Сквозь века

Нестабильная стабильность Сентябрь 2013, Нью-Йорк Shawn Mendes – Stitches Кларк всю неделю не могла прийти в себя. Из головы не выходило мимолетное признание Вудлэнд в том, что та “была влюблена”. Хотелось выть и лезть на стену от досады. Всё никак не удавалось сосредоточиться на работе – дела не шли, мозги не функционировали. Первую съемку Лексы она намеренно пропустила, сославшись на плохое самочувствие, хотя сама просто просидела весь день дома, в обнимку с мороженым, пивом и сопливыми мелодрамами. Страшно было до чертиков – ведь, как выяснилось, Лекса всё ещё выбивает её из колеи, будоражит и задевает за живое. Никуда не делась школьная любовь и восхищение шатенкой – она манила и завораживала, заставляя раз за разом ловить себя на мысли, что Кларк пялится в одну точку, представляя образ разозленной бывшей, нависавшей над её рабочим столом. И на смену восторгу приходила тоска: Вудлэнд четко озвучила свою позицию, дав понять, чтобы блондинка к ней даже не приближалась. Но как это возможно, если им придется сталкиваться целый год? Как удержать себя, чтобы не подойти и не заговорить хотя бы о проклятой погоде? Тогда как хотелось всего лишь объясниться и рассказать наконец, как ей стыдно за своё поведение и какую вину испытывает за гнусный поступок. Неужели так сложно было выслушать? Не нужно никакого прощения – просто выслушать и понять, что Кларк не желала зла намеренно. Безнадежно. Лекса не умеет прощать. Да и, если честно, блондинка сама не знала, простила бы на её месте или нет. Оставалось молча смириться с происходящим и терпеть эту тупую ноющую боль в груди до истечения контракта с “Граундер моделс”. А унижаться она больше не будет, хватило неудачной попытки открыть душу, которую тут же пресекла шатенка. У Кларк, к счастью, ещё осталось чувство гордости и собственного достоинства. Приблизительно в том же ключе размышляла Вудлэнд, удивившаяся, что бывшая подруга не пришла позлорадствовать на первую съемку. Странно, казалось бы, не должна упустить такую шикарную возможность, когда Лекса наиболее уязвима, но нет. Не появилась, чем слегка озадачила. Поначалу девушка думала, что разговор с помощницей и Рэйвен просто талантливо разыгранный спектакль, но теперь же одолевали сомнения. Узнав о сделке за своей спиной, Кларк действительно выглядела подавленной и разбитой, удивленной и ошарашенной. Да ещё и выпить предложила... Неужели не врала? Неужто правда собиралась сказать, что тоже была влюблена? – Ну уж нет, не верю. Только не Гриффин. – Невесело усмехнулась Вудлэнд, потягивая пиво и разглядывая город из окна гостиничного номера. Жить дома было невыносимо – он как будто дышал воспоминаниями об их отношениях с Кларк, что убивало. Потому пришлось снять номер на пару недель, заодно поближе к центру города, где находился главный офис “Гриффин-Коллинз”. Первая фотосессия, к слову, прошла просто великолепно, благодаря всё тому же Назиру – отснятый материал удивил саму Вуди. Красивейшая задумка и постановка на фоне видов Нью-Йорка с высоты крыши Эмпайр-стейта. А рекламируемые вещи оказались до того стильными и качественными, что шатенка вдруг осознала – хочет заиметь их в своем гардеробе. Неделя. За ней ещё две. Ни следа Гриффин. Лекса отчего-то начала нервничать. Не случилось чего? Вся съемочная команда уже дважды прождала начальницу, а та так и не соизволила явиться. Не в характере Кларк бегать от трудностей или увиливать от обязанностей. Тогда что за черт? Где её носит? Не то чтобы Вудлэнд горела желанием опять встретиться с ней, боже упаси. Но сам факт. Настораживало. – Вуди, конфета ты моя, не представляешь, как я счастлив, что ты наша на весь год – вот никогда у меня таких шикарных моделей не было. Боже, сделаю из тебя звезду, клянусь, ты заслуживаешь. Подошла к концу третья фотосессия – снимали сегодня в Центральном парке. Почти в тех самых местах, где когда-то гуляли Лекса и Кларк. – Перестань, что ты несешь? Из бренда звезду делай, из меня не надо, мне и так отлично, – хохотнула шатенка, неохотно снимая с себя прекрасный кардиган, идеально сидевший на её фигуре. – Пф-ф-ф, бренд и так уже на вершине. Гляди, вот это фото сразу на обложку. – Фотограф подсунул ей под нос цифровой экран, где отображался поистине захватывающий снимок Лексы, в профиль стоявшей у фонтана. Выгодно падал свет, полностью синий наряд выделялся на фоне зеленой листвы вокруг. Но девушку волновало совсем не это. Держать не было больше сил, хоть кто-нибудь должен был прояснить наконец ситуацию. – Назир, а что же ваша бизнес-леди обделяет нас вниманием? Ей не нравится наша с тобой работа? – Удалось сохранить в голосе шутливые нотки. С огромным трудом, потому что от волнения почему-то тряслись колени. – А она болеет. Даже в офисе не появляется уже пару недель. Девчонки говорят, что все дела из дома делает, по электронной почте указания шлет. Даже прошлую съемку мою до сих пор не одобрила. Что за хрень? Гриффин, ты что удумала там? – Чем это можно болеть несколько недель, простуда? – А вот не знаю, никто не знает. Смотри, вот это тоже отлично вышло, да? – Назир восхищенно листает ленту фотографий на экране фотоаппарата. Просто гениально. Только мне плевать. Что с ней? А главное, что со мной? Почему меня так заботит её отсутствие и состояние здоровья? – Мисс Гриффин, боже мой, вот это сюрприз. Мы вас не ждали сегодня. – Восторженный вопль кого-то из съемочной группы заставил Лексу вскинуть удивленный взгляд и замереть. Именно в этот день к ним всё же пожаловала принцесса. На ней потрясающее красное платье, облегающее, подчеркивающее стройную, почти безупречную фигуру. Декольте вызывает обильное слюноотделение. Волосы свободными локонами спадают на голые плечи, а на ногах – босоножки на шпильке, отчего она кажется выше. Идеальный вечерний макияж, небольшой клатч в руках. Совершенство в полном понимании этого слова. Вудлэнд продолжает безотчетно пялиться, восхищаясь, желая, проклиная. И только спустя какое время замечает пустой взгляд голубых глаз, измученное лицо и натянутую улыбку. Всё это было ей очень хорошо знакомо с детства – Кларк безумно уставшая, хотя отчаянно старается не подавать виду. – Привет, мои дорогие. Я немножко приболела, ничего страшного. Уже снова в строю. Как у вас дела? Всё по плану? – Боже, голос тихий и хриплый, но не с теми нотками, что так любила когда-то Лекса. Блондинка, похоже, действительно была простужена. – Ой, всё так здорово! Мы на сегодня уже закончили. Назир с Вуди вон там, рассматривают отснятый материал. – И блондинка наконец перевела взгляд туда, куда указывала рукой помощница. Голубые глаза столкнулись с зеленым пронзительным взглядом. Снова словно исчезло расстояние между ними, затих весь мир, ожидая схватки. Кларк выпрямила спину, расправила плечи и с каменным лицо двинулась навстречу. Лекса не смогла заставить себя отпустить её взгляд, упрямо запрещая себе наслаждаться соблазнительными формами, покачивавшимися при ходьбе. Нет. Не будет этого, она не сдастся перед этими чарами. Ни за что. Тогда какого лешего меня