успеешь стать. Но твой потенциал совсем не там: Костия присылала твои фото и я показывала их очень влиятельным людям в мире модельного бизнеса. Тобой интересуются и у меня уже есть с десяток предложений на первые пару месяцев. Контракт с моим агентством заключается на год, не понравится – уйдешь в свободное плаванье. Зарплата такая, что будешь жить не бедствуя. – Даже голос у этой Аньи сразу внушал какой-то трепет и уважение. Без сомнений, перед Лексой стояла женщина, всегда добивавшаяся своего и не отступавшая ни перед чем. Что ж, равный соперник, прекрасно. – Я вам ещё раз повторяю, меня не интересует карьера модели. Если у вас всё, то всего доброго. Анья вдруг широко, но хищно улыбнулась. – Крепкий орешек, молодец, люблю таких. У тебя большое будущее и я слеплю из тебя настоящую конфету, в очередь будут выстраиваться, чтобы заполучить твои снимки. – Вудлэнд смотрела на неё исподлобья, сканируя и изучая. – Чего вы привязались ко мне? У вас в Лос-Анджелесе красивые и тупые бабы закончились? – Она намеренно использовала грубый тон, пробуя почву. Граундер расхохоталась. – Ты нравишься мне всё больше. Нет, красивых и тупых у меня и так полно, у меня нет тебя, а это настоящая трагедия. Я видела твои актерские способности Лекса, а за такую внешность некоторые готовы убивать – ты прекрасно знаешь в глубине души, где твоё призвание. Не иди на поводу у иррациональности. Вот здесь билет до Лос-Анджелеса и адрес моего агентства. Жду тебя после получения диплома. Не разочаровывай меня и Кос. На стол перед Вудлэнд упал плотный желтый конверт альбомного формата, но она не успела даже рта раскрыть, чтобы ответить очередной колкостью. Гостья подмигнула на прощанье и быстро покинула помещение, хлопнув за собой дверью. Девушка же осталась сидеть с недовольным и слегка растерянным выражением лица, разглядывая злосчастный конверт. И тут до неё доходит смысл последней фразы Аньи. Не разочаровывай меня и Кос. Господи. Её загнали в тупик. Ведь это последнее желание Кос, предсмертное, чтобы Лекса хотя бы попробовала – та всегда верила в успех затеи... За что ты так, солнце? Заставишь меня после своей смерти? У меня же теперь нет выхода, да? Кос, моя любимая, упрямая Кос – всегда знала, что мне нужно, когда я сама об этом не подозревала. Уронив голову на руки, Вудлэнд шумно выдохнула, признавая поражение. Да, она любила театр. Прекрасно получалась на любых фотографиях. И совсем не видела себя в ближайшее время в роли хоть какого-нибудь руководителя. Всего лишь год... Не найдет своё место в модельном аду – сбежит на все четыре стороны. Она уже знает в эти секунды, что соглашается на предложение Аньи и воспользуется билетом. Но не ради денег или славы, а желая загладить вину перед любимой, которую чувствовала со дня её смерти. Лекса должна была тогда отговорить уставшую Костию встречать её после смены, должна была купить проклятые продукты сама. Должна была почувствовать, что что-то не так, пойти Кос навстречу... Но ничего этого не случилось и оставалось лишь съедать себя изнутри. Но теперь у неё появился шанс – доказать себе и Картер, что она сможет жить и двигаться дальше. Лекса исполнит желание подруги во что бы то ни стало. Модель так модель, какая к черту разница? Главное, чтобы Кос, приглядывая за ней откуда-то из-за облаков, была счастлива. Ради этого Вудлэнд стерпит всё. Абсолютно всё.

