Сквозь века

Пожар 28 Января 2014, Нью-Йорк Hurts – Nothing Will Be Bigger Than Us Кларк всё же нашла в себе силы закончить ту самую коллекцию, одобренную бывшей девушкой. К показу пришлось готовиться с невиданной ранее тщательностью – до мельчайших деталей продуманная программа, избранный список гостей и строжайшая секретность в плане представляемой линии одежды. Никто из приглашенных до последнего не знал, что увидит на подиуме, даже ближайшие подруги. Но самый сильный страх мучил именно из-за той, к кому тянуло словно магнитом. В назначенный день всё на удивление проходило без сучка и задоринки: роскошный фуршет, только проверенные и признанные журналисты из респектабельных изданий, заинтригованные посетители показа и не менее переживающие за успех Кларк подруги – Рэйвен и Октавия. Обе чувствовали подвох, но предпочли действительно больше не вмешиваться, уповая на здравый смысл и мудрость расставшейся пары. Лекса слегка опоздала на мероприятие, до последней секунды раздумывая, стоит ли ехать и не является ли приглашение от “Гриффин-Коллинз” какой-то ошибкой. И в конечном итоге не смогла удержаться, ведь безумно скучала по проклятой блондинке практически весь месяц. Наряд тоже подбирался с особой тщательностью: черная кожаная юбка (ведь она единственная знала специфику представляемой коллекции), темно-синяя ажурная блузка и такого же оттенка туфли на шпильке. Золотая цепочка на шее и кольцо на среднем пальце левой руки. Волосы было решено зачесать назад, оставив у висков две аккуратные косички. Первым, что пришло на ум Гриффин, едва она увидела гостью, стало единственное определение – воительница. Словно королева амазонок пожаловала собственной персоной, неземная и завораживающая. Оторвать взгляд удалось с трудом и то только потому, что предстояло открывать показ, приветствуя присутствовавших. Голос плохо слушался, а нервы шалили, как никогда. Слава хорошей звуковой аппаратуре – все огрехи оператор исправил, представив хозяйку вечера в наилучшем свете. Каждую секунду невероятного по масштабам показа его создательница пережила как на иголках, постоянно находясь за кулисами и контролируя процесс. Наряды были поистине сногсшибательными, а сама коллекция заранее имела ошеломительный успех у всех приглашенных критиков. Едва одежда появится на прилавках, Гриффин окрестят одним из самых успешных и прогрессивных дизайнеров. Довольны будут все – от обычных потребителей до заносчивых и требовательных звезд. Рэйвен с Октавией весь вечер не могли подобрать с пола свою отвисшую челюсть: подобных экспериментов Кларк ещё никогда не делала, но первый блин явно не выйдет комом. Каждая вещь была уникальной, каждая деталь – к месту и дополняющая общую картину. Художница во всём своём великолепии выразила переполнявшие её чувства. Когда же настал момент закрывать показ, Гриффин снова появилась на сцене под аплодисменты и повисшую вслед за ними абсолютную тишину. Она давно плюнула на попытки сдержать свои эмоции, но заученный наизусть текст всё же пришлось произносить с достоинством и гордостью в голосе. – Спасибо, что пришли и уделили мне время. Правда. Эта коллекция значит для меня гораздо больше, чем любая другая. Потому что посвящена очень важному для меня человеку, занимающему в сердце огромное место. Знаете, как бывает? Встречаешь однажды того, кто меняет твой мир, всю твою жизнь, переворачивая с ног на голову. Так вот, мне посчастливилось познать это чувство. Незабываемое и ни с чем несравнимое. Я признательна ей за всё, за каждую секунду, которую она посвятила мне. И эта линия одежды – полностью создана для неё. Она вдохновляла меня всегда, но в этот раз, благодаря ей, я превзошла саму себя. Знаю, она сейчас слышит меня, а потому – спасибо тебе. Надеюсь, кому-то данная одежда принесет такое же удовлетворение, как мне. Наслаждайтесь закусками и выпивкой, вся ночь в вашем распоряжении. – Не глядя на аплодировавшую снова толпу, Гриффин покинула сцену, чувствуя, что глаза уже на мокром месте. Только бы она не увидела. Ни за что. Это унижение я уже не вынесу. Лекса стояла неподалеку от подиума и всё ещё не могла прийти в себя. Каждое слово намертво въелось в память, а влажные глаза блондинки заставили сердце забиться чаще. Она знала. Теперь точно знала, что коллекцию посвятили ей. Целую, мать вашу, линию одежды преуспевающего бренда “Гриффин-Коллинз”. Сдвинуться с места никак не получалось, пока оставалась надежда, что никто не догадается, кто же “виновница торжества”. Лишь Октавия и Рэйвен с округлившимися от удивления глазами пялились на шатенку. Кларк, чтоб тебя. Слышишь? Чтоб тебя. Кто просил творить такое? И что прикажешь теперь делать? Сжать твою тушу в охапку и утащить отсюда в неизвестном направлении? Как-то так и следовало сделать, вот только блондинка сразу после окончания показа отправилась в зал, общаться со всеми охочими и восторженными гостями. Лекса же накидывалась многочисленными бокалами шампанского, которые услужливо подносили внимательные официанты. Через час состояние алкогольного опьянения уже давало о себе знать. Зато хозяйка вечера упорно не замечала её, опрометчиво флиртуя с одной знатной особой, моделью, претендовавшей на контракт с брендом. Сказать, что Вудлэнд разозлилась – не сказать ничего. И это грозило неприятными последствиями, не шепни Рэй Кларк, улучив момент, чтобы перестала испытывать терпение шатенки. Дважды повторять не требовалось: сама изрядно присевшая на алкоголь блондинка вежливо раскланялась и быстро покинула собственную вечеринку. Не хватало ещё засветиться в центре скандала накануне поступления коллекции в продажу. Лекса отвлеклась буквально на пару минут, с трудом фокусируясь на надоедливом журналисте, пожелавшем взять интервью так не вовремя. А как только отвязалась от него, Гриффин уже и след простыл. Как и той модели, с которой она флиртовала. Объем влитого в себя шампанского дал решимость действовать молниеносно. – Адрес, Рэйвен, – потребовала шатенка, глядя прямо в глаза подруги. Та несколько замешкалась, оценивая состояние хулиганки. На помощь пришла Октавия, тоже осмелевшая после хорошего спиртного. – Вали уже, Вудлэнд, я сейчас скину тебе смс-ку. – Я потом проставлюсь, Блейк, – бросила Лекса, не оглядываясь. – Я взыщу с тебя по-полной! – крикнула в ответ брюнетка. – Ну и на кой ты это сделала? – прошипела Рэйвен. – Затем, чтобы эти две дуры наконец схлестнулись друг с другом, как полагается, и не выносили нам больше мозг. – Кларк нас проклянет. – Ничего, переживем. Купим защитный амулет от воздействия черной магии. – Окти, ты шизанутая, – присвистнула Рейес. – Представь, как тяжело со мной Линкольну. Погнали, догонимся пузыриками, будем праздновать победу. – Блейк-младшая явно веселилась. – А не рановато ли? – скептически нахмурилась собеседница. – Пф, поверь мне, уже завтра эти две снова сойдутся. – Пари? – Ставлю двести баксов. – Забили. Их вечер удался на славу, а вот Кларк и Лексу ждали веселые горки. *** Tree Adams – The Awakening Boy Epic – Hopeless По полученному в сообщении адресу шатенка прибыла через полчаса, быстро расплатилась с