так волнует, что она сидела две недели простуженная? – Кларк, родная, я уж думал, мы тебя потеряли! – воскликнул Назир, слишком фамильярно обнимая начальницу. Та не повела и бровью, по-прежнему глядя только на Лексу. – Спасибо, дорогой, ты как всегда душка. Что у тебя тут, показывай! – Хрипит просто безбожно, и Вудлэнд хочется отходить её по этой аппетитной заднице, за то, что приперлась сюда больная, вместо того, чтобы вызвать врача и лечиться как следует. – У меня тут просто секс-бомба Вуди, которая заставляет меня сходить с ума от восторга. – Назир снова принялся радостно показывать плоды своих трудов теперь уже Гриффин. Она нехотя перевела взгляд на экран, оставив Лексу стоять чуть поодаль, кутаясь в теплый кардиган. К вечеру сильно похолодало, а эта негодница еще и в тоненьком платье приехала, без накидки даже. Дура! А ещё дочь врача называется. – О, не сомневаюсь. Мисс Вудлэнд по-настоящему талантлива. Нам с ней повезло. – Произнесено было довольно громко и отчетливо, чтобы Лекса услышала. И что это должно означать, позвольте спросить? Стебется, что ли? Или серьёзно? Чтоб тебя, блонда. Зла не хватает. – Польщена. Вы тоже звезда моды, мисс Гриффин, я наслышана. – Тон ровный, но только Кларк могла распознать в нём нотки раздражения и легкого сарказма. Голубой взгляд метнулся на шатенку, бросившую вызов. Глубокий вдох, медленный выдох. Кларк знала, что визит сюда был плохой идеей, но никак не надеялась на конфронтацию с той, кто сама запретила ей даже заговаривать первой. С чего бы это? Лекса явно не хотела иметь с ней ничего общего, зачем цепляется тогда? Держи себя в руках, ты выше этого. Она просто хочет отыграться, помучить тебя в отместку. – Благодарю, мне лестно. – Ух ты, молодец, так держать. – Назир, иди сюда, надо обсудить планы на завтра! – Кто-то позвал фотографа в съемочный фургон. – Бегу! Так, девочки, я вас покину ненадолго, не скучайте. И они остались совершенно наедине. В паре шагов друг от друга, глаза в глаза, старательно контролируя дыхание. В голове рой мыслей и воспоминаний, на лицах – надменные холодные маски. А сердца пылают в груди, как тот олимпийский факел, стремясь навстречу друг другу. Трудно просто стоять рядом, позволяя себе слепнуть от красоты и изнывать от тоски по прошлому. – Как здоровье? – Лекса не выдержала первой, стремясь заполнить тишину и пустоту между ними, только бы не слышать стук своего сердца в ушах. Если бы Кларк не видела, как шевельнулись её губы, подумала бы, что привиделось. Надо же, сама Вудлэнд снизошла до столь личного вопроса. Завтра пойдет снег, наверное. – Жить буду, к твоему сожалению. – Блондинка знала, что прозвучало грубо, но почему-то отказалась от идеи молча сносить нападки собеседницы. Зеленые глаза удивленно сверкнули. – Кларк. – Угрожающе и предупреждающе. – Не неси ерунды. – Странно, думала, ты порадуешься, что мне хреново. – Гриффин небрежно пожала плечами и тут же закашлялась. Да, с мороженым точно вышел перебор, впредь лучше конфеты буду жрать упаковками. Вудлэнд не выдержала и в два шага преодолела расстояние между ними, встав опасно близко к бывшей подруге. Грудь тяжело вздымалась, все силы уходили на самоконтроль, уже трещавший по швам. – Испытываешь моё терпение? – Сквозь зубы, тихо-тихо. – Отнюдь. Вообще не собиралась с тобой заговаривать, как ты и просила. А тут вдруг вопросы, забота о моём здоровье. Искренне удивляюсь. – Кларк не собиралась уступать ни на йоту, приподняв подбородок и встречая разгневанный взгляд. Лекса долго молчала, подбирая слова. Пытаясь попутно разобраться в себе. Ноздри раздувались, а на скулах играли желваки. – Знаешь что, принцесса? По себе людей не судят. И раз тебе кажется, что я “порадовалась” бы... значит, я не ошиблась в своём мнении насчет тебя. И нам действительно не о чем говорить. Губы Кларк искривила горькая усмешка. Взгляд стал колючим, острым. – Ну, ты всегда только и делала, что убегала от проблем, не желая их обсуждать. Ничего не изменилось. Но да, чего уж там, я самый отвратительный человек на всем белом свете – выслушивать меня ни к чему. Спасибо, это я уяснила много лет назад. Шатенку задело, кольнуло болезненно, ударив точно в цель. Права ли была Гриффин? Безусловно. Отчасти. Но признавать это она не собиралась совершенно. Ещё чего. Пострадавшая сторона здесь Лекса, а никак не блондинка. Не хватало стоять тут и убиваться о том, что произошло почти десятилетие назад. – Молодец, возьми с полки пирожок. Уже жалею, что проявила вежливость. Увидимся, Гриффин, не болей, всё-таки, а то твои сотрудники без тебя пропадут. – И Вудлэнд, не оглядываясь, стремительно направилась к палатке, где предстояло переодеться, чтобы можно было как можно скорее уехать прочь, в гостиницу. Твою мать. Мать твою! Где ты взялась на мою голову? Проклятье, Лекса, когда же ты оставишь в покое мою душу? Проваливай в ад, чтоб тебя. Кларк злилась на себя, отчаянно ругаясь матом на заднем сидении корпоративного авто. Надо же было так облажаться. Она совсем не ожидала, что вот так столкнется с Вудлэнд, и что стычка закончится на столь отвратительной ноте. Нервы отправились в бешеный пляс, пальцы неудержимо дрожали, сжимая всё сильнее злосчастный клатч. Снова выдала себя, поддавшись слабости, снова дала шатенке выйти из боя победительницей. И самое обидное – до сих пор краем сознания радовалась проявленной с её стороны заботе. Ведь явно не просто так спросила о самочувствии и без едкой язвительности поначалу. Я по-прежнему что-то значу для неё? Да ну нет... Мне этого очень хочется, вот и всё. Сказки и радуга, а я наивная дура. Куда там. Она банально разговаривать со мной не желает, о чём тут мечтать. “Идиотка тупая. Зачем я вообще рот открыла? Опять не усну теперь. Господи, ты точно издеваешься. Чертова Кларк. Вечно всё наизнанку вывернет, придумает себе, а я потом должна мучиться с какой-то стати”, – думала Лекса, выруливая на нужную улицу. Уже совсем стемнело, и хотелось только поскорее оказаться в тишине своего номера и в уютной компании мини-бара. Нервы совсем сдали, а короткий, но жаркий разговор с Гриффин засел в душе гораздо глубже, чем хотелось бы. Между ними летали всё те же искры, что много лет назад. То же самое напряжение висело в воздухе, стоило им оказаться рядом друг с другом. Они, как те юные школьницы, так и не желали признавать очевидное. Любовь никуда не делась, чувства не перегорели, а тела воспламенялись от одной мысли о прикосновении друг к другу. *** – Чего тебе надо, Рейес? – Она соизволила позвонить спустя три месяца после подписания злополучного контракта. Лекса зло сверлила взглядом потолок, лежа в постели. Звонок, ко всему прочему, разбудил. И хотя на часах точно перевалило за три часа дня, шатенку это не заботило – у неё вчера была ночная съемка до пяти утра. – Слушай, ну не дуешься же ты до сих пор, Вуди? – миролюбиво начала интриганка. – Нет, что ты, просто дам тебе по морде при встрече, а так всё отлично, – прорычала в ответ Вудлэнд. – Ой,ну прекрати, в самом деле. Я вам двоим одолжение сделала, между прочим. – Запихни