***

Четырнадцатое июня 2008, Нью-Йорк Brandon Flowers – Between Me And You На ней шикарное платье и дорогие украшения, вокруг все благоухает ароматом белых лилий, а среди гостей только самые близкие и друзья. Напротив стоит Финн в ослепительно белоснежном костюме и улыбается ей такой улыбкой, что Кларк чувствует себя самой счастливой женщиной на свете. В его глазах забота и любовь, понимание и обещание вечности. Вслед за священником они по очереди повторяют свои клятвы, не прерывая зрительного контакта. Надевают кольца на безымянные пальцы друг друга, и наконец скрепляют союз поцелуем – крепким, радостным, полным надежды. Эту свадьбу она никогда не забудет и всегда будет благодарна Коллинзу за то, что вернул её к жизни, возродив веру в любовь. Он научил Кларк верить в себя снова, двигаться к своей мечте и наслаждаться жизнью. Когда нужные слова сказаны и союз засвидетельствован самим представителем церкви, блондинка на мгновение вдруг мысленно переносится на несколько лет назад, оказываясь на берегу Атлантического океана в объятиях той, которую будет любить всю жизнь. – Тебе никогда не хотелось встречаться с парнем? – спрашивает Лекса. Кларк снисходительно улыбается, наблюдая за накатывавшими на их ступни волны. – Честно? Не особо. Не считая того нелепого случая с Беллом. Но это уже хотелось сделать чисто тебе назло. А так – нет. Я, видимо, сохла по тебе с самого начала. Шатенка куснула её за ухо, одновременно обнимая крепко-крепко. – Если когда-нибудь, ты устанешь от меня и захочешь уйти к парню – я пойму, Кларк. Главное, признайся мне сразу, хорошо? Гриффин поворачивает голову так, чтобы взглянуть на подругу снизу вверх, внимательно осмотреть родное лицо, заметить напряженный взгляд, устремленный вдаль. Становится как-то не до шуток. Лекса действительно думает, что она может бросить её? Глупости какие. – Малыш, кажется, кто-то слишком мнительный и неуверенный в себе, а? Или мне только кажется? Вудлэнд пожимает плечами, забавно оттопыривая нижнюю губу. – Обойдешься. Просто вы, бисексуалы, все такие загадочные натуры – я перестраховываюсь. – Засранка. – А то ты не знала. – Знала, но всё равно ты засранка. – Которая сводит тебя с ума. – Лекса самодовольно ухмыляется. – Естественно. Зараза такая. – Кларк не выдерживает и хватает ту за шею, чтобы притянуть к себе и настойчиво поцеловать. Священник объявляет церемонию бракосочетания состоявшейся, а жених и невеста вмиг становятся мужем и женой. Гриффин резко выныривает из своих воспоминаний, растерянно глядя на Финна. Вот оно. Тот самый момент, когда страхи Лексы сбылись и Кларк влюбилась в мужчину. Когда жизнь в очередной момент неотвратимо изменилась, свернув на неизведанную дорожку. И никто не знает, чем это кончится, но почему-то блондинке уже не всё равно – теперь она твердо намерена построить свою жизнь так, как захочет сама. Больше незачем цепляться за прошлое, потому что впереди многообещающее будущее. Финн – настоящий, реальный. Стоит рядом с ней, готовый защитить от всех невзгод. А Лекса всегда была недосягаемой, несбыточной мечтой и призрачной сказкой, в которую сложно было поверить, просыпаясь по утрам. Она уехала, оставив Кларк один на один с чувством вины и потери. А Коллинз остался, не спасовав перед трудностями. И давая ему клятву любви и верности, Гриффин как никогда ясно понимала, что хочет этого, хочет быть навсегда верной ему одному, чтобы никогда впредь не совершать былой ошибки, чтобы отблагодарить этого человека так, как он того заслуживает. Она любила его... Верила, что любила, просто не так, как однажды полюбила хулиганку с удивительными глазами цвета мокрой листвы. – Я люблю тебя, детка. – Прошептал Финн, обнимая жену. Кларк прижалась щекой к его плечу, поглядывая на заплаканное лицо матери, сидевшей в первом ряду. – А я тебя, милый. – Не лгала, но и образ шатенки по-прежнему стоял перед внутренним взором. Оставь меня, Лекса. Оставь в покое. Я хочу двигаться дальше. Хочу жить. Отпусти меня, как я отпустила тебя. Чета Коллинзов в тот же вечер улетала в Грецию, в прекраснейшее романтическое свадебное путешествие. Они собирались быть счастливы, воруя у судьбы драгоценные моменты любви.

