Сквозь века

Бесстрашный новый мир. Попытка номер два Февраль 2011, Нью-Йорк Staind – Something To Remind You – Миссис Коллинз, ваш супруг на третьей линии. Если вы заняты, он просил перезвонить. – Кларк с трудом оторвалась от вороха бумаг, которыми был завален рабочий стол, бросив озадаченный взгляд на секретаршу. – Нет-нет, всё в порядке, я возьму трубку. – За помощницей тут же закрылась дверь, а блондинка, проведя ладонью по измученному лицу, потянулась за телефоном. – Привет, солнышко. Как проходит встреча? Финн находился в командировке в Филадельфии, где строился их новый офис – компания стремительно расширялась, набирая обороты. Дела шли в гору, прибыль превышала ожидания. Как раз сейчас Кларк разбирала многочисленные финансовые отчеты, рапорты об инспектировании объектов заказчиков и прочие “веселые” документы. Ей жутко хотелось спать, хотя на часах было всего лишь девять утра – муж улетел ранним утренним рейсом, на который она его провожала, а потому категорически не выспалась. – Отлично. Уже на объекте, пока только собираемся начинать осмотр. Ты как? Я уже соскучился. Кларк улыбнулась в трубку. – И я. Давай там по-быстрому и домой. Я нормально, устала только. – Держись, родная. Возьми завтра выходной, а? Хоть выспишься. – Некогда, честно. Столько всего навалилось... У меня ещё и эскизы не сданы, а сроки горят. Финн сочувственно вздохнул на том конце провода. – Ты себя загоняешь, Кларк, правда. Гори оно синим пламенем, если я должен видеть тебя уставшей и подавленной. Я и правда его не заслуживаю. Почему он такой хороший? – Не переживай так, я потом отосплюсь, честно. Такой период пока, переживу, мне не привыкать. Ты главное возвращайся скорее. – Будет исполнено, мой командир. Ладно, уже выдвигаемся, наберу тебя позже. Люблю-целую. – Целую, милый, жду звонка. В трубке послышались гудки. Кларк блаженно прикрыла глаза, откинувшись в кресле. За окном приветливо светило пока ещё не гревшее зимнее солнце, по коридорам офиса во всю сновали деловитые сотрудники, кто-то кричал, отдавая указания. А девушке просто хотелось свернуться калачиком и уснуть безмятежным сном. Но нельзя, слишком много дел, слишком мало времени в сутках. Быстрое нажатие одной кнопки на рабочем телефоне и тут же ответившая секретарша. – Да, миссис Коллинз. – Тереза, умоляю, спаси меня чашечкой ристретто. Иначе я не доживу до вечера. – Дайте мне минутку, сейчас принесу. – Спасибо огромное. Крепчайший кофе действительно спас на какое-то время, но мозги всё равно отказывали, не желая помогать Кларк сосредоточиться. И, ко всему прочему, в душе ворочалось какое-то странное неприятное чувство паники и волнения, которое никак не удавалось прогнать. Как она себя ни уговаривала, что это просто нервы, через пару часов всё усугубилось со страшной силой. Блондинка расхаживала по своему кабинету, меряя его шагами, замирая у окна, поглядывая на часы. Что со мной? Что за черт. Совсем ни к месту сейчас, столько надо успеть до конца дня. Всё закончилось ближе к полудню, когда жизнь Кларк оборвалась звонком мобильного. – Миссис Коллинз? – Незнакомый голос сразу заставил напрячься. Нехорошие интонации. Совсем. – Меня зовут Грег Гастин, я сопровождал мистера Коллинза... Простите, что вынужден вам сообщать таким образом... Ваш муж... На объекте произошел несчастный случай... У Кларк потемнело перед глазами, сердце пропустило удар, а в голове зазвучало пронзительное “Нет!”. – Мне очень жаль, мы ничего не смогли сделать. Обрушилась одна из конструкций, балка упала прямо на мистера Коллинза и его помощника... Скорая помощь приехала быстро, но повреждения оказались смертельными. Он говорил что-то ещё – блондинка уже не слышала. Внутри всё вдруг начало умирать. В очередной раз, неотвратимо, безжалостно. Путались мысли, в сознании царил полный мрак. Если бы она не сидела в тот момент, точно упала бы, потому что тело трясло крупной дрожью, ноги онемели. Финн. Милый, родной мой Финн. За что, Господи? За что ты так со мной? В чем он был виноват? Наказывать стоило меня! Финн, любимый мой... Она не знала, сколько просидела без движения в чертовом кресле, беззвучно рыдая и буравя взглядом пустоту. Перед внутренним взором мелькали картинки их счастливого брака, каждая улыбка мужа, каждое совместное утро, каждый влюбленный взгляд, которыми он щедро одаривал её эти несколько лет. И осознание его смерти всё никак не приходило, а организм предсказуемо выстраивал щиты, защищаясь от атаковавшей волнами боли. Из состояния погруженности в себя вывели только пощечины перепуганной секретарши. Судя по всему, Кларк никак не реагировала на реальный мир довольно продолжительное время, потому как в кабинете собралась уже целая толпа обеспокоенных сотрудников, очевидно уже знавших о случившемся. – Миссис Коллинз, вы в порядке? Принести воды? Может, успокоительное? Нам очень жаль, правда, мы в таком шоке... Держитесь, мы с вами. Видимо, настал черед истерики, потому что блондинке вдруг захотелось захохотать, отчаянно, громко. Вода, успокоительные, чья-то поддержка... О чем они вообще? У неё только что умер муж, из-за какой-то проклятой случайной балки, вот так внезапно, ни с того ни с сего. Ушел, оставил её снова одну наедине с агонией. Как это можно пережить? Как вообще можно преодолеть очередную потерю того, кто стал для тебя смыслом жизни? Что мне делать теперь без него? Как мне выжить? Как, боже мой? Никакого ответа с небес не последовало ни в тот день, ни спустя пару суток, когда тело Финна привезли в Нью-Йорк. Там, наверху, явно забыли о Кларк Гриффин, предоставив ей полную свободу страдать в полном одиночестве. Нет, они со старшими Коллинзами всё время поддерживали друг друга и Эбби с Маркусом, как могли, утешали дочь. Но это совершенно не помогало – никто из них не способен был понять, через что проходила Кларк, во второй раз в жизни осознавая, что ей не суждено любить и быть любимой. Оба человека, которые были дороги больше жизни, покинули её, лишив возможности радоваться тому, что проснулась утром. Словно все, к кому она имела неосторожность привязаться, обречены были поплатиться за это. Подготовка к похоронам проходила в тумане: Кларк не помнила, что и как делала – просто совершала необходимые действия на автомате. Потому что должна была, потому что надо было жить дальше. В какой-то момент больше не осталось слёз – только алкоголь, горы антидепрессантов и паручасовой сон урывками. Ведь засыпать было мучительно страшно: неизменно снился Финн, а на смену ему – Лекса. Оба так же неизменно умирали, заставляя девушку просыпаться в холодном поту. Финна похоронили морозным воскресным утром, на том же кладбище, где покоилась чета Вудлэндов. Его родители горько-горько плакали, тогда как Кларк стойко выдержала всю церемонию, не проронив ни слезинки – просто прожигала взглядом крышку закрытого гроба, в котором осталась ещё одна частичка её сердца. Рядом тихо всхлипывала Рэйвен, крепко державшая холодную ладонь Гриффин в своей. Они по сей день оставались настоящими подругами, и Финн тоже стал для Рейес как член семьи. Её присутствие отчасти облегчало состояние блондинки: никаких “всё будет хорошо”, наоборот, “всё хреново, но я с тобой”. Похороны родного отца в далёком детстве практически стёрлись из памяти, ведь ребенком она мало что понимала... А уже в сознательном возрасте Кларк хоронила лишь родителей Лексы. И никогда бы не смогла представить, что следующей столь ужасной потерей станет улыбчивый и заботливый Финн, подарившей ей новую жизнь, научивший снова верить в любовь. Теперь же эта вера оказалась погребенной вместе с ним под слоем земли, покрывшей гроб. Больше девушка ни во что не верила, включая собственный шанс вновь обрести счастье. Отныне, глядя, как цветы один за другим падают в могилу, она поклялась себе ничего не ждать от жизни, ни на что не надеяться, кроме собственных сил. К черту эту любовь, если она убивает каждую проклятую частичку тебя, которая означала человечность. Что церемония погребения закончилась Гриффин поняла только когда оказалась в крепких объятиях Рэйвен, плакавшей у неё на плече. Хоть как-то утешить подругу она была совершенно неспособна. Никак не удавалось выкинуть из головы навязчивую мысль, что не спасла Финна никакая защитная каска. И не спасла его любовь Кларк. Все люди – слишком хрупкие и смертные. Сегодня человек есть, а завтра ты уже просыпаешься в пустой постели, тоскуя по его аромату, по сопению на соседней подушке. Сегодня есть вы, а завтра от тебя отрывают половину и хоронят на мрачном, но гостеприимном кладбище. Неделю назад она была Кларк Коллинз, а сейчас – вдова, которой было больно даже слышать фамилию покойного мужа. Это когда-нибудь, наверное, пройдет, но в сердце навсегда сохранятся чертовы воспоминания, отправившись в тот же тайник, где под семью замками была спрятана трагедия первой несчастной любви. А пока же, спустя пару дней после похорон, у неё на руках оказалось завещание Финна, где говорилось, что Нью-Йоркский филиал их компании переходит в полное и безраздельное её пользование, а все его сбережения она в обязательном порядке должна потратить на осуществление своей мечты. Супруг в последний раз признавался в безграничной любви к Кларк, прописав пункт о том, что та всегда хотела основать собственную марку одежды, а значит – следует идти к этой цели. Ни на что другое она юридически не имела права тратить полученные после его смерти