его себе в задницу, Рэйвен. Неужели непонятно, что я порвала с ней ещё тогда? Какого черта ты меня так подставила? Сама же знаешь, как она поступила. – Лексу бесило, что приходится объяснять прописные истины вроде бы неглупой подруге. Рейес набрала в грудь побольше воздуха, поражаясь упрямости собеседницы. – Лекс, ты перегибаешь, не зная всей ситуации! – Какой, твою мать, ситуации? Я предупреждала её, чего хочет Блейк, просила не идти на вечеринку. Она пошла и переспала с ним. Какая, к хренам, ситуация, Рэйвен? – Шатенка едва не заорала в трубку. Этого мне ещё не хватало. Будет заступаться за неё и учить меня. – Дура ты, набитая. Его друзья подсыпали ей что-то в стакан, пока я отвлеклась, перестав наблюдать за ней. А потом – провал, черная дыра. Как проснулась утром – это всё, что Кларк помнит. Ясно? В здравом уме она бы такого не вытворила. А ты сбежала, трусиха. Короче, не моя история, чтобы её рассказывать, если принцесса захочет, поделится. Нет? Так тебе и надо тогда. – Рейес отключилась, оставив после себя в трубке короткие гудки. У Лексы внутри всё похолодело. Сердце забилось, как птица в клетке. В голове эхом отдавались слова Рэй. ”Подсыпали ей что-то в стакан”. Господи боже, неужели?.. Категорически не хотелось верить, стадия отрицания информации вошла в полную фазу. Нет, скорее всего, просто красивая придумка Рейес, чтобы обелить Кларк и помирить их. Прекрасная история, за которой можно спрятаться, чтобы Лекса оттаяла и позволила Гриффин объясниться. Но зачем выдумывать именно это? Весьма неприятные подробности, если углубляться. Может, сама Кларк им всем врала? Или подговорила Рэй? Нет, не в её стиле, что-то меня заносит. Но что это тогда? Неужели, я действительно струсила, оставив её тогда одну, хотя виновата она была лишь отчасти? Ой как не хотелось признаваться в собственной роковой ошибке. Катастрофически. Лекса с бледным и вытянувшимся лицом сидела на кровати, не в состоянии сдвинуться. Злость, обида и чувство вины парализовали похлеще транквилизатора. Ведь, если Рэйвен не врала, получалось... Некрасиво и подло получалось, по отношению к блондинке. И пусть, та сама выбрала всё же пойти на вечеринку к Блейку, произошедшее там не являлось следствием её осознанного поведения. Иисусе, я точно сойду с ума за этот проклятый год. Что мне делать теперь? Как вести себя? Не могу же я подойти и в лоб спросить её, что тогда произошло. Да и вряд ли она захочет говорить со мной, судя по последней нашей стычке два месяца назад. После разговора с Рэйвен прошел ещё месяц. Они больше так и не увиделись – Кларк решительно игнорировала съемки с участием Лексы, а в офисе компании та сама не появлялась. Попросту, девушки избегали друг друга, как могли, и успешно. Но теперь Вудлэнд не могла отделаться от неприятного предчувствия и кошек, которые скребли на душе. Не терпелось выяснить в итоге, правду ли сказала Рейес. Неопределенность и неизвестность жгла изнутри, не давала спокойно спать по ночам. Близился декабрь. День рождения блондинки на горизонте. У Лексы пару недель не было никаких рабочих дел, поэтому даже занять себя было нечем, что изрядно изводило. Да, она часто виделась с Индрой, Линком и Октавией. Последняя иногда слишком ехидно и загадочно ухмылялась, кидая на сестру мужа какие-то двусмысленные взгляды. Та предпочла игнорировать, сосредотачиваясь на насущных проблемах. Как протянуть до Нового года и не сорваться с тормозов? А потом все планы рухнули, поскольку в “Гриффин-Коллинз” созвали экстренное совещание, на которое Вудлэнд должна была явиться в обязательном порядке. *** 1 Декабря 2013, Нью-Йорк Imagine Dragons – Ready aim fire В конференц-зале были заняты все двадцать с лишним мест: руководители отделов, директора подразделений, рекламщики, фотографы и несколько моделей, в числе которых была Лекса. Во главе длинного стола стояла Гриффин, настойчиво игнорировавшая пристальный зеленый взгляд. В руках у неё был пульт от мультимедийного проигрывателя, передававшего изображения на большой настенный экран. Совещание длилось уже сорок минут: обсуждали продажи, финансовые планы и новые эскизы на предстоявший сезон. Шатенку поразило, с каким вниманием и заинтересованностью Кларк выслушивает идеи своих сотрудников, задает вопросы и делает пометки в блокноте. Она редко говорила сама и никого не перебивала – видно было, как слаженно работает её команда и как уважает свою начальницу. Лидерские задатки блондинки поражали и восхищали: Гриффин превратилась в совсем зрелую и уверенную в своей власти бизнес-леди, знавшую, чего хочет от подчиненных. Всё это время Лекса не сводила с неё глаз, слушая всех остальных лишь краем уха. Надежда на ответный взгляд не оправдалась. Даже когда хозяйка бренда довольно улыбнулась и объявила об окончании встречи, предварительно обратившись к моделям, которых попросила до новогодних праздников быть в пределах города, так как намечалось много корпоративных мероприятий, вечеринок и прочего, где они должны будут присутствовать. Шатенке было глубоко плевать на всё это. Ну посмотри же ты на меня, черт тебя дери! – До встречи, ребята. Спасибо всем. Мисс Вудлэнд, можно попросить вас задержаться на пару минут? – Гриффин бросила это в спину уже уходившей Лексы, по-прежнему глядя на папку с эскизами перед собой. Наконец-то, святые угодники! Вудлэнд, как могла, постаралась сделать наиболее равнодушное выражение лица, направляясь назад к нынешней начальнице. Сердце выдавало какие-то сумасшедшие кульбиты. – Только не говори, что снова хочешь поскандалить, – небрежно бросила она. Кларк замерла, но потом всё же подняла голубые глаза на стоявшую рядом шатенку. Взгляд закрытый, выражения лица – непроницаемое. – Я хотела попросить делового совета. Если ты не в настроении – извини, можешь идти. Сказать, что Лекса удивилась, значило соврать. Даже брови приподняла, гадая, не шутит ли бывшая. – Я ни черта не смыслю в твоих делах. Чем я могу помочь-то? Кларк устало выдохнула, потерев пальцами переносицу – она плохо спит уже которую неделю, а навалившиеся к концу года проблемы совсем изматывают. Именно поэтому пришлось решиться на ещё одну попытку разговора с Вудлэнд, которая могла, ко всему прочему, разрешить одну из мучивших дилемм. – Взгляни, пожалуйста. Я ещё никому их не показывала. Ты многие марки одежды рекламировала, встречала разные дизайны. Как тебе этот? – Блондинка протянула собеседнице большую черную папку. Лекса взяла её на автомате, всё ещё не полностью понимая происходящее. Но стоило открыть портфолио и взглянуть на первые несколько эскизов – у неё дар речи отнялся. Перед глазами оказались просто сногсшибательные наброски до мелочей продуманных нарядов: кожа, металл, мех, бархат, джинса. Каждая вещь дышала уникальностью и вложенной душой дизайнера. Шатенка благоговейно провела пальцами по одному из рисунков, вложенному в файл – безумно хотелось попробовать текстуру бумаги и карандашей, но увы. Зато в голове сразу застучала мысль: “мне нужны эти вещи, каждая из них. Хочу”. – Что это? – тихо выдохнула она, не отрываясь