***

Июнь 2008, Нью-Йорк Burhan G feat. Nik Og Jay – Taettere paa himlen Едва самолет приземлился в аэропорту, Лекса уже возненавидела Лос-Анджелес, шумный, грязный и перенаселенный. Все эти потерянные души в поисках славы и счастья – противна была даже сама мысль, что на неё будут пялиться сотни людей, которым на глаза попадутся её снимки. Все будут завидовать и стремиться занять её место. Жить придется совсем по-другому, а характер закалить до предела. Но она пообещала. Себе и Костии. А значит, сделает всё, что от неё потребуется. И первым пунктом плана было найти офис Аньи Граундер: забрать скудный багаж в две сумки, поймать такси подальше от аэропорта, чтобы было не так дорого, назвать адрес и простоять в нескольких пробках. Наконец, в три часа пополудни она уже стояла в лифте небоскреба с сотнями разнообразных фирм и контор. Агентство “Граундер моделс” находилось на двадцать третьем этаже, а кабинет его хозяйки в дальнем конце длиннющего коридора. Пока Лекса шла по нему, каждый оборачивался ей вслед, оценивая, прикидывая, заочно вешая ярлыки и пытаясь понять, кто она такая и чем закончится встреча с начальницей. Девушку не волновало абсолютно ничего: гордо расправив плечи, одетая в простые потертые джинсы и белую майку, она спокойно проходила мимо всех этих любопытствовавших зевак. Про себя подмечая, что женщины здесь сплошь разодетые в дорогущие наряды и платья, а мужчины смотрят свысока или же хищно. Все кабинеты были отделены прозрачными стеклянными стенами, и обитель Аньи не стала исключением: просторный, стильно декорированный офис успешной женщины, тут и там почетные грамоты и какие-то затейливые награды. Стучаться не пришлось – дверь была нараспашку, поэтому шатенка просто шагнула внутрь и проследовала прямо к столу, за которым вальяжно восседала блондинка. – Добро пожаловать в Лос-Анджелес, Лекса. Молодец, что сделала правильный выбор. Присаживайся. – Анья махнула рукой на кресло напротив. Вудлэнд бросила на пол сумки и с удовольствием опустилась на мягкую кожаную обивку. Ноги ужасно затекли после перелета, как и спина, но она не подавала виду, пока будущая босс разглядывала её с довольной ухмылкой. Взгляд Лексы был непроницаемым, руки сложены на груди, а тон холоден, но достаточно вежлив. – Если хотите, чтобы я с вами переспала – без проблем. Но без извращений и секс будет единоразовым. Не устраивает, тогда нам не по пути. Анья расхохоталась от души, хлопнув ладонью по столу. Шатенка отнюдь не разделяла веселья – она прекрасно знала, как многие пробиваются на вершину этого бизнеса. И уже не была наивной школьницей, да и терять ей было нечего, а потому предлагала вполне серьёзно, готовясь сразу встать и уйти, если новая знакомая потребует большего. Нет уж, даже у Вудлэнд были границы, которые она не собиралась переступать. – А ты хотела бы со мной переспать? – наконец спросила Граундер с ухмылкой. Лекса невозмутимо пожала плечами. – Это имеет какое-то значение? – Вполне. – Я лесбиянка, вы не дурны собой. Ещё причины нужны? Анья одобрительно кивнула. – Я не ошиблась в тебе. Далеко пойдешь. Вот контракт, дома изучишь, подпишешь и принесешь завтра. Я скажу своему шоферу, тебя отвезут на съемную квартиру. Оплатишь проживание с первой зарплаты, я договорилась с хозяином. Девочки в соседнем кабинете введут тебя в курс дела и выдадут расписание съемок. Никогда и никуда не опаздывать, поняла? Мои модели – пунктуальные, без вредных привычек и высоко ценятся на рынке. У тебя сутки на отдых и акклиматизацию, а дальше будешь пахать. Выспись, как следует, Вудлэнд. Блондинка подвинула к ней два экземпляра подписанного со стороны агентства контракта и тут же потянулась за телефоном. Лекса, прищурившись, оглядела работодателя, пытаясь понять, либо стоит её уважать, либо заранее недолюбливать. Явно перед ней женщина, не тратившая время понапрасну и привыкшая брать быка за рога. Шатенка чувствовала, что