таксистом и в рекордные сроки уже стояла у двери пентхауса, вжимая до упора кнопку звонка. Её неудержимо трясло от злости, восхищения и неизвестности. Почему-то упорно казалось, что Гриффин уехала не одна – тогда всё обернется настоящей катастрофой. Но вот на пороге появилась совершенно сбитая с толку блондинка, взиравшая на гостью, как на восьмое чудо света. – Ты что здесь делаешь? А ответить Лекса не смогла. Просто какое-то время затуманенным взглядом пожирала бывшую, облаченную в простенькую желтую ночнушку. От макушки до босых ступней – прекрасна. И, судя по всему, одна. Зеленый взгляд встретился с голубым, обжег, просканировал. Кларк вздрогнула, задержав дыхание. Облизнула губы, подмечая шаткое состояние шатенки. Большего приглашения не требовалось: Вудлэнд решительно шагнула в коридор, оттесняя хозяйку квартиры и ногой захлопывая дверь. Ещё мгновение и Кларк толкнули к ближайшей стене. Воздух совсем покинул легкие. Лекса уже прижимается к ней всем телом, горячим дыханием обдавая обнаженную шею. Руки сами собой сжимаются на тонкой талии, хотя пальцы неудержимо дрожат. – Остановись. – Как ей вообще удалось заговорить? Блондинка плавится от близости незваной гостьи. Лекса медленно поднимает голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Зеркальным жестом облизывает губы и вместо ответа впивается ими в приоткрытые губы напротив. У обеих тут же вырывается громкий стон, отчаянный, но полный долгожданного удовольствия. Господи, сколько лет они мечтали вот так вновь ощутить вкус друг друга. Но даже в самых смелых фантазиях никто не предполагал, что поцелуй выйдет таким жарким, жестким и голодным. Отчасти наказывающим. Он убивал и воскрешал. Уничтожал и дарил такое забытое наслаждение. Шатенке сорвало тормоза. Руки грубо разорвали несчастную ночнушку, обнажив по пояс прекрасное податливое тело. Вжаться сильнее, углубить поцелуй, теряясь в давно забытых ощущениях. Ласки лихорадочные и совсем не нежные. Слабый отклик в ответ и вовсе не заботит. Подхватить под ягодицы и понести в ближайшую комнату, упиваясь вкусом той самой, что терзала мысли уже столько месяцев. Она успела стянуть ненужный клочок ткани, прикрывавший низ живота Кларк, когда до сознания всё же донеслись слабые всхлипы и неудержимая дрожь тела в её беспощадных руках. Замерла, чуть не умерев от накрывшего разочарования. Замерла и прислушалась. К себе и к Ней. Алкогольная дымка стала испаряться, уступая место ужасу: блондинка лежала на спине, плотно прижатая к кровати, и тихо плакала, уже совершенно не сопротивляясь. Лекса оцепенела, начав осознавать, что делает. Я её насилую. Пресвятые угодники. Проклятье. Чем я лучше Блейка? Приподнялась на локтях, чтобы взглянуть на покрасневшее лицо. Из-под прикрытых век тонкими ручейками стекали слёзы. Стало так противно от самой себя, что затошнило. Собственные дрожащие ладони нежно-нежно коснулись скул, стирая соленые дорожки. – Тш-ш-ш. Тише-тише, Кларк. Прости меня, прости. Всё, я ничего не сделаю, клянусь. Тш-ш-ш. Только бы успокоить и дать понять, что она в безопасности, что Лекса никогда не поступит так, как Беллами. Не воспользуется беспомощностью. Покрывает лицо легкими ласковыми поцелуями, чувствуя губами соленую влагу. Пальцы невесомо поглаживают спутанные золотистые локоны. Тело под ней обмякло, пока блондинка старалась выровнять дыхание, поддаваясь приятным прикосновениям. Она так скучала по ним, по Ней. И уже совсем не страшно, лишь горько и тоскливо. Лекса здесь, лежит сверху, шепча успокаивающие слова. Словно ничего между ними не произошло и им снова по семнадцать. Мне снится? Откуда узнала мой адрес? Зачем набросилась на меня? – Прости меня, принцесса. Тише, всё хорошо, не плачь. Лекса тоже безумно скучала и уже давно простила. От близости кружится голова, но сознание мыслит ясно и четко – только что чуть не случилась настоящая катастрофа. Кларк раздирают противоречивые чувства: вроде должно быть противно, но она сходит с ума от счастья вновь чувствовать на себе руки и губы шатенки. Затихает, дыша глубоко и медленно. Слёзы наконец иссякают. Вудлэнд тут же замечает перемену – дарит последний невесомый поцелуй в щеку и встает с кровати, оставляя нагую блондинку без теплоты своего тела. Жутко не хотелось покидать её в таком состоянии, но оставаться не было права. После подобного поведения... Она сейчас уйдет. Давай, сделай что-нибудь. Ну же! – Останься, Лекс. Не останавливайся сейчас, пожалуйста. Возьми меня, как хочешь, я выдержу, правда. – Глаза в глаза. Кларк смотрит умоляюще, Лекса – удивлена до глубины души. Отрицательно мотает головой, прячась от пронзительного взгляда. – Нет. Мне нужно уйти. – Никуда ты в таком состоянии не пойдешь. Не пущу. – Гриффин в мгновение ока оказывается рядом и крепко обнимает гостью за плечи, зарываясь носом в копну каштановых волос. – Я тебя сейчас ударю, отпусти. – Бей, только я потом тоже двину, от души. А у тебя работа – торговать лицом. Смекаешь? – Кларк, пусти. Пусти меня, я не могу. Кларк... Я невыносимо скучала по тому, как она произносит моё имя вот так – будто я её сокровище. У неё меняется голос, интонация становится особенной, предназначенной только мне... Боже, мне хочется заплакать от счастья просто видеть и слышать её снова, быть рядом. Но, судя по всему, первой заплачет Вудлэнд, потому что рыдания уже рвутся наружу, как бы ни старалась она их сдержать. Ей категорически не хочется, чтобы Гриффин видела её такой рохлей. Но та не ослабляет хватку, а лишь усиливает, осыпая поцелуями обнаженную ключицу шатенки. – Моя Лекса... Я её чуть не поимела против воли, а она меня утешает. Боже, Гриффин, за какие грехи ты свалилась на мою голову? Лекса сдается. Расслабляется в руках Кларк и дает эмоциям вырваться наружу: плачет так горько, как не позволяла себе с самих похорон Костии. Не замечает, как блондинка плавно опускается с ней на кровать, обнимая ещё крепче, целуя каждый сантиметр кожи, куда могла дотянуться. – Плачь, отпусти прошлое. Я рядом, я заберу твою боль. – Лекса с силой прижимает основания ладоней к глазам, слыша этот ласковый шепот, старается вернуться к себе прежней, не потерять хоть какие-то остатки гордости. – Я люблю тебя, даже спустя столько лет. Всегда любила и не считаю это слабостью. Ты – моя сила, мой смысл бороться и просыпаться по утрам. Не было ни дня, чтобы твоё лицо не всплывало в моей памяти, понимаешь? Я страдала за свою ошибку каждый чертов час, каждую минуту. И знаю, тебе никогда не забыть этого, легче не станет, но... дай мне шанс написать для нас новую историю. – Шепот блондинки взрывает мир Вудлэнд ядерной бомбой. Я люблю тебя. Гулким эхом по комнате. Я люблю тебя. Барабанной дробью в сознании. Я люблю тебя. На повторе раз за разом. Вот оно. То, чего обе так ждали и так боялись – первое в их жизни признание, произнесенное вслух, пробившее брешь. Слезы катятся и катятся по щекам, внутри сжимается всё и кричит от счастья. Или по глупости. Не верится. Вообще ни во что – такого не может происходить с ними, это мираж, сон, сказка. И только чувства реальны: Вудлэнд знает, что тоже любит её, даже спустя