деньги. Их оказалось очень много. И Кларк поначалу решительно отказалась от всего, полагавшегося по завещанию, но чета Коллинзов категорически не желала ничего слушать, заставив девушку подписать все необходимые бумаги. Она делала их сына невероятно счастливым, и пусть теперь его нет, но последнюю волю Финна родители собирались выполнить, как бы ни отпиралась блондинка. Они любили её, как родную дочь, и понимали, что рано или поздно, она должна будет двигаться дальше. Жить. А что, как не сокровенная мечта, могло позволить ей забыть о горе? Прощальный подарок Финна окончательно добил Кларк, разбил сердце и ранил так глубоко, что иногда она просыпалась по ночам, задыхаясь. Он любил её настолько сильно, что бросил мир к её ногам, буквально, подарив возможность заниматься тем, о чем она грезила столько лет. А она не вернула ему эту любовь и в половину... За что было гадко и стыдно, за что ненавидела себя день ото дня всё больше. Но пообещала не подвести мужа хотя бы после его смерти, сделать невозможное, чтобы добиться тех высот, которыми бы гордился Финн. Кларк Гриффин поклялась не опускать руки и никогда не останавливаться. Она снова работала как заведенная, мало спала и плохо ела, превращаясь в робота – давно знакомый и привычный режим некогда студентки престижного Нью-Йоркского ВУЗа. Капитал консалтингового офиса в Нью-Йорке продолжал множиться и теперь в этом ей активно помогала Рэйвен, вернувшаяся в город. Параллельно с бизнесом Коллинзов блондинка вцепилась мертвой хваткой в план по открытию собственного бренда. Ночи напролет рисовала эскизы, проектировала, подбирала ткани и прочие материалы. Пара звонков по своим каналам принесла первые плоды – дебютную коллекцию Кларк готов был продавать один из самых известных магазинов модной одежды. А для показа удалось забронировать престижный выставочный зал. Мечта становилась всё ближе. Человечность – всё дальше. Прежняя добрая и открытая, улыбавшаяся по утрам Кларк Коллинз исчезла. На смену ей пришла та самая безжалостная, расчетливая и предприимчивая Кларк Гриффин, сметавшая любые препятствия на своём пути. Боль потери никуда не исчезла ни через неделю, ни через три месяца, зато закалила её до предела, заставив душу огрубеть, а сердце – замолчать. Кларк пообещала Финну. Кларк сдержит обещание и вслед за первой её коллекцией одежды последует вторая, пятая, сотая. Вскоре в магазины бренда Гриффин-Коллинз люди будут спешить за новинками и на распродажи. Её вещи будут хотеть все, а приемлемая цена найдётся для любого покупателя. Она создаст империю, своё собственное королевство, где спрячется от всего мира навсегда. *** Лето 2011, Лос-Анджелес Sleeping At Last – Already Gone – Господи, братец, умеешь ты ошарашить... Нет, ну поздравляю вас, и конечно же безумно рада, давно пора было! – Лекса стояла на своём балконе, опершись на перила, и с улыбкой наблюдала за звездным небом. Звонок Линкольна, завершившего службу в армии, впервые за долгое время подарил ей настоящую радость: они с Октавией наконец-то поженились на закрытой тайной церемонии, где кроме них двоих была лишь Индра. Лекса приехать никак не смогла бы – уже как полгода у неё был просто адский рабочий график и Анья, даже если бы захотела, выходные дать была не в состоянии. Поэтому, чтобы не обижать вообще никого, ребята решили тихо и скромно связать себя узами брака в одной из часовен Нью-Йорка. А теперь нежились на пляжах Флориды, наслаждаясь медовым месяцем. Шатенка искренне была счастлива за брата и Окти – та очень сильно изменилась со школьных лет и не осталось следа от задиристой беззаботной Блейк, какой её помнила Лекса. Верная, серьёзная, надежная и безумно влюбленная в Линка – идеальная пара для него. – Спасибо, вредина. Так когда ты сможешь вырваться-то к нам? – Вудлэнд старший жутко скучал по сестре. Девушка устало вздохнула, откидывая волосы со лба. – Не знаю, честно. Ты бы видел моё расписание... я едва успеваю спать. Анья тут как заведенная, лето – сезон, мне иногда приходится подменять других девчонок на съемках. Но постараюсь выбить отпуск к августу. Идёт? – Давай-давай, Окти и Индра сильно соскучились. А ещё и Рэйвен вернулась в Нью-Йорк, тоже ждёт тебя. Лексания слегка нахмурилась. – Что она там забыла? У неё же была шикарная работа в Кембридже. Линкольн замялся, пытаясь подобрать слова для ответа. И тогда сестра всё поняла. Настроение резко начало падать вниз по шкале. – Не отвечай, ясно. У неё всё нормально? – Уточнять имя не было нужды, оба прекрасно знали, что речь шла о Гриффин. – Лекс, я... вряд ли я должен распространяться об этом, даже Окти предпочитает молчать. Вот как. Кого оберегают? Меня или Кларк?.. Почему до сих пор так хреново на душе при упоминании одного её имени? И почему я беспокоюсь, всё ли с ней в порядке? – Просто скажи, что она жива-здорова. На это ты имеешь право? Линк шумно выдохнул в трубку. – Ну... да. – Восхитительно. Ладно, ещё раз поздравляю, обнимаю вас обоих и удачного отдыха. Я пойду спать, а то ноги уже не держат. – Конечно, сестрёнка. Созвонимся потом. Целую тебя крепко! Привет от О. – И ей от меня. Люблю вас. – Только брату Лекса могла сказать эти слова. Ему и Индре. – А мы – тебя. Спокойной ночи, вредина. – Спокойно ночи, солдафон. Отбой. Гудки. И щемящая тоска в сердце. Образы Кларк и Костии перед глазами, вместо ночного неба и луны. Так больно до сих пор, просто теперь Лекса умеет жить с этой болью. Она просыпается по утрам, приводит себя в порядок и марширует на любимую работу, в которой с каждой новой съемкой преуспевала всё больше. В корне изменив себя, девушка стала элегантной, утонченной и сдержанной, даже хладнокровной. Слава не кружила голову, влиятельные связи не означали, что можно позволить себе халявить на фотосетах. Теперь она была одной из ведущих моделей в “Граундер моделс”, смирившись с завистью и шушуканьем со всех сторон. Игнорировать и упрямо двигаться к цели – такой девиз стал ежедневной мантрой. В Лос-Анджелесе у неё даже не было друзей, разве что приятельницы Камилла, Энди и Адриана, да Анья, ставшая кем-то вроде мудрой наставницы. С ними она иногда выбиралась в клубы, ездила в короткие путешествия или просто выходила попить кофе в местном ресторанчике. Проницательная Граундер конечно же видела, как ей тяжело, но никогда не лезла в душу и не вела поучительные беседы. Нет, напротив, лишь подкидывала Лексе ещё больше работы, чтобы мозгам некогда было заниматься самокопанием. Да и посторонних людей приходилось зачастую избегать: слишком навязчивые клиенты, похотливые коллеги, случайные посетители вечеринок. Всем почему-то хотелось урвать себе кусочек Лексании Вудлэнд, затащить её в постель или переманить в другое агентство. С трудом удавалось сдерживать темперамент, чтобы не посылать к черту каждого второго: варясь в котле этой профессии, Лекса осознала, что по-настоящему сторонится людей и большую часть из них просто недолюбливает. Нервное напряжение день за днём становилось всё сильнее, а поддержать её было некому. Анья всегда предупреждала, что так и будет, что внешность и талант Вуди не даст другим покоя. Вудлэнд не нужны были другие. Никто не нужен был, как она сама себе внушала. И только вот в такие ночи, когда хотелось выть от одиночества и тоски, приходилось признавать, что она безбожно врёт. Что в эту самую секунду страшно хотелось оказаться в чьих-то объятиях, почувствовать тепло и поддержку, надежное плечо того, кто не осудит и поймет. Но не суждено. Это в кино и красивых книжках любовь побеждает всё, только там можно пострадать неделю, вернуться к своей половинке и зажить счастливо. Не бывает так в реальной жизни, не бывает. Люди замыкаются, живут со своей болью, страдают по утраченной любви, но в большинстве своем – оказываются не способны перебороть страх, гордость, обиду, себя... Они захлопывают перед судьбой дверь и двигаются дальше, стискивая челюсти, сжимая кулаки, заливая слезами подушки, идут дальше... Потому что надеются, что дальше не будет боли. Наивные, несчастные простаки – агония и разочарование поджидают нас за каждым углом, на каждом повороте, у каждой двери. Мы неизбежно хрустальные, нас все равно сломают. Родной человек, близкий друг, враг, любимый... Как бы ни закрывался, какую бы броню на себя ни надевал – ты всегда уязвим, пока умеешь чувствовать и любить, пока способен тянуться к людям. Каждый наш день, каждое утро – шаг к краю обрыва, путь в бездну пропасти, из которой никто не поможет выбраться. Лекса хорошо уяснила урок а-ля “Кларк Гриффин” и ещё сильнее закрепила материал с Костией: любовь – слабость. Любишь – значит отдаешь душу на растерзание дьяволу. И она собиралась больше никогда не совершать подобной ошибки. Вместо наивной хулиганистой школьницы мир теперь видел холодную, неприступную красавицу, гордую, жесткую, цельнометаллическую стерву. Такой образ устраивал Лексу, такая жизнь, в полном одиночестве, не причиняла боли. Именно этот путь она и собиралась продолжать. *** Декабрь 2011 – Май 2012, Лос-Анджелес – Так вот ты какая, знаменитая Вуди. Конфетка... Я Найя Берджес, основательница бренда “Фантазия”. – Слишком навязчивое и крепкое рукопожатие, плотоядный взгляд и пошлая ухмылка. Перед Лексой стояла новая заказчица, для которой она должна была сняться в первой своей весьма откровенной фотосессии. Женщина, приблизительно лет тридцати, имела скорее отталкивающую внешность, скрипучий голос и