в этом они очень похожи и что могут вполне сработаться, если всё пойдет гладко. – Что, даже не подложите меня ни под кого? Чем я заслужила такие привилегии? – Слова вырвались сами собой, потому что жгли язык. Анья оторвалась от экрана мобильного и метнула на гостью острый взгляд. – Запомни раз и навсегда – я не веду так дела. Мои девочки – моё сокровище и пробивают свою дорогу не постелью. Если кто-либо когда-нибудь предложит тебе эту дрянь – сразу говори мне, мы больше никогда не будем работать с таким заказчиком. Ну и раз уж ты столь прямолинейна... Мать Костии моя подруга с детства, неужели думаешь, я поступила бы так с тобой, зная, как без ума от тебя была её дочь? Лексе пришлось крепко зажмуриться и сжать челюсти, ощутив прилив боли и горечи, и легкого отвращения к себе. – Прошу прощения. Если это всё, я могу идти? – сквозь зубы выдавила девушка, крепко сжимая в правой ладони свой билет в будущее – контракт модели. Лицо Аньи смягчилось – повидавшая своё в жизни, она заметила, как сдерживается Вудлэнд. За каким бы защитными стенами та ни пряталась, выразительные зеленые глаза выдают её с головой. И даже представлять не хотелось, через что прошла эта девочка и какой закаленной станет в будущем. – Отдохни, Лекса, обязательно выспись, закажи еду на дом. Секретарша даст тебе мою визитку – звони по любым вопросам и в любое время, не стесняйся. – Почему... почему вы делаете это для меня? Почему я? – тихо прошептала Вудлэнд, глядя прямо в карие глаза напротив. Всё на самом деле было больше похоже на сон, на голливудскую мелодраму, но никак не на реальность. Анья тепло улыбнулась, отчего черты лица смягчились, а взгляд подобрел. – Потому что ты достойна и обладаешь всем необходимым для успеха. А твой успех – мой успех. Не обольщайся, я планирую изрядно на тебе заработать, но и в долгу не останусь. Тут уже Лекса наконец позволила себе расслабиться и горько ухмыльнуться, принимая правила игры. Такая жизнь была ей знакома, а откровенность босса всё же внушала уважение. – Вы мне нравитесь, мисс Граундер. – Это взаимно. А теперь проваливай, у меня куча дел. К девочкам не забудь заглянуть, тебя уже ждут. Девочками оказались Камилла, Энди и Адриана – команда быстрого реагирования агентства по любым вопросам. Правая и левая рука Аньи, няньки и мамки для всего штата моделей и сотрудников. Эта троица с порога окутала Лексу назойливой заботой, непрекращающейся болтовней и деловой атмосферой. Знакомство, объятия, инструкции, краткий экскурс в историю агентства, восторги по поводу его хозяйки и жесткие наставления на будущее. Всё это уместилось в пятнадцать минут, за которые они выведали прозвище Вуди и, похоже, приклеили его к Лексе навсегда. Странным образом её это не раздражало, а компания трех девушек позволила окунуться в давно забытую школьную атмосферу: когда уже как будто сто лет друзья, и вроде надоели, но ты без них не можешь. Уходя, шатенка почему-то была твердо уверена, что именно с этими людьми она сойдется и найдет общий язык. Они не бросали на неё такие взгляды, как те, кто сновал по коридору. У входа в здание уже ждал приветливо улыбавшийся шофер: седеющий, но поджарый бывший военный Бенджамин Крофт, с которым они проболтали всю дорогу до квартала Лексы, хотя она и намеревалась изначально молча пялиться в окно. Но мужчина быстро нашел к ней подход и вот они уже во всю обсуждали службу Линкольна и Октавии, а потом последовали забавные истории из его молодости и рассказы про боевых товарищей. В какой-то момент Лекса поняла, что на душе у неё легко и светло, впервые после смерти Костии. Не иначе, как та вела её по этому пути, направляя и приглядывая за Вуди. А чем ещё объяснить откуда-то взявшуюся уверенность шатенки в завтрашнем дне и в себе самой? Небо было столь же безоблачным и солнечным, как мысли девушки, на губах которой расцветала улыбка, пока за окном авто проносились улицы Города Ангелов.