от созерцания. Кларк внимательно наблюдала за её реакцией, затаив дыхание. – Январская коллекция. Я ещё не закончила полностью, но надеюсь успеть. Ты носила бы это? – О боже, да хоть сию минуту бы надела. Ты сама всё придумала? – Зеленый взгляд встретился с голубым, так искренне и открыто выражая восхищение, что блондинка почувствовала, как подгибаются колени, а внутри разливается тепло. – Да. Меня кое-кто вдохновил. – Кто? – прошептала Лекса. – Неважно. Дорогой мне человек. – Ясно. Повисло молчание. Что-то нужно было сказать, вот только все слова куда-то подевались: Кларк с трудом держала себя в руках, радуясь, как ребёнок, что коллекция понравилась Лексе. Та в свою очередь не могла прийти в себя, поражаясь раскрывшемуся в полной мере таланту бывшей девушки. – Прости меня. – Слова сами собой слетели с губ и удержать их было невозможно. Я столько лет мечтала об этой встрече, придумывала речь и гадала, найдет ли она силы выполнить мою просьбу. Большего не надо. Лекса мгновенно напряглась, сведя брови на переносице. – За что? – За мой подлый поступок. Я знаю, какую боль тебе причинила. – Говорить было тяжело, в горле стоял ком, а голос сел. Шатенка наконец поняла, что произошло. Её поймали в ловушку, расчетливую и умело спланированную. Ай да молодец, Гриффин. Мать твою, я не ожидала! Черт, соберись, Вуди, включай свой хваленый покерфейс. – Знаешь, точно? Уверена? Пробовала на себе? Блондинка поморщилась, засовывая руки в карманы элегантных бежевых брюк. – Ну зачем ты так? Мне действительно очень жаль, я была молода и непроходимо тупа. Просто... Я должна перед тобой извиниться, ты этого не заслуживала. Лекса стояла с каменным лицом, одаривая собеседницу красноречиво-равнодушным взглядом. – Это всё? Я могу идти? – Почему ты такая непрошибаемая? Спокойная, как удав? Совершенно не узнаю тебя. В кого ты превратилась? – Кларк встретила этот холодный и надменный взгляд. Постаралась никак не выдать терзавшую её боль. – В буддиста. Повторяю, у тебя ко мне всё? Мне нужно идти. Держать себя в руках было с каждой секундой труднее обеим: Вудлэнд категорически не собиралась откровенничать и душу изливать, а Гриффин всячески старалась избегать самых главных подробностей произошедшего, не желая показывать свою слабость. Девушки до смешного были упертыми и непреклонными, отказываясь идти навстречу друг другу, а не параллельно. – Лекса, пожалуйста... – снова попробовала Кларк. – Ты понятия не имеешь, что со мной сделала та картинка – ты и Блейк, голые в его кровати, через что я прошла, чтобы стать теперешней собой. И ты только что сказала, такая я тебе не нравлюсь. Но, угадай, что? Такой меня сделала ты, – буквально выплюнула разозленная шатенка, голосом однако никак не выдав бушевавших внутри эмоций. Внешне она действительно напоминала буддиста, которого в данный момент больше заботит погода за окном. – И мне очень-очень жаль, до глубины души. Я не хотела этого. Никогда не хотела. И если бы ты только позволила мне тогда объясниться... – Спасибо, я ценю, но извинения не приняты. И тут Гриффин взорвалась, ударив по газам. Прищуренный острый взгляд обдал бывшую холодом Антарктиды. – А знаешь что? Не бывает одного виноватого. В отношениях виновных всегда двое. Это ты постоянно задиралась с Блейком. Ты не пошла со мной на ту вечеринку. Да и надраться я решила из-за ссоры с тобой. – Ты шутишь, что ли? Не пошла на вечеринку к человеку, которого всей душой ненавидела. Настолько, что буквально готова была свернуть ему шею все школьные годы. Правда? Так это моя вина? Мастерски, Кларк. Виртуозно – спихнуть свой косяк на меня. Браво. – Как Лексе всё ещё удавалось держать себя в руках – навсегда останется загадкой, но в изумрудных глазах полыхало настоящее пламя. Кларк заметила, и решила не отступать, пытаясь вызвать у неё хоть какие-то эмоции. Пусть гнев, злость, лишь бы не равнодушие. – Я этого не говорила. Но отчасти твоя вина в произошедшем тоже была. Не делай из себя святую. – Боже упаси! Святой у нас всегда была ты, принцесса, куда уж мне, простой смертной. Никогда ни в чем не виновата, всеми преданная и обиженная. Гениально. Кстати, забавный способ извинений, я возьму на вооружение. – Ты невозможна! Извиняешься – тебе плевать. Начинаешь оправдываться – не нравится. Определись уже! Мне противно и стыдно за свой поступок, но я не монстр, каким ты меня считаешь, – сквозь зубы процедила Гриффин, в карманах сжимая руки в кулаки. Лекса нарочито медленно выдохнула так, что ноздри раздулись. Осторожно положила на стол папку с эскизами и подошла вплотную к собеседнице, так что горячее дыхание обеих слилось в одно. Глаза в глаза, тела напряженные, как перед дракой. Две состоявшиеся, взрослые сильные девушки. Коса на камень, лед и пламя. Каждый удар сердца гулко отдавался в ушах, каждая секунда напоминала вечность. Схватка была совсем не похожа на те детские школьные ссоры – теперь каждое слово било наотмашь, точно в цель. Вудлэнд краем сознания понимала, что Гриффин права. Та, в свою очередь, безуспешно пыталась отыскать в бывшей подруге хотя бы тень той, которую безумно любила. Всю жизнь. Пустота. Это совершенно другая Лекса. Безжалостная, холодная, непоколебимая и жестокая. – Всего доброго, миссис Гриффин-Коллинз. Я настойчиво прошу вас больше меня не беспокоить по личным вопросам. Все остальное согласовывайте с моим агентством. – Совсем не такого ответа ожидала Кларк, оставшаяся ошарашенно глядеть вслед стремительно покинувшей кабинет Лексе. Очень хорошо. Поздравляю, ты в очередной раз крупно облажалась. Умница. И что-то подсказывало, что это был последний упущенный шанс достучаться до Лексы. Но Кларк не сдержалась, дав волю чувствам, отчего надежды на будущее примирение рухнули, как карточный домик. Душу грело лишь одно – Вудлэнд понравились эскизы, значит, можно попробовать последний и самый рискованный вариант. Во что выльется, кто его знает. Но оставлять всё вот так в подвешенном состоянии после этого разговора – точно не выход. Блондинка свихнется, видит бог. Дура. Ну какая же я дура! Купилась, как ребенок. Почему я считала, что смогу пожалеть её? Почему думала, что она изменилась и готова просто признать за собой чертову вину? Ах да, я ведь наивна, как никогда. Хорошо ещё, что розовых пони и единорогов не ждала. Кларк, такая Кларк. Ничего не меняется, всё та же принцесса, готова выставить виноватой меня, только бы не отдуваться за собственный выбор. Ханжа блондинистая. А я ещё готова была сочувствовать после слов Рейес. Ну да, как же, держи карман шире. Лекса очень злилась. Только вот правда состояла в том, что не на Кларк – на себя. Она всегда боялась поддаваться чувствам. С тех самых школьных лет, после потери родителей. Чувства – слабость. Сильным не пристало убиваться по кому-то, поддаваясь ненужной боли. И всё же, совершила ошибку, доверив сердце Гриффин. А после – Кос. Смерть Костии окончательно убедила её закрыть все свои проклятые чувства на замок, чтобы никогда больше не испытывать ужасную агонию потери кого-то близкого. И все эти годы Вудлэнд