многие годы. Будет любить и в следующей жизни. И когда-то давно она ждала этого признания, как чуда с небес, а теперь... не может раскрыть рта, чтобы ответить тем же. Просто не в состоянии заставить себя, пересилить, открыться Кларк и сделать свой шаг в пропасть. Как будто в ней срабатывает защитный механизм, запускается компьютерный код, запрещающий этим проклятым словам срываться с губ, сотрясая воздух. Но, оказывается, Кларк и не требует от неё ничего подобного. Уже не требует и не ждёт. – Я знаю, что ты тоже любишь меня, Лекс, вижу это в твоих глазах. Я научилась читать по ним, представляешь? Только сейчас научилась. И понимаю, какой была идиоткой тогда – стоило лишь приглядеться повнимательнее. Шатенка плачет ещё сильнее, а потом вдруг привлекает её к себе, чтобы глубоко и сладко поцеловать, затеряться в невероятных ощущениях, умереть в этом моменте и больше никогда не жить без Кларк. Губы исследуют, языки робко сплетаются, побаиваясь, но стремясь к близости. Спустя пару минут жар превращается в настоящий пожар. Платье Лексы отправляется на пол вместе с нижним бельем. Кожа к коже, плавясь, подчиняясь неоспоримой воле влечения и жажды. Такого чувственного секса у них не было даже тогда, в школьные годы. Сейчас они будто по-настоящему сливались сердцами, позволяя себе ничего не скрывать, дарить и отдавать любовь, зная, что получают сполна взамен. Теперь они любили друг друга открыто, без барьеров, раз за разом беззвучно шепча заветные слова, подтверждая их каждым касанием и поцелуем. То жадно и страстно, то медленно и мучительно нежно. Нагие тела, вспотевшие, гибкие. Спутавшиеся волосы, щекотавшие кожу. Бархатные ладони, заново познававшие партнершу. Дыхание рваное, неровное, легкие надрываются, стараясь не подвести. Соленые дорожки слез на щеках, которые непременно нужно собрать губами, чтобы утешить, пообещать... По очереди ласкать друг друга языками, помогая пальцами, вырывая из груди бесстыдные стоны. Двое на простынях настолько тонули друг в друге, что уже нельзя было понять, где начинается одна и заканчивается другая. В те минуты они снова были вечны, как тогда, в свой первый раз в снежную новогоднюю ночь. Пальцы скользят внутрь, тела выгибаются навстречу ласкам, подстраиваются, отвечая в такт толчкам. Обе девушки словно гитарные струны – послушно играют так, как того захочет музыкант. Они настроены на одну волну, задыхаясь и сгорая в безграничном наслаждении. Иногда происходит срыв. Кто-то не выдерживает, забывается, сбивает ритм, стремясь заставить любимую получить удовольствие прямо сейчас, сию секунду, просто чтобы жадно кончить самой лишь от одного осознания, как хорошо той, что стонет твоё имя, запрокидывая голову, оставляя на спине красные отметины коротко стриженными ногтями. – Я бы никогда не сделала тебе так больно по собственной воле. – Знаю, львёнок, знаю. – Школьное прозвище эхом разносится по комнате, окутывая теплом и старыми воспоминаниями. Кларк выгибается сильнее, двигаясь навстречу длинным умелым пальцам. Темп ускоряется, сводит с ума и в конечном итоге толкает за грань. Лекса ловит губами каждый вздох своей блондинки, а затем и громкий стон, как только та забилась в очередном оргазме. Прижимается ближе, крепко обнимает, поглаживая золотистые волосы. Покрывает нежными поцелуями заплаканное лицо, ключицу, шею. И понимает... что никогда не переставала любить Кларк, и никогда не сможет перестать. Это выше её сил, эта идиотская шутка судьбы – дар и проклятье. Их как будто кто-то склеил навсегда так, что не разорвать уже на половины. Но эта любовь причиняет столько боли... Чертовски больно, до крика, до плохого физического самочувствия. И душу рвёт на мелкие кусочки из-за осознания, что, похоже, им двоим судьба забыла прописать в сценарии счастье... – Ты стала ещё красивее, принцесса. – Лекса действительно не может отвести взгляда от девушки. Веки Кларк тут же распахиваются, открывая просящий взгляд. – Не зови меня так, прошу. Никакая я не принцесса, особенно для тебя. Вудлэнд просто медленно кивает в ответ – она всегда уважала желания подруги. Но последняя дымка экстаза от близости всё же рассеивается, и до шатенки начинает доходить, что они натворили и чем это грозит. Она совершила огромную ошибку, Господи, где были её мозги. Зачем я ей не нужна на самом деле? Тем более – весь багаж моих психологических проблем? – Останься, умоляю. Я не могу без тебя дышать. – Тихий сбивчивый шепот Гриффин словно обухом по голове. И Лекса уже не в состоянии заставить себя думать о чем-либо, кроме неё. Страхи исчезают, сомнения отступают. Плевать на последствия. Просто быть с ней, здесь и сейчас, на короткий миг, мимолетное мгновение, но снова стать счастливой и цельной. И руки сами тянутся, чтобы прижать уставшее тело ближе, а губы опускаются на пышную аппетитную грудь. Больше никто никогда не занимался с Кларк любовью так, как Лекса. Больше никто никогда не любил Лексу так, как Кларк. *** Rihanna – What Now Она спала очень беспокойно, ворочаясь и постанывая, и затихала лишь в объятиях Кларк. Которая остаток ночи почти не сомкнула глаз, боясь проснуться и не обнаружить шатенку в своей постели. По-прежнему не верилось в то, что случилось между ними, что всё это не мираж и Лекса наконец простила её. С каждой минутой страх вновь потерять эту зеленоглазую усиливался и с первыми лучами солнца блондинка не выдержала – осторожно выбралась из постели, не разбудив гостью, натянула первые попавшиеся шорты с футболкой и взяла со стола альбом. Усевшись с ногами в кресло напротив кровати, она долгое время с нежностью во взгляде разглядывала спавшую на животе Лексу. Абсолютно нагую и лишь частично прикрытую одеялом. Шикарное смуглое тело всё так же манило, словно пару часов назад они не занимались друг с другом сумасшедшим сексом. Во рту у Гриффин до сих пор ощущался вкус её кожи, а нос заново привыкал к потрясающему запаху каштановых волос и духов. Любоваться ею можно было бесконечно – от пережитых ярких эмоций, озвученных откровений и затопившего наслаждения кружилась голова и путались мысли. Неужели всё происходит на самом деле? Хотя, если даже это сон – я больше никогда не хочу просыпаться. Мне необходимо навсегда остаться счастливой с ней. Голубой взгляд опускается на оголенную спину, пока рука сама тянется за карандашом. У неё замысловатая татуировка по всему позвоночнику, начинавшаяся символом бесконечности у основания шеи и заканчивавшаяся на пояснице небольшими черными кругами, оплетенными какими-то узорами. А правое предплечье покрыто с виду воинственными завитушками, сильно похожими на символику викингов или кельтов. Смотрится чертовски горячо, особенно на смуглой коже. Никогда бы не подумала, что она всё же решится набить себе что–нибудь. Хотя удивляться нечему, это же Лекс. Пальцы крепче сжимают черный карандаш и вот он уже порхает над девственно чистым листом бумаги. Контуры и очертания выводятся так легко и естественно, будто блондинка рисовала с натуры каждый вечер. Минуты стремительно утекают, но она не замечает времени, отрываясь от рисунка лишь чтобы бросить быстрый