надменный характер. Но выбирать не приходилось – за рекламу линии вызывающего нижнего белья платили огромные деньги, гораздо больше, чем всё, что получала Вудлэнд до этого. Анья предварительно спрашивала, готова ли Вуди раздеться перед камерой и ответ получила утвердительный. Терять Лексе было нечего, а идеального тела та тем более не стеснялась. Вот только сейчас, облаченная в кружево, едва прикрывавшее интимные прелести, девушка буквально ощущала, как эта Найя взглядом имеет её всеми возможными способами. Хотелось поежиться или сбежать, но Лекса лишь холодно кивнула в ответ и поспешно удалилась к фотографу, чтобы ещё раз пройтись по деталям сюжета предстоящей съемки. – Артуро, я хочу самую лучшую рекламу, которую ты когда-либо снимал, понятно? Сделай из этой девочки бомбу. Эта коллекция должна разлететься с прилавков в первые сутки. – Приказ Найи отдавал недвусмысленным намеком, на что Лекса едва заметно сжала челюсти, удерживаясь от язвительного ответа. Фотограф же лишь деловито отмахнулся, мол, я знаю, что делаю, и продолжил инструктировать модель. Когда процесс пошел, мисс Берджес не сводила глаз с Вудлэнд, постоянно подмигивая и облизывая губы. Благодаря разве что профессиональной выдержке Лексе удалось сосредоточиться на работе и не реагировать на откровенный пошлый флирт. Вся съемка от начала до конца больше напоминала пытку и порнофильм, но девушка мужественно справилась с поставленной задачей, намереваясь вечером изрядно напиться, чтобы забыть этот ужас. Как оказалось, к таким клиентам она была не готова... – Эй, красотка, давай пропустим по стаканчику, отметим наш успех? – Лекса едва успела одеться, когда к ней сзади вплотную подошла Берджес и обдала шею горячим дыханием. Эта наглость, похоже, не имела границ. Держи себя в руках. Спокойно. – Большое спасибо за предложение, но у меня ещё вечерняя съемка, вынуждена отказаться. – Ровным безэмоциональным голосом в ответ. – Да ладно тебе! Пятьдесят грамм виски ещё никому не вредило. – Найя заискивающе улыбалась. Вудлэнд медленно обернулась, оказавшись с ней лицом к лицу. Слишком близко. Взгляд напротив – мерзкий, снова раздевающий. – Я не пью. Ещё раз спасибо, мне пора. Всего доброго. Она быстро взяла свою сумку и стремительно направилась к выходу из студии. Однако Найя не собиралась сдаваться. – Ладно, в следующий раз. Нас ждёт плодотворное сотрудничество, Вуди. Не дай бог! Но он дал. Спустя пару месяцев “Фантазия” снова заказала на съемку именно Лексу. Та взбунтовалась впервые за время работы в “Граундер моделс”. – Анья, она хочет трахнуть меня, неужели непонятно? Черт, ты же говорила, что мы таким не промышляем, нет? – злясь, выплюнула девушка, сидя на диване в кабинете начальницы. Блондинка внимательно разглядывала подчиненную, понимая однако, что резонного повода для отказа популярному клиенту не было. – Она предлагала тебе постель открытым текстом? – Нет, пока что. Но там и так всё понятно же! Выпить звала в прошлый раз. – Ты согласилась? – Я что, даун по-твоему? Естественно, нет. – Лекса бросила на босса раздраженный взгляд. Анья пожала плечами. – Тогда у меня нет оснований отшить её. Это огромные деньги, Вуди, и они нужны не только тебе, но и мне. Хочет поиметь тебя – дай ей зрелище, пусть исходит слюной. К телу твоему я её не подпущу. – Ты издеваешься? Понимаешь, каково это сниматься практически голой, когда рядом кто-то буквально маструбирует на тебя? – рыкнула Лекса. В глазах плескалось отвращение. – Довольно-таки отчетливо, если что. Я прошла через это не один раз. И если правильно помню, ты готова была переспать со мной, чтобы попасть на работу. Что изменилось? – Анья приподняла брови, наблюдая за реакцией своей модели. Та выглядела так, будто готова убивать. – Она – мерзкая, ясно? И явно тебе в подметки не годится. А фотосеты – сплошная порнуха. – Которая продается со скоростью звука, принося доход и привлекая дикие продажи. Это бизнес, Вуди, привыкай. Рано или поздно ты должна была начать вариться в этой каше. Я не смогу отказать ей, но пойду с тобой на следующую съемку, идёт? При мне она не посмеет. Лекса раздосадовано фыркнула, благодарная всё же Анье за такой предложенный вариант. – Спорим? И она выиграла спор, поскольку присутствие Граундер нисколько не смутило Найю, продолжившую осаду крепости Вудлэнд. Спасло только то, что Анья всё же вмешалась и сообщила, что им очень срочно нужно на интервью с популярным изданием. После ещё более откровенной фотосессии Лекса ушла со студии разбитой, поспешив уединиться в тишине своей квартиры и надраться как следует, поскольку на завтра выбила долгожданный выходной. Ситуация закончилась взрывом бомбы ближе к концу весны, когда состоялся очередной показ бренда Берджес, на который пригласили Лексу и Анью. Вечеринка оказалась столь же неприличной, как сама её организатор. Публика собралась соответствующая, но Граундер не позволила Вуди прогулять мероприятие. Потому косвенно сама была виновата в том, что как только покинула Лексу ненадолго, отправившись пообщаться с кем-то из знакомых, Найя тут же заметила жертву и атаковала. – Эй, сладкая, что-то ты меня избегаешь. Я не кусаюсь, не бойся, разве что сама попросишь. Пойдем, угощу тебя чем-нибудь. – Она настойчиво взяла шатенку за руку, намереваясь потащить куда-то. Не тут-то было, не зря всё детство Лекса слыла хулиганкой на своём районе. Намертво прикипев к своему месту, она как можно равнодушнее ответила: – Вынуждена отказаться, мисс Берджес. Найя была изрядно навеселе, а потом мгновенно вскипела. – Чего ты ломаешься, звездой себя возомнила? Пошли по-хорошему, обещаю, тебе понравится. – В последний раз повторяю – меня не интересует ваше предложение. Проходите мимо. – Лекса восхитилась тем, как спокойно прозвучал собственный голос. Хозяйку вечеринки же это взбесило окончательно: схватив шатенку за предплечья, она резко дернула её на себя, чтобы прорычать прямо в губы. – Недотрогу из себя корчишь? А сама, небось, под весь белый свет легла, чтобы пробиться у Граундер. Не выделывайся, Вуди, знаю я вас таких, юных старлеток, охочих до славы и фонтана из баксов. Теперь уже Лекса поняла, что не желает сдерживаться. Терпению пришел конец, железная выдержка дала трещину. Никто и никогда не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. Никто. – Руки убери, сучка бешеная. И если мне придется повторить дважды – я тебе всю морду по косточкам сломаю прямо на публике, поняла? Найя слегка опешила от такой отповеди, внимательно вглядываясь в разъяренные зеленые глаза. Что-то такое во всем виде Вудлэнд подавало тревожные знаки. Та ещё штучка, оказывается. – Я посчитаю до пяти, чтобы ты собралась со своими пьяными мыслями и отвалила по-быстрому. Раз, два... Лекса уже сжимала руки в кулаки, готовясь засадить этой ненормальной от всей души. Берджес тяжело дышала, не ослабляя однако хватки. – Не посмеешь. Я уничтожу твою репутацию, сотру в порошок. – Три, четыре... Плевать я хотела на репутацию, мать твою. Без работы не останусь. Последний шанс. Скрестились взгляды, искрила ярость. Найя, даже сквозь алкогольный туман, видела, что соперница не шутит. – Пять. – Руки всё же пришлось убрать, потому что люди вокруг стали обращать на них слишком пристальное внимание. На мероприятии было полным полно журналистов. – Ещё раз прикоснешься ко мне, пеняй на себя. Лекса резко развернулась и направилась к выходу из многолюдного зала. – Ты об этом пожалеешь, Вудлэнд. Запомни мои слова! – ядовито бросила ей вслед Берджес, наблюдая за удалявшейся спиной несговорчивой модели. Пошла ты. Если я о чем и буду жалеть, так это что не съездила по твоей самодовольной физиономии. Анья догнала Лексу, когда та уже открывала дверь такси. – Что ты вытворяешь, ненормальная! Вас засняли десятки камер, завтра вы станете заголовками всех желтых изданий, – разгневано прошипела Граундер. Лекса была совершенно не в состоянии контролировать себя и быть вежливой. – Анья, иди на хрен. Тебе неустойку заплатить? Вычти из гонорара. С ней я больше на одном квадратном метре находиться не буду. Ясно? Всё, приятного вечера.