***

С первой же съемки для скромного бренда одежды жизнь Вудлэнд круто изменилась навсегда: фотосессии посыпались как из рога изобилия, Анья едва успевала впихивать в её расписание новые заказы. Иногда приходилось не спать ночами, если нужно было съездить в другой город. Фотографы наперебой восхищались молодым дарованием, которое схватывало налету и как будто было рождено для этого. Камеры обожали фотогеничную Лексу, а любые наряды сидели на ней так, что завидовали даже мастеровитые коллеги по цеху. Девушка словно расцветала перед объективом и плевать, снимали ли рекламу шмоток или каких-то товаров, ей покорялось всё. Неожиданно для самой себя Лекса влюбилась в работу: на каждую съемку шла, как на праздник, научилась справляться повсеместными восторгами и вниманием. Стала раскрепощенной, но не потеряла голову от успеха, предпочитая твердо стоять на земле, не задирая нос. День за днём она встречала десятки новых людей, заводила знакомства и путешествовала больше, чем за всю свою жизнь. Анья подбирала ей хорошие и не откровенные фотосессии, продвигая на вершину от самого низа, закаляя и проверяя Вудлэнд в бою. И за это шатенка была безумно благодарна, осознавая, как на самом деле ей повезло с такой начальницей. Первая зарплата Лексы улетела на квартиру и автомобиль, без которого обходиться было просто нереально, а всё время дергать Бенджамина – непозволительная роскошь. Зато второй платеж можно было потратить на себя любимую, прикупив гардероб посолиднее и телефон поновее. На оставшиеся деньги девушка приобрела подарок Индре и отправила по почте, ведь точно не смогла бы попасть в Нью-Йорк в ближайшие месяцы. Благодаря упорству, целеустремленности и природному обаянию уже через полгода Лексания добилась таких высот, которые другим не покоряются и за пару лет. Долгосрочные контракты с фирмами и модными линиями одежды, развороты журналов и очередь из желающих заполучить эту модель. Многих приходилось отсеивать или уговаривать попробовать кого-то другого, благо выбор у Граундер всегда был. Но в узких кругах уже пошел слух, что девушка, появлявшаяся с Аньей на закрытых мероприятиях, показах и вечеринках – никто иной, как Вуди, появившаяся из ниоткуда протеже, о которой ничего не известно, но её снимки дорожают с каждым днём. Лекса действительно никогда и никому не распространялась о своей биографии, а для желающих покопаться в её прошлом командой Аньи уже была придумана легенда для отвода глаз. Девушка не просила об этом, но Граундер однажды просто отдала распоряжение и на следующий день все в агентстве в один голос твердили, что модель Лексания “Вуди” Вудлэнд родилась и выросла в Техасе, окончила университет и попала в Лос-Анджелес, выиграв конкурс от “Граундер моделс”. Будни смешались в один поток с выходными, продохнуть было некогда, но Лекса не жаловалась, наоборот, благодарила судьбу за насыщенные дни, когда не хватало времени на сон. Не говоря уже о каких-то посторонних мыслях. Она просто жила. На полную катушку, дыша всей грудью, пробиваясь к своему месту под солнцем. Девушка становилась сильнее и жестче. Но время шло, а рана от потери Костии так и не заживала. Глубоко в душе Лекса всё ещё была разбита.

***

11 Сентября 2009, Нью-Йорк WESTLIFE - IF I LET YOU GO Сегодня она не смогла попасть на кладбище, поэтому сейчас стояла у окна своего пентхауса в престижном районе родного города и пустым взглядом окидывала сновавших по улицам прохожих. Пришлось задержаться на работе вместе с Финном – в консалтинговой компании его отца, куда их обоих взяли без права отказаться от предложенных должностей. Коллинзы старшие обожали Кларк и тут же назначили её креативным директором своего Нью-Йоркского филиала, где Финн уже заправлял всей фирмой. У него была удивительная деловая хватка, а работу он обожал до такой степени, что часто засиживался там до ночи. Гриффин его не винила, собственная должность тоже значительно позволила ей развить свой талант дизайнера. Она всё ещё душой стремилась в мир моды, рисовала эскизы и сотрудничала с несколькими брендами одежды, благодаря связям, полученным в университете. И мечтала открыть своё дело, только вот на него нужны были огромные деньги и возможности, которых у неё по-прежнему не было. Зато был любящий и заботливый Финн: первый год супружеской жизни пролетел в мгновения ока, а они и поскандалили-то всего пару раз из-за каких-то мелочей. Потому что оба боялись потерять друг друга. Потому что с ним Кларк чувствовала себя в безопасности, за стеной. В бокале уже стал нагреваться охлажденный мартини. Ей всегда было тяжело в этот день. Всегда. А на уме – одна лишь зеленоглазая первая любовь. И страшная трагедия, с которой началась их дружба. Кларк так и не