взгляд на модель. – Люблю эту твою привычку шпионить за мной, пока я сплю. – Кларк вздрогнула, заметив сидевшую перед ней на корточках Лексу. Она не улыбалась, а в глазах застыла осторожность и напряженность, омраченные тенью неуверенности. Блондинка ощутила прилив тепла и первая широко искренне улыбнулась. Боже, это так мило! Вудлэнд нервничает и боится. Енот, такой енот. – Доброе утро, страстная женщина. Уголок губ шатенки наконец ползет вверх, а взгляд смягчается. – Доброе, львёнок. – Ты не могла бы одеться? Мне тяжело сосредоточиться. – Блондинка облизнула губы, стараясь не пялиться на нагую подругу. Та в ответ отрицательно покачала головой – в ней уже проснулась та самая неудержимая хулиганка. – Зачем, если потом всё равно придется раздеваться? – Неисправима, как всегда, – хохотнула Кларк, но тут же замерла, когда смуглая ладонь накрыла её собственную, сжимавшую карандаш. – У меня такое впечатление, что нам снова по семнадцать. Можно взглянуть? – Почему-то краска смущения прилила к бледным щекам. Но альбом всё же оказался в руках у Вудлэнд. – Он ещё не закончен. Я не бралась за это с тех самых пор, как ты уехала... Просто не могла – как отрубило. Поэтому и перевелась на модельера – там хотя бы удавалось отвлечь себя эскизами и набросками, но ничего отличного от одежды я больше не рисовала. Похоже, ты была моей музой. Зеленый взгляд неотрывно изучает почти готовый рисунок, такой профессиональный, что дух захватывает. Кларк же всматривается в родное лицо, пытаясь подавить желание протянуть ладонь и прикоснуться к нежной щеке, обвести контуры скулы. Я так долго тебя ждала, Лекс. Так долго... – Ты права, Кларк, – тихо произнесла гостья. – Я была молода и дурна, максимализм зашкаливал – я обязана была дать тебе шанс объясниться, должна была выслушать. Гриффин растерялась на мгновение, не ожидав этого признания. – А я не должна была идти на ту проклятую вечеринку одна. Не должна была напиваться до беспамятства. Мы обе просто свернули с правильной дороги, такое случается с миллионами других людей. Вопрос в том, как быть дальше? – И что мы будем делать? – осторожно, пряча свою упрямую надежду, прошептала шатенка, поднимая взгляд. – То же, что делали тогда, в школе – мы будем жить, Лекс. Теперь мы будем жить. – Голос у Кларк очень уверенный и эта решимость выбивает почву из-под ног. – Ты правда хочешь быть со мной? – Нет, конечно же, одевайся и проваливай, – фыркнула хозяйка квартиры. – Кларк! – Ну, какой вопрос, такой ответ. Я хотела быть с тобой всю жизнь. В спальне на какое-то время повисло молчание. Девушки не в состоянии отвести глаз друг от друга, страшась спугнуть эту сказку. – Я забыла тебе кое-что сказать, – наконец проговорила Лекса, взяв лицо подруги в свои ладони и поглаживая скулы большими пальцами. – Что? – выдохнула Кларк. – Ты была первой, кто показал мне, что жизнь больше, чем просто выживание. Научила меня любить и принимать любовь. С тобой я хотела мира, а не войны и с тобой готова была взобраться на небо, если ты попросишь. Я люблю тебя. С самого детства и до сих пор, Кларк Гриффин. Блондинке показалось, что перед мысленным взором взорвался фейерверк. Дыхание перехватило и глаза защипало от подступившей влаги. Такое долгожданное признание заставило сердце сжаться от осознания, как тяжело дались Вудлэнд эти слова. И сколько они на самом деле значат. Вся их жизнь вела к сегодняшнему дню и этому откровению. Больше не осталось секретов и барьеров. Отныне можно было не бояться кричать о своих чувствах на весь мир. – А я любила, люблю и буду любить тебя, Лекса. Они встретились на полпути, целуясь неторопливо и нежно, даря и принимая эту любовь. Кларк обняла шатенку за шею, притягивая ближе, обнимая крепко и жадно, не желая отпускать. Вудлэнд задрожала из-за нахлынувших облегчения и счастья. Наконец-то. Теперь её любимая знает обо всём и больше не будет сомневаться в ответных чувствах. Сколько прошло времени, прежде чем они оторвались друг от друга, никто не знает. Но обе светились изнутри и улыбались, как влюбленные школьницы. – Я так скучала по твоей улыбке и смеху. – Кларк целует приподнятый уголок её губ. – Я скучала по всей тебе, целиком. Снова пауза, пока руки безотчетно касаются друг друга. Ласки ненавязчивые и совсем без сексуального подтекста. – Позавтракаем? – Только я сначала в душ, ладно? – Лексе с трудом удается отлипнуть от девушки и выпрямиться во весь свой немаленький рост. Идеальное смуглое тело заставляет Кларк тяжело сглотнуть и поспешно направиться к шкафу. – Держи. – В руках у шатенки оказался пижамный комплект из милых штанов и футболки с пандами. – Полотенце в ванной на сушилке. – Спасибо, я быстро. Гостья уже скрылась в коридоре, и радушная хозяйка решила не терять времени даром. В холодильнике обнаружился бекон, яйца и готовый со вчера салат. Пара тостов с маслом – и желудок точно будет доволен. Лекса всегда как-то неслышно ходила, но Гриффин спиной почувствовала на себе внимательный взгляд. Девушка стояла на пороге кухни, неспешно вытирая волосы полотенцем. Забавная пижама сидела на ней, словно дизайнерская одежда. – Я не кусаюсь, если что, можешь подойти, – усмехнулась блондинка. На что зеленый взгляд потемнел, а зрачки расширились. – Я не уверена, что это хорошая идея. Завтрак может сильно затянуться. – Обещаю вести себя примерно, честно. – Кларк внешне была нарочито серьёзной, сосредоточенно переворачивая кусочки бекона на сковороде. Шатенка бросила на стул полотенце и плавной походкой зашла ей за спину. Прижалась грудью, провела носом по открытой шее, благо золотистые волосы были убраны в хвост. Ладони легли на округлые бедра, а губы неслышным касанием ласкали мочку уха. Такая умиротворенная и семейная сцена – островок счастья и надежды. У Кларк вырвался довольный стон, глаза закрылись сами собой, а голова легла на плечо Лексе. Из-за чего той пришлось накрыть левую руку своей девушки и помочь продолжить разбираться с шипевшим беконом. – Ну, где твоё примерное поведение, а? – выдохнула блондинка. В ответ послышался самодовольный смешок. Рука на бедре сжалась сильнее. – Я ничего не обещала. Тем более, ты всё ещё пахнешь сексом – устоять просто невозможно. – Лекс, я спалю к чертям еду и мы останемся голодными, – простонала Кларк, чувствуя жадные губы на своей шее. – Ладно. Это аргумент. Но не надолго. – Вудлэнд быстро отошла на безопасное расстояние, присев на подоконник. – Нимфоманка, – пробурчала Кларк, испытывая дискомфорт из-за собственного возбуждения. – Неправда. У меня просто много лет не было секса, поэтому в ближайшее время даже не надейся на пощаду. – Лекса демонстративно разглядывала свои ногти, пока голубые глаза буравили её шокированным взглядом. – Прикалываешься? У тебя и секса не было? Хорош заливать. – Я не разделяю твоего веселья – столько времени пользоваться услугами исключительно вибратора не очень-то здорово, поверь мне, – обиженно пробормотала “жертва”. Всё ещё не верившая своим ушам блондинка выключила плиту и подошла к подруге. Внимательно взглянула на серьёзное лицо и надутые губы. Не врет. Господи боже, вот это да. Сама