За шатенкой захлопнулась дверь желтой машины, а Анья, сжав челюсти, смотрела ей вслед. Да, неустойка, похоже, будет, и проблем прибавится, но Найя капитально перешла черту, раз всегда хладнокровной и сдержанной Вудлэнд так сорвало крышу. – Вуди, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептала себе под нос Граундер, возвращаясь на вечеринку, чтобы принести Берджес формальные извинения. Она знала, что так просто эта история не закончится, вот только откуда теперь ждать подвоха, чем решит отомстить “королева” Найя? *** Осень 2012, Нью-Йорк Alan Walker – Faded Журнал с ней на обложке однажды попался на глаза Кларк. И сердце болезненно сжалось от тоски и от радости за бывшую девушку. В глаза сразу бросился жесткий и чужой взгляд повзрослевшей Лексы, взиравшей с глянцевой страницы. И удивительная красота, которая расцвела с годами. Да, в такую особу нельзя было не влюбиться – в ней словно горел животный магнетизм, интригующий, завораживающий. А тело... откровенная реклама нижнего белья сделала из шатенки настоящую секс-бомбу. Ничего себе... Она стала моделью, надо же. Хотя удивляться нечему – задатки всегда были. Вспомнить только, как она играла в театральном кружке... Молодец, Лекс, я действительно горжусь тобой. Жаль, в журнале не было ни интервью, ни какой-либо информации о модели, но снимки – они поистине великолепны. Горячие, возбуждающие, профессиональные – явно талантливый фотограф, подавший Лексу в самом выгодном свете. А белье, которое она рекламировала... Хм, Найя Берджес, конечно же, об этой особе Кларк была более чем наслышана – одна из самых провокационных дизайнеров на рынке, без барьеров и границ. Удивляло, как Вудлэнд решилась на подобный шаг – в школе столь раскованной она не была. Школа... Почему-то стало очень больно, когда по нервам ударили неприятные воспоминания о произошедшем в конце последнего учебного года. Кларк казалось, она убедила себя, что больше не скучает по Вудлэнд и уж тем более ни о какой любви речи нет. Но один взгляд на эту обложку и прежние чувства неприятно заворочались в груди. Как будто та самая первая любовь никуда не делась, схватив сердце в тиски. Удивительные отношения, признание собственной сексуальной ориентации, первый опыт и уничтожившее блондинку расставание – всё это олицетворяла собой непревзойденная Лексания. Хватит, пожалуйста, Господи, хватит. Мы разошлись семь лет назад, сколько можно убиваться по этому поводу? Кларк постаралась отвлечься теплыми воспоминаниями о Финне – его безумно не хватало. Ей тяжело давалось одиночество, окружившее после его смерти, и с трудностями на пути к славе пришлось тоже бороться в одиночку. Сколько же она натерпелась, какая гадость происходила повсюду в мире моды... И не удавалось заставить себя не скучать по мужу, которого любила. Разве что не так, как Лексу. Да и... любила ли она её?.. Потому что прошедшее время всё никак не подходило тем чувствам, что иногда захлестывали блондинку в самые трудные моменты жизни. Вот уже как больше года “Гриффин-Коллинз” называли одним из лучших брендов одежды во всём США, а саму Кларк – талантливым и очень перспективным модельером, дизайнерские решения которого выводили повседневную моду на новый уровень. Её вещи разлетались с прилавков многочисленных магазинов, как своих, так и сторонних. Многие выстраивались в очередь, мечтая заполучить новую коллекцию или эксклюзивные права на дистрибьют. За довольно короткий срок она зарекомендовала себя как надежного партнера и предприимчивого маркетолога, который знает, что нужно потребителю. Одежда, выходившая с конвейера Гриффин, удовлетворяла сразу несколько слоев населения, будь то богачи или люди самого минимального достатка. Для разных социальных слоев существовали разные точки продаж и разные стили. У неё одевались как на торжественные приемы, так и на спортивные тусовки. И с каждым днём популярность росла, а количество клиентов множилось, но Кларк предпочитала не реагировать на такой успех и упорно стремилась к новым и новым вершинам. Пока появлялись идеи, она готова была воплощать их в жизнь, экспериментировать, новаторствовать и рисковать. Ей всегда было мало, жажда большего непреодолимо брала верх и подчиненные даже называли блондинку Командующей смертью, потому как труд в бешеном и изнуряющем темпе многих доводила до легкого невроза, психоза и прочих неприятных вещей, означавших, что человек сгорел на работе. И спуску никому не давали: не смог, не выдержал – вот двери, вот выходное пособие. Над линией одежды “Гриффин-Коллинз” корпели только сильнейшие и наиболее выносливые. Или попросту те, кто боготворил неуемную энергию своей начальницы. Кларк знала, какая слава закрепилась за ней, но совершенно не обращала на это внимание, поскольку времени на такую чепуху не оставалось: приходилось параллельно контролировать ещё и консалтинговый филиал Коллинзов в Нью-Йорке, которым заведовала Рэйвен. Та прекрасно справлялась, но ежемесячные отчеты родителям Финна обязана была предоставлять именно блондинка. Совмещать две работы оказалось сложнее, чем она думала, но жаловаться не было желания. Теперь у неё было всё, о чем столько лет мечталось: свой бренд, слава, успех, деньги, благодарные клиенты. Разве что... разделить это всё было не с кем. Совсем. Родители поддерживали, как могли, но пропадали на собственной работе. Рэйвен проводила время в компании Вика, одного из коммерческих директоров, который числился у неё на фирме. А остальные друзья... как-то пропали с горизонта. Джас и Монти уехали в Европу стажироваться в программировании. Бо Симпсон, её университетский товарищ, давно уже жил припеваючи с парнем где-то в Кливленде. Октавия и Линк, прочно осевшие в Нью-Йорке, нет-нет да позванивали скорее для формальности. И говорила всегда только Окти. Кларк устало потерла глаза и отложила журнал, обложку которого знала теперь наизусть, до мельчайшей детали. Как раз таки Блейк она и собиралась позвонить сама до того, как на глаза попалось фото Вудлэнд, видневшееся среди вороха других модных изданий. Потянувшись за мобильным, блондинка нажала четверку, где был закреплен номер подруги в быстром наборе. – Кларки, детка, привет! Слушай, я засранка, знаю, прости, что долго не звонила. Просто семейная жизнь, сама понимаешь, я вся пропадаю в Линке и на работе. Рассказывай, как твои дела! – Искренняя радость в голосе Октавии отчасти бальзамом пролилась на душу. – Ничего страшного, О, я всё понимаю. У меня дела как всегда, жизнь бьет ключом и частенько по голове. Не хотела тебя дергать, но у меня тут показ намечается через пару недель... и если вы изъявите желание, приглашаю вас с мужем. Знаю, он меня ненавидит, но... я буду за кулисами, так что ему не придется лицезреть мою персону. – Кларк, – грустно выдохнула Октавия. – Он не ненавидит тебя, клянусь. Уже дело прошлого, честно, и ему даже стыдно за своё поведение. Так что если бы вы поговорили... Линк давно хочет извинится, правда. Гриффин ни на секунду в это не верила – слишком подло она обошлась с его сестрой, которая была для парня всем. Но толку спорить и раздувать из мухи слона? Столько лет прошло, а по Линку Кларк тоже скучала. – Я постараюсь вырваться к вам, если будет возможность, но мне нужно будет многое контролировать во время показа, О. Вышлю тебе приглашение на почту, очень жду вас, честно. – Мы обязательно будем, обещаю. Даже выходной возьму, если не совпадет с рабочим расписанием в участке. Люблю тебя, Кларки, до встречи! – До встречи, О. Целую. Спустя пару недель они действительно встретились на успешном и громком показе новой коллекции Гриффин-Коллинз, где также была и Рэйвен. Всё прошло безукоризненно, на высшем уровне, Кларк аплодировали стоя, репортеры уже во всю продумывали хвалебные статьи. И разговор с Линкольном всё-таки состоялся, в ходе которого он извинился, а Кларк поклялась, что никогда не хотела намеренно причинить его сестре такую боль и страшно жалеет о содеянном по сейдень. Вроде как, можно было надеяться на возобновление дружбы, хотя путь к ней всё же будет длинным и тернистым. Больше всего такому раскладу были рады Окти и Рэй, желавшие, чтобы Кларк наконец пришла в норму, хоть немного, ведь обе видели, как та угасает день за днём, словно съедаемая изнутри своими демонами. Понятное дело, что расположение Линка не исправит ситуацию в целом, но это хотя бы давало повод думать, что в скором времени Гриффин сможет простить саму себя, не до конца, но отчасти. Сама блондинка в чудесное искупление не верила, но искренне радовалась возможности извиниться хотя бы перед братом той, которой разбила сердце. О том, чтобы загладить вину лично перед Лексой не было и речи. Даже если бы они когда-нибудь встретились вновь – та не стала бы слушать нелепые оправдания Кларк. В связи с чем оставалось лишь двигать дальше, убивая себя работой, выжигая из сердца любые чувства. *** Июнь 2013 – Вуди, у тебя срочный заказ. Ночной рейс в Нью-Йорк. Шикарнейший контракт, один из самых популярных сейчас брендов. Съемка многочасовая, несколько локаций, запредельный гонорар. Они когда со мной связались, я чуть не прыгала от радости. Я, понимаешь, я! – Анья говорила с таким противным восторгом, что Лекса невольно поморщилась, выползая из кровати. – У меня выходной, деспот ты чертов! – Какой выходной, мать твою! Говорю тебе, пакуй чемоданы, через три часа тебя встретит в аэропорту Адриана. И без опозданий. Все указания получишь от неё и полетит она с тобой. – В голосе Граундер звучали непререкаемые нотки. Лекса довольно туго соображала спросонья – у неё выдался первый выходной за две недели, а даже выспаться не удалось. Всё, что могла девушка – злиться на босса и того клиента, который пожелал проклятую срочную съемку. – Кроме меня вот совсем некому поехать, да? – Кроме тебя больше никого не хотят, ясно? Хватит ворчать, я потом дам тебе щедрые отпускные. Всё, приводи себя в порядок и в бой. Созвонимся, когда будешь на месте. – Ненавижу тебя, поняла? – пробурчала шатенка, направляясь в ванную. Анья хохотнула на том конце провода. – Да-да, и я тебя. Потом ещё спасибо скажешь. Удачного полета. Разговор прервался. Лекса отложила телефон на край раковины. Из зеркала на неё смотрела хмурая и недовольная весьма заспанная персона. Чертовски тяжело было собрать себя в кучу и начать соображать адекватно. Жутко хотелось спать. Будущую фотосессию шатенка уже ненавидела и плевать, сколько за неё платили. Невыспавшаяся Вудлэнд – недовольная всем миром Вудлэнд, а это очень плохо. Ко всему прочему, она катастрофически ненавидела длительные перелеты, и ситуацию спасало только, что в Нью-Йорке можно будет увидеться с семьей. Прибытие в аэропорт через пару часов ничем не обрадовало: жизнерадостная и бодрая Адриана