была запредельно сильной, до роковой встречи с Кларк. Теперь лавина прорвавшихся чувств грозила завладеть ею полностью, вызывая прежде всего безотчетный страх. Девушка дико боялась позволить любви к Гриффин, глубоко запрятанной внутри, вновь заполнить мысли. Это моментально означало бы, что сердце будет разбито в очередной раз, а допустить подобное было никак нельзя. Поэтому и выбрала защитную позицию – нападение. Пока в груди полыхает обида и гнев на блондинку, можно не беспокоиться, что их победит любовь. Нет никакой любви. Всё это глупости и сказки для сопливых подростков. Она меня никогда не любила, так к чему мне заниматься этим самобичеванием? Хватит, хочу покоя. И виски. Большую бутылку. Обеих в тот день ждала очередная бессонная ночь, полная призраков прошлого, страхов и ожидания маячившей на горизонте бури. Шатенка знала, что блондинка не отступится. Та же – намеревалась во что бы то ни стало достучаться до девушки, когда-то давно понимавшей её с полувзгляда. *** 9 Декабря 2013, Нью-Йорк Слава Басюл – Разбуди меня – С днём рождения, родная! – завизжала Октавия, крепко обнимая Кларк, едва та появилась в поле зрения. На шумной вечеринке для богемной среды было полно всевозможного народу из самых разных сфер шоу бизнеса и моды. Куча журналистов и блоггеров – никто не пропустил празднование двадцатишестилетия восходящей звезды Кларк Гриффин. Кто-то за спиной шушукался, что в люди она выбралась только благодаря деньгам покойного мужа; кто-то искренне восхищался и преподносил щедрые подарки, а кто-то просто праздно глазел со стороны, наслаждаясь бесплатной выпивкой и закусками. Именинница щедро угощала гостей, а в программе вечера была живая музыка, воздушные гимнасты и фонтаны с шампанским. В общем, гуляли на славу, как положено владелице успешного модного бренда. Саму Кларк все эти люди не волновали совершенно: вечеринка была изнурительной обязанностью и данью общественности, отчего хотелось выть и вешаться. Половину из присутствующих она знать не знала, но весь вечер должна была натянуто улыбаться и принимать льстивые или лживые поздравления, жать руки и пить уже осточертевшее спиртное. Единственным спасением оказались друзья, пришедшие на помощь: в роскошный выставочный зал, снятый ею, прибыли Окти с Линком, Рэй, Джаспер с Майей и Монти с Харпер, своей невестой. Все они ждали её, тесной компанией тусуясь у стола с закусками. Как только появилась первая возможность, Гриффин сбежала от всех опротивевших представителей знати, чтобы увидеть дорогих сердцу ребят. Где-то в толпе ещё находились Эбби с Маркусом, но их она найти взглядом так и не смогла. – Спасибо, О! Рада, что вы пришли. Безумно. – С рождением тебя, красотка! – Пришел черед обниматься с Джасом и Монти, которые улыбались так хитро, будто что-то задумали. – Ты же не станешь меня бить, да? А то Лекса вот обещалась. – Рэйвен чмокнула подругу в щеку и быстро прижала к себе. Кларк поморщилась от одного упоминания знакомого имени. – Не напоминай, не зли меня. – До сих пор дуетесь друг на друга? – удивилась Октавия. – Милая, – тихо начал Линк. – Тсс, не вмешивайся, муж. Сами разберемся, – шикнула брюнетка в ответ. – Мы не дуемся, а просто не разговариваем. И прошу вас, ну хватит об этом. У меня праздник, вроде как. – Тон Кларк был уставшим и чуточку умоляющим – она была совсем не в настроении тратить силы на разговоры о Лексе. Которая как раз в тот самый момент появилась в холле, привлекая внимание всех акул журналистики. Замелькали вспышки фотокамер, зазвучали крики жадных до зрелищ папарацци, старавшихся урвать наилучший снимок. Толпа услужливо расступилась, являя взору великолепную, без преувеличения, Лексанию Вудлэнд, профессионально позировавшую на объективы. На ней простое черное платье из струящейся ткани на тонких бретельках, босоножки на высоком каблуке и тоненькая золотая цепочка с кулоном. Одна рука на талии, вторая сжимает серебристый клатч. Роскошные волосы через косой пробор волнами струятся по плечам, а на губах – неброская, но дорогая помада. И ни тени улыбки, лишь дерзкий взгляд. Святые небеса. Я сейчас сдохну. Как она это делает? Как можно так с людьми? На Кларк Вудлэнд оказывала просто сумасшедший эффект. Уверенная в себе, точно знающая, как действует на окружающих. Шатенка одним своим видом вызывала у всех присутствовавших обильное слюноотделение. Потрясающая красота в сочетании с аурой силы и недоступности сводили с ума. Её хотелось срочно увести отсюда, запереть под замок и никогда никому больше не показывать, чтобы все эти похотливые людишки не пялились на это великолепие. Блондинке казалось, что чем дольше она пожирает взглядом Лексу, тем больше сходит с ума и не ровен час, правда вытворит нечто глупое. – Охренеть! Вот это она... Я бы ради неё сама лесбиянкой стала, – присвистнула Рэйвен, чем наконец вывела именинницу из состояния гипноза. – Я тебе сейчас реально тресну, – предупредила блондинка, переведя взгляд на подругу. Рэйвен лишь хмыкнула в ответ, продолжая восхищенно оглядывать гостью, уже начавшую свой путь сквозь толпу. Было сразу понятно, куда она направляется, отчего у Гриффин сердце забилось чаще, а в кровь пошел выброс адреналина. Они не встречались после того последнего разговора в её кабинете, и неопределенность новой встречи будоражила воображение. – Возьми себя в руки, тряпка, – быстро шепнула Октавия, заметив, как чуть ли не трясет блондинку. – Хоть в обморок не падай. – Окти! – шикнула Гриффин, видя, как неумолимо к ним приближается шатенка. Ещё пара мгновений – и вот Лекса уже стоит перед своими друзьями и бывшей девушкой. Долго смотрит только на неё. Подмечает элегантное платье: черное в пол, расшитое белыми цветами и подчеркивающее все достоинства фигуры. Закрытое декольте и убранные в тугую косу волосы. Из украшений лишь серьги и золотое кольцо на среднем пальце правой руки. Аккуратный черный клатч, обтянутый бархатом. И неуверенный, слегка напуганный взгляд. Что же ты делаешь со мной, Кларк. Она сводила с ума, заставляла вспоминать ту страсть, что горела в Лексе много лет назад. Ненасытную и неприкрытую. Видимо, это отразилось в её глазах, потому что голубые тут же подернулись такой знакомой дымкой желания. Зрачки расширились, а грудь, затянутая в плотный корсет, стала вздыматься чуть чаще. – С днём рождения, Кларк. – И как будто они вновь школьницы, едва познающие друг друга. Осторожные, но такие жаждущие. Как же я скучала, Лекса. По этому хриплому звучному голосу. По твоим невозможным глазам и губам. Я так скучала по тебе. – Спасибо. Спасибо, что пришла. – Каким-то чудом Гриффин нашла в себе силы открыть рот и заговорить, хотя язык совершенно не слушался. – Спасибо, что пригласила. – Такой банальный и напускной обмен любезностями, когда хочется орать от желания обнять друг друга. – Ну, мы тут тихонько в сторонке постоим, да, ребята? – хохотнула Рэйвен, забавляясь над происходящим. Окти и вовсе улыбалась во всё тридцать два, как и её муж. Джаспер и Монти молча обменялись красноречивыми взглядами – второй проспорил первому пятьдесят