Вудлэнд дала обет воздержания, что ли? – И по шкале от одного до десяти, насколько тебе хочется поиметь меня прямо сейчас? – Упустить такой случай довести её до ручки было бы просто непростительно. Взгляд Лексы горел огнём и обещанием возмездия. На скрещенных под грудью руках отчетливо проступали мышцы. – На двадцать пять. – Слова пришлось растягивать, стараясь не упустить контроль над ситуацией. Кларк плотоядно и победно улыбнулась, поддевая указательным пальцем край футболки с пандами. – У меня идея поинтереснее. По-моему, лучше будет, если я поимею тебя. На двадцать пять. Ответить Лекса не успела и следующие полчаса на всю кухню раздавались лишь её громкие стоны, пока блондинка самозабвенно отрабатывала обещанное. За двадцать пять давно перевалило и в конце концов ноги отказались держать Вудлэнд. Заботливая хозяйка пентхауса с абсолютно довольным видом усадила её за стол и разложила по тарелкам заново подогретый завтрак. – Приятного аппетита, енот. – На мне пижама с пандами, если что. – Язык у шатенки здорово заплетался, а тело до сих пор подрагивало от многочисленных оргазмов. Кларк отрицательно мотнула головой, принявшись за свои тосты. – Ничего не знаю. Ты – мой енот и точка. – А кофе еноту полагается? – с надеждой попросила Лекса. – Если будешь хорошо себя вести. Сейчас доедим и пойдем на балкон, кофеварка горячая в любом случае. Через десять минут они уже удобно расположились на застекленном балконе с видом на Центральный парк. Укутавшись в пледы, сели друг напротив друга, согнув ноги в коленях и сжимая в ладонях дымившиеся чашки с любимым напитком. Всё ещё ощущалась некая неловкость и осторожность, но в то же время – находиться вместе казалось очень естественным, привычным. Можно было молчать и просто наблюдать за проснувшимся городом. Рассвет давно наступил, Нью-Йорк ожил и напоминал деловитый муравейник. – Слышала, ты побывала замужем. Что случилось, почему разбежались? Извини, я не читала все новости. – В голосе Лексы не было ни капли ревности, лишь искреннее участие. Кларк знала, что рано или поздно им придется поговорить о своих бывших. Ничего такого, они взрослые люди и прекрасно понимают, что избегать темы не удастся. – Он погиб во время несчастного случая на одном из объектов. Мы собирались открыть новый офис, Финн поехал инспектировать стройку. Это случилось несколько лет назад, я еле оправилась. Он вернул меня к жизни после нашего с тобой разрыва. Долгое время я не верила, что могу вновь полюбить кого-то, а тут Коллинз. Я ему навсегда благодарна – если бы не его помощь... Господи, кто только ни пытался залезть ко мне в трусы, пока я пробивалась в мир моды. Такого количества домогательств за всю жизнь не видела. Но деньги, доставшиеся мне после смерти Финна, открыли необходимые двери без необходимости спать с каждым вторым. Так что всем, что у меня есть сегодня, я обязана мужу. Вудлэнд отпила из чашки, встретив теплый взгляд голубых глаз. – Честно говоря, я ему тоже благодарна. За тебя. За то, что ты сейчас сидишь здесь со мной. Кларк улыбнулась, делая свой глоток. – Ну, твоя очередь. Пришлось глубоко вдохнуть и собраться с духом, раз уж первая завела этот разговор. – Её звали Костия Картер. Мы были соседками по комнате в общаге и одногруппницами. Какое-то время дружили, а потом... завертелось. Она вытянула меня из депрессии, заменила весь мир, дав возможность вновь позволить себе что-то чувствовать. Я влюбилась так отчаянно, как в омут с головой. Но однажды Кос оказалась в магазине, который решил ограбить какой-то ублюдок. Защитила владельца лавки, но сама получила смертельное ранение. Я приехала туда слишком поздно, не успела даже попрощаться. – О боже. Мне очень жаль, правда, – прошептала Гриффин, отлично представляя, какую боль потери пережила Лекса. – Спасибо. Я словно снова попала в ад после её похорон. И если бы не Анья, не знаю, чем бы всё закончилось. Граундер – подруга матери Костии. Насела на меня, как Наполеон, чуть ли не в приказном порядке сказала переезжать в Лос-Анджелес и работать на неё. Ну, я и согласилась. В трусы ко мне тоже пытались залезть, так что тут ты не одинока. – На последних словах шатенка горько усмехнулась. – Как только ты уехала... Мне стали сниться ужасные сны... Зеленый взгляд метнулся к лицу подруги. Что-то заворочалось в душе. – Дай угадаю. В них мы всегда умирали, вместе или друг за другом? Кларк не на шутку удивилась. Нахмурилась и снова глотнула кофе. – Откуда знаешь? – Будешь ржать, но, кажется, мне снились те же самые кошмары. Какие у тебя были сюжеты? Египет, Греция, войны? Так, это уже не смешно. Не бывает так, чтобы ещё и сны одинаковые снились обеим. – Полный набор. Мы что, до сих пор спим? – Не думаю, – отозвалась Лекса, поражаясь причудам судьбы. – Просто, похоже, кто-то там наверху решил, что нам необходимо быть вместе. Даже во снах. Обе замолчали, вглядываясь в облака, за которыми скрылось зимнее солнышко. – Мне кажется, я знаю тебя целую вечность, – первой произносит Кларк. – А мне кажется, я знала тебя во всех своих прошлых жизнях. И так оно и было, просто обе пока не знали, что это правда. Зато на душе стало легко и тяжкий груз былых обид исчез. Дышалось полной грудью, а сердца стучали в одном ритме. Остаток дня вновь нашедшие друг друга провели у Кларк, восполняя пробелы, нагоняя упущенное и выстраивая новые мосты в будущее. Впервые за многие годы они снова были единым целым. Были счастливы и любимы друг другом. *** Mag Myers – Desire PVRIS – You and I В этот раз первой проснулась Лекса, когда время уже перевалило за полдень. Долго лежала на боку и с улыбкой разглядывала мирно сопевшую в подушку Кларк: спутанная копна светлых волос, чуть приоткрытые губы и ладошка, подложенная под правую щеку. В эту сказку мало верилось, но почему-то шатенка твердо знала, что это не сон и не мираж. Они вместе. Признались друг другу и собираются продолжать выбранный путь. Как? Да какая разница, справятся. Если уж нашли дорогу друг к другу спустя столько лет – остальное просто мелочи. Затопившая нежность заставила протянуть ладонь и ласково погладить блондинку по щеке, убрать упавшие на лицо пряди. Голод никуда не делся и с каждой секундой хотелось ещё и ещё, но Лекса предпочла дать волю нежности, давно накопившей в душе. Кларк сквозь сон замурлыкала, придвигаясь ближе и подаваясь навстречу прикосновению. – Разбудила тебя? – тихонько спросила шатенка, наблюдая, как подруга приоткрывает один глаз и улыбается. – Я не против. Ты хочешь ещё один раунд? Вудлэнд хохотнула. – Угомонись, извращенка. Мне надо домой. – Зачем? – Та в ответ тут же нахмурилась. – Я у тебя третьи сутки, пора и честь знать. Но вообще-то нужно съездить переодеться хотя бы и машину со стоянки забрать – я бросила её там, где показ был. – А какие планы на вечер? – Кларк потянулась вперед, чтобы урвать быстрый поцелуй. Лекса не переставала улыбаться. – Есть предложения? – Давай выберемся куда-нибудь? – Только не в ресторан, умоляю. – Лесби-бар? Я знаю один отличный, тут недалеко. – Взгляд Гриффин был коварным и горячим. Вудлэнд прищурилась, пытаясь разгадать её