выводила из себя чертовым энтузиазмом, а разговоры о том, какой офигенный бренд заказал Лексу раздражали. Она даже пропустила мимо ушей само название, специфику коллекции и прочее – Вудлэнд просто продолжала досыпать на лавке в зале ожидания Ла-Гуардия. И в какой-то момент помощница Граундер поняла, что попытки достучаться до модели бесполезны, потому лучше позволить той восстановиться за время полета, а после провести инструктаж. Но на утро легче не стало – Лекса, словно пчелой ужаленная, безбожно ворчала и попросила оставить её в покое, мол, фотограф на месте всё объяснит, а что там за линия одежды и кто хозяйка – детали совершенно несущественные. Адриана молча кивнула и предпочла болтать по телефону с Камиллой, обсуждая текущие дела и приключения других моделей. Вудлэнд всю дорогу до небоскреба на Таймс-свер упорно молчала, стараясь не поддаваться не кстати нахлынувшим воспоминаниям, которые всегда одолевали, стоило оказаться в Нью-Йорке. Тяжело. Тяжело снова ехать по этим до боли знакомым улицам. Когда-то давно она гуляла по ним с очень дорогим, но предавшим её человеком. Гуляла счастливая и влюбленная. Ну, привет, моё прошлое. Давай, добивай меня по-новой. *** Jamie Brown – May We Meet Again Съемка оказалась сплошным блаженством: шикарные стилисты и визажисты, прекрасная линия одежды, удивительно приятный фотограф-профессионал. Одни из самых комфортных условий, в которых приходилось работать Лексе. И спустя пару часов и несколько городских локаций девушка воспрянула духом, заразившись позитивом всей команды и даже посмеиваясь над шутками, которые отпускали то и дело все, кому не лень. Атмосфера была настолько приятной, что про недосып и долгий перелёт она быстро забыла. Они уже побывали в Центральном парке, на берегу океана и ещё в тройке мест, где можно было отснять материал на свежем воздухе. Усталости же – ни следа. – Вуди, ты готова? – спросил Назир, тот самый фотограф, найдя взглядом модель, которой визажистка наносила последние штрихи макияжа. Предстоял последний и самый легкий этап – заключительный сюжет в стенах того самого небоскреба, куда изначально прибыли Лекса и Адриана. – Конечно, уже иду, – отозвалась шатенка, улыбаясь. – Так, давай по накатанной схеме. У тебя полная свобода, дай мне максимум под эти наряды, хорошо? Как договаривались, снимаем для делового стиля, ты у нас суровая и успешная бизнес-леди, вечно занятая и холодная, как айсберг. Прямо как наша хозяйка. – Последнюю фразу Назир добавил тихо-тихо, словно боялся, что кто-то услышит. Лекса усмехнулась, пристраиваясь у серой стены фотостудии, где предстояло торговать лицом на камеру. – А ты не очень-то в восторге от этой дамы, да? – О хороших начальниках с таким страхом вряд ли бы отзывались. Фотограф поморщился. – Она настоящий терминатор, но работать у неё – всё, о чем я когда-либо мечтал. Ты поймешь сама: скоро её высочество прибудет оценить наши труды. – Уже почти девять вечера. Сия пресвятая особа работает допоздна? – удивилась модель, поглядывая на настенные часы. Назир настраивал свет и фотоаппарат. – О, тебе даже не снилось. Мне иногда кажется, что она вообще не спит, в принципе. Ничего себе, вот это робот. Но если у неё такая команда, то это о чём-то говорит. Столько приятных людей не станут горбатиться на абы кого. Они успели отснять большую часть материала, когда двери студии распахнулись и все, кроме Назира и Лексы, почтительно замерли, встречая начальство. Съемочная группа, казалось, благоговейно затаила дыхание, стоило гостье переступить порог. Она вошла спокойной уверенной походкой, вежливо улыбаясь. – Добрый вечер, ребята. Как у нас дела? И только услышав этот голос, Вудлэнд вздрогнула всем телом, метнув взгляд на его обладательницу. Слишком знакомые хриплые и властные нотки. Тембр, который можно узнать из тысячи. Копна золотистых волос, свободно спадавших на плечи. Удивительные глаза, напоминавшие осколки льда. Осанка идеально ровная и плечи гордо расправлены. Лекса замерла, почувствовав, как сердце выпрыгивает из груди. Дышать стало тяжело. Нет, не может этого быть. Просто не может. Господи, за что ты так издеваешься надо мной? – У нас всё здорово, мисс Гриффин. Наша модель, мисс Вудлэнд, просто потрясающая, вы бы видели, какие безумные снимки получились, настоящий успех, – радостно отрапортовала одна из координаторов фотосессии. Едва знакомая фамилия прозвучала в тишине студии, словно выстрел, Кларк застыла, не в состоянии связно мыслить. Грудь сдавило от нехватки воздуха, руки, сжимавшие клатч и телефон, неудержимо затряслись. Мучительно долгое мгновение. И вот их взгляды наконец схлестнулись: зеленая листва и голубое небо. Между ними пропасть лет и расстояние целой студии, предательство и боль. Обида и горечь. Но глаза выдают обеих с головой, искря эмоциями и неподдельным страхом. Время словно исчезает, забирая с собой всех, кто находился в помещении, оставляя только этих двоих. Замирает весь мир, пока шатенка и блондинка секунда за секундой проживают заново всё, что между ними было восемь лет назад. Лекса контролирует себя успешнее, вкладывая во взгляд максимум холодности и безразличия. Глаза Кларк, неспособной сдержать себя, едва заметно распахиваются чуть шире. Испуг. Настоящий, яркий и неприкрытый. В душах этих двух извергается вулкан. “Лекса”, - беззвучно выдыхает Гриффин. “Кларк”, – в тон ей отвечает Вудлэнд. Мне это чудится. Мне это снится. Господи Иисусе, дай мне сил. Боже мой, сжалься надо мной. Глаза в глаза, словно и нет между ними нескольких метров. Бешеный стук сердец, немой разговор при свидетелях. Отчаянный крик, разрывающий обеих изнутри. Никто не был готов к этой встрече, никто не ожидал столь бурной реакции. Нервы стремительно сдают, несмотря на стальные характеры. – Вуди, умница, замри вот так вот, выходят умопомрачительные кадры! – В сознание Лексы вихрем ворвался восторженный голос Назира. – Мисс Гриффин, мы почти закончили. Давайте обсудим планы на завтра. – Кларк с ужасом понимает, что пропустила мимо ушей часть речи своей помощницы. Прервать битву взглядов удается всё равно не сразу, но первой это делает блондинка, усилием воли заставив себя взглянуть на ожидавшую ответа сотрудницу. – Дай мне минутку, я сейчас вернусь. – Быстро удалиться в дамскую комнату. Срочно. Лекса дождалась ухода старой знакомой, прежде чем вновь сфокусироваться на объективе направленной на неё камеры. Внутри всё кипело и взрывалось, словно грёбаный фейерверк. Нет. Ну нет же. Мать вашу, не бывает таких совпадений! – Ты дико хороша! Вот бы все модели такими были, – выдохнул фотограф, делая последний снимок. – Всё, закончили. Вуди, ты просто космос! Я чертова неудачница. Только меня могло так угораздить. Кларк отчаянно плеснула на лицо холодной водой. Ладони цеплялись за края раковины, как за спасательный круг. Ноги дрожали и изнутри неудержимо колотило. Чтоб тебя. Почему? Почему сейчас? Почему именно она? За что мне это? Боже, я не вынесу. Надо взять себя в руки, прийти в норму. Подумаешь, бывшая, с которой они разошлись на самой худшей ноте. Ну и что? Она профессионал, она сможет сделать вид, что ей всё равно. Кларк Гриффин-Коллинз, основательница модного бренда, сможет совладать с собой и справиться с ситуацией. Дверь в туалет резко распахнулась. На пороге стояла раздерганная шатенка. Зеленые глаза полыхали пламенем. Кларк смотрела прямо перед собой на своё отражение в зеркале. – Здравствуй, Лекса. Вудлэнд тихо выдохнула, сжимая ладони в кулаки. – Здравствуй, Кларк. Гнетущее молчание. Обе боятся сделать лишнее движение. Уже привычная боль сковывает в мучительный кокон. Давай, Гриффин, возьми себя в руки, черт тебя подери. – Надолго в Нью-Йорке? – удивительно ровный и спокойный голос, молодец. – Завтра улетаю. – Не менее безразличный ответ. Что сказать? Неловкость ситуации зашкаливает. – Поговорим? – робкая попытка. – Не о чем. – Безапелляционно, как и ожидалось. – Скажешь, хотя бы, как ты? – Кларк с трудом удавалось держать себя в руках. Лексе так тяжело не было со времен похорон Костии. – Лучше всех. Блондинка криво усмехается отражению в зеркале. Вудлэнд, такая Вудлэнд. Ни капли чувств или слабости. – Рада, что у тебя прекрасная карьера. – А у тебя отличный бренд. Напускное безразличие, формальная вежливость. Волны воспоминаний и эмоций, в которых никто не желает признаваться. – Спасибо, что согласилась на съемку. – Я не знала, что заказ твой. Больно. Предательски и чертовски больно, Лекса! Какого хрена ты такая вся страдающая невинность, Кларк? – Ладно, поздно уже. Не буду тебя задерживать. Ещё раз спасибо, Назир редко кем бывает доволен. – С ним приятно работать, так что не за что. Боже мой, мы как будто и не спали друг с другом никогда. Разговор напоминает жуткий фарс, словно она не была для меня смыслом жизни. – Доброй ночи, Лекса. – Доброй, Кларк. Гриффин прошла мимо, слегка задев её плечом, но так и не удостоив взглядом. Вудлэнд тут же направилась к умывальнику, чтобы как можно скорее плеснуть на лицо ледяной водой. Теперь можно было не сдерживаться, давая волю эмоциям. Глаза щипало от подступивших слёз, а в горле стоял ком. Справиться с собой не представлялось никакой возможности. Разом вспыхнул огонь былого предательства и разбитое сердце учащенно билось в груди. Судьба определенно потешалась над ними, решив столкнуть вновь таким способом. Надо же, какие изощренные шутки. Благо что уже завтра Лекса сможет