долларов. Они побились об заклад, что Лекса не появится на мероприятии. – Извините, засранцы, и вам привет. – Лекса наконец включила фирменную дерзкую ухмылку и стала обниматься со всеми по очереди, задерживаясь чуть дольше на любимом брате. – Как дела у всех? С блондинкой объятий, естественно, не последовало, да Кларк и не надеялась. Слишком хрупким было временное перемирие и радостью было уже то, что Вудлэнд всё-таки почтила их своим присутствием. Разговор у друзей быстро завязался сам собой, все были счастливы наконец увидеться и обсудить накопившиеся новости. Гриффин вдруг почувствовала себя лишней. В груди заворочалась уже привычная грусть, праздничного настроения как ни бывало. Нет, Лекса здесь была совсем ни при чем, конечно же. – Ребята, я вас опять покину. Развлекайтесь, веселье только начинается, а мне надо пообщаться с остальными гостями. – Натянутая улыбка и небрежный взмах руки. Останься, чтоб тебя. Я же пришла только к тебе, принцесса. Но та уже скрылась из виду в толпе разномастных присутствовавших. Лекса ругалась на себя последними словами за это нелепое желание просто побыть рядом с бывшей. Смотреть на неё, вдыхать аромат умопомрачительных духов и слышать тихий, но царапающий слух голос. Безотчетное стремление, предательское и совсем нелепое. Сколько раз она твердила себе, что не поддастся! И вот, пожалуйста, все защитные барьеры тают на глазах, стоит Гриффин оказаться на расстоянии вытянутой руки. – Если ты созрела, наконец, то самое время взять дело в свои руки, Лекс. – Прямо ей в ухо шепнула Рэйвен, для убедительности сжав оголенное плечо шатенки. – Не неси ахинеи, Рейес. И не лезь не в своё дело. – Я знаю, что ты дура, и великодушно за это прощаю. Но уже либо дай ей грёбаное прощение, либо не мучай так. – Тон брюнетки был довольно жестким и непреклонным. – Если ты продолжишь мстительно издеваться над ней, я тебе сама вмажу. Лекса раздраженно выдохнула, переведя взгляд на собеседницу. – Слышишь, защитница года, зубы потом вставлять будешь. Хватит уже, сами разберемся. – Сами вы горазды только писать криво. – Рэйвен, последний раз предупреждаю. – Вудлэнд выпрямилась. Руки чуть сильнее сжали клатч, а натянутые нервы, казалось, звенели громче музыки в зале. Рейес подняла ладони, сдаваясь, предпочитая временно понаблюдать за событиями со стороны, но зная, что задела Лексу, как следует. Та же в свою очередь, извинившись, быстро удалилась с хмурым видом и окончательно испорченным настроением. По пути попалась спасательная дверь на балкон, которую она тут же толкнула, желая оказаться в тишине и одиночестве, изолированная от проклятого общества и навязчивых друзей. Не тут-то было. В дальнем конце длинной балюстрады маячила знакомая фигура, чуть сгорбившаяся и вздрагивавшая, похоже, от холода. На дворе стоял уже снежный декабрь, а на невольной компаньонке лишь платье с открытой шеей. Дурная совсем, простудится ведь. И я вместе с ней, потому что сама забыла куртку на входе. – По-прежнему не бережешь здоровье, Кларк. Куда смотрит Эбби. – Она подошла так неслышно, что блондинка испуганно вздрогнула всем телом, однако не обернулась, зная и так, кому принадлежит голос. Ну зачем, зачем ты пришла. Поиздеваться опять? – Мама много лет назад перестала биться со мной на эту тему. Здоровья давно нет, Лекса. И ты отлично знаешь, с какого момента. Вудлэнд неудержимо хотелось ударить её и обнять. Прижать к себе крепко, согреть теплом собственного тела. Вместо этого пришлось лишь встать за спиной блондинки настолько близко, насколько позволяли правила приличия. А в голове лихорадочно носился рой мыслей, эмоции захлестывали. О да, уж я-то знаю. Хотя предпочла бы обратное. – Я сделала то, что должна была, Кларк. Следовало оборвать всё ещё даже задолго до случившегося. Я прекрасно понимала, что с тобой мне ничего не светит, и что рано или поздно, Блейк или нет, но меня заменит какой-нибудь мужик. Не принимай на свой счет, я правда давно уже не злюсь. Другая жизнь, прошлое в прошлом. – Сказано тихим расчетливым тоном, безэмоционально. И фальшиво. На самом деле всё в Лексе кричало об обратном и стремилось навстречу Гриффин, но вслух этого она никогда не признает. Блондинка, опиравшаяся ладонями о холодный металл ограждения, опустила голову и зажмурилась, стараясь сосредоточиться на морозном воздухе, а не на боли в груди. – Я испугалась, понимаешь? Струсила! Что рано или поздно ты уйдешь, бросишь меня, когда надоем тебе. Ты всегда была замкнутой и избегала разговоров о чувствах. Я не смогла пробиться к тебе, а ты не пошла навстречу. Я даже не подозревала, что ты на самом деле ко мне испытывала, зачем была со мной. Мы никогда не говорили о любви... У Лексы предательски затряслись колени, но в душе вскипел гнев. – И поэтому ты решила отомстить мне таким образом? Потому что я не сказала, что люблю тебя? О боже, ушам своим не верю. – Нет, проклятье, не неси ерунды! Я не мстила тебе и не собиралась даже. Это вышло случайно, и не потому что я захотела, а потому что Блейк оказался негодяем. – Отчаянно пробормотала именинница, цепляясь за последние остатки гордости. Шатенка обреченно покачала головой, буравя взглядом сгорбленную спину бывшей подруги. Было очень горько осознавать, что от неё ждали чего-то столь нелепого, когда каждый вздох в своё время предназначался исключительно Гриффин. – Только в очередной раз убеждаюсь в своей правоте. Я – земля, а ты всегда была небом, звездами, облаками. Нам не суждено было быть вместе, ясно же. Я никогда не смогла бы достигнуть твоих запредельных высот. – О чем ты, черт возьми? Откуда эти мысли, разве я заслужила? Мы всегда были равны, абсолютно. Лекса, ты была моим идеалом, моими утром и ночью, моим всем. Я дышала тобой! – Кларк резко развернулась, оказавшись с ней нос к носу, на расстоянии вдоха. В голубых глазах плескались удивление и шок. Взгляд Лексы был жестким, а слова хлесткими. – Ну, похоже, у меня всегда было не в порядке с головой, да? Расскажи мне, как мы были равны, как я была для тебя всем, если ты даже не способна была увидеть, что значишь для меня. Как, Кларк, как можно было подумать, что я ничего к тебе не чувствую? – Очень просто. Ты не видишь себя со стороны, Лекса. А я день за днём замечала, что ты всё больше отдаляешься, как будто после ссоры разочаровалась во мне и решила, что пора заканчивать этот фарс. Мне нужна была твоя поддержка, хоть какие-то слова, хотя бы вранье, но стало бы легче, я не потеряла бы веру прежде всего в себя. – Говорить становилось всё труднее, потому что к горлу подступил ком, а глаза начало щипать. Хорошо, что на дворе уже стемнело и Вудлэнд не увидит шаткого состояния блондинки, ведь даже через огромные окна из помещения на улицу не пробивался свет. Там царил полумрак, разбавляемый лишь редкими мерцавшими неоновыми лампами. Лекса долго молчала, погрузившись в воспоминания, окунувшись в омут блестевших голубых глаз. Холод сковал в кокон, заставив дрожать так же, как девушка напротив. А когда она наконец заговорила, голос казался далеким и пустым, надломленным. От