намерения. – Прикалываешься? Нас же увидят, завтра будем в газетах. – И что? Плевать я хотела. Могу сама дать интервью, что у нас с тобой дикий секс и я обожаю тебя до смерти. – Дурная. – Шатенка откинулась на подушки, устремив взгляд в потолок. Хозяйка радушного пентхауса приподнялась на локте. – Так что, согласна? – Да мне-то что, погнали. Сама потом не жалуйся. Через час Лекса всё-таки выбралась из постели и уехала, чтобы принять очередной душ в гостиничном номере, выбрать наряд на вечер и съездить за своей машиной, которую приобрела аккурат под Новый год и нарадоваться не могла. Деньги ушли немереные, но она заработала и имела право побаловать себя любимую. Перед грядущей встречей нервы изрядно шалили. У обеих. Кларк целый день места себе не находила, сходя с ума от волнения и предвкушения, лелея надежду, что это всё не шутка и Лекса действительно готова быть с ней после всего. Часы до выхода из дома пришлось едва ли не в уме считать по секундам: и когда наконец пришла смс, что её ждут внизу на улице, она, как маленькая девочка, подпрыгивала от счастья, натягивая босоножки на шпильке и теплый кардиган. Едва очутившись на улице, Гриффин присвистнула, оглядывая Лексу, ожидавшую у своего шикарного черно-красного Audi TT: безупречный брючный костюм кремового оттенка, белая кожаная куртка, ботильоны на каблуке. Копна роскошных волос собрана в мелкие косички, а на левой руке поблескивают несколько замысловатых браслетов. Неотразима. – Твоя лошадка? – Кларк безумно нравился восхищенный взгляд зеленых глаз, пожиравший её фигуру. – Садись в неё быстро, пока я тебе зад не надрала, – многозначительно бросила подруга. – За что? – возмутилась блондинка, направившись однако к пассажирской дверце. – За это развратное платье. – Лексе стоило огромного труда не пялиться на спутницу, заводя мотор. – Специально надела? Чтобы я весь вечер от тебя не отходила? Кларк прыснула, про себя радуясь этой беспричинной и милой ревности. – Малыш, мне кроме тебя никто не нужен, не выдумывай. Но ярко-алое платье действительно было сексапильным и вызывающим, декольте подчеркивало аппетитную грудь, узкий низ выгодно облегал бедра и зад. Длина по колено совершенно не смягчала эффект – Гриффин выглядела в нём запредельно горячо и руки Вудлэнд всё сильнее сжимали руль, пока авто несло их в нужном направлении. Стоило только представить, как все будут пялиться на блондинку и мысленно раздевать взглядом... В ней просыпался безудержный гнев. Но осознание того, что наряд был выбран специально для неё пьянило ещё сильнее. Хотелось поскорее оказаться с девушкой наедине и стянуть треклятое платье. А потом наказать, как следует, за дерзость. И Лекса оказалась права: стоило им переступить порог элитного бар-клуба, десятки пар глаз восторженно впились в Гриффин. Хотя сама она обращала внимание исключительно на свою пару, всячески подшучивая и успокаивая ревнивицу. Для закрепления эффекта пришлось прибегнуть к помощи бармена – несколько убойных шотов для храбрости и блондинка потащила трезвую Вудлэнд на танцпол, где уже все, кому не лень, заметили, кто здесь влюблен и счастлив. Обе безумно скучали по этим ощущениям беззаботности, наслаждения и веселья. Под невероятно возбуждающие мелодии девушки танцевали так раскованно и горячо, словно никого больше не было рядом. Тела, руки и губы сплетались в единое целое так органично и естественно, что хотелось лишь ещё и ещё. Оторваться друг от друга было просто нереально. Песня за песней движения становились всё эротичнее, словно они пробовали на прочность терпение своей половинки. Кларк успела забыть, как хороша Лекса в танцах и что ей нет равных. Вудлэнд сходила с ума, ощущая, как подстраивается под неё блондинка, безошибочно попадая в ритм. Совсем как тогда. В мой День рождения, когда она поцеловала меня в первый раз. Они идеально подходили друг другу, сочетаясь, как клубника со взбитыми сливками. И тут же умудрялись схлестнуться в немом поединке, как лед и пламя. Чем обе неприкрыто наслаждались и всё глубже погружались в игру под названием “доведи свою девушку до ручки”. Терпеть напряжение и возбуждение становилось просто невозможно. Один взгляд был способен заставить тело дрожать от предвкушения. Посторонние наблюдатели и те понимали, что назревает нечто весьма пожароопасное, когда эти двое так сходят с ума друг по другу. В конце концов Лекса сдалась, устав бороться и желая отплатить Гриффин за муки. – Быстро за мной. – Схватив ту за руку, направилась куда-то сквозь плотную толпу танцующих. – Ты хочешь поиметь меня в чертовом туалете? – Блондинка не сопротивлялась до тех пор, пока за ними не закрылась на замок дверь всей женской уборной. – Да. И у тебя нет права выбора. – Лекса развернула девушку спиной к себе, заставив упереться ладонями и лбом в холодную плиточную стену. Черт, как же я обожаю, когда она включает этот режим Командующей! – Что ты творишь, ненормальная?! – Тихо. Ни звука. – Хриплый голос обжег нервные окончания. Дыхание прошлось по оголенной шее, пока сильные ладони настойчиво задирали подол проклятого платья. У Кларк вырвался судорожный выдох, стоило почувствовать, как клочок ткани резко спустили с бедер. Каждое касание Вудлэнд буквально опаляло кожу. Длинные искусные пальцы ласкали слишком умело и жадно, туманили разум и срывали тормоза. Внизу живота сводило от дикого желания, а мучительница всё дразнила и дразнила, отказываясь переходить к главному. Настойчивые, но сбивчивые поцелуи в шею, ключицу, изредка встречавшиеся губы, когда блондинке удавалось повернуть голову так, чтобы поймать Лексу. С каждым мгновением становилось всё жарче, жадные ладони обхватывали грудь, затянутую в красную ткань, пока сама шатенка прижималась к спине девушки ближе, теснее. Тела двигались в лихорадочном танце в ритм музыке, раздававшейся из динамика в туалете. Сладкую муку можно было продолжать бесконечно. Вудлэнд уже не контролировала себя, самозабвенно наслаждаясь податливой Кларк в своих руках. Отклик был потрясающим. Атмосфера – будоражащей. Адреналин зашкаливал и разливался по венам пылающей лавой. – Лекс! – взмолилась Гриффин, не выдержав. Имя сорвалось с губ протяжным стоном. – Господи, возьми меня, я сейчас сдохну! Всё. Дальше терпеть стало совсем нереально. Блондинка оказалась почти полностью впечатанной в стену, а её рот зажала властная ладонь, сдерживая последовавшие вскоре более откровенные стоны. Шатенка медленно провела ладонью от основания шеи до голых ягодиц, невесомо погладила, подразнила в последний раз и наконец позволила пальцам скользнуть внутрь. Задохнулась от ощущения жара и влаги, окутавших их. Губы тут же впились в шею Кларк, оставляя следы, пока та остервенело двигалась навстречу её руке, стремясь к сумасшедшей разрядке. Но так легко сдаваться Вудлэнд не собиралась. Прижавшись ещё теснее, почти полностью вывела пальцы, чувствуя, как почти хнычет в ладонь блондинка и дрожит всем телом. И снова ввела их внутрь. Мучительно медленно, до упора, выбрав идеальный темп, всегда срывавший Кларк крышу. – Давай, покажи, как сильно ты меня хочешь. – Запредельно соблазнительный