улететь в Лос-Анджелес. Вот только забыть такую встречу вряд ли возможно. – Твою мать, Гриффин, зачем ты вообще повстречалась на моем пути? – выдохнула шатенка, разглядывая в зеркале своё растерянное отражение. Объект её недовольства уже ехала домой в такси, нервно теребя в руках клатч. Лекса. Господи, серьёзно? Из всех моделей на свете, моя помощница выбрала Лексу? Очень жестокая шутка, невыносимая. Я, наверное, заслужила, но это уже перебор. Обе не понимали этих издевательств судьбы, но поделать ничего не могли. Цепочка событий была запущена. Шестеренки крутились, будущее рисовало себя с нуля. *** Thousand Foot Krutch – Fly On The Wall Лекса не сомкнула глаз за ночь: после с трудом осиленых семейных посиделок с Индрой, Окти и Линком, она отправилась к себе, в комнату, в которой выросла. Легла на ту самую кровать, где они с Кларк впервые занимались любовью, и просто смотрела в потолок. Боялась закрыть глаза, зная, что видения прошлого тут же захлестнут с головой. А так... пришлось сосредоточиться на образе повзрослевшей бывшей: невероятно красивой, утонченно одетой, обладающей донельзя соблазнительной аурой. Смотреть на такую Гриффин было больно, физически больно, ведь шатенка всё ещё помнила, как это тело отдавалось её ласкам, как хорошо им было вместе даже просто молчать. Как так вышло? Неужели Лекса не услышала, когда помощница Аньи рассказывала про заказчика? Мозг отфильтровал опасную информацию? Из всех возможных брендов ей попался тот, которым владела Кларк? Ничего себе. Не бывает таких совпадений. Она уж точно никогда не надеялась впредь встретить бывшую любовь, тогда почему жизнь так причудливо веселится? Как теперь прикажете спокойно спать, дышать, засыпать? Бывшая любовь. Кому ты врешь, Вудлэнд? Посмотри на себя! Лежишь тут страдаешь и трусишь, как непонятно кто. Ты так и не смогла забыть её. Не смогла ведь. Неизвестно откуда взялось восхищение блондинкой – та всё-таки нашла своё место в жизни. Выбилась в люди, стала известным и преуспевающим модельером. Такая серьёзная бизнес-леди... Лекса всегда знала, что Кларк пробьется, какие бы препятствия ни стояли на пути. Отчего-то брала гордость, что Гриффин добилась таких высот – с её талантом это было вполне заслужено. И непонятная теплота затопила душу... Ведь если любишь кого-то, желаешь ему самого лучшего. Я не люблю Кларк! Это в прошлом. Мы разошлись чуть ли не десять лет назад... Но я всё ещё помню, как она пахнет, улыбается, жмурится на солнце и хмурится, когда её что-то беспокоит. Она помнит всё, до мельчайших деталей, хотя многие годы пыталась выжечь из памяти эти проклятые воспоминания. У неё была Костия, боль потери которой по сей день заставляла сворачиваться клубочком по ночам. И тем не менее, один взгляд на Кларк – и мир Лексы вновь взорвался на тысячи ярких осколков некогда сложенной мозаики. Что-то такое проснулось в ней... Жаждущее, скучающее по теплу и родному человеку рядом. А следом за этим сразу же пришло услужливое напоминание о жестоком предательстве. И та картина – голые Кларк с Блейком в его кровати – горела перед глазами, как Северное сияние. Я не простила её. Надо же... до сих пор. Как больно. Нет, понимаю, поступок был ожидаемым и в какой-то мере неизбежным, но... не простила. И не отпустила. До самого утра Лексу мучили сотни хаотичных мыслей, воспоминаний и догадок. А если бы?.. А что было бы, найди она силы простить?.. Было ли у них будущее изначально? Ответов не находилось категорически. Нервное напряжение изматывало до предела. Почему? Господи, ну почему она? Почему сейчас? Радовало одно – вечерний рейс даст ей желаемый покой, когда самолет унесёт шатенку за тысячи километров от проклятого Нью-Йорка. В благословенный Лос-Анджелес, прочь отсюда, прочь от прошлого и Гриффин, ядом отравившей сердце. Уже завтра она сможет забыть эту неожиданную встречу, вычеркнуть из памяти, поставив лишь галочку напротив очередного гонорара. Завтра мир вернется в привычное русло, позволив Лексе существовать, как раньше. Правда, в этом девушка заранее просчиталась, потому что у судьбы были другие планы. На другом конце города, в своем пентхаусе на Манхэттене Кларк мерила шагами гостиную, подолгу простаивая у огромной застекленной стены, рассматривая ночной город. Мартини, плескавшееся уже в надцатом по счету бокале, совершенно не успокаивало взбунтовавшиеся нервы, дыхание сбилось на сумасшедший ритм спринтера. Ей тяжело было не то что взять себя в руки, а даже просто перестать раз за разом вызывать из памяти образ совсем взрослой Вудлэнд. Необыкновенной, поистине волшебной красоты этой чертовой шатенки, сломавшей ей жизнь. Надо же, вот это выросла так выросла – стала совсем другой, словно с небес спустилась на бренную землю, а во взгляде ни следа детской доброты и наивности. Стоило глазам Кларк наткнуться на зеленые кристаллы... Гром и молния, вулкан и цунами – всё было в глазах Лексы, только тепла и открытости можно было не искать. Они от силы удостоили друг друга вниманием на пару жалких минут, за которые однако успели прочесть во взглядах столько всего. Прошлое в прошлом, для Вудлэнд уж точно... А для Кларк: увидеть её, почувствовать, как сердце понеслось галопом в груди – словно вернуться на много лет назад, оказаться в крепких, но нежных объятиях, вдохнуть аромат её волос и зарыться носом в ложбинку ключицы. Будто и не случилось ничего, и нет между ними ужасной пропасти предательства и боли. На доли секунды Гриффин вдруг оказалась той беспечной наивной школьницей, считавшей, что полюбила раз и навсегда, что будущее неразрывно связано с хулиганкой, которую побаивался весь район. Но потом вспоминался разговор в туалете, равнодушный и холодный тон Лексы, жесткий взгляд. И боль потери с новой силой била по натянутым нервам. Нет и не было у них ничего – так, подростковый всплеск гормонов, отличный секс и не более. Если бы шатенка любила, не сбежала бы вот так жестоко, не дав Кларк даже объясниться, не выслушав другую сторону. Всякое случается между людьми, всякое, но они по-прежнему дают друг другу второй шанс. Только не Вудлэнд. Не в её правилах прощать кого-то. И бесполезно было надеяться, что спустя столько лет что-то изменится. Я для неё не существую – пустое место. Так будет всегда. Очередной глоток алкоголя всё равно не успокаивает, а сна ни в одном глазу. Горько и обидно, противно от самой себя. Хвалёная стальная выдержка сдалась без боя, стоило столкнуться с призраком из прошлого. Даже образ Финна, настойчиво призываемый, чтобы заглушить эмоции, никак не действует. Да, Кларк любила его, по-своему, но это никогда не сравнится с глубиной чувств, испытываемых к зеленоглазой бестии. Правильно говорят – первая любовь никогда не забывается. Никогда. Будь ты проклята, Лекса. Зачем вернулась в мою жизнь? Зачем продолжаешь мучить меня? Затуманенный слезами взгляд Гриффин устремляется в звездное небо, прося помощи и поддержки, хоть у кого-нибудь, кто слушает её где-то там, за облаками. Только бы исчезла эта боль, так некстати вновь ворвавшаяся в устаканившуюся жизнь блондинки. Она скоро улетит, вернется в Лос-Анджелес. И больше мы никогда не встретимся, теперь уж точно. Терпи, Кларк, сцепи зубы и терпи. Ты столько преодолела, и это выдержишь. Безусловно. Обе они справятся с собой, не сейчас, и даже не через неделю, но никто не уступит, как и прежде. Справятся, двигаясь дальше. Упрямые, гордые и жесткие по отношению к самим себе. Ни грамма слабости – только сила воли, решимость и желание преодолеть всё на своем пути. Но они не смогут забыть друг друга, не теперь. *** – Скажи, что ты уже в курсе, – выпалила Рэйвен скороговоркой, как только Октавия взяла трубку. – Естественно. Мать твою, когда она появилась на пороге дома – клянусь тебе, у неё было тоже самое выражение лица, как тогда, после проклятой вечеринки. Мы не стали спрашивать, но я задницей чуяла подвох. А потом набрала Кларк... – Тон Блейк был более чем красноречивым. Рэйвен подперла ладонью щеку, уставившись в окно своего кабинета. – Окти, я её видела сегодня утром. Это полный трындец. Последний раз она была такой после похорон Финна, понимаешь? Словно её выключили, опустили рубильник. Жуть. – Та же история, чтоб их. Лекс улетала в таком состоянии... Господи, Линк до сих пор места себе не находит. – Октавия тяжело вздохнула. – И что будем делать? – Честно? Понятия не имею. По-хорошему, им бы поговорить друг с другом, выяснить всё. Нас-то слушать никто не станет, а Лексе стоит узнать другую сторону медали. Рэйвен согласно закивала, забыв, что общаются они с подругой по телефону. – Да, давно пора. Смотреть же больно, как обе мучаются. У меня есть идея... Надеюсь, выгорит. – Выкладывай. План был довольно прост и далеко не гениален, но кто-то должен был вмешаться в происходящее, раз судьба подала столь настойчивый сигнал Гриффин и Вудлэнд спустя столько лет после разрыва. Эти две упрямицы ни за что не сделают первый шаг, значит, кому-то следует дать им под зад, ускорив процесс. Рейес и Блейк собирались взять дело в свои руки и уповать на манну небесную. *** Август 2013, Лос-Анджелес Evans Blue – Cold – Привет, звала? – Лекса вошла в кабинет начальницы, чтобы удобно развалиться на кожаном диване у окна. Вид у неё был довольно измученный, что не укрылось от внимательной Граундер. – Привет, дорогая. Не выспалась? – Я не высыпаюсь последние полгода. Рассказывай давай. Анья пожала плечами, копаясь в каких-то деловых бумагах. – Ага, вот он, нашла. У нас новый и обалденный контракт, Вуди. Годовой контракт с брендом “Гриффин-Коллинз”. После рекламной кампании с тобой в главной роли их продажи взлетели до небес. Тебя хотят, как страждущий путник – воду в пустыне. Лекса замерла. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула, глядя прямо перед собой. Внешнее напускное спокойствие предвещало настоящую бурю. – Я не буду на них работать. – Тихо, с расстановкой. Её босс моментально вскинула взгляд на непокорную подчиненную. Прищурилась, оценивая состояние той. Ясно. Что-то тут не то. – Ты работаешь прежде всего на меня, а у меня подписанный контракт. На запредельную сумму и на шикарных условиях. Так что, дорогуша, послезавтра ты соберешь манатки и рванешь в Нью-Йорк на первую съемку. Так понятнее? Вудлэнд без промедления процедила сквозь зубы: – Нет, ни хрена мне не понятно. И рекламировать этот бренд я больше не буду. Разорви контракт, заплати неустойку в счет моих будущих гонораров. Я. Не. Буду. Сотрудничать. С. Гриффин. Анья видела, как шатенка буквально закипает, скрестив руки на груди и прожигая взглядом стену напротив. Своенравная и до противного упрямая. – В чём причина? – Меня не устраивает их основательница. Ещё вопросы? – Лексе хотелось орать от ужаса и досады, всё внутри сжималось от неприятных новостей, которые грозили только неприятностями. – Кларк Гриффин – признанный профессионал на рынке и уважаемая всеми в мире моды. Что ты несешь? Видела её один раз и уже невзлюбила. Потерпишь, это же не Берджес, в конце концов. Шатенка наконец перевела взгляд на босса, выражая им всё столь доступно, что пояснения казались лишними. Но раз уж так настаивают... – Она капризная, избалованная принцесса. Любит играть людьми, развлекаясь их чувствами. И я нужна ей лишь чтобы потешить самолюбие. С этим человеком я больше не хочу иметь ничего общего. Анья зацепилась за последнюю фразу. “Больше”. Вот оно что. Ничего себе, похоже, у Лексы история с Гриффин гораздо глубже, чем мимолетное столкновение во время фотосессии. – И она хотела тебя трахнуть? Вудлэнд злорадно расхохоталась, зловеще и с отвращением. – О, Кларк Гриффин трахала меня довольно таки долго и успешно, знаешь ли. Секс был отличный, только закончилось не очень. – О боже... Вы с ней?.. – Мы встречались в школе, Анья. Потеряли вместе девственность. А потом она изменила мне с мужиком. Конец истории. Ещё раз повторяю: не хочу иметь с ней ничего общего. Анья присвистнула, сцепив руки в замок и сверля сотрудницу взглядом. Вот это поворот. Совсем ни к месту и не ко времени. Совсем. Нужно что-то делать, ведь выхода не было. – И что? Ты такая вся из себя обиженная невинность, злопамятная и недальновидная? Такой прием всегда срабатывал, выводя Вуди из себя, давая ей возможность выпустить пар. Бинго, зеленый взгляд вспыхнул яростью. – Ты, твою мать, шутишь? Говорю же – она меня жестоко предала, сломала и выкинула на помойку. Только благодаря Костии я вообще здесь сижу перед тобой. – Не шучу абсолютно, а вот ты ведешь себя, как ребенок. Капризный и невоспитанный. Во-первых, следи за языком. Во-вторых, Гриффин предложила нам просто самый лучший контракт из всех, что мне когда-либо доводилось видеть. В-третьих, это бизнес, ваше высочество. Здесь грязь, пошлость и человеческие пороки выходят на новый уровень. Даже если она решила на тебе отыграться, в чем лично я сомневаюсь – приятнейшая девушка, мы с ней пересекались – то ты сцепишь зубы и выполнишь свои обязательства. Потому что это твой билет в будущее, поняла? Лекса скривилась, представляя про себя, как, должно быть, сейчас потешается над ней Гриффин. Лучше способа помучить её не придумаешь, конечно же. В школе поимела физически, теперь поимеет морально, унизив до необходимости пахать на свой чертов модный бренд. Браво, Кларк, браво. Твои способности стратега вышли на новый уровень. – Анья, при всем уважении к тебе. Я её загрызу, понимаешь ты? Не могу находиться с ней на одном квадратном метре. Ни о каких долгосрочных отношениях не может быть речи. – Ты дура? – прямо спросила Граундер, выжидательно глядя на строптивицу. – Дура. – Я вижу. Ведь умная схватилась бы за возможность руками и ногами, и пристрелила бы любого, кто встал бы на пути. Вуди, такой шанс выпадает раз в жизни, услышь меня. “Гриффин-Коллинз” – знак качества, мощи и власти в мире моды. На её показы места бронируют за полгода; очереди за шмотками из новой коллекции зачастую выходят на улицы, потому что в магазинах не хватает места. Эксклюзивные вещи заказывают звезды со всего континента. Она сделала себе имя за считанные годы, а теперь не дает сдвинуть её с пьедестала. Засветиться как лицо этого бренда – значит получить лотерейный джек-пот. Ты хочешь продолжать работать на таких, как Берджес? Потому что лично я – нет. А клиента масштаба Гриффин мне не ухватить больше ни при каких обстоятельствах. В связи с чем, не хочу больше слышать никаких нелепиц про несчастную школьную любовь, ясно? Ты профи и работаешь не в закусочной. Не умеешь держать себя в узде? Милости прошу на выход. На твоё место найду с десяток других. И тут Лекса разозлилась ещё больше, но не на Анью и не Гриффин. На себя. За слабость и неспособность реагировать адекватно, как взрослый сознательный человек. С какой стати её так цепляет персона блондинки и вся эта ситуация? Почему до сих пор она позволяет Кларк пробираться себе под кожу, играть на нервах? Подумаешь, просто очередной клиент и очередной контракт. Выгодный и многообещающий, если верить Граундер. Начальница была права по всем статьям, только легче от этого не становилось. Черт тебя дери, Вудлэнд. Возьми себя в руки, не показывай истинных чувств, не веди себя, как школьница. Ты не слабачка, в конце концов. И ты уделаешь Гриффин одной левой. Тебе нужна эта работа, а профессионалы и правда так не выпендриваются. – Заберешь всю прибыль себе, я не возьму ни копейки из того, что она заплатит. Удачи в продвижении карьеры, Анья. Надеюсь, оно этого стоит. Лекса резко вскочила на ноги и направилась к двери. – Вуди! Прекрати! Давай поговорим нормально. Я помогу тебе во всем, что потребуется, ты же знаешь. – Себе помоги, может, совесть проснется. До послезавтра чтобы ни единого звонка из агентства не было. Инструкции возьму у девочек, счастливо оставаться. – Лекса!.. – Окрик Аньи был обращен в пустоту, так как собеседница уже покинула кабинет. – Вот же задница упрямая. Потом ещё спасибо скажешь. Пока что Вудлэнд так не считала. Сил хватило только на то, чтобы не нагрубить улыбавшейся Камилле, щебетавшей о том, как она счастлива за Вуди и что контракт просто аховый. Билет на самолет, копия контракта и детальный перечень планируемых на съемке мероприятий – всё получено и с остервенением засунуто в сумку. Как можно скорее покинуть здание, затариться вином в ближайшем ликероводочном и провести вечер наедине с собой и тупыми мыслями о блондинке. Как она могла так со мной? Зачем? Проклятье, Гриффин перешла все дозволенные границы. Решила поиздеваться надо мной? Сделать своей собственной игрушкой? Ни черта не выйдет. Не позволю, мы ещё поглядим, кто кого. В голове не укладывалось, что двигало Кларк, что скрывалось в этом гнусном приёме. Она ясно дала понять бывшей девушке там, в туалете на студии, что ничего между ними не изменилось и никаких разговоров не требуется. Блонда не поняла намека? К чему такие грязные уловки? Может, решила искупить вину? Так Лексе не нужны подачки. Хватило с неё школьных лет, когда принцесса Гриффин снизошла до простой смертной Вудлэнд. Чем всё закончилось? Верно, крахом. Зря ты это сделала, ох зря. Пожалеешь, клянусь. Неужели забыла, как я умею кусаться в ответ? Ну что ж, устроим тебе экскурс в прошлое, Кларк. Пеняй на себя. Когда пришло время прибыть в аэропорт, Лексания уже всё продумала, взяла на вооружение новую стратегию и не намерена была отступать, давая блондинке шанс уличить себя в слабости. Вот уж нет – Вудлэнд никогда и ни перед кем не пасует, тем более перед той, кто однажды всю душу ей наизнанку вывернула. Это будет весело. И чья-то кровь точно оросит поле боя. Лекса настойчиво твердила себе, что уж точно не её. Приближалась буря, кто не спрятался, тому несдобровать. *** 23 Августа 2013, Нью-Йорк Seether – Words As Weapons – Мисс Вудлэнд! Мы вас так ждали... – секретарша Кларк не успела договорить, как гостья просто прошла мимо, направляясь в кабинет её начальницы. – Не стоило. Я вам не понравлюсь, – не оглядываясь бросила Лекса. – Мисс Гриффин занята, подождите! – Для меня – свободна. Дверь в офис Кларк распахнулась резко, громко ударившись об стену. Следом за Вудлэнд семенила перепуганная Тереза. – Простите, мисс Кларк, я пыталась её остановить... Блондинка нарочито медленно оторвала взгляд от эскиза, который разглядывала уже битые десять минут. Перевела его на незваных гостей, задерживая дыхание, когда осознала, кто стоял в дверном проеме. Иисусе, ты-то что здесь забыла? Мало было той стычки два месяца назад? Тише, Кларк, держи себя в руках, сохраняй спокойствие. – Всё в порядке, Тереза, можешь идти. Мы разберемся. Закрой дверь, пожалуйста. – Но, мисс... – Иди уже, сказали же, разберемся. – Лекса прожигала Гриффин взглядом, не сулившим ничего хорошего. Секретарша попятилась назад, дрожащей рукой хватаясь за дверную ручку. Судя по всему, тут намечается нечто неприятное, лучше уйти, пока есть