него по коже Гриффин поползли совсем другие мурашки. – А вот я ничего не ждала от тебя, Кларк, понимаешь? Ты единственная, помимо родителей и брата, кому я целиком и полностью отдала своё сердце, ничего не прося взамен. Мне не нужны были эти слова. Даже если бы ты никогда не сказала их, спустя год, три, пять. Всё, что имело значение – ты была со мной. Я не просила больше. Засыпать и просыпаться с тобой, видеть твою улыбку, касаться тебя и целовать по утрам или на ночь – это и было моим сокровищем. Но мой ангел, моя принцесса предпочла растоптать чужое сердце, потому что не услышала каких-то жалких слов. Кларк едва устояла на ногах, перед глазами совсем поплыло. Воздуха резко стало не хватать. Хотелось зажмуриться, но темно-зеленые глаза никак не отпускали, словно гипнотизируя. Нет. Она врет. Нагло врет, чтобы я чувствовала себя ещё больше виноватой. Не может этого быть. – Что ж... значит, я всё же капризная принцесса, ведь мне нужно было услышать это от тебя. Нужно было знать, что такая необыкновенная, сильная и недосягаемая Лексания Вудлэнд влюблена именно в меня, ничем не примечательную, совершенно обычную девчонку, хотя могла бы просто щелкнуть пальцами и получить любую другую, гораздо лучше и интереснее меня. – Я не разбрасываюсь этими словами, Гриффин! Никогда. Они – пустой звук, когда не подкрепляются поступками. И если ты не видела, что я схожу по тебе с ума, то да... похоже, я виновата сама, а ты права и мы обе напортачили. – Лекса с трудом сдержала горькую усмешку и влагу, подступавшую к глазам. Не верю своим ушам, просто не верю. Ей нужны были чертовы слова, когда я готова была жизнь за неё отдать. Кларк шагнула ещё ближе, заставив гостью слегка попятиться, избегая такой опасной близости. – Надо уметь доверять людям, Лекса. И давать им второй шанс. Считаешь меня слабой, потому что я стремилась к чувствам? Ну, так а ты слабачка, потому что прячешься от своих чувств, бежишь от них, как от огня. Ты всю жизнь отталкивала от себя всех, всех и каждого. – Не всех. Не тебя, – тихо выдохнула Лекса. Кларк на мгновение растерялась, заметив, сколько боли плещется в зеленом взгляде напротив. – Если бы тебе было по-настоящему не плевать на меня, ты дала бы мне возможность объясниться. Я поступила ужасно, но имела право быть услышанной. Теперь уже пришла очередь Лексы пойти в ответное наступление, почти прижав собеседницу к железным поручням балкона. Тела почти прижаты друг к другу, пышущие злостью, разочарованием и сожалением. – Серьёзно, Гриффин? Ты имела право? А на что же имела право я, а? На то, чтобы быть преданной единственным человеком, которым дорожила, помимо брата и няни? На то, чтобы ты растоптала всё, что между нами было, лишь потому что испугалась не получить ответа на свои чувства? На что я имела право?! Каждая наша ссора, за исключением той, после смерти моих родителей, каждый раз всё случалось из-за твоей привычки решать за всех и вся, надумывать в своей блондинистой голове и ни у кого ничего не спрашивать. Я оттолкнула тебя один единственный раз, пытаясь защитить от самой себя! Один раз. И больше никогда не давала повода сомневаться во мне. Так о каких правах ты мне втираешь? Теряя остатки самообладания, Кларк выдохнула голосом таким же надломленным и в то же время, полным стыда: – А как насчет меня, Лекса? Кто-нибудь из вас, осуждающих, задумывался, как я себя чувствовала, нет? Конечно нет. Он меня изнасиловал, понимаешь ты? Изнасиловал, как сам хотел. Накачал наркотиками и поимел, как шлюху какую-то. Спасибо, что с презервативом. Я не собиралась с ним спать, почему в это так трудно поверить? Даже злясь на тебя, я ни за что не хотела причинить тебе боль. Да, напилась и оторвалась, но так предать тебя? Я была не способна на это, физически не способна. Не только ваше высочество сломала картина того утра: я проснулась голая в постели с тем, кого искренне считала другом. В памяти – дыра, как оказалась в таком положении, черт знает. И первой чертовой мыслью, едва я смогла связно соображать, стало “как я скажу об этом Лексе”. Грёбаной Лексе, которая, оказывается, и слушать-то не желала. Так что, знаешь что? Какого я вообще тут распинаюсь перед тобой? Тебе всё равно плевать, ты давно решила, кто прав, кто виноват. Хватит с меня, Господи боже, хватит. Я безумно устала носить ярмо вины все эти годы. Лекса словно приросла к месту, не в силах что-либо ответить или пошевелиться. Глаза расширились от шока, услышанное никак не укладывалось в голове. Нужно было остановить Кларк, не дать ей уйти, но... Белокурая бестия уже упорхнула с балкона, скрывшись в помещении, а шатенка всё так же стояла на холоде, устремив затянутый пеленой слез взгляд в звездное небо. Одинокая капля предательски скатилась по правой щеке. Он меня изнасиловал, понимаешь ты? Изнасиловал, как сам хотел. Накачал наркотиками и поимел, как шлюху какую-то. Её слова стучали в сознании молотом по наковальне. Выбивали почву из-под ног, зачеркивали ненависть и злость, стирали боль предательства и обиду. Всё куда-то испарялось, границы исчезали. Оставались лишь опустошенность и убийственная правда о случившемся много лет назад. Как же я могла?.. Если бы только осталась и дала ей шанс... Иисусе, что же я наделала? Остановить её, срочно. Нельзя отпускать одну сейчас. Лекса сорвалась с места: не разбирая дороги, проталкивая локтями путь сквозь танцевавшую уже толпу гостей, чтобы найти компанию друзей. – Где она? – Рэйвен прекрасно поняла, о ком спрашивают, потому что ответила Вудлэнд довольно жестким взглядом и угрожающим тоном. – Я тебя предупреждала ведь? – Потом мне двинешь, твою мать. Где она? – прорычала шатенка. – Уехала от тебя подальше. – Скинь мне её номер смс-кой. – Лекса уже развернулась, чтобы направиться к выходу из здания. – Обойдешься. Не трогай больше Кларк, хватит. – Почему вы не сказали мне сразу, подруги хреновы? – Октавия потупила взгляд, а Рэй молча облизнула губы. – Почему не сказали мне тогда? У вас же был способ связаться со мной. Лекса с трудом проглотила ком, стоявший в горле. Беспокойство за Кларк мешало вести себя сдержанно. – Скинь её номер, по-хорошему прошу. И больше не вздумай вмешиваться, Рейес. – Я перешлю, Лекс, езжай. – Линк быстро обнял сестру, чтобы тихо прошептать на ухо. – У неё личный водитель, не дергайся, за руль она в таком состоянии не сядет. Всё будет нормально. – Спасибо. Созвонимся, – устало выдохнула шатенка и быстро ускользнула на улицу, даже не попрощавшись со всеми остальными. – Задрали своей Санта-Барбарой, лесбиянки чертовы. Уже и так им, и этак, а всё равно идиотничают. Всё, Октавия, я хочу нажраться. Пошли, ты сегодня везешь меня домой. – Рэйвен настойчиво потянула за собой подругу. – Нас везет Линкольн, потому что я буду надираться вместе с тобой. – Синий взгляд Октавии горел решимостью. В это же время Кларк неудержимо плакала на заднем сидении корпоративного “БМВ”, пряча лицо в ладонях и проклиная собственное решение пригласить на вечеринку Лексу. Та же ехала в такси по ночным улицам Нью-Йорка и трясущимися