и уверенный шепот, язык, ласкавший мочку уха. И эти волшебные пальцы, игравшие и дразнившие, доводившие до исступления. Кларк не выдержала, взорвавшись с такой силой, что подруге пришлось поддерживать её, крепко прижимая к своей груди – ноги держать блондинку отказались напрочь. Волны оргазма накрывали как неизбежное цунами. Протяжные стоны заглушала надежная ладонь. Перед глазами у обеих плыло от испытываемых ощущений, но на губах Лексы блуждала категорически счастливая улыбка. – Ни черта себе, я сама кончила из-за тебя. – Зараза такая, ну ты у меня получишь, – пробормотала Кларк, всё ещё вжимаясь лбом в стену, приветствуя холодившую кожу плитку. – Я этого так не оставлю. Вудлэнд хмыкнула, возвращая на место нижнее белье и наряд спутницы. – Я прям боюсь вся. – Иди сюда, извращенка. – Кларк наконец извернулась, чтобы притянуть шатенку к себе, крепко обняв за шею и впившись в губы откровенным поцелуем, пуская в ход язык. И весь жизненный опыт. Закончилось всё тем, что из уборной они выбрались нескоро, отреагировав лишь на настойчивый и громкий стук администратора клуба. Виноватые улыбки и пару лишних сотен долларов утрясли все проблемы. Домой девушки уехали далеко за полночь, вдоволь натанцевавшись и оторвавшись, как следует. А по приезду – завалились спать мертвым сном, совершенно измотанные и довольные. То первое после разлуки настоящее свидание стало поистине обещанием счастливого будущего, ведь обе по-прежнему на подсознательном уровне чувствовали и понимали друг друга, не стыдясь своих желаний и радуясь возможности быть самими собой, находясь вместе. Они – части чего-то такого, что даже время и боль разлуки не смогли сломить. *** Слава Басюл - Танцы на стеклах Девушки справились. Прошел месяц, а сказка всё не заканчивалась. Справились с необходимостью заново привыкать друг к другу и подстраиваться, решили вопрос с обязательным переездом Лексы в роскошный пентхаус. Без проблем научились согласовывать распорядок дня и по-прежнему безошибочно угадывали желания и настроение друг друга. Потому что в этот раз были намерены не упустить свой шанс и идти навстречу чувствам, а не бегать от них всю оставшуюся жизнь. А однажды Кларк достала с полки огромного шкафа-купе старую-старую картонную коробку, где до сих пор хранились все те подарки и рисунки, что вернула при разрыве Лекса. Увидев самые первые свидетельства таланта подруги, по которым безумно скучала все эти годы, Вудлэнд не выдержала. Проклятые дорожки солёных слёз Гриффин долго собирала своими губами, крепко обнимая зеленоглазое сокровище. Теперь им не нужны были слова – по взглядам всегда угадывались потаенные мысли и немые признания. И обе прекрасно знали, что отныне смогут преодолеть любые трудности, ведь рядом тот единственный человек, ради которого хотелось дышать. Пусть в рабочей среде свои отношения они не афишировали, самые близкие и друзья уже знали, что пара снова вместе. Октавия и Рэйвен получили свою порцию нагоняя и благодарностей. Линк, Индра и Эбби с Маркусом радовались за девушек едва ли не сильнее их самих. Даже Анья прилетела из Лос-Анджелеса, чтобы поздравить подопечную и заключить новый контракт с “Гриффин-Коллинз”, преждевременно прерывающий текущий. Из-за этого Лекса чуть не погрызлась с Кларк, но та оставалась непреклонной, твердо решив сделать свою девушку лицом своего бренда. Потому что не собиралась отпускать её и хотела, чтобы о Вудлэнд узнал весь мир – она этого заслуживала. Что уж говорить о январской коллекции, которая прогремела на все Штаты, после того, как в модных изданиях появились поистине снимки-шедевры Назира, обожавшего модель Вуди, выступившую единственной главной звездой фотосессии. Вещи разлетались с прилавков, как с конвейера, продажи наладили даже зарубеж. Так что выбора у Лексы не было и пришлось смириться и с непомерно огромной зарплатой, указанной в новом контракте, и с ежедневным восхищением в свою сторону не только от Гриффин, но и от случайных прохожих, узнававших в ней “ту самую модель с билбордов”. Слава не заботила, но порой досаждала и даже раздражала, потому что за Кларк частенько шпионили папарацци, отчего на улицах и в людных местах приходилось делать вид, что они просто подруги. Из соображений бизнес-стороны девушки сошлись во мнении, что не стоит давать сплетникам лишний повод и привлекать к себе внимание недоброжелателей. Карьера обеих пока всё ещё лишь строилась и особой свободы выбора у них не было. Новый виток деловых отношений “Граундер моделс” и “Гриффин-Коллинз” тут же вызвал шквал одобрения в прессе, а сделку закрепила совместная фотосессия хозяйки бренда и теперь олицетворявшей его модели. Назир по-настоящему превзошел себя, а девушки, облаченные в потрясающие наряды, с идеальным макияжем и прическами всё время не сводили друг с друга горячих взглядов. С трудом удавалось сдерживать желание – возбуждение захлестывало. Хотелось прикоснуться, поцеловать, обнять... Вместо этого съемочная группа лишь замечала потрясающую химию между ними и искры, летевшие во все стороны, стоило фотографу поставить их в кадре рядом. Появившись в журналах, эти снимки привлекли к бренду невиданное внимание. Предложения сотрудничества посыпались из рога изобилия как Лексе, так и Кларк. И иногда по вечерам, обнимаясь на диване перед телевизором, они просматривали многочисленные открытки и электронные письма, посмеиваясь и подшучивая над оголтелыми “хочунами”, стремившимися подкупить их всеми доступными вариантами. Блондинка тогда с напускной капризностью заявляла, что никуда не отпустит Вуди и та принадлежит только ей. Шатенка самодовольно ухмылялась и тут же заставляла подругу растаять, пользуясь всем своим обаянием. И другими интересными способами. – Почему ты такая красивая, а? Это даже... противоестественно, понимаешь? На тебя порой смотреть больно – чувствую себя ущербной. Когда на Кларк накатывали эти внезапные приступы дурацкой заниженной самооценки, Лекса лишь закатывала глаза и фыркала, прекрасно зная, что для неё никогда и никого не будет красивее блондинки. – Ты опять на комплименты напрашиваешься? Львёнок, это некультурно. И ты давно в курсе, что твоя внешность сводит с ума тысячи людей, но никто из них и рядом со мной не стоял. Так что прекращай, а то укушу. – Можешь прямо сейчас укусить? – улыбалась Кларк, сидя за рабочим столом в своем офисе. – Если я подойду, ты окажешься голой, – безмятежно предупреждала Лекса, листая какой-то журнал. – Дверь всё равно заперта изнутри... И так случалось раз за разом – они просто не могли насытиться друг другом. Часов в сутках не хватало, чтобы надышаться своей половинкой. *** Апрель 2014 Damien Rice – Colour Me In Октавия и Рэйвен очень переживали за подруг и конкретно Рейес не переставала задаваться вопросом: зачем судьба так издевалась над этими двумя? Сводила и разводила, сталкивала и разбрасывала в разные стороны. И вот теперь – они снова вместе, вопреки всему. Несмотря на страшную ошибку Кларк, хотя и вина её оказалась преувеличенной, Лекса нашла в себе силы простить. Но простила ли себя Гриффин? Что-то подсказывало, что нет. Поэтому