возможность. – Здравствуй, Вудлэнд. Была бы тебе признательная, если бы ты не грубила моим сотрудникам. – У блондинки была потрясающая выдержка, а ровный тон не выражал вообще никаких эмоций. – Чем обязана? Тебе не заплатили за съемку или что? Лекса криво ухмыльнулась, мысленно аплодируя недюжим актерским способностям бывшей. – Забавно. Ты кем себя возомнила вообще? Мало поиздевалась надо мной в школьные годы? Кто дал тебе право врываться в мою жизнь и швыряться своими контрактами? Кларк сняла очки, поражаясь, что удалось сдержать дрожь в руках. В полной ярости речи Лексы никак не удавалось найти хоть какой-то смысл, а перед глазами плыло от одного вида шатенки, приближавшейся к её столу. – Извини, присаживайся, пожалуйста. Могла бы ты спокойно объяснить, в чём дело? Вудлэнд на мгновение замерла, внимательно разглядывая озадаченную и нахмурившуюся Кларк. Что-то не так. Что-то совсем не сходится. Блондинка явно не ожидала визита и была удивлена. Что за черт? Это чья-то шутка? – Годичный контракт с “Гриффин-Коллинз” не твоя идея? – Лекса постаралась говорить так же ровно и безэмоционально, приказав себе сосредоточиться на реакции собеседницы. Блондинка вскинула брови, не понимая, что происходит. Ладонь сжала очки чуть сильнее, чем требовалось. – Прости, что? О чём ты? Так. Вот это уже не смешно. Подобная хреновина могла прокатить в школе, но не теперь. – Контракт, Гриффин, который твой бренд заключил с агентством, где я работаю моделью. Превосходные условия, щедрый гонорар, припоминаешь? Или у тебя таких ещё с десяток, что ты в них путаешься? – Лекса уперлась ладонями в столешницу, встав прямо напротив растерявшейся хозяйки офиса. Кларк потеряла дар речи, глядя в полыхавшие изумрудные глаза. Сердце ухнуло куда-то в туфли, в горле встал ком. И наконец стало очень страшно. Потому что если это правда... Ей конец. Крышка. Не может этого быть. Неужели?.. За моей спиной? Кто посмел? Не могли же они... – Секунду. – Девушка нажала кнопку вызова. На другом конце сразу же подняли трубку. – Марианна, я хотела бы получить ответ на единственный вопрос. Кто дал вам право заключать контракт с “Граундер моделс” без моего ведома? – Как же без вашего, мисс Гриффин? Ваша подпись стояла на прошении! Я лично проверила бланк, только после этого мы договорились с ними. – Какое прошение и когда оно было подано? – Кларк хмурилась всё сильнее, гипнотизируя взглядом телефон. – Ещё в июле, клянусь, я видела вашу подпись! Мы обязаны были заполучить их модель, продажи били рекорды. Вот наш отдел и решился на этот шаг. Затратно, но всё окупается с лихвой по сей день. – Марианна, директор по маркетингу, говорила весьма уверенным тоном, разжевывая подробности, которые Гриффин слышала впервые в жизни. – Спасибо, потом зайдешь ко мне. – Мисс Гриффин, честное слово, вы, наверное, подмахнули не глядя наше прошение. Но контракт очень выгодный, поверьте... – Верю, Марианна. – Кларк отключилась и перевела взгляд на Лексу. Та стояла слишком близко, нависая над столом, ожидая объяснений. И явно была недовольна происходящим. Не то чтобы сама блондинка ловила кайф. Ситуация напоминала дешевую мелодраму, в которой они обе не желали принимать участия. Но одно было ясно – кто-то подделал подпись на бланке, кто-то, кому она доверяла вести дела без её постоянного вмешательства. – Дай мне ещё минуту, хорошо? – Вудлэнд ухмыльнулась уголком губ в ответ. – Смешно. Даже со своими сотрудниками справиться не можешь. Ни в чем себе не отказывай, я никуда не тороплюсь – контракт-то на год. Голубые глаза Гриффин стали холодными. Поведение Лексы вызывало злость и раздражение, чего сейчас никак не хотелось. Нужно сохранять ясную голову. Ещё одна кнопка быстрого вызова и по громкой связи зазвучал радостный голос одной особы, которая нарвалась на гнев владелицы “Гриффин-Коллинз”. – Кларки, приветище. Как жизнь? – Рэйвен. Ты подделала подпись на бланке, разрешающем контракт с “Граундерс моделс”? На том конце провода воцарилось молчание. Лекса фыркнула, обреченно опустив голову. Кларк сжала зубы, сдерживая ругательство. – Детка, у меня есть оправдание. – Идиотка совсем? – рыкнула наконец блондинка, сжав очки так, что оправа хрустнула. От Лексании не укрылся этот отчаянный жест. – Господи упаси тебя попасться мне на глаза в ближайшее время. Удавлю! – Эй, полегче! Говорю же, оправдаться могу. Вам с Лексой давно пора выяснить всё. Она должна выслушать твою версию событий. Да ладно? А что я ещё должна? – И тебе привет, Рейес. – Шатенка прожгла взглядом телефон. Кларк спрятала лицо в ладонях, В голове не укладывалось, как могла так подставить лучшая подруга. – Ой, Лекс, здорова! Как долетела? – Превосходно. Как твои мозги, на месте, нет? Рэйвен раздраженно выдохнула. – Дуры две. Вам реально надо поговорить. Потом ещё благодарить будете. Извиняться не буду, пошли вы. Всё, удачи, и давайте уже, проясните ваши нелепые обиды. Звонок внезапно оборвался, из динамика раздавались противные короткие гудки. Две невольные участницы чужой авантюры боялись встретиться глазами. Мысли путались и неслись непослушными скакунами. – Извини. Я не знала, что она вытворит подобное. – Кларк всё ещё не отнимала от лица ладоней, сокрушенно покачивая головой. Лекса осторожно взглянула на неё исподлобья. Такая... удрученная сгорбившаяся фигура. Знакомая белокурая шевелюра, убранная в аккуратный пучок на затылке. Почему-то хотелось пожалеть ту, кто когда-то значила для неё весь мир. Что? Мозгами уже сама тронулась, похоже. – Ладно. Ты тоже извини, что наехала. По контракту огромная неустойка, так что я отработаю, не переживай. Кларк наконец подняла на неё совершенно разбитый взгляд. Зеленые глаза непроницаемы, выражение лица уставшее. В чем-то Рейес всё же была права: если судьба вновь столкнула их таким причудливым способом, возможно, пришло время выслушать друг друга и зарыть топор войны. Просто... поставить настоящую точку в отношениях, которые оборвались однажды лишь с одной стороны. Сейчас или никогда. Давай, Гриффин, ты сильная, дело раз плюнуть. – Позволь хотя бы угостить тебя выпивкой. Просто дай мне объясниться. Лекса удивленно выгнула бровь, поймав взгляд голубых глаз. Таких родных... – Зачем? Нечего объяснять, Кларк. Я всё прекрасно понимаю. И понимала тогда. Всегда знала, что у нас нет будущего и что ты тащилась по Блейку с самого начала. Признай это, Кларк, ты мной просто игралась. – Это неправда, всё было совсем не так... – ахнула блондинка. – Просто держись от меня подальше. Сделай одолжение нам обеим. – Ты же знаешь, я не смогу этого сделать... – О, сможешь, конечно можешь. Просто не заговаривай со мной, не подходи ко мне, не зови пропустить по стаканчику. Это бизнес, Гриффин, ничего более. Ты – мой работодатель, я – твой работник. Тебе всего-то нужно платить мне по контракту в срок. И, кстати, отличная коллекция, ты молодец, правда. – Лекса вполне серьёзно похлопала в ладоши, отдавая бывшей подруге должное. Кларк устало выдохнула, игнорируя нападки. – Почему мы не можем просто поговорить? Неужели я не заслуживаю, чтобы меня выслушали? Хотя бы ради тех нас, счастливых школьниц, прошу тебя... Шатенка недоверчиво покачала головой, поражаясь такой наглости. – Не было никаких нас: была ты – принцесса, и я – влюбленная в тебя дура. Сердце блондинки гулко ухнуло на этих словах. Перед глазами поплыло. Не может быть. Не сказала же она это только что? Я ослышалась, точно. Но что мне терять? Я столько лет мечтала произнести эти слова. – Я тебя тоже... – Не вздумай. Не говори мне этих слов, Гриффин. Если бы это было правдой, ты не поступила бы так со мной, с нами. Но по прошествии стольких лет я уже даже не злюсь, нет. Мне всё равно. Не нужны никакие разговоры по душам – я перевернула ту страницу, как и ты, судя по всему. Если тебе хочется избавиться от чувства вины для собственного успокоения – это не ко мне. Повторяю, держись от меня подальше. Хорошего вечера тебе и счастливой жизни. – Лекса... Та не стала дожидаться ответа или объяснений – стремительно покинула кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив оторопевшую Гриффин молча глядеть ей вслед. Было так больно. Им обеим. Краткий миг откровений заставил мысленно вернуться в прошлое, в тот самый день, когда Лекса увидела Кларк с Блейком, а сама Гриффин полдня провела бегая по городу, разыскивая единственную девушку, которую любила больше жизни. Захлестывали эмоции, предательские, мощные. Срочно хотелось забыться, выключить себя и представить, что ничего этого не было. Ни обидных слов, ни резких интонаций, ни слепой жажды прикоснуться друг к другу. Тяжесть прожитых порознь лет резко упал на хрупкие женские плечи, придавливая к земле, мешая дышать. – Господи, сжалься. Я не вынесу этого, – прошептала Кларк, всё ещё глядя на дверь, за которой скрылась Вудлэнд. Шатенка же, направляясь в ужасно медленном лифте на первый этаж, на повторе прокручивала в голове весь разговор, искаженное болью лицо Гриффин, и неприятный осадок, оставшийся на душе, не давал покоя. Черт тебя дери, принцесса! Только ты умеешь выбивать у меня почву из-под ног. Но не в этот раз. Смазливое личико и щенячьи глазки больше не прокатят. Не верю. Плевать тебе на меня, как тогда было, так и сейчас. Не позволю больше пользоваться мной. Ни за что. Никто из них не знал, чем обернется эта стычка, но обе понимали, увы, что это лишь начало глобальной шахматной партии шутницы-судьбы.