пальцами, промахиваясь по кнопкам, набирала смс. Совсем как тогда, в школьные годы, сходя с ума от тревоги и неизвестности. Пожалуйста, не наделай глупостей. Езжай домой и выспись. Мы потом поговорим нормально, как взрослые люди. Мне очень жаль, Кларк. Ты даже не представляешь, как жаль. Умоляю, береги себя. *** Каждая строчка в сообщении с незнакомого номера прозвучала в голове голосом Вудлэнд. Кларк ни секунды не сомневалась, кто автор. И от этого стало ещё хуже: она всё-таки не выдержала и выдала на-гора постыдную правду. От самой себя было противно, от осознания собственной запачканности и ничтожности. Кто такая Гриффин рядом с безгрешной Лексой, которая, оказывается, была в неё влюблена и считала своим центром Вселенной. Она до сих пор за меня переживает, даже после случившегося. Где, где были мои глаза? Почему я не видела этого и была такой дурной? Если мне больно от моего поступка, то каково же было ей? Господи, зачем ты вообще свел нас до пары? Лучше бы мы никогда не встречались вообще. Но в этом блондинка себе врала: естественно любовь к Лексе стала самым сильным чувством, когда-либо испытанным ею за всю жизнь. Без неё она не стала бы собой сегодняшней, без такого опыта никогда не начала бы ценить то, что имеет. Те отношения навсегда останутся в памяти, вот только продолжать попытки вернуть прошлое не стоит. Бесполезно и слишком тяжело. Всё, она знает правду. Большего мне не добиться. Хватит. Пора закрыть эту дверь и выкинуть ключ. Даже с Финном мне не было так больно, что просто ненормально. Финн. Милый, добрый Финн, который помог встать на ноги и прийти в норму. А за месяцы после встречи с Вудлэнд она о нём даже не вспомнила. Как же противно собственное поведение, а? Куда уж больше. Но... сейчас перед глазами, как ни старайся, стояла лишь чертова шатенка с этим её затравленным взглядом после слов Кларк про изнасилование. Зачем я вообще это ляпнула? Неужели, нельзя было держать язык за зубами. Она действительно имела право уехать и забыть про меня, как про страшный сон. С какой стати я стала предъявлять ей какие-то претензии? Да потому что вину за ошибки прошлого брать полностью на себя совершенно не хотелось. Такова человеческая натура – искать крайнего. И пусть отчасти Кларк была в чем-то права... Выбор пойти на вечеринку одной она всё же сделала сама и без принуждения, а, значит, и за последствия придется отдуваться одной. От нервного напряжения и стресса девушка проплакала еще несколько часов, не смыв макияж и забравшись под одеяло прямо в шикарном дизайнерском платье. Всю ночь Лекса не находила себе места, расхаживая по номеру и взлохмачивая и без того взъерошенную копну волос. Праздничный наряд давно валялся в кресле грудой ткани, а вместо него да здравствовали пижамные шорты и растянутая майка. В голове – вихрь не унимавшихся мыслей, в душе и сердце – разброд и шатание. Как осознать всё это, как заставить себя дышать ровно и спокойно, когда по тебе долбит жестокая правда, что ты, возможно, бросила любимого человека, когда он больше всего нуждался в твоем понимании и близости? Ведь однажды шатенке катастрофически нужен был кто-нибудь рядом, а на помощь пришла одна Кларк. И всегда приходила. Так вот единственный раз, когда той требовалось надежное плечо Вудлэнд... Она сбежала, выставив себя жертвой, не разобравшись во всём, как следует. Очень красиво, Лекса, молодец. А главное – храбро и по-человечески. Тряпка. Променяла будущее с Кларк на собственную гордость. Всё могло бы сложиться совсем по-другому! Может, я бы даже не встретилась с Кос и она не погибла бы... А у нас с Гриффин уже стоял бы штамп в паспорте. Воспоминания о Костии причиняли как боль, так и бальзамом лились на душу. И тем не менее, Лекса отчетливо понимала, что та любовь совсем другая, не имеющая ничего общего со странной потребностью быть с блондинкой, словно это было таким же естественным, как дыхание. Собственный разум не слушал логических доводов, уступая сердцу, стремившемуся ко второй половинке. Она. Всегда только она, как заноза глубоко внутри. Мне что, на роду написано страдать из-за неё? Почему даже сейчас я не могу так страдать по Кос? Зачем так больно, стоит подумать о том, что пережила Кларк? Вудлэнд не знала, как взять себя в руки и что чувствовать. Ясным оставалось лишь одно – обе они совершили тогда огромную ошибку, и как-то нужно было всё исправить. Или хотя бы то, что можно исправить. *** Шатенка явилась в главный офис “Гриффин-Коллинз” спустя пару дней, дав себе и Кларк время остыть. Вот только успехом затея не увенчалась – секретарша уведомила о том, что мисс Гриффин отбыла в командировку в Париж, до самого Рождества. В связи с чем нервы Лексы подверглись очередному испытанию. И пока Кларк отходила от состоявшегося откровенного разговора, гуляя у Эйфевелевой башни, ей оставалось сходить с ума в ожидании возвращения непутевой бывшей. Однако после наступления Сочельника ситуация не улучшилась: блондинка в офисе не появлялась, работая из дома, как заведенная. А Лексе пришлось улететь назад в Лос-Анджелес на внезапно подвернувшиеся съемки для другого бренда. Там же состоялся напряженный разговор с Аньей, которой удалось-таки вывести подопечную на чистую воду и выведать все грязные подробности тяжелых взаимоотношений с Гриффин. Поделиться шатенке всё равно было больше не с кем, а потому единственный совет был получен именно от Граундер. Ждать. Плыть по течению и ждать, когда Кларк сама будет готова к дальнейшему развитию событий. Наседать не стоило ни в коем случае, тем более после всплывших подробностей неприятного разрыва. И она ждала. Терпела, сдерживалась, но ждала. В душе жила какая-то тупая надежда, что впереди маячила долгожданная развязка. Но вышло всё совсем иначе: из Парижа Кларк вернулась словно другим человеком. В очередной раз запретила себе проявлять чувства и замкнулась, отвергая попытки помочь от Рэйвен и Октавии и категорически игнорируя существование Лексании. Рождественские праздники в кругу семьи никак не смягчили ситуацию, что очень беспокоило Эбби и Маркуса, не знавших о возвращении школьной любви их дочери. Любые разговоры тут же пресекались раздраженной Гриффин. Вечеринка в честь празднования Нового года стала настоящим фиаско для Лексы, всю ночь не сводившей взгляда с блондинки, облаченной в невероятно сексуальное красное платье с глубоким декольте. Та же ни единого раза не удостоила Вудлэнд своим вниманием, делая вид, что ужасно занята гостями и самим мероприятием. Шатенка, сцепив зубы, продолжала ждать. Состояние Гриффин тревожило, безразличие пугало, но делать первый шаг и правда не стоило – не тот случай. Если Кларк не желает больше вступать в контакт, так тому и быть, придется отойти в сторону, задушив собственные чувства. Как бы там ни было, что бы ни происходило, Лекса всегда уважала желания той, кому отдала сердце. Пусть даже этим желанием было навсегда вычеркнуть её из своей жизни. Если именно это нужно было блондинке, Вудлэнд смирится и примет данное решение. Потому что любила. По сей день, отчаянно, навсегда.