однажды Рэй выпытала у Блейк-младшей мобильный номер брата и во время очень неприятного разговора в итоге вывела Беллами на чистую воду. После услышанного должно было полегчать, однако на душе стало только хуже, стоило представить, что почувствуют Гриффин и Вудлэнд, узнав настоящую правду. – Лекс, привет. Не занята? – У брюнетки дрожал голос и на том конце провода это сразу почувствовали. – Что случилось, Рэй? – Ты одна? Кларк нет рядом? – Я дома, она в офисе. Выкладывай уже! – Специально хотела, чтобы сначала ты это услышала. У меня тут кое-кто на линии, я сейчас переключу, а ты, пожалуйста, не бросай трубку сразу. Хорошо? – Рэйвен оставалось молиться, чтобы Лекса поступила благоразумно. – Ладно, – протянула шатенка, предчувствуя неладное. В трубке послышался писк, а затем щелчок, означавший новое соединение. – Вудлэнд. – Холодный и такой мерзкий голос, который она ненавидела всю жизнь. Свободная рука девушки сжалась в кулак. – Блейк. – Сквозь зубы с моментальным желанием действительно нажать отбой, но она обещала Рэйвен. – Какого черта тебе надо? – Да как бы не мне, это Рейес неймется. Говорит, вы всё-таки сошлись с Гриффин. Так вот... Ничего у нас с ней не было. Я не тронул её. Хотел, но потом просто... Совесть замучила, что ли. Успел раздеться и её раздеть, но не смог... Нет, ну я пялился на неё голую и это самое... ну... У Лексы поплыло перед глазами, а в ушах зазвенело так, что слова Беллами доносились словно издалека. – Я поняла, видела использованную “резинку” возле кровати. – Она вообще не понимала, как ей удается выдавливать из себя хоть что-то. В горле стоял такой ком, что внутри всё сжималось страшным спазмом. Мысли вихрем носились в голове. О Господи, Господи боже, нет... Кларк. Моя девочка... Я ненавидела её столько лет без причины? Твою мать, я сломала жизнь себе и ей из-за этого мудака... Какое же я дерьмо! – Почему же ты молчал все эти годы, сволочь? Она же истерзала себя из-за чувства вины. Ладно я, ты меня ненавидел, но её-то ты любил. За что такая жестокость? – Голос сочился гневом и яростью. Блейк засопел в трубку. – Потому что на утро она всё равно выбрала тебя. Я надеялся, после вашего расставания, её отпустит и она приползет ко мне, но нет... Кларк накрыло после твоего отъезда, и я жутко разозлился. А потом ты совсем пропала, бросила её с концами и уже было бесполезно что-то говорить. – Бесполезно? Конченный урод! Она хоть знала бы, что ни в чём не виновата! – Лекса всё-таки сорвалась на крик, сжимая телефон почти до хруста. – Ты украл у нас девять лет жизни! Слышишь? Скажи спасибо, что я не могу дотянуться до тебя и пробить чем-то тяжелым эту тупую башку, которой ты не пользуешься вообще. Молись, Блейк, чтобы мы больше никогда не встретились. Молись, гадёныш. Разъяренный крик и мобильник всё-таки полетел в стену, разлетевшись на мелкие детальки. Следом на полу оказывалось всё, что попадало под руку агонизирующей Вудлэнд. Слёзы застилали глаза, а сердце разрывалось на части. Этот ублюдок разлучил их столь отвратительным способом и даже не имел совести попытаться что-то исправить. – Ненавижу, всей душой ненавижу! – заорала шатенка, трясущимися руками пытаясь натянуть джинсы и футболку. Нужно было увидеть Кларк. Сейчас же, как можно скорее. За руль в таком состоянии садиться было опасно, поэтому она решилась взять такси и через двадцать минут уже бежала к лифту в небоскребе, где находился офис “Гриффин-Коллинз”. Чувства переполняли, и превалировал среди них страх. Что блондинка, узнав правду, бросит её ко всем чертям и будет права. Мыслить связно не выходило совсем, а ноги заплетались. Впервые за долгое время Лексе было так страшно. Как ураган, мимо бессменной Терезы, которая в итоге привыкла, что мисс Вуди имела высочайшее право на аудиенцию начальницы в любое удобное для себя время. Длинный коридор и наконец желанная дверь. Без стука, ворваться, заметить любимую у окна и подбежать, чтобы стиснуть в объятиях. Опешившая Кларк даже задохнулась от удивления. – Детка, мне тяжело дышать! – Прости меня, умоляю. Если сможешь, прости. Я законченная дура, идиотка тупая. И если бы можно было повернуть время вспять... Прости меня, Кларк. Я заклеймила тебя, даже не разобравшись во всем толком. Гриффин по-настоящему испугалась за Лексу: у неё была самая настоящая истерика, со слезами, сбивчивой речью и безумным взглядом израненного зверя. Объятия отдавали осязаемым отчаянием. От шатенки буквально волнами исходила нескончаемая боль. Смысл слов из-за этого как-то терялся. – Тише, малыш, тише, моя хорошая. В чём дело? За что тебя прощать? Нет, в любом случае-то прощу, но ты хоть расскажи, за что. – Кларк крепко прижимала к себе дрожавшее тело, гладила по спине и ласково перебирала свободно спадавшие на плечи локоны. Такой она ещё никогда не видела всегда непробиваемую Вудлэнд. С трудом взяв себя в руки хоть немного, та всё-таки пересказала состоявшийся разговор с Блейком. Лицо Гриффин вытянулось, в глазах застыло непроницаемое выражение. Лекса даже отступила на шаг, не переставая смотреть на свою девушку. Внутри всё словно умирало вместе с робкой надеждой, что она простит её за подростковую глупость. – Если ты не захочешь быть со мной после этого, я пойму, клянусь. Сегодня же заберу свои вещи. – Тихо, едва слышно, тяжело сглотнув и убрав руки с талии блондинки. Та сначала нахмурилась, не понимая, о чём речь. Какое-то время простояла истуканом, изучая искаженное отчаянием лицо Лексы, а потом до неё вдруг дошло. – Ненормальная совсем? Господи, что тебе в голову стукнуло. Лекс, я же теперь хотя бы могу смотреть на тебя и не корить себя за то, что спала с ним. Понимаешь? Я тогда была чиста перед тобой и это единственное, что имеет значение. Я могу перестать ненавидеть себя. Дурёха, иди ко мне. – Кларк делает шаг вперед и прижимает девушку к себе, вновь поглаживая по затылку, спине, талии. – Господи, как я люблю тебя, енот. Вудлэнд всхлипывает, уткнувшись носом в шею блондинки. Крепко прижимает ту к себе, осыпая кожу мокрыми поцелуями. Не верится, что в очередной раз Гриффин оказывается способной простить без малейших сомнений. Ведь, получается, именно Лекса была виновата больше всех, сбежав и взорвав все мосты, когда всю ситуацию можно было решить совсем по-другому. – Я люблю тебя, Кларк. Безумно люблю, навсегда. Прости меня. – Прекрати, сейчас же. Это радостные новости, а не печальные. И я хочу их отметить. С тобой. Сегодня вечером, – настойчиво произнесла хозяйка офиса. – Всё, что ты захочешь. Всё. – Тебя хочу. И клубнику со сливками. – Улыбка Кларк способна была озарить весь мир. Лекса взяла её лицо в свои ладони и жадно поцеловала. – У тебя будет передозировка, готовься. Гриффин хохотнула, прижимаясь лбом ко лбу подруги. – Я принимаю вызов! Ночью в их пентхаусе действительно царили радость и счастье, страсть и любовь. Исчезли последние призраки прошлого, всё встало на свои места. Между двумя больше не было пропасти – они слились наконец в единое целое, как никогда прежде. И на горизонте маячило лишь радужное будущее. Потому что обе умели любить и прощать, как никто другой.