смогла забыть даже мельчайшие детали того события, все те чувства, что пережила, ужас и страх за Лексу, последовавший вскоре после рухнувших небоскребов. Всё это навечно осело где-то внутри, словно кто-то выжигал на её душе. Очень хотелось навестить родителей Вудлэнд, но... первый год, когда физически это сделать не удалось – они с Финном только полчаса назад вернулись домой, а на часах уже десять вечера. – Малыш, ужин привезут через пятнадцать минут. Ты как? – Муж обнял её сзади, положив подбородок на белокурую макушку. Надежный, родной, верный. Кларк прикрыла веки, глубоко вдыхая аромат его туалетной воды. – Устала, но не обращай внимания. Он легонько касается губами её щеки, крепче обвивает руками талию. – Ты когда-нибудь скажешь, что тебя гложет? Гриффин вмиг напряглась, поразившись его проницательности. Неужели так заметно? – О чём ты? – Мы никогда не говорили о прежних отношениях, но... иногда ты выпадаешь из реальности, а одиннадцатого сентября всегда ходишь сама не своя. Ты кого-то потеряла? Близкого? Черт. Он не заслуживает моей лжи. Рано или поздно это должно было произойти. Дальше скрывать просто нет смысла, я веду себя, как скотина. Сегодня так сегодня, лучшего время для откровений не придумаешь. – Да, Финн. Я потеряла того, кого любила, но не в две тысячи первом. Позже. Просто... в ВТЦ погибли другие люди, которые были дороги этому человеку. Коллинз какое-то время молчал, собираясь с мыслями. – Ты была ещё ребёнком... Это был твой друг, да? Влюбилась в лучшего друга? Кларк горько усмехнулась и отпила из бокала. – Почти. Лучшая подруга, милый, я была влюблена в лучшую подругу, а в тот день в ВТЦ находились её родители. Хорошо, что она не видела удивления, озарившего лицо мужа. Граничило с шоком, но он быстро справился с собой. – Кларк, ты... – Я – бисексуалка, да. И в школе у меня были отношения с девушкой. – Вау... ничего себе... Ну да, бурная молодость, гормоны через край. – Прости, я должна была сказать тебе раньше, просто... Это до сих пор больно. Блондинка почувствовала, как Финн улыбается ей в волосы. – Да ничего страшного, наоборот... Необычно осознавать сейчас эту твою сторону. Какая ты у меня, однако, разносторонняя барышня. Кларк невольно засмеялась, ощущая новый прилив любви к своему мужчине. – Извращенец. Все вы мужики такие. Ты ещё спроси, каково это спать с женщиной. Коллинз наоборот молчал, обдумывая полученную информацию. На самом-то деле было совсем не до смеха – Кларк явно мучилась, всё ещё, даже спустя столько лет. Значит, любовь была настолько сильной? И... любит ли она его так же? Проклятые сомнения тут же закрались в душу, но он поспешно захлопнул перед ними дверь: жена никогда не давала повода сомневаться в её верности или чувствах к нему. Нельзя ревновать к прошлому, а первая влюбленность есть у всех... – Ты любишь её до сих пор? – Финн должен был спросить, хотя и подсознательно уже знал ответ. Гриффин небрежно пожала плечами, делая очередной глоток мартини. Она не привыкла бегать от проблем, не тот возраст уже. К чему врать? Пусть хотя бы он знает правду, которую я не решалась озвучить даже самой себе. – Я люблю воспоминания, Финн. Воспоминания о ней, о нас. При этом разрыв был страшно болезненным и возвращать прошлое у меня нет ни малейшего желания. Такое не стирается из памяти, надеюсь, ты понимаешь. Но теперь у меня другая жизнь, в ней есть ты – и больше ничего не имеет значения. Коллинз прижался щекой к её щеке, устремив задумчивый взгляд в окно. – А если бы можно было вернуться в прошлое и всё изменить... Ты осталась бы с ней? Это больно. Чертовски. Почему до сих пор так больно? – Нам изначально было не суждено остаться вместе. Всё предвещало катастрофу, а мы упорно игнорировали знаки судьбы. Так что... ничего нельзя изменить, и я давно уже не задаюсь этим вопросом. – Но тебе до сих пор тяжело. Я могу чем-то помочь? Чего бы тебе хотелось сейчас больше всего? Чего ты ждешь от жизни? Почему он такой необыкновенный? Я его не заслуживаю! Господи, прости меня. Я обязательно искуплю перед ним свою вину. – Ты и так дал мне слишком многое, Финн. Ты – моя жизнь. И что бы ни ждало нас в будущем, я хочу пройти через это с тобой. А где и как? Какая разница. Просто останься со мной. – Договорились. Я весь твой. – Быстрый ответ без тени колебаний. Нежная улыбка на его губах и радость в глазах. В дверь вдруг позвонили – доставщик пиццы прибыл. И пока Коллинз расплачивался с ним в прихожей, Кларк прикончила остатки алкоголя, чувствуя странное облегчение после разговора. Вот оно, чего так не хватало всё это время: признание, камень с души, окончательное прощание с прошлым. Свобода. В моей памяти мы будем вечны, Лекс. И, может быть, встретимся в следующей жизни.